body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [14.01.501] Все их [ночи] вместе


[14.01.501] Все их [ночи] вместе

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

[html]

<style>
  @font-face {
    font-family: "Genshin";
    src: url("https://forumstatic.ru/files/0014/98/d3/50051.ttf") format("truetype");
    font-style: normal;
    font-weight: normal;
  }

  #ship1 {
    --sh1mr: auto !important;
    /* отступ слева, auto - для отцетровки */
    --sh1w1: 600px;
    /* ширина карточки */
    --sh1bg: #000000;
    /* фон карточки */
    --sh1br: #f9f9f9;
    /* цвет текста и рамки */
    --sh1cl1: #99001e;
    /* цвет заголовка */
    --bgSrc: url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/ … 603555.png);
    /* ссылка на фон внизу */
    --bgPos: 40% 65%;
    /* смещение фона внизу */
  }

  #ship1 {
    display: block;
    padding: 40px;
    margin-top: 11px;
    margin-bottom: 11px;
    margin-left: 34px;
    margin-right: auto;
    background: var(--sh1bg);
    outline: 1px solid var(--sh1bg);
    outline-offset: 10px;
    width: var(--sh1w1);
  }

  /* shipovnik */
  #ship1,
  #ship1 * {
    box-sizing: border-box;
  }

  /* АВАТАРКИ КАРТИНКИ */
  .shiav {
    width: 70px;
    height: 70px;
    margin: auto 8% auto auto;
    display: inline-block;
    border-radius: 50%;
    background: var(--sh1bg);
    border: 1px solid var(--sh1br);
    transform: translate(0%, -50%);
    transition: all 0.3s ease;
    background-position: 50% 50%;
    background-size: cover;
  }

  .shiav:last-child {
    margin-right: 0px;
  }

  .shiav:hover {
    transition: all 0.3s ease;
    transform: scale(1.5) translate(0%, -40%);
  }

  /* БЛОК АВАТАРОК */
  .shiprs {
    display: block;
    border-top: 1px solid var(--sh1br);
    text-align: center;
    margin: 20px auto auto;
  }

  /***   ЗАГОЛОВОК   ***/
  #ship1>em {
    display: block;
    margin: -10px auto 16px auto;
    text-align: center;
    font-style: normal !important;
    letter-spacing: 1px;
    color: var(--sh1cl1);
    font-family: Genshin;
    font-size: 20px;
  }

  /***   БЛОК ТЕКСТА   ***/
  #ship1>.btext {
    padding: 0 50px;
    font-size: 12px;
    color: var(--sh1br);
    font-family: Arial, Tahoma, sans-serif;
    text-align: center;
  }

  /***   ПЕРСОНАЖИ   ***/
  .btext>p {
    margin: auto !important;
    text-align: center !important;
    font-style: normal;
    font-size: 12px !important;
    opacity: 0.65;
    font-family: 'Genshin';
  }

  .charsblock {
    text-align: center !important;
    margin-bottom: -15px;
    margin-left: auto;
    margin-right: auto;
    display: block;
  }

  .chars {
    font-family: Genshin;
    font-size: 16px !important;
    text-align: center !important;
    margin-bottom: -15px;
    display: inline;
  }

  .chars:before {
    content: '\2726 ';
    color: var(--sh1cl1);
    margin-right: 5px;
    margin-left: 5px;
  }

  .chars:after {
    content: '\2726 ';
    color: var(--sh1cl1);
    margin-left: 5px;
    margin-right: 5px;
  }

  .topicDescription {
    background-image: linear-gradient(var(--sh1bg) 30%, transparent), var(--bgSrc);
    background-size: cover;
    background-position: var(--bgPos);
    text-align: center;
    font-size: 14px;
    line-height: 1.2em;
    width: var(--sh1w1);
    margin-bottom: -40px;
    margin-left: -90px;
    padding: 0px 30px 100px 30px;
    font-family: 'Genshin';
  }
</style>

<div id="ship1">
  <div class="shiprs">
    <!--   ЗДЕСЬ АВАТАРЫ   -->
    <div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/209/26030.png)"></div>
    <div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/ … 752007.png)"></div>
    <div class="shiav" style="background-image:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/ … 203857.png)"></div>
  </div>

  <em>Все их [ночи] вместе</em>

  <div class="btext">
    <div class="charsblock">
      <div class="chars">Свят</div>
      <div class="chars">Заки</div>
      <div class="chars">Софи</div>
    </div>
    <p><br>все те ночи в приюте госпожи Арлекино
      <br>все эти ночи в лесах Спрингвэйла этим летом
      <br><br>Внимание! Эпизод содержит сцены, не рекомендуемые к ознакомлению кому-либо.
    </p>
    <div class="topicDescription">Порочный альманах страстей человеческих. <br>Из подпола вытащенные детские сокровища, — кости птиц, девичьи ленты, краденные конфеты, отрубленные пальцы, — да из карманов вывернутые загадки грешной людской натуры.</div>

  </div>
</div>
[/html]

+4

2

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and
dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

Жёсткая поступь, тяжёлый сапог вминает в себя свежую весеннюю траву, бренчит цепь, закреплённая на поясе. Там сейчас не висит лампа, нет в руках холодной туманной травы, цицины вокруг не летают. Захария идёт один по лесу, как беспечный пьяный дурачок, что вышел из таверны (он правда оттуда!) в Спрингвейл и по пути затерялся в трёх соснах.
Он не был пьян, не смог доказать, что совершеннолетний, и алкоголь не налили. Он не был пьян, потому что алкоголь никогда не мог взять его так же крепко, как старое доброе ультранасилие. Он не был пьян, потому что зачем алкоголь, если есть туманная трава?
Но разболтанная походка как будто говорила об обратном, и Заки выглядел лёгкой целью. Он знал об этом, ловил на живца тех, кому мог приглянуться в этот ночной час.
Ему нужна была информация.
Жарко! В Мондштаде жарко в сравнении со Снежной, даже ночью - Захария в короткой куртке нараспашку и без рубашки, но всё равно не мёрзнет. Его изнутри греет азарт гончей, что по следу из самой Снежной через Иназуму досюда за беглецами привёл.
- Вааау, а это что за малыши?
Четыре мёртвых тела посреди леса там, где Захария рассчитывал найти живых людей для допроса - он пинает ближайшее в плечо, переворачивая с живота на спину и присаживается подле, рассматривая повреждения.
- Боооже, - Заки расплывается в улыбке, поглаживая порез на мёртвой шее. - Приветик, Свят. ♥

- Смотри, надо вот так бить. Нет, ты руку неправильно держишь, и надо вот так, сюда, наверняка.
Захария смотрит внимательно на то, как Святослав показывает удар, смотрит несколько раз - а потом кивает и прыгает на своего учителя, замахиваясь, чтобы отработать только что выученный урок.

Осмотрев все четыре тела и убедившись в том, что они убиты абсолютно одинаково, тем самым подтвердив первичную уверенность о встрече со старым другом, Захария сел на поваленные возле потухшего костра брёвна и разбросал угли из костровища ногой.
Воистину говорят, что искал медь, а нашёл золото! Заки знал, что в окрестностях Монда есть дезертир, но даже понятия не имел о том, что их несколько. Обычно беглецы очень подозрительны и ни с кем не контактируют, друг о друге не знают даже если живут буквально на соседних улицах - Захария многих вернул обратно на родину и прекрасно знал, как те себя ведут.
- Ооо, но Свят, ты же такой осторожный и правильный мальчик. Что-то стряслось и ты не прибрался за собой? Ах. Вряд ли тебя ранили... оооо, да, вряд ли. Тогда я нашёл бы тебя. Ох, Свят, я волнуюсь. Что случилось? Это должно быть так важно, если ты убежал. Так важно? Глупенький Свят, ты же подставился. Ты подставился, и теперь я найду и взъебу тебя.

Святослав открывает шаф, чтобы достать оттуда форму, но вдруг на парня оттуда вываливается труп. Их мёртвый учитель, неаккуратно перевязанный поперёк туловища подарочной лентой с кривым бантом. Увидев это, сидящий на столе Захария начинает аплодировать, рискуя из-за экспрессии уронить мороженое.
- Свят, Свят, смотри! Работает, о! Правда работает, видишь? Как ты и сказал. Это так классно, Свят, я чуть было не кончил от восторга!
Свою болтовню заедает мороженым и едва не давится из-за этого смехом и словами, наблюдая за тем, как Святослав вылезает из-под уже несколько как часов мёртвого тела.
- Что? Не будь таким занудой, Свят, я знаю, я знаю, что ты ненавидел его. О, ты ненавидел его, он пытался выебать тебя, он пытался выебать меня, а теперь он мёртв, Свят. Это подарок, это мой подарок тебе за то, что ты научил меня делать это. Теперь эта сучка никого не трахнет, ведь я трахнул его. ♥
- Нам надо спрятать тело, Захария.

- Нам надо спрятать тело, нам надо спрятать все тела~♫, - напевает Заки, подхватывая ближайший труп и оттаскивая его подальше от места преступления. - Ох, Свят, дурашка, что бы ты делал без меня?..
Расправившись с устранением всех улик, что могли бы указывать на убийство, Захария ещё раз осмотрел ту стоянку и, помимо всякого мусора, нашёл в траве оружие. Арбалет, стрелы к нему, нож?..
- Оооо, миленькая штучка, - наступив на арбалет, ломая его резким нажатием каблука, Захария обращает всё внимание на найденный нож. - А почему ты не прицепил брелочек? А... ах да.

- Держи, Свят! - В его руку бесцеремонно вкладывается маленькая фигурка котёнка на тонкой цепочке.
- Что... что это?
- Брелочек! ♥ Ты любишь девичьи штучки, верно? Я хороший мальчик, я запомнил это. Ну, ну как, тебе нравится?

С того времени, как Захария нашёл в ночи временный лагерь с трупами, прошло время. Его особый агент фатуи по делам дезертиров и предателей родины потратил с толком, пускай со стороны и казалось, что он просто слоняется по городу без дела, да затаскивает к себе в номер отеля девиц, зачем-то постоянно отпуская шутки про сюрпризы под юбкой.
Оные оказывались без подвоха, что вроде как и было неплохо, а вроде бы расстраивало - но Захария не отчаивался найти нужного человека, ведь он подобрался к Святославу так близко, что тот уже мог ощутить дыхание за спиной. Но всё ещё отчего-то Свят был недосягаем, и как бы внимательно Захария не смотрел всё не мог увидеть. А когда понял, в чём дело, только рассмеялся.
Наконец-то он нашёл правильную юбку.

- Я бы тебя выебал не потому, что ты похож на девку, правда! Ты мне просто так нравишься, Свят.

Для достижения цели оставалось только найти нужный домик на окраине Спрингвейла и заглянуть туда в то время, когда его хозяйка отошла по делам. Устроиться поудобнее и ждать момента, когда дверь откроется, но не размениваться на приветствия - сначала надо вернуть потеряшке её ножик.
Захария очень хорошо умел с ними обращаться, ведь его Святослав научил.

+3

3

 Софи не верила своим глазам: прошло-то всего несколько часов, даже рассвет ещё только собирался, но лагерь разбойников, в котором она была в самом начале этой долгой и полной приключений ночи, пустовал. Прокручивая в своей голове различные варианты, Софи отметала самые абсурдные и невозможные из них. Разумеется, разбойники не могли просто встать и уйти, — по крайней мере ещё недавно логика этого мира работала таким образом, что свободой воли и передвижения мертвецы не обладали. Отсутствие свежих следов отметало вариант с тем, что убрался кто-то ещё, — вот разве что уже почти занесённая вереница следов её собственной пары ног, а поменьше рядом — Дионы. Разве что не было ночного визитёра, способного передвигаться почти незаметно… Логично было бы предположить, что это дело ранних дозорных, но ни тяжёлых вдавленных в землю следов рыцарских сапог, ни заметных охотничьих Софи не обнаружила. Для падальщиков работа была слишком чистой…

 Чтобы убедиться наверняка, она даже обеспокоенно опросила патрульного Фавония, встреченного по дороге в Спрингвэйл, не приключалось ли ничего ночью, ведь она так обеспокоена этим в свете недавнего злоключения господина старшего охотника… Но рыцарь заверил Софи, что никаких рапортов о разбойниках или монстрах им не поступало. Не стоило ожидать другого ответа, более праздных служителей закона Софи не видела никогда. «Они у себя под носам пожара не заметят, пока штаны не загорятся», — фырчала Софи сама себе, вовсе не думая о том, что она и есть то самое пламя, что осталось незамеченным.


 — Хороший удар, — приходится хвалить, даже если здравый смысл кричит, что ничего хорошего в происходящем нет, — Но против кого-то твоего роста уже не сработает. Работай над скоростью.

 Юношеская рука ложится на маленькое плечо. Другой науки для детей в холодных продуваемых стенах из истрескавшегося дуба не знали. Бей быстро, бей наверняка, ведь если не добьёшь — добьют тебя.


 Тем же утром Софи, не зная меры в своей безопасности, занялась этим вопросом со всей присущей ей ответственностью — чрезмерной, несколько параноидальной, излишне детальной. Вырученные ею этой ночью охотники благодарно поделились ловушками. Медвежьи капканы и растяжки, как говорила Софи, ей нужны из-за того, что из леса к ней на опушку часто выходят всякие грызуны, и житья уже от них никакого, ещё и волки следом гуляют. Пришлось соглашаться на помощь, чтобы не показывать, как обманчиво хрупкие руки сами заряжают ловушки; поить каждого охотника чаем и, качая головой, пряча взгляд за прядью вьющихся волос, сетовать на то, как страшно бывает жить в одиночестве, и как же хорошо, что есть к кому обратиться.

 «…салаги», — думала про них на самом деле Софи и шла переделывать все капканы после того, как охотники покидали её дом и скрывались из виду. По крайней мере, красивые обереги и ловцы снов не должны были вызвать никаких подозрений и лишних вопросов: они отлично вписывались в облик маленького лесного домика. Ну а уж проглядеть подвязанные к колокольчикам нити было бы под силу лишь такому же параноику, что привык везде и всюду вынюхивать опасность. Но именно такого человека Софи и ожидала в гости. Она знала, что счастье и покой не продлятся долго, но и за свой мир была готова сражаться насмерть и вгрызаться в глотку подобно медведям, сторожащим берлогу, капканы на которых теперь были расставлены по её огороду.


 — Отделяй руки прямо от сустава, так будет проще. Ага, вот здесь надави на нож. Тц, дай я, ты сейчас тут всё забрызгаешь. Смотри и запоминай.

 Хмурый сосредоточенный взгляд спрятан от весёлого и несфокусированного встречного. Другой науки для детей в этих священных заснеженных землях под защитой Хранительницы Очага не знали. Нет тела — нет доказательств, ведь если поймают — закопают тебя.


 Софи знала, что в один из следующих дней по возвращению домой, ещё на тропинке перед огородом, она почувствуют, что впереди её ждёт смерть. Было бы так просто развернуться и убежать, скрыться, затаиться, пока не поздно, но вместе с кровью по телу разливались искры совершенно нездорового адреналина, подталкивая на меры решительные, но отчаянные. Пришёл один — нагрянет и другой, спрятаться будет сложнее, тем более сейчас, когда, как ни крути, её имя и лицо в памяти стольких людей кругом, — кто-то сдал? Кому хорошо заплатили? Даже злиться бы на них не получилось, все хотят лишь спокойной и мирной жизни в пределах своего садового забора. Софи тоже этого хотела.

 Значит, оставалось одно. Свою свободную жизнь она украла и вынесла за пазухой, а теперь была готова биться за неё насмерть. Кто бы там ни было, он ведь не знал с кем связался. Не знал, что пусть Софи и выглядит праздно и обывательски, но Святослав всё ещё бдит. И проявившиеся на тонких ладонях вены от напряжения сейчас напоминали о том, как тверда эта мужская рука. Этой же рукой Софи поднимает прислонённую к стене лопату за черенок. Пласт крепкой стали перекопал не одну грядку, а ещё — закопал далеко не одно тело. Одним больше, цена небольшая за драгоценный покой.


 Нож несколько раз бьёт по гладкому толстому стеклу, оцарапывая его, оставляя мелкую паутину трещинок, но никак не пробивая. Проклятое магическое пламя продолжает, едва-едва пульсируя, освещать из-под линзы небольшой участок земли. Золотая оправа уже помялась, но зачарованное ядро никак не поддавалось. Святослав затупил свой нож и с десяток раз уронил сверху крупный валун, чтобы, наконец, разбить Глаз Порчи. Издали он смотрел, как вышедшее из-под контроля тёмное пламя изъедало всё: траву на земле кругом, красивую литую оправу, брелок в виде котёнка на цепочке, последнюю нить, связывающую с прошлым.


 Атаку Софи ожидала, поэтому приоткрыла дверь, отмечая своё появление, и сразу же захлопнула перед собой. Глухой удар она узнала легко: в дерево вонзился нож. Слишком очевидно и глупо, — впрочем, не ожидать же ей, что следом за дезертиром её уровня отправят кого-то особенно подготовленного?.. Но не тут-то было. В секунду, когда, улучив момент после броска, она бросилась внутрь, на лице её ровно на короткий миг отобразилось недоразумение, удивление, граничащее с пробуждением после кошмарного сна. Зелень глаз выцепляет сразу такую же знакомую зелень волос.

 Удивления больше нет, один короткий миг вместо приветствия. Слов тоже не найдётся. Не нужны слова, за Софи всё скажет её удар. Шумно вбирая воздух, она в рывке занесла обе руки, чтобы следом плашмя ударить по тому, кто нарушил её покой. Даром, что в руках садовый инструмент, стойка и хват такие, что оружие легко заменить и на тяжёлый меч. Увидь кто сейчас эту «тихоню-садовницу», ни в жизнь бы не поверили… Но Софи домой сегодня не вернулась.

 Свой дом защищал Святослав.

Отредактировано Sophie Gartner (2023-02-12 16:27:37)

+2

4

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

Смех разбивается о стены избушки лесной ведьмочки и перемешивается со звоном колокольчиков, по стенам спрятанных - Захария смеётся не так мелодично, но искренне. Он всегда смеялся от души, веселился, видя во взгляде напротив затравленных преследованием целей ужас и страх. Выглядел Заки при этом как ребёнок, которому наконец перепал желанный подарок на день рождения.

С глубоким вздохом мальчик просыпается и резко садится на кровати, зажимая себе рот обеими ладонями, чтобы не закричать. Не потому, что боялся кого-то разбудить, а потому, что слишком уж прочно в его сознании сидела мысль, что шумных бьют первыми. Потому Заки давился слезами почти бесшумно, спрятав лицо в коленях.
- Я тут побуду немножко, - Захария неуклюже пролезает на четвереньках в кровать Святослава и ложится между ним и стеной, лезет обниматься. - Я тут побуду, хорошо? Я просто тут побуду, Свят. Я тихонько.
От того, что его не прогоняют, отчего-то хочется плакать горше.

Моментально расцветает болью по телу отклик глаза порчи, что яркой вспышкой блеснул - Захария молнией уносится от занесённой лопаты за спину своей цели, и обнимает её поперёк туловища, ласково в щёку целует и снова смеётся.
- Привет. ♥
Большего Заки не успевает, отчего-то старый друг... ох, отчего же, отчего же он не хочет обнять его в в ответ? Сказать «привет», сесть за стол и выпить чаю с сушками, как всегда? Почему вместо этого он, переодетый в девку, пусть и довольно симпатичную, нападает с лопатой, явно желая раскрошить Захарии голову?

Новенькая лампа для контроля цицинов качается, подвешенная на цепи форменных кожаных штанов, морозный ветер холодит кожу сквозь вырезы на одежде, но застёгивать шубу Захария вовсе не собирается.
- Смотри, Свят, смотри! Я теперь маг цицинов, и мной командует са~амая горячая мамочка Снежной!.. Ооо... после Царицы? Аааах, Свят, давай отпразднуем! ♥

Сейчас лампа не сияет элементальной энергией и, хотя до сих пор прикреплена к поясной цепи Захарии, остаётся деактивированной, как проводник и как катализатор. Вместо того, чтобы использовать глаз порчи или даже глаз бога и дать разряд электро прямо в сердце Софи, Захария маневрирует в сторону, к стене, избегая очередного удара и не пытаясь напасть.
Он выглядит немного сбитым с толку, и улыбка с лица пропадает. Заки начинает догадываться, что чего-то не понимает. Но к сожалению, он никогда не мог понять, чего именно не понимает. Именно за это его всегда так сильно не любили.

- О, Свят, я глупый мальчик. Очень глупый. Мне так жаль. Так жаль. Объясни мне ещё раз, почему нельзя дрочить на Царицу?

- Свят?.. Свят, ты чего?..

+4

5

 Святослав медленно проворачивает кисть и понимает, что оружие в руках, — его импровизация, — вовсе не подходит для ведения боя в небольшом домике. Суета мыслей быстро оспаривает возможность выхода на улицу: ни в коем случае нельзя допустить, чтобы потасовку и её зачинщика даже краем глаза заметил кто-то из деревенских. Но и внутри не размахнёшься, и даже чашек с горшками не жалко, в целом для длинного черенка нет места для манёвров. Предстоит менять тактику, и для Святослава остаётся не так много секунд на выдох и планирование.


 Святослав выучил с малых лет: жизнь может стать многим проще, если протянутой руке позволить залезть под рубаху. Рвотный рефлекс прошёл через месяц, нервные передёргивания да мурашки — ещё через один. Желание рыдать после заглохло через полгода. Какие-либо ощущения, суетящиеся под кожей, перестали собираться на бутонах нервных окончаний уже через пару лет от начала цветущей юности Святослава.

 Оттого было особенно сложно принять, что кто-то забирался под одеяло к нему и жался так, словно и в другом жесте, отличном от прикосновений старших. Святослав впервые за последние годы ощущал тёплые мурашки, разбежавшиеся по своей спине, и хотя он понимал, что они — не его, отчего-то самому хотелось всхлипнуть и утереть глаза. Он не прогонял Захарию ни в эту ночь, ни в другие. Через неделю он научил свою руку нежно приглаживать волосы. Через месяц нашёл в себе силу запечатывать плохие сны поцелуем в лоб. Ещё через пару месяцев он даже научился, наконец, засыпать под чужое неровное дыхание.


 Он хорошо понимал, что молчит уже слишком долго, и тем самым, скорее всего, только делает хуже. Но все слова застряли в горле, — Святослав хотел верить, что его не застали врасплох, раз уж он был готов к засаде, да только вот дело было в совсем ином сюрпризе, — и даже кашлем отказывались подниматься ко рту. И всё же стоило поговорить, хотя бы выиграть немного времени, чтобы понять, что делать дальше. Так много опций, но рисков не меньше. Святослав держал перед собой лопату так, как держат меч в оборонительной стойке, и, шаг за шагом, двигался чуть в сторону, огибая стол, чтобы оказаться за ним на расстоянии от Захарии. Глаз не сводил с заклятого «друга», но эмоции, как и раньше, запрятал так глубоко, чтобы и самому не докопаться. Зелень не бывает холодной, но может быть безучастной, всё равно что трава, что поросла вокруг камня.

 А что вообще он мог спросить? «Что ты здесь делаешь? Зачем ты пришёл?» Захария по форме и явно без приглашения на гостевой визит, ума много не надо, чтобы понять, зачем тот явился. К тому же, пусть вслух он этого не произнесёт, до последнего, несмотря на длительную командировку в другое королевство, Святослав наводил справки о службе своего старого товарища и знал, чем тот занимается. Уравнение слишком простое, чтобы долго искать к нему ответ. По левую сторону от знака равенства его дезертирство, по правую — назначенный на роль верной ищейки Захария.

 — Всегда держи на сердце то, почему ты служишь. Даже если это деньги на кусок хлеба. Даже если это чувство надобности. Всегда держи это в голове.

 Тонкий палец упирается в детский лоб, показывая, где нужно держать мысли о своих целях, мечтах и надеждах. Святослав ещё много раз скажет о том, что без них человек перестаёт быть человеком и становится ничем не отличным от служебного пса. Иронично...

 ...потому что свою мотивацию он со временем растерял, и лишь когда перетянутый ошейник, наконец, лопнул, а в лёгкие попал отравляюще пьяный кислород, только тогда Святослав понял, что всё, ради чего он был готов сражаться, давно утеряно. Завистливо хотелось верить, что и Захария за эти годы заплутал в своих желаниях. По-братски хотелось желать, чтобы он всё-таки обрёл что искал. По-человечески хотелось проломить ему череп и закопать на заднем дворе. Время тянуть — не кота за хвост, и приходится всё-таки, оставляя между ними всю крохотную кухоньку с круглым обеденным столом, подбирать слова:

 — Вернуть живой... живым или мёртвым?

 Вот и весь вопрос. Короткий, сухой, не выражающий ничего, ведь боевая осторожная поза и цепкий взгляд скажут о многом больше. Ясно, что Захария не в гости пришёл на чай с пирогами оттого, что соскучился. Другой цели быть попросту и не может, всё слишком просто. И лишь одну вещь Святослав может добавить от себя, но делает это невербально. Пальцы его, светлые, сжимаются крепче вокруг черенка лопаты, словно подтверждая: живым не дамся.


 — Никто тебе не запретит рукоблудие, всё равно где-нибудь запрёшься и будешь гонять. Хочешь на Царицу — да пожалуйста, женщины величественнее всё равно нет, только другим не говори. Никому. Даже мне. Нет, мне в первую очередь не говори.

Отредактировано Sophie Gartner (2023-02-12 16:28:23)

+3

6

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

- Хооо? - Захария склоняет голову к плечу в ответ на вопрос, удивлённо брови приподнимает. Ему видится странным всё происходящее. Не такой приём он ожидал и не такую реакцию, да и вещи Святослав спрашивает, говоря начистоту, идиотские. Но напряжены отчего-то его плечи, и взгляд в ответ у него вовсе не такой, каким Заки его помнит. Смотрит друг старый так, точно убивать готов - и умереть. Бесспорно хороший мотив, и такие вещи Захария любит... но только не в Святославе, нет. Этого человека он всем сердцем полюбил за другое.
- Свят, нафига мне возвращать домой мертвецов? Как-то не по-семейному, мм? Ты же сам мне это говорил, - Заки пожимает волнообразно плечами, бряцает цепь с лампой, подмигивает хозяину дома глаз бога, висящий на массивном чокере. И всё ещё он расслаблен, не выглядит как тот, кто напасть собирается. Как тот, кто должен скрутить, лицом в пол припечатать, связать и кинуть в каюту корабля до Морепеска.
Вовсе нет.
Захария выглядит так, как Свят его помнил всегда, точь-в-точь - весёлый, ребячливый и беззаботный, на маньяка-садиста совсем не похожий сейчас. Не с ним. Точно и не было всех этих долгих лет разлуки без переписки, сборов по праздникам и посиделок в приюте.

- О, я хочу забрать это себе, так классненько!.. Ай, Свят!
Удар по ладони был скорее обидным, чем болезненным, но коробочка с подарком выпадает из рук и падает обратно в мешок к остальным. Захария, надувшись, слушает нотацию о том, что подарки он будет дарить, а не отбирать у детей Новый Год.
- Ну ладно, а где мне? Что? Я тоже хочу!

- Я тут правда в командировке... а, ты же не знаешь! - Захария звонко рассмеялся, и в этом смехе было ласковое превосходство. «Глупенький Свят», точно он говорил, умиляясь. Ведь Заки знал то, чего не знал Святослав, это редкость. О, не часто бывает!
- Вы никогда друг про друга ничего не знаете, мои маленькие конспиративные сучечки... я тут ищу Татьяну Номировскую, - Заки постучал кончиком пальца по скуле. - Сучка сбежала из храма Наруками, где была миссия, и спряталась тут, где-то осев, вот я и приехал! А тебя вообще здесь не ожидал увидеть, но нашёл в лесу твоих маленьких мёртвых шлюшек... Свят, а чего ты их не спрятал? Я следы-то замёл, но... оооо, ты же гораздо умнее меня, почему сам не сделал? Это же палево.
Захария за языком не следил, оттого в его речи легко было вычленить сразу одно - для него неожиданно было не то, что Свят дезертир, а что спрятался здесь, в Спрингвейле, а не где-то ещё, подальше от места своей прошлой службы.
Это в целом сущая правда, Заки давно разгадал план Святослава, и к бегству отнёсся спокойно, скорее приняв этот факт во внимание, чем как-то ещё. Он знал, что Святослава командировали к Дотторе в Мондштад пару лет как, на секретную миссию, она потом провалилась. Всех отозвали обратно домой, а Свят в приют не вернулся, чтоб как всегда мелкоту с Новым Годом поздравить, так что на этот раз Захария справился сам, хотя и... короче, ему появляться там запретили как минимум на полгода. Уже после этого Заки сопоставил все факты, отметив, что действия Святослава - классический паттерн дезертира, с которыми он много работал. Всё понял Захария раньше начальства, что было не в курсе и по сей день, ведь он никому не сказал... не подумал про это.
Не так это важно, как этот засранец, что даже открытки не выслал, хотя адрес знал!
- А ты - полный ублюдок, - Заки расплылся в улыбке. - Я же скучал.

+1

7

 Мысленный приказ нападать отзывается назад, и в напряжённом от агрессивного, буйного чувства нарушенного спокойствия разуме вдруг оседает тяжёлая, медленная тишина суждений. Равновесие в абсолютном рефлексе поведения Святослава рушится ровно в тот момент, когда сердце полнится беспокойством из-за вида того, что привычно наполнял словно другое сердце пусть нервной, но всё же любовью. Годы, подобно сухой почве, впитали всю нежность и заботу, оставив на памяти лишь выщерблены и трещины скверного характера и больного ума некогда любимого брата. Сложно, очень сложно и больно, и подкашиваются ноги от того, как всё это невыносимо, до абсурда неправильно. Святослав широко раскрывает рот, глотая воздух, проталкивая его до самых лёгких в затянувшейся паузе, а затем, ощущая всем чревом, как холодеют внутренние органы, упирается одной рукой в столешницу, а другой держит лопату, упёртую в пол. Ещё не расслабленный, уже отложивший выпад на одну секунду вперёд.

 — Ты… — взгляд, расширенный и дрожащий, упирается в кружевные цветы скатерти, — Какой же ты…


 — Идиот!

 Хлёсткая затрещина прилетает по яркому лохматому затылку. Святослав злится, но ещё больше — беспокоится. От волнения он гневается и того пуще, но не зная, куда выместить эту злость, только больно кусает губы и цокает со всей едва сдерживаемой злобой.

 — Тебя накажут за это. Ты не можешь просто отпускать цель лишь потому, что она тебе понравилась и была мила. Вот дурачьё… Собирайся, мы идём выбивать из неё долг.


 Захария был крестом, который лежал сколько даже не на плечах Святослава, а ожогом яркого, неконтролируемого пламени отпечатался на самой душе. Их отношения были сложными и неоднозначными, но в круговерти перемешанных эмоций, безудержных прикосновений, недопонятых импульсов и сурового, беспощадного к детским сознаниям, мира одно было предельно ясно: Свят назвал его братом и, как и прочих братьев и сестёр, защищал как мог, опекал, оберегал и любил. По-своему, как любил Святослав, горделиво решивший спасти всех, взяв на себя все грехи.

 Это не сработало. Святослав был наивен, глуп, романтичен, — от этого его вылечили в стерильном подполье Мондштадта, как и от любой другой болезни сомнения под чутким руководством команды Доктора. Любовь была симптомом, и её, кажется, извели из организма до самого конца. Так, по крайней мере, считал сам Святослав, но даже его безудержное желание держать под контролем всё кругом не устояло перед парой пушистых ушек и невинного открытого девчачьего взгляда. Захария не мог знать, — но пришёл он в самое неподходящее время. Тогда, когда сердце Святослава вновь сомневалось.

 Свят цокает, — звонко и недовольно, — и тут же прикусывает губу, словно жалеет о том, что выразил свою досаду. Вытягивается прямо и перебрасывает волосы с плеча на плечо, открывая светлое лицо о тонких строгих чертах. Надломленная, словно театральная, короткая усмешка едва-едва задерживается на его губах, но тут же сменяется тягучим, стонущим вздохом.

 — Всё это время… Ты знал, но не докладывал? Знал, но пришёл без приказа?..

 Нет, Свят, думай, думай, этого мало. Ход мыслей у Захарии иной, он не мыслит процессом, его мысли суетливые, прыгучие, словно те цицины, что копошатся, хлопают крыльями как стрекозы вокруг фонаря. Привлеки огоньком, сразу выстроятся ладно, дружно. Свет и надежда — инструменты тонкие, почти ювелирные, но одни из самых надёжных, если их освоить. Святославу не впервой разыгрывать такие сцены. Но что сложнее, убедить слушателя в том, что речь честна и от самого сердца?.. Или же себя, что это не более чем игра?.. Об этом Святослав думать не станет, лишь, склоняясь вперёд, через стол, спросит то, что будет вернее стрелы и острее меча:

 — …но пришёл лишь сейчас?

 Не так Святослав учил своего младшего брата.
 Не так Святослав любил своего младшего брата.

Отредактировано Sophie Gartner (2023-02-12 16:29:00)

+1

8

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

- Ооо, Свят, иди нахуй, ладно? - Захария всплеснул руками, только заслышав обвинения, и глаза закатил к потолку. - Иди~и нахуй. Откуда я знал, что ты долбоёб и останешься в Монде, где был сучкой Дотторе, скажи? Я просто глупышка, умею пиздить людей ногами, а не гадать на воде, кому какая вожжа в жопу ударит.
Это же самое первое, чему учат всех, кто ловит дезертиров - проверять информацию. Это же самое банальное, что только можно сделать - спрятаться в домике неподалёку от места преступления и закрыть глазки, сделав вид, что ничего не происходит. Логика испуганного идиота.
Заки и сам так делал, ещё до того, как попал в приют. Отползал недалеко - сил не было - и лицо в ладонях прятал и терпел, очень надеясь, что его не найдут и всё... и всё это не начнётся опять. Но оно начиналось. Потому что он был маленьким и тупым, очевидно.
Сейчас вроде как стал поумней.
Кое-кто из розыскного отряда действительно не особо проверял бывшее место службы беглеца, сомневаясь в том, что тот имеет глупость остаться на месте надолго. Ну, разве что его хватятся сразу и решат, что далеко не сбежал... и то, сомнительно это - шлюхи сразу валят из горящего борделя. Своя жопа гораздо дороже чужого члена, даже самого сладкого, верно?
Но с другой стороны, спрятать вещь на видном месте всегда идея хорошая. Если уметь.
- Ты ведь не любишь быть ничьей сучкой, Свят, я знаю. Оооо, я знаю. Я знаю это лучше всех. Я знаю, что ты знаешь, что я знаю. Свят? Свят?

- О, что это тут у тебя? Засос? Это же не я сделал... Свят, у тебя есть девчонка? А кто? Свят! Скажи, скажи мне! Скажи! Что? Ну хватит, Свят! Скажи мне, кто она! Скажи, чтобы я случайно её не трахнул... о, ну это было бы как-то... грубо? Да, грубо. Я не хочу трахать твоё... только если ты не против. Так что, можно? Свяяяят?

Дело не в том, что Захария знал о дезертирстве Святослава, и не в том, что не докладывал своей начальнице о каких-то догадках, это вовсе не было важно. Он цепной пёс, который кусает того, на кого пальцем покажут, а в остальное время сидит смирно... ну или хотя бы делает вид. Собаки должны приказов слушаться, а не обдумывать их, уж тем более они не должны придумывать занятия сами себе, их не для этого держат.
- Или я чё, должен был прийти к Варваре такой и оооо... типа, сказать ей: «Варвара, детка, слушай, у меня есть идея, что мой мега ебабельный братишка съебался бог весть куда, потому что я вдруг тут подумал, что он мудила и кинул меня, не прислав открытку! Ты как, не против, чтобы я его выебал, пупсик?» И типа, она такая: «Да, Заки, конечно, пиздуй! Ты ебанутый, но я тебе верю, всё равно у нас нихуя нет других дел!» Что за хуйня, Свят? Я очень глупенький мальчик, но не настолько. Ты же умнее меня. Почему ты несёшь этот бред?

- Тебя кто-то бьёт, Свят? Чё? Откуда понял? О, даже глупые мальчики умеют думать, ты не знал? Я вижу, вот здесь... хи-хи, ты дрожишь! Оу. Я тоже. Знаешь, я тоже. Было дело. Да, я знаю. Я знаю, что это. Не надо, не говори. Я знаю. Ах, я бы хотел быть глупым и не знать, но я знаю... Скажи, кто это сделал, Свят? Скажи мне. Скажи. Кто? Я хочу знать.

Выпнув мыском табуретку из-под стола, Захария сел, навалившись корпусом на столешницу и подпирая кулаком щёку, подаваясь к Святославу ближе, рассматривая его внимательней. Что-то как будто не так было с ним, что-то не то. Уловить конкретнее, что смущало, Заки не мог. Всё же он не врал, когда говорил, что был глупым мальчиком.
Но он был немножко умнее, чем раньше.
- Свят, ты чего, наебать меня хочешь? Зачем?

+1

9

 Святослав вдруг вновь чувствует себя за своей прежней работой. Прочная стена его новых убеждений обращается пробковой доской, и теперь, соединяя между собой быстрым и подвижными мыслями, он крепит к своим измышлениям известные данные о своём внезапном задании. В центре этой доски, прорываясь широкой улыбкой сквозь ткань реальности, красуется Захария, — на этом месте во внутреннем штабе бывшего агента обычно находились личные данные его актуальных целей. Святослав про себя быстро повторяет все слова, что произнёс его старый друг, и вот красный шнур завершённой мысли тянется в сторону. Итак, Захария не проводил расследование: это было очевидно из его речи. Иначе он знал бы о том, что след Святослава уводил до порта в Лиюэ, махал рукой в сторону Инадзумы на прощание и обрывался. Выгодно оставить идею игры в прятки под носом у злой собаки. Так, по крайней мере, его подготовленные ложны следы ещё имели шанс сработать против кого-то другого.

 — Хорошо, ты нашёл меня, — Святослав выдыхает кратко, — Ты правда нашёл меня.

 Он выдвигает из-за стола ещё один стул и усаживается напротив Захарии. Лопату из рук так и не выпускает, упирает в пол и придвигает к себе — под руку, удобно схватить, легко развернуть, пусть и жалко цветочный горшок позади, подготовка и осторожность всё равно здесь разрослись пуще младых лет. Святослав смотрит прямо на своего заклятого друга, пользуясь тем, что часть его лица скрыта за взбитыми прядями волос. Взгляд прозрачный и бережливый, очень внимательный, и лицо своё Святослав наклоняет так, чтобы из-под пушистых ресниц, как будто бы снизу вверх, смотреть на Захарию льстяще пристально. Осторожно придерживает рубку, оправляя её, и закидывая нога на ногу, словно устраивается удобнее, не стесняясь ни наряда, ни красивой позы.

 У Захарии глаза яркие, даже слишком, и это нездорово. Они выделяются. Святослав вновь прокручивает уже услышанные слова, и от голубых глаз уводит по мысленной нити в сторону ещё один факт: задание Захарии не связано с ним напрямую. Его цель, возможно, даже когда-то попадалась среди тех, за кем пытался наблюдать Святослав, чтобы обеспечить свою безопасность, но сейчас перебирать этот воображаемый архив он не собирается, лишь бы не выдать заминку в этом вопросе.

 — Что дальше? — поэтому он задаёт свой вопрос, открытый и честный, — Что ты будешь делать?


 — Ты что наделал?! Что ты с собой натворил?..

 По красным глазам Захарии видно, что он не в себе. По пульсу, по конвульсиям. Что-то принял внутрь, раскурил, это точно, опять решив расстаться с рассудком. Белок залит кровью от давления, но радужка разливается густой, словно мерцающей синевой. Красиво, но засматриваться нельзя, ведь здоровым Захария был куда красивее. Да даже облитый водой, заблевавший от промывки весь пол, позеленевший к утру, он всё равно был красивее, чем под действием самоубийственной волшебной пыльцы.


 Последняя верная мысль напрашивается сама собой. Это было только логично. Разве у него есть другой выбор?.. Ладонь его движется по столу вперёд, застенчиво и неуверенно, пальцами вытягивая кружевную манжету блузки. Словно им движет какой-то привычный жест, забытый в прошлой жизни, но теперь недоступный, а потому, словно только поймав себя на этом движении, Святослав тут же его останавливает, тут же сжимает пальцы и чуть-чуть ведёт локтем назад. Ах, зря потянулся. Белая тонкая ладонь лежит на цветочной скатерти возле корзины с фруктами. Ещё не прекращение вражды, но уже попытка вспомнить дни мира.

 — Кто-то знает, что ты здесь? — вопрос слишком простой и важный, даже Захария это поймёт.


 — Больше не вмешивайся в мои проблемы, понял?..

 Святослав строг, его тон недоволен, но рука всё равно не выпускает чужую. Можно строго вести маленького человечка за собой, но при этом держать его палец к пальцу, так, что без слов будет ясно. Это шифр, читай по импульсам на кончиках пальцев, только так они не узнают. Только так они не поймут.

 — Никто же не видел, как ты выходил из кабинета?.. Ты убедился, что никто не отследил тебя до чердака?.. Тц, балбес. Сказал же — сам разберусь.

Отредактировано Sophie Gartner (2023-02-12 16:29:40)

+1

10

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

- Я понял, я понял, я понял, понял, понял, понял, понял... - Святослав вынужден ждать добрых десять минут, пока Захария не закончит свою истерику, сплетённую из слёз и смеха. У Захарии лицо кровью умыто из-за разбитого носа, костяшки пальцев сбитые от ударов и ногти чёрные от синяков, кожа от болячек кровоточащих влажная, липкая. Смеётся он не весело, но заразительно, а плачет почти беззвучно, только дорожки белые на грязном лице чертятся.
- Но я сам хотел этого, Свят.

Хихикнув, Захария привстаёт со своего места и ложится грудью на стол, упираясь коленями в табуретку, берёт ладонь Святослава в руки и сжимает покрепче, переплетая свои пальцы с чужими. У Заки руки погрубей - всё такие же как раньше, с кровоподтёками да синяками, на нежные ладони того, кто себя теперь женским именем зовёт, не похожие.
«Никто.»
«Тайна.»
«Тайна.»
Тайна два раза, потому что Захария не умел говорить мало, даже в секретных посланиях-шифрах, что они придумали когда-то давно со Святославом. Там было много словечек, завязанных на том, как именно взять чужую руку или коснуться её, и Захария из них иногда конструировал не предложения даже, а едва ли не речи - со стороны это выглядело так, что Свят вечно пытался запретить Захарии заниматься подобным. Пытался, но так и не преуспел в этом.
«Сказав» всё что хотел, вовсе не сомневаясь в том, что Святослав шифр помнит так же прекрасно, как и пять лет назад, Захария перехватил его ладонь за запястье и развернул тыльной стороной к себе на уровень лица.
- Что буду делать? О, мммм, знаешь, знаешь Свят, это же тебя ебать не должно, да? Вы все так говорите, - Захария смеётся, глядя прямо в глаза, а потом медленно облизывает пальцы Святослава, широко открыв рот. - Пока не нагнут раком, да?.. Оооо, Свят!
Рассмеявшись громче, Заки отпустил его руку и перевернулся на столе с живота на спину, укладываясь там поудобнее и задирая голову вверх, чтобы смотреть на Святослава. Ноги он всё так же удобно устроил на табуретке, одну закинув на другую.
- Честно, ну вот честно, какая тебе разница, что я буду делать? Я о, м, о, ммм... ну, я же не буду трахать тебя без приглашения, ты знаешь. О, ты знаешь...

- Кто-то использует тебя. Кого-то используешь ты, - голос Захарии нетипично тих. - Так всегда было. Так всегда было. Так всегда было. Так всегда было.
В темноте не видно ни выражения лица, ни что он делает, но по тому, как резко оборвался голос, можно было догадаться, что Захария себе чем-то заткнул рот. Это было не одеяло, потому что его забрал Святослав, чтобы прикрыться... зачем?
Утром уже Свят найдёт на простынях кровь, а на пальцах Захарии - незажившие следы от укуса. Однако в ответ на вопрос он лишь улыбается и задаёт свой, точно невпопад.
- Ну как тебе, понравилось?

- А остальное тебя уже не касается, - Заки прижмурился. - Потому что ты этого не хочешь знать. Ты не хочешь знать, что будет с Танечкой, о, ты не хочешь знать, но ты и так знаешь, да? Ты знаешь, что я с ней сделаю и как мне это понравится... а зачем спрашиваешь? О, Свят, ты ведь просто хочешь, чтобы я был послушным мальчиком и опять сделал то, что ты скажешь, да? А что ты скажешь? Ну давай, удиви меня!
Голубые глаза Захарии были чистыми, ясными - никакой наркотической дымки туманной травы и в помине. Он говорил и действовал будучи полностью в сознании и в своём уме - мог много говорить о том, какой глупый и ничего не знает, мог подтверждать слова действиями. Для кого-то, кто Захарию знал похуже, он и правда был непроходимым тупицей на уровне служебной собаки.

- Я ведь это сделал только потому, что сам хотел, Свят.

+1

11

 — Этого больше не повторится. Прости меня.

 Он соврал. Это повторялось ещё несколько раз. Не из-за того, что понравилось, — от до тошноты обратного, от чувства отчаяния и ноющей боли в измученном теле. Раз они оба страдали, почему бы на один лишь миг эту боль не перевязать узлом, не задушить, хотя бы на миг... Хотя бы...


 Касание одними лишь подушечками пальцев даёт тонкий импульс, всё равно что сигнальный огонь, расшифровать не составляет труда. Слишком искренне, слишком открыто, невозможно для мира, в котором они существуют. Из желаний — разве что ладонь перехватить и под своими спрятать пальцы чужие, слишком уязвимые в своей чувственности. Слишком опасные. Но остаётся лишь наблюдать безмолвно за тем, как замок из их рук перемещается, а затем, словно от укола электричеством в поясницу, едва вытягиваться в спине, сдерживая прочие нервные позывы в теле.

 Слишком чувственно, слишком опасно.


 — Мне это совсем не нравится, — Святослав хмурится и за мрачностью своей скрывает обман, — Это грязно и мерзко. Да, вот совсем. Да, даже если вдруг с тобой вообразить. Мерзость и не более чем работа. Понял? Научись отделять сердце от головы. Нет, не буквально... Хотя, знаешь, мне будет проще научить тебя этому разве что в прямом смысле...


 Святослав резко одёргивает руку назад, как только та оказывается отпущена. Хочет прижать к себе, хочет утереть, но даже другой рукой не может дотронуться. Пару лет его тело было спокойно и неприкосновенно, чисто, и теперь ему требовалась вся сила, все молитвы, чтобы не воззвать случайно к слабостям его, увы, смертной плоти. Так странно, так вызывающе быть и Святославом, и в шелках, и что-то при этом ощущать под кожей рассерженные движения крови. Сбивает с толку, вращает стрелку компаса в обратном направлении. Постойте, в каком вообще направлении...

 — Будь ты послушным мальчиком, было бы действительно намного проще...

 Его голос звучит тихо и сколько даже не неуверенно, а отстранённо, рассеянно. И мысли, и взгляд Святослава сейчас устремляются куда-то вглубь дома, прочь от Захарии, прочь от него самого. Он думает и выдерживает паузу так долго, насколько позволяет его утомлённая, обманчиво слабая поза, словно пойманного врасплох, словно правда ничего такого не ожидавшего. Словно... ему известен такой же уровень жестоко наивной искренности.

 — Судьба Татьяны мне безразлична, — Святослав знает о другой честной жестокости, о чём и спешит сообщить неподходяще спокойным тоном, — Но ты же понимаешь, что я не могу позволить им услышать что-то от тебя обо мене?.. Ты же понимаешь, что я не вернусь с тобой?..

 «Ты же не глупый...»


 — Это не так сложно. Подумай сам, ты же умный парень, когда включаешь голову, а не жопой думаешь. Мы просто сделаем как он говорит, чтобы отвести подозрения. А когда будет удобный момент, то тут же его...


 — Не будем тянуть.

 Звучит как приглашение. Другое дело, что Святослав, готовый ко многим опциям, и сам не знает, какую именно он предполагал в первую очередь. Скорее всего, к сражению, — иначе напряжение в его выправленном, прямом теле не объяснить. Небрежным жестом откинув с лица вечно ниспадающую прядь, Святослав медленно моргает и переводит тяжёлый взгляд исподлобья на Захарию.

 — Говори, что ты...

 Осёкается. Знает, что Захария мог ответить. Догадаться нетрудно. Не так много слов, что ещё оставались между ними. Не так много путей отступления: прихожая слишком тесна для сражения, голова слишком мала для сочувствия. Захарии теперь тоже не отвертеться, ни перед ним, ни перед начальством. Надеяться на пособничество? Ставить на надёжный обман и решительный жест?.. Святослав вновь медлит, пока, наконец, его не пробивает идеей как снарядом насквозь. От удивления он даже широко распахивает глаза и встаёт на ноги. Отступает на шаг назад, пока не упирается в кухонную полку за собой.

 — ...ты голоден?

 Вопрос был удивителен и для самого Святослава. Он, вдруг так опешивший, не торопится разворачиваться к столешнице, не желая открыть спину Захарии, — предусмотрительность не из личной неприязни, а деформированная опытом службы. За спиной нащупывает полотенце и, наконец, обтирает руки. Ладонь уже сухая, как будто бы и ни к чему, но раз уж речь зашла о еде, то как будто бы и не нужно искать оправдания этому желанию в моменте избавиться от призрачных следов чужих касаний до себя. Святослав был привычен к грязи на теле, но Софи...


 — Ничего не желаю слушать. Сначала ужин — потом всё остальное. Если ложкой не наелся, языком не налижешься. Кто в чужую тарелку полезет, тому руку сломаю, всё ясно? Ну-ка тихо за столом, чтобы слышно было только ложки.

Отредактировано Sophie Gartner (2023-02-12 16:30:09)

+1

12

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

Захария смеётся и потягивается, раскидывая руки по столу в стороны точно в жесте приглашающем. Не то пырнуть его сверху в открытую грудь или шею, что так беспечно подставлена не только взгляду, но и чужим прикосновениям, не то наклониться пониже и всё-таки обнять. Захария любил обниматься, и оттого правда частенько был послушным, как Святослав и говорит - делал всё, чтобы добиться желаемого.
О, и как же часто он слышал это «был бы ты действительно послушным»!.. Но сейчас эти слова не обижали и не заставляли задумываться, только хихикать глупо, как дураку и положено.
- Я не зову тебя домой, Свят, - в холодном взгляде Захарии с улыбкой солнечной холод далёкой Родины смешивается, на снегу свет всегда ярко отражается и небо в тот миг такое пронзительно яркое. - Пока Варвара этого не прикажет... без понятия, когда это будет.
На самом деле Заки не хочет, чтобы этот приказ был когда-либо отдан в принципе, нет у него желания гоняться за своим пусть и названным, но всё-таки братом по Мондштаду. Захария бы сорвал, сказав что не находит мысль переломать ноги Святослава в трёх местах привлекательной, однако помимо этого было ещё кое-что важное.
Как бы не хотелось изловить дезертира, как бы не было приятно думать о том, что можно послушать хруст костей самого-самого на свете дорогого человека...

- Нет? О, ну ладно. О, это очень жестоко, ты знаешь? Но ладно. Ладно. Я понял. В другой раз, Свят.
Оставив все попытки домогательств, Захария просто отвалил от него и пошёл искать себе новую цель на этот вечер. Тогда ещё Святослав не знал, почему это было так, и узнает лишь очень сильно позже.
Захария всегда невероятно хорошо понимал значение слов «я не хочу». Когда-то и он их произносил, обращаясь к другим - но ни разу не был услышанным.

- Но знаешь, это немного возбуждает. Я бы тебя тааак выебал, - Захария улыбается шире и смотрит как пьяный, воображая себе, что было бы в тот момент, и как именно. Святослав мог в светлой радужке, как на крохотном проекторе, рассмотреть абсолютно все движения силуэтов этого маленького мысленного спектакля. Не даром говорят, что у некоторых людей в глазах черти пляшут - а у таких, как Захария, они не только танцевали. Святослав это отлично знал, а потому сразу перешёл к делу, сказав о том, что тянуть нечего. Всегда такой деловой, всегда такой классный, даже в бабском шмотье!
- Давай, давай, сладкий, расскажи мне, что у тебя в голове. ♥
Свят резко поднимается и как-то нервно отходит назад, будто бы беспокойно, как бы сигнализируя об опасности, которой вроде как быть не должно: реагируя на это, Захария перестаёт праздно валяться на столе и перекатывается обратно на живот, а потом встаёт на ноги. Готов, если что, к любой развязке, пусть и не рад половине возможных вариантов.
- М?.. О! Свяяяят!
Услышав вдруг вопрос - ещё более внезапный, чем нож под ребро - Заки встрепенулся и захлопал в ладоши, как десятилетка, только что на месте не подпрыгнул.

- Не смей драться, я сказал! Если хочешь добавки, просто попроси.
- М... о? Добавки? А что, так можно?
- О Царица... конечно можно. Откуда ты такой дикий вообще? Давай сюда тарелку.
Тарелка разбилась, а Захария почему-то убежал прочь из столовой и его полдня никто не видел - до тех пор, пока он не нарвался на абсолютно безобразную драку, в которой к тому же, против всякой логики, проиграл.

- Хочу, о, хочу! А что у тебя есть... а неважно! Ты вкусно готовишь! О, Свят, знаешь, я так давно не... оооо... знаешь, я был в пивнухе, там мелочь такая наливает, а мне сказала, что нельзя. Прикинь? Я не смог доказать, что можно, чёрт... а кроме бухла там особо ничего нет. А в другой обрыгаловке, ооо... там получше, на баре ты видел, видел, иногда такой горячий чувак стоит? Ты с ним мутил, Свят? Я бы его выебал, но говорят, это наоборот, он трахает всех!.. Ах, я бы его выебал, чтобы рожа такой постной не была!.. Ой, а что ты говоришь у тебя из еды есть?.. Я совсем забыл о том, когда ел в последний раз.

+2

13

 С Захарией много чего было не так. Описать все его странности — труд не только объёмный, не на один десяток страниц, но к тому же и невозможный, едва ли получится выбрать, с какой дури начать, с какой стороны подступиться. Но во всей его странности и отчуждённости от мира, словно в шкуре изрезанного зверя ютился ребёнок. Маленький, беззащитный, ищущий любви и своего места в мире. Многие годы назад Святослав полюбил именно этого ребёнка и желал его защитить от жестокого мира вокруг, его и прочих братьев и сестёр из Дома Очага. Детская наивность делала Захарию одновременно и уязвимым, и дюже опасным, непредсказуемым, но вместе с этим — и управляемым, если знать, какой подход использовать. Если помнить и считаться с этим ребёнком. Горящие задорным огнём глаза должны отпугивать своей невменяемостью. Они, не отражающие реальности, должны были, как опасный омут, вынуждать держаться как можно дальше. Но вместо того, чтобы видеть вокруг них облик неуравновешенного психопата, Святослав продолжал видеть всё того же чудаковатого ребёнка-изгоя. Что же, каждый не без слабости.

 И всё-таки Святослав несколько раз моргает, пытаясь прогнать видение прошлого. Он оставляет без комментария и слова о том, как привлекателен его дезертирский облик, и воображаемые сцены событий, развернувшиеся бы в таком случае. Есть вещи, трогать и раскрывать которые не стоит при всём желании. Вместо этого он снимает с крючка длинный фартук с парой расшитых карманов и кружевными оборками, накидывает на шею и крепко завязывает на поясе. Кухонная суета позволит ему успокоиться, упорядочить мысли и, наконец, взять под контроль всё происходящее: свою смуту, Захарию, проникновению в дом... Всё.

 Захария всё так же неприхотлив в еде, — страшно подумать, чем и как он питался всё это время. Невольно задумаешься о том, как он вообще выживал, существовал. Хорошо, что не убился. Многие его пагубные привычки требовали... Да, опять контроля. Тц, сложно избавиться от привычки за всё беспокоиться. Остаётся лишь взять с печи большой глиняный горшок, деревянную досочку и корзину для овощей...


 — А этот чем провинился? — спросил брат, глядя на лежащего в луже собственной крови мальчишку.

 — Отобрал еду у младшего, — и, предупреждая удивлённый взгляд, Святослав дополнил: — Сила есть, ума не надо. Правила для всех одни. Каждому по тарелке, за столом кулаками не машут. Кто полезет за чужим — как и чуждый нам и получит.

 Для младшего они еду всё-таки достали. Чтобы малой совсем от голода до следующего дня не пух, Святослав взял с собой Захарию и пролез на кухню. Они стащили пару булок, чтобы совсем юные жители Дома Очага могли поделить их между собой, так как они часто становились жертвами издёвок и нападок со стороны хулиганов постарше. Когда наутро кухарка заметила нехватку хлеба, Святослав открыто взял вину на себя, объявив, что проголодался ночью и решил «заморить червячка». Разделять удары от половника по рукам вместе с Захарией он не собирался.


 — Сделаем жаркое.

 Нет ничего проще, но от этого не менее вкусно, чем старое-доброе жаркое: накроши всё в горшочек, залей ключевой водой, хорошо приправь и томи в печке. Пока мясо растомится и развалится, как раз и разговоры закончатся, а обсудить им есть что. Поэтому Святослав готовит сразу пару ножей, дощечку для нарезки, а затем собирает волосы — красная лента поднимает их и завязывает в хвост аккуратным бантом. Святослав в последнее время редко заплетался, не желая открывать шею и плечи, лишь тогда, когда был один дома. Но сейчас ему как будто бы и не было нужно скрываться.

На фоне, за открытой спиной, продолжает болтать Захария, и хоть и не хотелось его слушать, а приходится не пропускать ни слова. А потому, когда кончики ушей едва не краснеют от самых неожиданных и проклятых, Святослав резко втыкает нож в доску, вгоняя его едва ли не на всю ширину древесины. И тут же сожалеет о том, что так неожиданно сорвался. Казалось бы, с какой стати?..

 «Твоя реакция уже выдала тебя. Думай, думай, ты легко можешь развернуть его в удобную сторону...»

 — Господин Рагнвиндр предпочитает женщин, — с нервным смешком замечает Святослав после неприятно затянувшейся паузы, и тут же вынимает нож.


 — Так тебе что, нравятся парни?

 — Нет.

 — Всё-таки ты по девочкам? Тогда зачем спишь с мужиками?

 — Тц... Послушай, мне это всё неважно, ясно? С кем надо будет, с тем и лягу. Но тебе так делать нельзя, понял? У меня работа такая, а ты... А ты, это самое, давай хотя бы с тем, кто нравится, что ли...

 Слов о любви у Свята не было изначально.


 — И вообще, хватит болтать. Бери корзину и иди к колодцу мыть овощи. И руки за одним.

 Пусть навоображает себе что угодно. Но до тех пор, пока думает не про того бармена совсем не того бара. А иначе...

Отредактировано Sophie Gartner (2023-02-12 16:30:36)

+3

14

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

- Ммм... если я возьму одно из твоих платьиц, из меня выйдет славная девчонка, думаешь так? - Захария обошёл стол и начал складывать овощи в корзинку. - Может быть даже лучше, чем ты... о, Свят, а к кому из этих двоих ты приревновал? Хааа, ножик в досочку, не в мой животик? Мило. Мило. О, я всё ещё тебе нравлюсь. О, я всё ещё тебе нравлюсь.
Не дожидаясь ответа, Заки скрылся за входной дверью чтобы, как и было велено, помыть овощи для жаркого и хотя бы попытаться привести руки в более приемлемый вид. Первое получилось, второе не очень - кровоподтёков, синяков и царапин было слишком много, никаких бинтов и пластырей не хватит, чтобы закрыть их все. Оставив это гиблое занятие, Захария вернулся.

- Свят, отпусти, отпусти, отпусти! Щекотно!
Захария смеётся и вытирает свободной рукой слёзы с лица, пытается выдернуть вторую из хватки Святослава. Он был единственным, кто пытался обрабатывать и ухаживать за ранами, что получал Заки в своих многочисленных драках. Остальные, включая медсестёр, что работали в приюте, предпочитали не замечать того, как этот реально странный мальчик получал ушибы и порезы каждый день не по разу. На него расходников не напасёшься, а заживает всё равно, как на собаке - чего переживать, если он и сам в медкабинет не приходит?
Вот бы ещё кто-нибудь рассказал Захарии о том, что такое этот медкабинет, и где он находится.

Готовить Захария сам по себе умел не слишком - не хватало терпения. Он умел обращаться с ножами и вроде бы порезать картошку с морковью дело простое, гораздо проще чем всё остальное, что он делал, но... никогда толком не получалось. Святослав прекрасно знает об этом, как и о том, что Захария мог прийти в настоящее бешенство с любой мелочи и устроить погром на кухне с воплями вида «получай, помидор ёбаный!». В пересказе смешно, на практике грустно: поломанные столы, ножи и прочую утварь возмещать дороговато, да и Захария после своих спонтанных приступов не чувствовал себя на высоте. Себя контролировать он мог лишь в определённой мере, оставляя прочее скорее на волю случая. Обычно это не доставляло Заки проблем или неудобств, но еда была вещью особенной. Как и любой недокормыш, вынужденный в детстве голодать, к пище у Заки было особенное отношение, и он всегда испытывал ужасную вину за любой погром на кухне.
- О, Свят, а я что, что я что, - он взял второй нож, что был выложен на стол, и повертел в руках как заточку. - Мне ммм... ом... я могу помочь тебе, да? Ты точно меня не вскроешь за это? Оооо, не то, чтобы я был за или против...
Он смеётся вовсе не так уж и весело, отведя взгляд в сторону. На самом деле, Заки хотел бы помочь и чтобы у него всё получилось, но так же он, взяв в руку нож, понимает, что хотел бы пару раз сунуть его лезвие в живот Святослава и посмотреть, как на красивом кружевном переднике растекается кровь. А потом кладёт нож обратно на стол и садится на пол у стола так, чтобы не мешаться под ногами. Бряцают цепи одежды и лампа цицинов о дерево пола, Захария подбирает одну ногу ближе к себе и обнимает колено, упираясь в него щекой. Закрывает глаза.

- Я тебя выебу только после твоей смерти, ты поняла? Поняла?! Сука, - каждое слово выходит со смехом, легко, весело, весело, весело! Каждое слово - новый удар чужой головы о стену, с каждым новым разом быстрее и сильнее. До тех самых пор, пока краска на стене не окрашивается алым, до тех самых пор, пока крики не захлёбываются агонией, до тех самых пор, пока череп не трескается и оттуда не начинает вылезать грязновато-красное месиво...
Захария очень любил свою работу и много-много раз рассказывал о ней Святославу. Тот слушал без удовольствия, но Заки это замечал исключительно редко.

- Знаешь, Свят? Я могу помочь тебе как-нибудь ещё. О. Ну. Ты знаешь. Ах, я бы так хотел тебе помочь! Потому что ты мне тоже всё ещё очень-очень нравишься.

+2

15

 Зубоскалься и сопротивляйся сколько угодно, но разумей, что во всей этой нелепой былине Захария — пусть не от мира сего, пусть в младенчестве словно в колодец уроненный, но хороший парень, добрый и любящий, — как умеет, — всё ещё верный и скучающий. А ему, Святославу, при всех разговорах о свободе и желании не мучить детей, совести и добра за пазухой не хватило, чтобы хоть шифр какой, подсказку подать о том, что живой, пусть и не при шевронах, пусть и в другом доме. Сложно было признать, — уж сложнее, чем на тонкую стружку почистить репку, — что негодяем и сволочью был он сам. Вот как всё выходило. И раз уж ему, стало быть, подошла шкура Чудовища...

 — Как скажешь, Красавица. Одно твоё слово, и принесу тебя платье на примерку. Посмотрим, кто господину Рагнвиндру больше по душе придётся.

 Святослав врёт да не завирается: пусть и дальше говорят о бармене «Доли ангела», шутят нелепо и неуместно, но тему на два квартала Мондштадта западнее не меняют. На запад уходит только по досочке нож, от корешка на морковке до самой зеленушки, тонкими кольцами нарезая, рыжими и аккуратными что тот господин из-за барной стойки. Но не рыжее самого Святослава…


 — Опять отрасли… Сам ты на девку похож. Да даже если и похож, то и пусть, так даже удобнее… Работу упростит, если кто-то решит, что перед ним девка.

 На лицо нежный и милый, по фигуре изящный, теперь ещё и с вьющимися до плеч локонами, Святослав мог зайти и за подружку, если бы того потребовал случай. С тех пор случай это неоднократно истребовал и не раз, а волосы всё росли и росли, закрывая свежие шрамы на веснушчатой спине. И сколько бы вниз они ни тянулись, какие бы руки их не перебирали, заплетать себе косы с неаккуратными ленточками Святослав позволял лишь непоседе-брату.


 Захария, как будто бы светлый и искренний, озвучивает своё чистое желание, но в непорочности этой Святославу не разобрать ничего, словно приторной патокой заливает уши, и не слышится ничего, кроме отзвуков ножа, что бьёт по дощечке, но оба брата знают, что нож в помыслах бьётся не о дерево, а о кость, и не животная кровь остаётся крупными каплями на старательно заточенном лезвии. В иллюзии совместного ужина домыслов больше, чем реальных идей, — оттого страшнее осознавать, что в нутре появляются те же желание, что и аппетит у Захарии.

 Остаётся только разрывать волокна говядина и верным движением нарезать на аккуратные кубики. Клац, клац! — опускается большой нож для мяса, рвётся жировая прослойка, отделяется тонкими лоскутами. «Сгодится потом в бульон», — думает Святослав и убирает в отдельную миску улики с места распотрошения. Хрящи, и те собирает, собак деревенских кормить. В этот раз можно их угостить, разве что в этот раз…

 Только лишь после того, как мясо легло на картофельную подушку в горшочке, Святослав вновь заговорил. Время тянулось и измерялось работой ножа в умелых кухарских руках, а потому как будто бы у Святослава действительно было право молчать и на гостя своего совсем не смотреть, как будто бы не обращать внимания. Сортировать свои мысли, аккуратно отделяя ненужное и разделяя на понятные суждения. Работа такая же механическая, как и подготовка продуктов на жаркое.

 — Помочь, значит, хочешь? Ну ладно.

 Мясные кусочки накрыло луковой стружкой и кругляшками морковки, припорошило растёртой смесью пряных трав. У самого горлышка сверху улёгся цветок вырезанной репки: растомится в жару, размягчится, пустит сладкий нектар прямо на овощи с мясом, всё пропитается насквозь и выпечется нежным и сочным.


 — Не рыпайся и сиди ровно, иначе я тебе не рану, а рот зашью и руки к полу приколочу, слышишь? Ничего оно не щиплет, потерпишь, не маленький… Всё, готово. Видишь, не так и страшно, а ты уже чуть не плачешь. Что, неправда? Вот как? Тогда подставляй вторую руку… У меня всё в порядке, не выдумывай. Никакая это не рана, так, царапинка, ничего страшного, само заживёт… Да ты всё равно не умеешь…

 Но стоит только дёрнуть за блузку, как с треском отходит от израненной кожи запёкшаяся в коросту кровь вместе с тканью, становится жарко и больно, немного плывёт взгляд и угол тесной комнатушки перед глазами. Ругать, но показывать пример, не так ли, Свят?..

 — …тц, хорошо, я объясню тебе, что нужно делать. Дай только сниму рубаху сам…


 Пора топить печь. И это скорее ещё один повод не оборачиваться на Захарию. Один мимолётный взгляд, от кухонной стойки до печки в другом углу, маленький Заки по центру всего лишь часть убранства, не более. Поленья укладываются и начинают дымиться, за плотной чугунной дверцей разворачиваются жар и пламя. И лишь когда в саму печь уходит полный горшочек, Святослав может по-хозяйски утереть руки и лоб, убрать всю посуду в таз для мытья, — к колодцу с мылом потом пойдёт Заки, кому же ещё всё мыть. И только лишь после, когда фартук вновь вернётся на петельку, обратить внимание на то, как сидит Захария.

 — А нормально сидеть ты разучился?..

 Он не ругается, даже немного как будто бы усмехается, а не ворчит. Отодвигает стул рядом, чтобы сесть, закинув нога на ногу, — юбку аккуратно придерживает, чтобы не задеть лицо брата. Святослав ещё недолго смотрит вниз, на Захарию, а потом склоняется ниже и сам. Опускает руку, чтобы пальцем подцепить подбородок Захарии и поднять на себя, глаза в глаза, близко-близко.

 — Коли хочешь помочь, то с родины сюда никого не направляй и никому не говори, что меня видел.

 Слова тянутся медленно, с расстановкой, словно Святославу важно донести каждую отдельную часть того, что он произносит, прямиком до ушей Захарии. Лучше тихо, но верно, чтобы взгляда не было видно под упавшими на лицо волосами, только губы, что произносят давно притаившийся и единственно возможный ответ. И пальцам-то легко соскользнуть к самому горлу, сжаться, удобный случай и шанс, но указательный лишь держит лицо под нужным углом, а большой и того лучше, пригладил маленькую ямочку на подбородке Захарии с практически неосязаемой нежностью.

 — Разве что сам ты не хочешь, чтобы я тебе с чем-то помог.

+2

16

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

- Зачем мне кого-то направлять, Свят? - Захария меняет немного позу, подбирая ногу под себя, подаётся ближе, тянется вверх, упираясь ладонями о пол.
Святослав спрашивает о «нормально сидеть», но разве же вот так не нормально для того, кого как собаку тренировали и натравливали на всех, кто не нравится? Заки не против быть собакой. Или кем угодно, ему по сути без разницы, лишь бы думать поменьше и делать что хочется. Лишь бы действовать как хочется, и чтобы больше никогда не быть на месте того, кого собаки травят.
Захария был не против того, чтобы быть дураком под чужим командованием. Чьим угодно, лишь бы приказы выполнять с удовольствием.

- Почему это плохо, Свят? Ооо... что такое твоё «плохо» вообще? Ихихи, ты слышал фразу про «это не военные преступления, если»... ооо, не будь занудой! Я делаю это потому что мне хочется. Убьют? Ах, нас всех. Мне это понравится. Мне всё нравится, Свят. Почему ты так смотришь?..

- Если будет приказ, я приду, - Заки чуть прижмуривает глаза и улыбается, немного склоняя голову набок, точно тот самый пёс, что подставляется ласке чужой руки. Чужой, ах... даже не хозяйской. Разве же у бешеного пса есть хозяева? Даже если ты себя таковым считаешь. Даже если кажется, что он уже прирученный.
- А если не будет... оооо, я всё равно приду! Я же скучаю, Свят. Я же скучаю... я же могу приходить иногда? Ты же не против?
Что-то подсказывало Захарии, что Святослав на самом деле против. Это «что-то» было тем взглядом, который Заки уже у него видел когда-то.
- Я приду к тебе, я приду к тебе, я приду к тебе, я приду к тебе, - рассыпаются слова тихим смехом, но Захария не поясняет, за чем именно придёт, если приказ всё-таки будет, забывая о такой маленькой, но важной детальке. - Ты ведь не сможешь быть против, Свят. Даже если на самом деле ты не хочешь. Это что-то очень сложное, да? Ты всегда был сложным. Ты всегда был таки-им сложным мальчиком... или девочкой. О. Я думаю - кем вообще ты был?.. Ах, думать сложно. Но ты мне всегда нравился. О. Ты меня знаешь... ты меня слушал. Меня никто не слушал. А ты даже почти не бил. Я иногда думал об этом... а потом перестал!
Захария и не думает, только приподнимается чуть-чуть со своего места, чтобы не снизу вверх смотреть, а вровень, глаза в глаза. Обнимает Святослава за плечи, зарывается пальцами в копну волос - как когда-то, когда учился заплетать косы. Свят ещё говорил, что надо быть аккуратнее и за волосы не дёргать, потому что это больно.
Захария как раз потому это и делал. А потом извинялся. Но всё равно делал. И снова извинялся. Он тоже был сложным мальчиком. Может быть Святослав тоже над этим думал, как знать?
- Сдашь мне Танечку, м? - У Захарии улыбка сахарная, на бледных щеках румянец алый, что земляника, а наклоняется он так близко, точно собирается поцеловать, только медлит зачем-то. - Ты ведь видел её. Ты видел-видел-видел-видел мою Танечку, ты видел эту маленькую шлюшку, ты видел-и-ты-знаешь-её, ты не можешь не знать... я покажу тебе фотку, а ты покажешь мне, в какую сторону идти, м? Тебе ведь теперь без разницы, кого теперь предавать. О, ты тоже шлюшка, Свят.

+2

17

 Святослав вдруг находит внутри своей глотки только веселье. Почти беззвучно усмехаясь, выталкивает из лёгких свой смех, вздрагивая потихоньку каждый раз, когда диафрагма сокращается и поднимает к горлу звонкое, злобное и пронзительно искренне корыстное чувство. Ещё немного, и наполненные болезненным ехидством смешки перерастают в звонкий высокий смех, тянущим улыбку к веснушкам на щеках. Святослав и сам теперь запускает пальцы в волосы, разделяет на пряди и убирает с лица назад, отклоняя голову в бок и разбрасывая по плечам рыжие кудри. Смеётся так, не зная счёта, а затем спешит поделиться своим инстинктом веселья с братом.

 Его смех разливается на губах подобно пряному мёду, и чтобы не обронить ни капли, Святослав прижимает свои уста — к устам Захарии, даёт своему смеху возможность впитаться в трещинки и щербинки на налитых юностью, но избитых реальностью губах Захарии. Разменивает озорство на три такта вдоха, словно забирая авансом сам дух у рта брата, как плату за участие в дикой охоте на шлюх. Они-то сами чем лучше?..

 И того мало: даже зная, что в этом нет смысла, Святослав всё равно сдавливает меж пальцев лицо Захарии крепко. Наивно предположить: удерживает, да-факто почувствовать лишь то, как подушечки пальцев в ямочках на щеках прощупывают всё ещё не растерянную детскую капризность и держат её уколом над уголком губ. Святослав проталкивает вперёд своё веселье и смешивает его меж дёсен и языков с очаровательным безумием Захарии. Лишь когда помыслы их становятся вязким и тёплым сиропом с равномерно распределёнными вкусами двух продажных манер, лишь тогда Святослав выпускает из пальцев милое личико и отстраняет лицо назад.

 Конопатое веселье на его скулах окрасилось румянцем с щёк Захарии, полупрозрачным и едва ли заметным, только если смотреть столь близко. Кончик языка снимает с припухших губ последние искры недобрых помыслов, зубы подхватывает с нижней сладкие капли порочных идей. Святослав делает долгий, шумный вдох, поднимая грудь над корсажем платья, и на выдохе, шёпотом отвечает:

 — Покажи мне свою Танечку. Только услугу мне окажешь, убрав её из округи.

 Разве были бы у Святослава какие-либо причины переживать о судьбе его некогда землянки?.. Быть может, они и встречались когда-то, имели знакомство, водили беседы, но даже если и так, любви и покоя на сердце Святослава уж точно не было, а Софи Гартнер, ответственная нынче за свет и тепло в этом теле, и явно не имела никакого отношения к делам таинственной организации с севера. Она всё равно не узнает и не услышит, на её жизни это никак и не скажется.

 — А, хочешь, сходим к ней вместе.

 Будь ласков к диким чудовищам: приласкай вдоль бритвенной шерсти и не бойся клыков. Безумные монстры во многом полезнее в деле сторожевых натасканных псов, только найди подход. Святослав это знает, Святослав и сам был когда-то и ошейником, и колокольчиком для тех чудовищ, если того требует дело. Играй и ласкай, выпускай на охоту, довольствуйся лаем и клыками страшнее, чем у снежнинской овчарки.


— Почему я делаю это, если мне не нравится? Есть «надо», и оно больше, чем «хочу», усёк? Уступи, потерпи, а затем пользуйся полученным преимуществом. Эти уроды за одну только руку в штанах теряют бдительность так, что Царице будет за них стыдно. Вот только если лезут целоваться, вот это противно. Тут и правда лучше  хотя бы с кем-то, кто на лицо хорошенький, чтобы не тошнило.

+2

18

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

Захария отвечает на поцелуй охотно, сжимая рыжие волосы Святослава меж пальцев сильней - то самое «почти» перед «больно», которое в дрожащей сейчас руке контролировать очень непросто. Так сложно сквозь наслаждение близостью и весь этот сахар распробовать медный вкус крови с собственных губ, на уголке застывшей корочкой, точно крохотная роза.
Захария не стесняется, подаваясь в объятиях вплотную, из лёгких выдыхая тихий стон, на прощание проводя языком по губам Святослава. На пару мгновений, прежде чем отстраниться, Свят может увидеть во взгляде напротив много всего: удовольствие и улыбку, к примеру. А ещё почему-то в стекле глаз напротив отражено нечто вроде... жажды насилия. Да. Совершенно по-детски, невинно почти. Без какой-то бешеной злобы, угрюмости, неприязни и негатива: просто чистое, яркое, свежее, как летний бриз! Абсолютно доброжелательное, полное чистых симпатий.
Что-то было в том взгляде такое, и оно говорило: «Я хотел бы разбить тебе нос». Может, и что-то ещё? В бездну можно долго смотреть, особенно если она так миловидна, как был Захария.
Он очень старался сдержаться. Как мог. И непросто сказать, мало тех было сил или много.

- Что, что? Оооо, - смех скачет, меняя тональность, Захария смеётся отрывисто, в глубинах интонации слёзы слышатся. Только ему не грустно. Но и не весело. Он не плачет, не переживает, не боится... у него вообще на лице эмоций нет, никаких. Заки сидит верхом на коленях Святослава, обхватив его лицо ладонями; они оба наполовину обнажены, вдвоём на разобранной кровати.
- Знаешь, я... знаешь, Свят, - Захария слишком сильно сжимает пальцы. Так сильно, что синяки останутся, а Святослав всё никак не может вырваться из чужой хватки, потому что это чревато потерей глаза. Смотрит Заки почти влюблённо, как пьяный; а дышит Заки так прерывисто и возбуждённо. Он почти плачет, и сжимает зубы до скрежета. Внутри него что-то точно молотком стены бьёт. Стены хрупкие, гипсовые. Легко ломаются.
- Тебе больно, да? Тебе... больно?
Он всё смеётся и не отпускает. И ничего больше не делает.

Не впервой Святославу чувствовать эту дрожь в теле Захарии, что понукает его, точно ударом кнута. Да и не первый раз он видит на этом милом, наивном и всё ещё детском лице это искажённое выражение, что описать очень трудно, ещё сложнее понять.
Потому что нет у Захарии никаких эмоций на лице, пускай он и улыбается. Смотрит безотрывно, не моргая, дрожит. И вроде бы ничего, но в то же время понятно: сейчас Заки хочет что-нибудь сделать. Например, сломать Святославу палец. Или порвать ему рот так, чтобы по щеке к уху вверх навсегда расцвела улыбка. Или выдрать ему волосы. Или...
Захария очень старается сдерживаться, но плывёт, едва удерживаемый чужими руками, вцепился в плечи Святослава до спазма в напряжённых запястьях. Удивительно, что понимает смысл сказанных слов.
- О, давай, - выдыхает Захария тихо-тихо, а сам не шевелится. - Давай сходим к ней вместе, Свят. Я хочу, о... я хочу. Я тебе покажу, знаешь? Я хочу, чтобы ты увидел. Я хочу, чтобы ты посмотрел, как... как ей будет очень, очень, очень больно. Как ты услышишь её крик, как ты, как ты, как ты... ооо... как я это сделаю, как ты мне поможешь.
Святослав слышит те самые интонации в смехе Захарии. То есть вообще никаких, точно смеха и нет, лишь звук отдалённо похожий, дерьмовая имитация.
Очевидно, что ждать, когда кому-нибудь можно будет причинить боль, Захария вовсе не хочет. Но вместе с тем в его голове ещё теплится какое-то понимание ситуации. Некая аморфная мысль о том, что это всепоглощающее желание сделать Святославу больно на самом деле ему не принадлежит.
Вернее, принадлежит. Очень хочется. Очень. Да. Он ведь так скучал. Так скучал. Так хочет быть ближе. Так хочет дать больше. Так хочет взять больше.
Моргнув, Захария снова смеётся и, не очень охотно, толкает прочь от себя Святослава, чуть шатко на ноги поднявшись. Надо же понимать, что они не смогут пойти вместе, если вдруг Свят пострадает.
Ведь на самом деле Заки не этого хочет. Наверное. Вроде бы. Да.
И он обернулся на печь, неотрывно смотря на раскалённую дверцу заслонки.
- Она ведь очень горячая сейчас, да? М, ооо... в смысле я не имел ввиду, что если тебя припечатать лицом, ооооо Свят что я имею ввиду, ты ведь понял, да? О. О, - Захария чуть наклоняется, хватаясь руками за голову, без веселья смеётся опять. - Давай сходим в гости к Танечке завтра, а сегодня побудем хорошими мальчиками?.. Давай? Давай? Давай?

+1

19

 В заключение Святослав поцеловал Захарию целомудренно: в лоб, унимая разливающийся бесконтрольно жар; затем в запястье, у пульсирующей от напряжения вены. И выпустил из рук — пусть бьётся больным птенцом о неспокойных крыльях подле. Стало ли спокойнее ему самому?.. По светлому лицу, укрывающему пламенный румянец за огненными же кудрями, и не скажешь. Только выдыхает протяжно да тут же оправляет собравшуюся на коленях юбку.

 — Значит, будем хорошими мальчиками.

 Соглашается охотно, но разве можно было бы хоть одного из них так назвать? Змея при лентах и юбках уже давно не походила ни на хорошего, ни уж тем более на мальчика. В чудовище без намордника черты юношеского лица узнавались охотнее, но хорошего в них и подавно не было. Но что имели, то и теряли, — на что согласились, тем и жертвовали. Значит, будут хорошими мальчиками. Значит, пойдут в гости к Танечке завтра. Как и положено — с гостинцами. А до тех пор по домам прилично, ведь ужин уже готов.


 Хочется даже не просить, а приказать: «В глаза не смотри, отвернись, заткнись и займись делом.» Но слова застревают в разодранном от криков горле, и остаётся лишь уткнуться лицом в подушку, чтобы перехватило дыхание, чтобы затемнило взор. Думал руками жар загребать, лишь бы их всех отсюда вытащить, — лишь бы его спасти от ещё больших травм, — но сам теперь по подобию своего тела выжигал этим жаром за стигмой стигму, смешивая пот, слёзы и кровь на двоих.


 Даже за дверцей печи не утаить раскалённый, словно искрящийся жар её чрева, где кипит в горшочке их ужин. Только приоткроешь створку, а в комнату тут же вырывается разрумянивающий щёки жар, проникающий в желудок ароматный дым. Роговица-прихват поднимает горшочек, вытаскивает из печи словно заготовку на кузнице. Святославу и сделать-то одно движение рукой, и крепкий чугун размозжит крохотный череп, раскалённый метал вольёт расплавленные глаза-яблоки внутрь глазницы…

 …но ставится празднично горшок на связанную крючком подставку, а сам Святослав уходит к серванту. Там на полках, — по заветам далёкой северной родины, — хранится посуда для самых важных из праздников, для самых дорогих из гостей. В шкафу у Святослава не один скелет запрятан, а этому гостю как будто бы только кости и глодать. Святослав как в кости играет с чайными чашками, крутит, вертит, на стол выставляет, но под какой из них теперь притаился маленький секрет его побуждений?..


 — А кто сегодня на кухне дежурит?
 — Да вроде бы Свят опять.
 — Что-то он зачастил туда. Он что, баба что ли, постоянно на кухне торчать?
 — Так он и выглядит как баба.

 Много ли знали эти утырки о том, чему учился и что перенимал с кухни Святослав. Кухарки — бабы мировые, учили не только борщи варить да пироги стряпать, но и мясо любое с кости снимать так, чтобы и следа не осталось; но и напитки приправлять так, что за вкусом смородины другого оттенка и не услышать.


 — Хлеб будешь?

 Будет, конечно, но Святослав спрашивает всё равно. Крупный нож с хрустом продавливает и надламывает корочку домашнего хлеба, пышного, светлого, на ягодной закваске да с запечёными семечками. Несколько ровных ломтей — самое оно смаковать наваристый бульон жаркого. И блюдо с хлебом обязательно во главу стола, — ведь, как ещё из юношеского гнезда известно, всему голова. Под крышкой горшочка собираются клубнями все притомившиеся ароматы: сочного мяса под сладостью редьки, разнежившихся овощей и летних трав, смачного, тёплого вечера, собравшегося за последний час как в горшочке, так и в закатном солнце, последними лучами сквозь шторы гуляющим по столу. Льётся жаркое в глубокую миску, на лоскуты мягкие рвётся податливо мясо, осыпается лепестками томлёная редька, ешь за обе щеки да последние капли собирай хлебом. А если чудовищу будет мало, так всегда есть добавка, на него одного весь горшочек, Святослав сидит за столом, но тарелка пуста.


 — Ешь давай, весь пирог тебе. Да не голоден я, не болтай, а жуй. Мне всё равно за фигурой следить надо, так что набивай живот, пока можно.

 Тонким рукам и не нужно быть здоровенными да мощными, если тонкой талии достаточно, чтобы поближе подпустить да без сопротивления в сердце самое лезвие загнать. Пироги — не самая страшная плата за такое искусство. Да и Захарии всяко вкуснее.

 — Приятного аппетита, Заки.


 — Приятного аппетита, Заки.

[nick]Svyatoslav Snezhevich[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/209/860932.png[/icon][sign] [/sign]

+2

20

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

- Спасибо, Свят!

Захария ест не очень аккуратно и быстро, почти не жуя. Давится и кашляет, и тогда земляничная начинка красным вытекает через нос, как будто опять разбитый в драке, да и руки все до локтя в варенье перепачканы. Управился с едой Заки всего за пару минут.
Ему было сложно объяснить, что еду больше никто отбирать не будет и так спешить вовсе не обязательно.

Он дёргает волнообразно плечами и скидывает с плеч куртку, оставаясь теперь по пояс голый, не считая ремней портупеи и ошейника. В верхней одежде в Доме Очага за стол не садятся, чем же отличается это место от приюта? Ничем конечно же, ничем, всё те же порядки, и всё так же Захария их соблюдает. Что-то в его голову было вбито ударом линейки или чего посильнее, а что-то - незаслуженно ласковым словом. Второй метод, как правило, использовал Святослав, и по какой-то причине его Заки воспринимал гораздо охотнее.
Теперь Свят может видеть все обновки Захарии за годы службы в фатуи: не только кучу новых ремней и цепей, которые он всегда обожал, не только подвеску на шее с глазом бога, который теперь не прикрывался воротником, и не только серьгу в правом соске. Теперь, когда руки ничем не прикрыты, можно видеть каждую вену на внутренней стороне предплечья, как карту рек. Только вот эти реки не особо чисты, их фиолетовый цвет подозрительно неестественный, и не особенно хочется из таких напиться...
Довольно явный симтом того, что кто-то в частом контакте с туманной травой в сочетании с эффектом от глаза порчи. Просто безумная нагрузка на тело, и может быть именно потому, сколько бы Заки не ел, ему всегда было мало и всё никак не получалось набрать вес? Всё улетало как в небытие на борьбу с тем, чтобы не сдохнуть от самой жизни, которой он жил.

- Ты наелся?
Взгляд Святослав встречает вопросительный, и потому он повторил. Захария, впрочем, опять вопроса не понял, при этом настолько, что даже не смог решить, как отвечать. «Наесться - это как?» вперемешку со смехом были самыми понятными словами из всего водоворота тех звуков, что он издавал.

Внимание славно переключается с идеи о том, чтобы по волокнам разобрать горло Святослава на жаркое, в котором мясо куда как более приятное и на вид, и на запах... возможно, на вкус? Нет, пожалуй - Заки несколько раз пробовал сырое мясо и за это мало того, что бывал бит, так ещё и вовсе не оставался доволен дегустацией. Кровь хороша на чужом лице от удара, а не в еде.
Но чужая трахея так приятно хрустит вместе с последним истошным криком...
- Ооо, - Захария вертит между пальцев вилку, и смотрит на Святослава немигающим взглядом, прошло всего пять минут с тех пор, как он начал есть, и тарелка уже пустая. - Мммм... я о чём-то думал, Свят, ты не помнишь, о чём именно?..
Иногда бывало так, что он подсказывал - и довольно правильно. Во всяком случае Захария бывал рад подсказкам, даже если они являлись они попыткой сменить его мысли на более удобные собеседнику. Так или иначе в его голове были только бегающие в беспорядке тараканы, так какая разница, с какой помойки на какую им перемещаться?
- Танечка, да? Танечка, - он перехватил вилку обратным хватом как нож, примеряясь взглядом попеременно то к своей руке, то к сидящему напротив Святославу. - Знаешь, я подумал, о... Свят... пхпхп... мы поймаем её в ловушку. Ну ты понял, да? В ловушку!
Со смехом Захария лёг щекой на стол, прижмурив один глаз, звякнула о столешницу его многочисленная бижутерия.
- Ты позовёшь её в укромное местечко для подружек, чтобы я как следует там ей въебал... у тебя ведь есть укромное местечко для подружек, да? Ты хорошая девочка, Свят?

+1

21

 — Танечка, — замечает Свят и подпирает лицо кулаком.

 Он вздыхает и крепко призадумывается. Ему видится эта картина ужина едва ли не со стороны, и ему, простому наблюдателю, этот разговор кажется уже не раз и не два повторённым. Сейчас бы надеяться, что перед глазами, словно письмо из прошлого аккуратным курсивом, пронесётся по строкам картина из их детства, но, как назло, сознание остаётся глухо к потугам припомнить нечто подобное. Но понятно — слишком много похожих завтраков и ужинов у них было, чтобы вспомнить какой-то конкретный. Слишком много Танечек у них было, Леночек, Олечек, Павлюш, Олеженек, Гошечек…

 — Что это вообще такое, место для подружек? Ты это выдумал?..

 И понимая, что Захария ответит, Свят встал из-за стола и отошёл в кухню. Представление Захарии о девичьей жизни пугало своей оторванностью от реальности. И он ведь не шутил, — наверняка, не шутил. А повод встать у Святослава был, ведь к концу ужина должен быть подан чай, так заведено у хороших домохозяек. А Софи действительно была хорошей девочкой и к чаю имела вишнёвое варенье, лимонные печенья и даже кекс с изюмом и шоколадом. Уж лучше заботливо суетиться гостеприимной хозяюшкой, чем глядеть на то сухое чудовище, в которое обернулся такой-то хорошенький мальчик.

 К горлу кислотой подступает ругань и осуждение. Приходится, хмурясь, сглатывать: на воспитание у Святослава права больше нет.


 — А этому-то кто руку сломал?
 — Да те двое психанутых.
 — А за что?..
 — …он булки ковырял и изюм вытаскивал.
 — И за это его побили?!


 Но слова Захарии были лишены смысла не до конца. Пригласить Татьяну в укромное место было не так и сложно, особенно через некоторые особые таланты Софи. Да и у Святослава, откровенно говоря, на примете было несколько рабочих тайных уголочков. А уж повод так поступить и подходящее прикрытие… Да уж, ничего не попишешь, это действительно отличная ловушка. Поэтому Святослав вздыхает, поднимает чайный поднос и возвращается к столу.

 — Допустим, я смогу передать ей корзинку цветов с пылким письмом любви и приглашением на встречу. Допустим, я даже добавлю, что мужчина так убивается от любви, что сжалься, пожалуйста, и сходи с ним на свидание. Допустим, я даже знаю одну пещерку хиличурлов, куда мы потом сможем скинуть тело. Один бы я туда не сунулся, но вдвоём…

 Последняя деталь плана не так сильно касалась Захарию, как самого Святослава. Для Заки всё просто: нет Танечки — нет проблем, а потом можно свалить домой. Но Свят оставался один на один с ситуацией, в которой он сначала доставляет цветы девушке, а затем та пропадает и погибает. Ему нужно было хорошее прикрытие, а уж посетовать на ужасных чудовищ мондовцы любят больше, чем с ними разбираться. Так что план был… условно рабочим. Условие одно — Заки всё делает как надо, а не…


 — Ты что натворил?! Зачем ты это сделал? Мы должны были сделать всё незаметно. Не-за-мет-но, Заки, а не размазав содержимое её черепушки по всем стенам! Тц, что теперь глазастишь на меня? Тащи тряпки, будем оттирать, пока вся усадьба на уши не поднялась…


 — Но Танечка может быть осторожнее и никуда не пойти. Что тогда?

 Святослав делает глоток чая и поверх чашки смотрит на Заки. Вазочку с конфетами и печеньями тоже придвигает поближе к тому. Надо же чем-то заполнять этот непроглядный голодный омут из бесов и дурости… И лучше уж шоколадной крошкой да орешками, чем дурман-травой и насилием.

 — Просто вломишься в её дом? Тут я тебе уже ничем не помогу, — Свят пожимает плечами и снова отпивает чай, — Даже при маскировке есть шанс, что местные меня узнают.

 Если уж все эти годы благодаря рыжей косе он жил под прикрытием Софи, то не стоило и надеяться, что внезапный мужской наряд или даже костюм о плаще и кинжале вдруг резко избавят Софи от подозрений. Да и поступать настолько безрассудно Свят не хотел, не с учётом того, как и что именно изменилось в его жизни.

 — Какой у тебя план?..

 Заки же ответит. И ответ его лучше заесть лимонным печеньем.

[nick]Svyatoslav Snezhevich[/nick][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/209/860932.png[/icon][sign] [/sign]

+2

22

[nick]Zakariya[/nick][status]ohh what you talking about[/status][icon]https://i.imgur.com/Cw96MhN.png[/icon][sign] [/sign][lz]For all the people I got something you can suck on and it’s big and long and dangerous to put inside your mouth.[/lz][mus] [/mus]

- Оооо, план. Конечно. План, - хихикает Заки и выуживает печеньку из вазочки, не отнимая щеки от стола. - Мм, вкусно, Свят! Вкусно! Там внутри шоколадка? Класс... ах, план - это такое специальное полезное слово которое говорит тебе, что и когда надо делать, а чего и когда делать не надо. Знаешь Свят, у меня есть план, ха-ха! Ты удивлён? Оооо, ты удивлён что у такого-глупого-мальчика-как-я-есть-план... печеньки такие вкусные!

- Бооооже, да какая разница, Свят? Они же не сказали «привести живым», они сказали «нужны доказательства». Доказательства, а не его анус. Свят! Никто ничего не заметит, потому что уже некому... не будь занудой.

Все рассуждения, которые Захария пытался начинать относительно ловушек, плана, Танечки, самого Святослава или его альтр-эго, разбивались о печенья с конфетами и кекс. Миллион низкосортных каламбуров со словом «кекс» конечно же в комплекте, и сколько бы Заки ни пытался, он всё никак не мог сосредоточиться на других вещах. Как будто бы более важных, за которыми он вроде как сюда и должен был прийти.

- Тебе так нравится сладкое?..
Едва ли Святослав раньше видел человека, который мог съесть столько. И уж точно не мог вообразить, что вся любовь к сахару и выпечке Захарии укладывалась в лаконичное «этим быстро наедаешься».
Или что он меры не знает и есть может до тех пор, пока не затошнит. Или что он не знает названия ни одного из блюд... как будто впервые их видит. Как будто?

- Ты точно специально ждал меня, о, он такой мягкий, и вкусный, и сладкий, мммм!.. О... Танечка. Да. Танечка. Думаешь, она такая же сладенькая? Не в моём вкусе, честно говоря... а тебе? Понравится? Ты не хочешь кексик, Свят? Пхпхпхпхп... изюм там будет лишний. О, тогда я доем, хорошо? Хорошо?... Спасибо! ♥
До тех самых пор, пока Захария не съел всё, что ему было предложено, он так и не смог сосредоточиться на одной теме разговора. Постоянно перескакивал с мысли на мысль, по-идиотски шутил, точно младшеклассник, то и дело крутился возле этого своего плана что в мыслях, что на словах, однако всё никак не мог перейти к сути.

- Добро пожаловать домой, Свяяят!
Откуда именно Захария на него выпрыгнул, было не очень понятно. В шкафу что ли подкарауливал? И что вообще на него нашло? Такой радостный и довольный, обниматься лезет, точно восторженный щенок, встречающий хозяина.
... только через пару часов Святослав узнает новости о том, кто разгромил вчера кухню в попытке приготовить пирог, и сколько банок варенья и людей при этом пострадало.

- Знаешь, знаешь, ты не прав кое в чём, Свят, - наконец ни одного печенья не осталось, как и поводов у Захарии отвлекаться. - Я здесь не для того, чтобы убивать Танечку, я же говорил. О, я же говорил, что хочу забрать её домой, а зачем нам дома мертвецы?.. Даже плохие мальчики выполняют приказы, даже такие плохие как я. Даже такие приказы, которые выполнять сложно. Но на самом деле это не сложно... ах, просто ты всё усложняешь, опять!
Потянувшись и скинув с себя расслабленность после еды, Захария сел ровно и посмотрел прямо на Святослава. Всё тот же чистый родник, что навечно тебя оставит гнить в своих ледяных водах.
- Пригласи её туда, куда вы, девочки, обычно ходите. Но чтобы это было подальше от её дома... о, нам надо выяснить где она живёт. Пригласи её вечером, и напейся с ней хорошенько, обсуди всех этих симпатичных мальчиков и хорошо проведи время. О, и когда настанет время, скажи Танечке, что пора возвращаться домой. И проследи за тем, чтобы именно так и было, и все видели, что она была с тобой, и что она вернулась обратно, и что ты тут вовсе ни при чём. И вот когда Танечка вернётся домой, там уже будет другая история... а ты вернёшься и поможешь мне упаковать её на корабль.

+1

23

До комнаты еле добрался, от усталости и боли ломило всё тело разом. Даже до умывальника себя не донёс, уронил как есть, тяжёлым грузом, лицом в постель, да так и остался лежать до самых первых петухов. Пусть одежда с дороги грязная, не первые пятна крови на простынях, не последние мазки сажи на одеяле. Только в ладони мёртвой хваткой сжат кулёчек, под пальцами расплылись кровавые кляксы. Собой так не дорожил, как этим свёртком, что нёс домой из самой хозяйской усадьбы, с господнего стола. Там, в платочке завёрнутые, заморские конфеты с орешками. Вот Заки будет рад…


Пока Захарии сложно сфокусироваться на мыслях и собраться, наконец, до дела, Святославу нелегко сосредотачивать своё внимание на нём, безрассудном, безалаберном, таком шебутном и шумном. Но слушать стоит внимательно, ещё пристальнее — следить за движениями, за зарождением намерений по взгляду, пока ещё не поздно будет предупредить угрозу. Будь у опасности запах, комнату бы наполнило смоленой вонью, а так приходилось терпеть и пропускать сквозь себя очередную рифмованную шутку, — как малолетка, ни на пуд не поумнел! — и словесный поток, бессмысленный и жестокий, от Заки. Такой милый ротик, но вымыть бы с мылом, а лучше — с опилками и битым стеклом.

— Ещё раз скажу тебе, — вздыхает, наконец, Святослав, и уставши опускает лицо на ладони, — Нет никаких специальных мест для девочек, я даже не знаком с твоей Танечкой, чтобы пригласить её просто прогуляться, что уж говорить о том, чтобы пить вместе до потери сознания.

Ему не хочется говорить много о своём круге, а потому он замолкает, словно проводит черту — с Танечкой не знаком и дружбы не вожу, с кем вожу — не имеет значения, как вожу и где — и подавно. Святослав удобнее ставит локти на стол, чтобы в руках мягко уложить веснушчатое лицо, смотреть на Заки под задумчивым углом, поверх сразу же опавших локонов. Он выдыхает мерно и коротко, а затем недовольно цокает:

— Было бы времени больше, я бы тебя и как друга пригласил к ней домой сам без проблем. А так…


Складчатая юбка, едва расслабленный пояс отпустил её с бёдер, тут же полетела в угол комнаты. Святослав пнул её со всех оставшихся сил, разъярённый не меньше, чем дражайшая жена благородного господина, которая и застукала его в этой проклятой юбке в объятиях посмотрите-какого-верного супруга. Злость кипела жарче крови, а за ней и бесились жуткие гримасы на юношеском лице.

— Мерзопакость какая! Сама выскочила ради денег за урода конченого, а на меня орёт, что это я разлучник. Дура истеричная, я что ли виноват, что муж её готов был ко мне под юбку прыгнуть сам, а-то она не знала, какой он кобель. Тц, вот зачем она вернулась раньше, вот зачем она начала на меня кричать… Могла бы выжить, была бы умной… Конечно, я убил их обоих, не тупи!


Лицо Софи было некстати во всей этой истории с Танечкой. Лицо Святослава, с другой стороны, было привычно к скоротечной и трагичной симпатии, а потому… оставалось только открыть его глаза и позволить вмешаться в ситуацию. Риск был велик, — и даже не выдать себе перед местными жителями, а скорее потерять себя в прошлом облике, — но угроза, исходящая от Захарии и его пребывания в Спрингвэйле, была несопоставимо больше.

— Но, допустим, кое-что я могу сделать… Помнишь сказку про Белоснежку? Побуду злой ведьмой, а тебе, значит, быть принцем.

Святослав бросает быстрый взгляд на настенный шкафчик, где в два ряда на полках ютятся баночки с травами и специями. Ничего необычного для увлечённой садовницы и кухарки, к ней за букетами приходят лекари, к ней за корицей да ванилью приходят домохозяйки. Но на таком видном месте, за крупной солью и перцем горошком, были баночки не такие безобидные. В готовку или приготовление лекарств они потребляются редко, но… Но и сейчас случай был едва ли не праздничный. Да здравствует воссоединение семьи, которой не ждал никто.

— Пить много ей не потребуется, а уж убедить угоститься её я смогу. С тебя — таничкин адрес. А теперь марш мыть посуду, а потом себя, воду тебе погрею, а если будешь вести себя хорошо, то, так и быть, даже спинку потру. Ляжем спать раньше, на завтра… Много работы.

Думается Святославу, что этой ночью идти в лес нет нужды. Стало вдруг ясно, куда подевались тела перебитых разбойников. А уж закапывать да следы заметить Заки умел хорошо, — Святослав учил его сам, ещё в тех краях, где земля была куда несговорчивее с ночными преступными замыслами.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/209/586631.png[/icon][sign] [/sign][nick]Svyatoslav Snezhevich[/nick]

+1


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [14.01.501] Все их [ночи] вместе


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно