body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив » [19.02.501] Чистый родник намерений, тяжёлый груз долга


[19.02.501] Чистый родник намерений, тяжёлый груз долга

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Сяо, Хранительница Облаков


В ночь 19 на 20 февраля, гора Аоцзан
Сразу после событий [19.02.501] Девятая беда


Кто смел явиться ночью в обитель почтенной? Ещё имея наглость торопить и подгонять её. Должно быть тот, кто принёс ей бессознательное тело ученицы, что едва не была им же и убита.
Неспокойна ночь в Ли Юэ, вянут цветы, и тучами небо закрыто.

https://i.imgur.com/G5SH7Iu.png

максимальный срок написания постов в этом эпизоде - без ограничений

+4

2

В руках адепта смертная безвольным мешком мяса и костей висит, запах её крови, запекшейся у виска, тревожит звериный нюх. Руки её в синяках и порезах, белые некогда волосы запылились и потеряли свой блеск, бледное лицо неподвижно, как будто уже у умершей, а дыхание поверхностно, еле заметно.
Шень Хэ находится на грани между сном и явью, потеряв сознание от руки Сяо в короткой схватке на портовой площади Ли Юэ. Шень Хэ находится на грани между жизнью и смертью, потеряв связывающие её душу шнуры и бросив вызов Истребителю зла.
Хотел ли он действительно убивать её? Это смертная, коих Алатус давно уже поклялся не трогать, к которым пообещал себе не приближаться для их же блага. Которых должен защищать, её как всех прочих - с чем не справился, и хохочут об этом шёпотом голоса в уши.
Должен ли он был убивать Шень Хэ? Обезумевшую фурию, что принесла разрушения на любимый его господином Ли Юэ. Проклятую и всеми изгнанную дочь человеческую, что чужой была и среди людей, и среди адептов.
Для некоторых смерть есть наказание, но для кого-то - избавление.
Коротко встряхнув головой якса прогоняет прочь назойливые мысли, убеждающие его о том, что смерть Шень Хэ всем лишь на пользу пойдёт. Заставляет заглохнуть голос, так горячо и пылко советующий ему проломить её висок окончательно, и...
Сжимает зубы крепче, скалится - и исчезает вместе со смертной на руках, появляясь на пике Аозцан подле пруда. Тут же опускает Шень Хэ в траву и отступает от неё подальше: людям не стоит стоять рядом с яксой, не полезно и одним воздухом с ним дышать, что говорить о большем? А этой пришлось вытерпеть с демоном целый телепорт из гавани, что определённо скажется на её состоянии губительно - но лучше так, чем нести её из Ли Юэ своим ходом до Яшмового леса и потом затаскивать на Аоцзан. При таком путешествии Шень Хэ куда как больше больше осквернится кармой Охотника на демонов, чем при телепортации, ещё и не раз придёт в себя, что потребует её усмирять и снова лишать сознания... Сяо выбрал из двух зол меньшее, заранее зная, что итог одного и второго отличаться будет не сильно.
Сжимает в руке древко Коршуна крепко, размышляя о том, что возможно его вновь придётся применить. О том, что теперь у Шень Хэ не будет даже и шанса к сопротивлению, потому что её Усмиритель бед якса забрал себе (сколько было в этом деянии горя адепта, как не хотел он видеть это копьё!..). Жаль ли её? Не слишком. И всё-таки не торопился адепт зло в этой смертной изгнать, как пристало. Хотя что-то в нём, точно жилка на шее Шень Хэ, билось и говорило - пора бы. Её не спасти?..
Сяо ждал, с раздражением понимая, что ждёт слишком долго. Нахмурился, фыркнул и обернулся - стояла напротив та, кого он ждал, наконец.
- Долго, - едва размыкая сжатые зубы выдавил якса вместо приветствия. - С Шень Хэ срезали шнуры. Я... пока что её не убил. Она здесь.
Он кивает в ту сторону, где оставил девушку, одновременно с тем взмахивая копьём. Довольно красноречивый жест в сочетании со словами - «пока что». Охотник на демонов бдит, он готов вынести приговор, как только поймёт, что Шень Хэ не спасти.
Но всё ещё ждёт.
- Если можешь - спаси. Если нет - я убью.

+5

3

Горный приют стоит особняком. Сейчас уж пуще прежнего – контракта вечного со смертью Властелина вышел срок. Словно птенцы весь смертный люд Ли Юэ вмиг упорхнул в ультрамариновое небо. Настала новая эпоха – самостоятельные дни. Окрепнут крылья – лёгок будет сей полёт. Но нет нужды ль в родительском надзоре?

«Разочарованье. Вы все лишь желторотые птенцы… А ты – один из них, хоть и Адепт, но самый желторотый».

  Такая мысль в голове звучит. Кричит. И рвёт. И мечет. Она готова была уничтожить гавань. И не раз. Добро иль зло – не важно было ей. Стереть с лица земли. За неусмотренье. За нарушенный контракт. За зло, упущенное в одночасье.   
Но в сердце затесалось горькое сомненье. Снедало душу, подобно гусенице вредной, что точит сочный плод. И не давало планы в жизнь воплотить.

  Была ль готова госпожа Журавль убить беловолосую девчонку ту, в коей столько лет не чаяла души?

«Нет».

  Дозволено ль Адепту было слабость проявлять? Привязываться к смертным.

«Нет».

  С начала самого ведь знала Журавлиха, по предсказанию Владыки Лун, что ничего, кроме вреда, Шэнь Хэ в чужие жизни принести не сможет. Надеялась на силу красных пут. Надеялась, что рок возможно обмануть. Выходит, люди свои судьбы и не пишут – всегда найдётся тот, кто весь сценарий с действами напишет наперёд.   

«Вот, что случается, когда птенец, решив, что крылья отросли, подумает, что сам способен на полёт. Его съедает хищный зверь. И костью не подавится…»

  И не понять, кому свои слова Почтеннейшая посвятила – Ли Юэ или несчастной ученице.

  Хранительнице ветр холодный, странник севера, лишь навывал в ту ночь как будто на беду…  Она давно заметила его. Заметила и зло. Заметила и смерть, живее всех живых разгуливающую по улицам Ли Юэ. Чума. Чума из недр мирозданья, проклятье, медленно текут по венам. И отравляют всё вокруг.

  Она следила. Безмолвно и бездейственно – как и обещала смертным. В отличие от них держала обещания свои.

«Нет веры человеку…»

  Лишь тень скользнула по земле, и шелест крыльев в воздухе раздался – прибыла Хозяйка в тихую обитель.
Спиною к ней стоял Охотник. Слова его не стали новостью для Журавля. В момент рядом с Шэнь Хэ та оказалась, закрыв её крылом. Теперь уж не от монстра защищала, но в бой готова ринуться была.

-Сия почтенная сравниться в скорости с тобой не может, Охотник. А о шнурах всё хорошо известно ей. Как и о гавани. Случилось то, с чем смертные самостоятельно не справились. Как ожидалось. Почему вмешался ты?

  Небрежно. Грубо говорит – почти как и всегда. Да только горе в голосе, дрожащем непривычно, расслышать было можно.

-А, в прочем, эта почтенная всё понимает. Вмешалась коль Шэн Хэ – так не остался в стороне и ты, Охотник. 

  Без жалости на ученицу и не посмотреть – воспоминанья отравляют чистоту раздумий. Связь судеб никому не разорвать, подобно путам цвета крови.  Склонила в скорби голову Хранительница Облаков.

«Переживёшь ли дважды ты такое испытанье?»

  Все думы заняла дальнейшая судьба несчастной. О гавани заботиться должны уж ни она, ни павшая Шэнь Хэ. Вдруг грозным взглядом встретилась с усталыми глазами Яксы та. Голос гремел, подобно каменной лавине. 

-Как смеешь ты с подобными идеями являться в сей чертог? Не смеем ведь ни ты, ни я лишать людей их смертной жизни. Какими бы ужасными ни были их мотивы, судьбы! Зачем сюда явился ты тогда, коль всё решил в её судьбе и за неё, и за меня? Шэнь Хэ… 

  Смягчился голос, задрожал, как лист осенний на ветру. Такой её мог раньше видеть лишь с Яксой их почивший Властелин...

«Бедная, несчастная моя Шэнь Хэ…»

-Заслуживает шанса. Так, как его когда-то заслужил и ты.

  Блестят глаза Почтенной в лунном свете. Лишь слышно – шелестит трава и зверь ночной кричит вдали. 

«Похожи с ней вы. С этого момента связались судьбы ваши, может, навсегда».

— Если можешь — спаси. Если нет — я убью. – эхом слова блуждают в голове.

-Должны мы снова провести тот ритуал.

+4

4

«Как смеешь ты?» - хозяйка Аоцзан свой голос повышает, а демон только холодно глядит в ответ. Он дерзок, на расправу скор и в самом деле смел - настолько, чтобы это было вровень с безрассудством. Однако ж в смелости и дерзости своей он видел справедливость. Он видел правильность поступка, ведь одну Шень Хэ убить куда как проще, чем плакать по всем тем, кому она сломает жизнь в своём безумстве. «Как смеешь ты?» - и тон возвышенной сбивается, вскрывая весь тот ужас, едва ли не презрение, что она вдруг к яксе испытала. И поделом, да только что с того?
Людское людям, зверю же звериное. Он убивал не раз, убьёт опять, ведь всё равно запятнан так, что не отмыть. И возразить готов - пусть смертная, Шень Хэ потенциально зло, что он поклялся истреблять. И знает журавлиха, что против принципов сейчас здесь Сяо с ней стоит и ждёт. Убить ведь проще. Так всегда и было.
Как раз поэтому адепт молчит, не поднимая взгляда.
Немного тяжело ему смотреть на то, как бережно крылами закрывает смертную Хранитель. Не понимает Сяо, почему, что движет ею? И в то же время он способен уловить то чувство странное, тягучее, что в яксе вызывает отторжение и смуту. То чувство, что диктует смертным их поступки, то чувство, что адептам вроде как и не пристало в груди своей носить. Но носят - смертные и нет, и переживают, мечутся в тревоге. Едва ли не слезу журавль роняет на щёку бледную Шень Хэ, склоняясь перед ней так низко.
Бог Гнева, Истребитель зла, на демонов Охотник - всё титулы того, кто сердце своё в камень жаждет превратить, закрыть все чувства и эмоции, стать инструментом... так думается, легче. Всё кажется, что лучше, чем вот так над телом смертного сидеть, ведь рано или поздно всё равно глаза свои Шень Хэ закроет навсегда. И что переживать? Быть может правильнее будет, чтоб журавлиха вину переложила на того, кто этот бесконечный круг страданий разорвал? Не привыкать - без счёта Сяо на своей спине обид и обвинений вынес, ещё одна его не переломит.
Пусть лучше он виновным станет, как всегда, и перед ней, и перед господином - за все свои грехи, чем...
- Что?
«Тот ритуал». Хранитель говорит о тех связующих шнурах, что душу смертной ото зла хранили. Тот ритуал, что был уже нарушен - и вот к чему всё это привело. Тот ритуал... какое к яксе он имеет отношение?
«Что душа мне человеческая,» — сказать хочет демон, но остаётся безмолвен под бледной луной. Её свет призрачен, едва уловим, Шень Хэ и жизнь её сейчас тому свету подобны.
Ритуал, что госпожа почтенная желает провести, был делом не простым и кропотливым. Но Сяо был бы не достоин титула адепта, умея только убивать - в себе хранил он множество других умений. По снам ходить и души усмирять... он, как и смертная, был экзорцистом. Был демоном, что демонов и изгоняет, лучше прочих. Журавль это знала, а потому просила помощи.
Он мог бы. Мог откликнуться на просьбу, пусть не имел ни капли понимания, зачем. Всё это в лике Сяо отражалось: его сомнение, вопросы без ответа, что вслух не будут заданы. Не хочет спрашивать, пускай и знание для просветлённых благо.
Не хочет демон знать, зачем Хранитель так с собой жестоко. Её то воля, пусть же будет так - он инструмент, и только. Большего не надо.
- Возможно, - Сяо сомневается, и это в голосе прохладном явно слышно. - Я могу воссоздать шнуры... могу даже зайти в её разум и там усмирить, чтобы проще был ритуал. Но точно ли нам надо смертную спасать?
Нет дела демону, выживет иль нет. Но разве не Хранитель говорит, что вмешиваться в жизни смертных не пристало, раз адепт? Сама себе противоречит.
- Пф, - всё то сомнения, что в сердце госпожа почтенная себе пустила вместе с жизнью этой смертной. - Сплету верёвки, зачитаю мантру, и?.. Ты думаешь, что ничего не будет?
Вздох в сторону. Ответа он не ждёт.
- Звучит неплохо, но... ты знаешь.
«Чуть что не так - убью Шень Хэ, прервав цепочку зла, и ты меня не остановишь,» - Охотник этих слов не произносит, не видя в том нужды, и исчезает прочь с горы, чтобы заняться подготовкой к ритуалу. Ему нужны верёвки и цветы, священная вода и благовония. Довольно много компонентов, но якса скор не только на расправу и с лёгкостью успеет до восхода.
Журавль же должна заняться подготовкой места. К тому же позаботиться о смертной, ведь крепко той досталось.

+3

5

Сегодня горы полнятся сомненьем. В сомненьи этом при желаньи и утопнуть не грешнó – тяжёлы думы были у Адептов – отрезать жизни нити или позволить их владелице судьбу на новом полотне соткать?  Тот, что поодаль хмурится – ночное небо, готовое чужую жизнь отнять. Та, что поближе – мягкое крыло, что заменило мать – и думать о таком решении не смеет. Но нужно отыскать им компромисс – в ночное небо вознесётся птица. И будет ей оглашено то слово, которое в сто крат любой скалы потяжелей.

– Так уж и быть, – Почтенная прискорбно молвит.

– Шень Хэ дадут Адепты шанс. Но стоит ей ещё раз лишь поддаться разрушительной натуре своей судьбы и жизни смертных оборвать – ты приговор ей вынесешь своей рукою. Я же и не посмею на нее и поглядеть. Такой меж нами возникает в этот день контракт.

Кивает госпожа Журавль сложному решенью, которое далось трудней любого чертежа. Жизнь – куда уж больше сложный механизм, чем то, что под лазурными Ли Юэ небесами всё журавлиха сочиняет.

Знает хозяйка сей обители, что маленький Охотник сам да всё в своём уме – всё для себя решил давно он, да только не пристало вслух ему то говорить. Для этих строгих и усталых глаз Шень Хэ давно мертва. И лишь контракт способен удержать от страшного кровавого порыва – напоминанье о спасителе его.       

– Он, к сожаленью Просветлённой, будет подписан кровью, запечатан красными шнурами. И срока давности ему не заиметь.

Владычица Небесной Выси свой взгляд направила на бледную, как лик луны, Шень Хэ. Должно быть, та блуждает в этот миг между мирами. В агонии. Одна. Поторопиться нужно с ритуалом.

– Сомненья быть не может в том, что это хрупкое дитя нуждается в спасеньи. Блуждать между мирами смертных и адептов – то незавидная судьба. Шень Хэ была мной взращена, словно одна из нас, но, всё же, она смертна. А смертных поклялись мы защищать. И клятва та непорушима.

Сосредоточилась вдруг госпожа Журавль, свою энергию целебную на девушку крылами направляя.

– Но в мире сим подлунном клятвы могут и не значить ничего. Почтенная не думала, что станет вдруг рассказывать Охотнику о чувстве том, что кажется таким неправильно-иррациональным. Состраданье. Такое имя у него. И отделяет оно человечность от бесчеловечности. Ум от безумства. Жизнь от смерти. Богов от Гегемоно-Деспотов. И не носи наш Господин такое чувство тяжкое в груди, что бы тогда с этими землями за все лета существованья приключилось? Подумаешь потом, последний Якса. Сейчас же отправляйся за ритуальными вещами. Да будут быстры, как всегда, твои крыла.

Закончив поучительную речь, Журавль сосредоточилась на подопечной. Вмиг раны её затянулись, дыханье стало глубже и ровней. Как бы ей этого и не хотелось – сковала Попечительница магией покрепче крепкого донельзя сердцу милое дитя.


«То ненадолго. Просветлённая всегда держала слово. Сдержит и сейчас».

– Стань светом для самой себя, Шень Хэ. Свет – в истине, а истина единая в самой тебе. Нигде её уж больше не сыскать. В убийствах, разрушеньях её нет.

– Я и не тело.

Взмах крылом одним.

– Я и не ум.

Другим взмахнула госпожа Адепт.

– Я и не сердце.

Двумя крылами взмах.

Поклон изящный в сторону Шень Хэ.

– Я – есть своё сознанье.  Я – есть истина и свет.

Воздвигла Журавлиха вмиг над гордой Аоцан барьер, надёжно от вторженья защищавший.

Ступила наземь шустрая Охотника нога. Пора начаться ритуалу вновь.

Всё в этом мире повторяется. И неизменен ход часов.

+2

6

О сострадании она толкует и Сяо только в сторону глядит. Ему такое чувство незнакомо лично, ведь сантиментов яксы по природе лишены. Однако же он сам был целью «сострадания» направленного от другой особы, прекрасного цилиня - приятного о том сказать он может мало. То чувство было обжигающим, как будто бы огонь из недр, и выворачивало разум демона не хуже пыточного инструмента. Для Сяо это пыткой и являлось, вряд ли при таком подходе он мог кому-то сострадания желать.
Наверное всё дело в том, что Журавлиха обучала и Гань Юй, отсюда сразу и возникло это отторжение.
Сдувает ветер прочь следы присутствия Охотника на демонов, уносит в никуда и растворяет чёрный след от телепорта, никто на Аоцзан не смеет звуки издавать и быть помехой ритуалу. Один адепт старается судьбу Шень Хэ на месте отстоять, другой торопится успеть в десяток мест за несколько минут.
Сначала Сяо переносится к Цинцэ на гору. Она давно уже порушена его руками, однако на нетронутой вершине по-прежнему есть озеро с водой кристально чистой, её-то якса и забрал. Потом отправился на поиски циньсиней. Они вообще-то не нужны для ритуала, но он весьма болезненный, а белые цветы неплохо эту боль облегчат. Шень Хэ везёт быть смертной, на неё лекарство хорошо сработает, не как на самого адепта.
Закончив с этим, Сяо заглянул к Владыке Лун, тревожа и его покой. Попробовав всё объяснить оленю покороче, примерно в рамках предложения, Охотник попросил о помощи. Пусть сто раз был он экзорцистом, без новых красных пут нельзя Шень Хэ помочь никак. По счастью (странному, ведь яксы были символом несчастий) необходимые шнуры Владыка Лун в своей обители хранил, как будто зная, что однажды пригодятся. Взяв новые верёвки, Сяо удалился. Теперь он беспокоил Творца Гор.
У этого почтенного терпения поменьше, как и доброты, и норов круче. Ему Защитник рассказал гораздо меньше, попросив лишь благовоний редких, что нужны для ритуала. Их мог бы Сяо изготовить лично, только времени в обрез. Пришлось занять у журавля, пообещав потом всё возместить.
Закончив наконец со сборами, адепт на Аоцзан вернулся, не прошло и получаса. У Журавлихи тоже было всё готово, как он видеть мог, осталась только воедино части все собрать, и ритуал свершится.
- Ей будет очень больно, - Сяо протянул почтенной собранные ранее цинсини. - Немного обезболивающего не помешает.
Пока он сам готовить будет смертную, пускай Хранитель приготовит ей лекарство.
Читает якса над шнурами мантру еле слышно, адепта таинство хранит барьер защитный. Он складывает руки в жестах ритуальных каждый раз, как завершает вязь узла. Дымит курильница, и тонкий аромат распространяется внутри барьера, пленяя смертную, располагая её душу к экзорцизму.
- Закрываю душу, закрываю сердце, закрываю мысли, - мерный голос Сяо не имел окраски, и не было в Тейвате существа, что лучше провести могло подобный ритуал. - Уничтожаю зло, запечатываю беды, запрещаю несчастья...
Каждое слово Истребителя зла - клеймо, что калёным железом вгоняется в душу смертной и отпечатывается там жестоким и болезненным запретом, а потом связывается красным шнуром. Хитроумный узел закрывает в себе волю адепта и его повеление, хранит в себе его указания и запреты.
Обряд проводит Сяо одновременно в двух местах: во-первых, над Шень Хэ буквально он склонился и лично создаёт печать, а во-вторых, за тонкой гранью сна, что близко-близко к состоянью смерти, второй запрет поставил он. Его физически найти никак нельзя, то изменение затрагивает разум. Опасно трогать тонкие материи, опасно подбираться близко к естеству людей, но Сяо делает так не в первые. Однако же он в первый раз там для того, чтобы спасти, а не убить.
Впервые якса лезет в сны не для того, чтоб их сожрать, и осознал он то сейчас. Рука Охотника на демонов не дрогнула, дыхание не сбилось, и голос всё такой же ровный и спокойный, но внутри... на миг там разразилась буря.
- Не ведаю невзгод, не ведаю печали, не ведаю разрушений, - последние узлы встают на свои места. - Именем своим отныне и навек всё зло запираю. Слово моё нерушимо, деяния мои вечны.
Прикрыв глаза, последний жест волшебный Сяо производит и коротко склоняет голову, закончив ритуал. Теперь осталось только ждать, когда Шень Хэ очнётся.
- Мне кажется, что всё в порядке, - демон складывает руки на груди и на Хранителя не смотрит. Вслух Сяо не озвучивает то, что в разум смертной влез и кое-что там от себя оставил, а потому и говорит про завершение успешное печати столь уверенно и смело.
Своё дело сделав, якса исчез с Аоцзан, остальное на Журавлиху оставив.

+2


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив » [19.02.501] Чистый родник намерений, тяжёлый груз долга


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно