body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [16.02.501] Будущее выглядело плохим: за нас расплачивались дети


[16.02.501] Будущее выглядело плохим: за нас расплачивались дети

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

[html]
<div class="ep-body">
  <div class="ep-textbox">
    <div class="ep-title">
      Будущее выглядело плохим: за нас расплачивались дети
    </div>
    <div class="ep-subtitle">
      <p><a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=86" target="_blank">Lumine</a>, <a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=100" target="_blank">Fathomless Flames</a>, <a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=106" target="_blank">Sora</a></p>
    </div>
    <div class="ep-description">
      Насмехаясь над секретами Адептов, отбирая их инструменты и превращая во что-то более изящное и полезное, Орден Бездны, скрытый от посторонних взглядов, творит свою тёмную ворожбу. И где одни могут увидеть лишь страшный обряд бессердечных колдунов, другим привидится попытка исправить жестокую, но необходимо совершённую ошибку.
    </div>

    <div class="ep-buttons">
      <div class="ep-coord">
        16.02.501
        <br>Лунная Спираль
      </div>

      <div class="ep-tag">
        С Днём Рождения,
        <br>Сора
      </div>
    </div>

  </div>
</div>

<link rel="stylesheet" href="https://forumstatic.ru/files/0014/98/d3/48798.css">
<!-- КАРТИНКА -->
<style>
  :root {
    /* ссылка на картинку */
    --epbgp: url("https://i.gyazo.com/48a3eef3392adc2bb74558c008794298.jpg");
    /* сдвиг изображения по горизонтали и вертикали */
    --eppos: 0% 0%;
  }
</style>
[/html]

Отредактировано Lumine (2023-07-01 03:06:41)

+3

2

На сомнения не было ни малейшего права. От них стоило избавиться ещё того, как вся затея родилась. Жест страшный и жестокий не терпел дрожащей руки или слабого разума. Да и пути назад, откровенно говоря, не предвиделось: ни сейчас, ни в обозримом будущем, ни пару веков до этого, никогда. А потому успокоить возбуждённое сознание было намного проще, чем думалось. Ведь так легко отказаться от чувств и переживаний, когда терять уже нечего, а впереди долгие тёмные ночи без сна и покоя, покуда страшно оставаться под небесами, где кругом лишь враги.

Поэтому высокий свод покосившегося зала был полон лишь молчаливой решительности. Не было ни тени сомнения в перебитых витражах надломленных, истрескавшихся высоких оконных проёмов. Не сомневалась и огромная, монструозная луна, подглядывающая со всех сторон. Колоны без сомнений держали на своих перекошенных и крошащихся плечах частично обрушившийся потолок, из щелей которого, меж сорвавшимися плитами, лился лунный свет. И только он один озарял в холодном мерцании фигуры зала.

Следом за потолком сползшие вниз фундамент и мебель этажа выше представляли собой жуткую инсталляцию, работу талантливого, но безумного архитектора. Сломанные каменные плиты вперемешку с изрубленными кусками подгнивающего дерева складывались в сложный ансамбль разрухи и как нельзя прекрасно формировали изголовье для алтаря, устроившегося прямо под этим памятником каэнрийского зодчества.

— Башня, — тихо произнесла Люмин, — Снизу верх, от алтаря к потолку, строится на крахе и очищении души. От потолка же к алтарю… опускает лестницу к возможности начать сначала.

И кивнула этим мыслям о древних знаках, способных читать судьбы. С Повешенным им не повезло, но Башня была катастрофична сама по себе, чтобы уповать на удачу. Уже десяток минут к ряду Люмин со стороны, в отдалении, наблюдала подготовленное место ритуала. Старый зал, заштопанный крепкими цепями меж всех поверхностей, лишь бы не развалиться, был обнаружен не так давно. И до сих пор Люмин не могла сказать наверняка о том, какие люди обитали в нём века назад, к какому месту вырванной реальности этот зал относится.

Весь мусор и пыль выжгли. Крупную мебель и её обломки растащили по стенам, чтобы не мешалась. Пыльные, изъеденные временем ковры сорвали с каменного пола. По освободившемуся простору выложили сложное безымянное созвездие самолепными, кривыми, но массивными свечами из жирного, блестящего воска, окрашенного кровавой киноварью.

Согласно расчётам Люмин и её Чтецов, именно по этому звёздному путь вернётся душа, — свечка за свечкой, — если всё пройдёт как надо. «Не если, — Люмин вздохнула сама себе, — А когда магической договор будет закреплён печатью. Мы потратили слишком много усилий и ещё больше слов на то, чтобы всё получилось. Не сомневайся и да не усомнится никто.»

— Всё готово? — даже не поворачивая лица к тому, к кому обращалась, Принцесса Бездны лишь слегка наклонила голову вбок.

Она смотрела на высокий силуэт у алтаря. Один из её Чтецов, облачённый в костюм из пурпурной ночи и серебра, то и дело заглядывал в парящую рядом книгу и что-то проверял на массивном жертвенном столе. В шлейфе его накидки, словно заформалиненные, плавали потухающие звёзды, и Люмин силилась прочитать по их карте нужное направление. Но замершее мгновение вечности на перевязи Пурпурной Молнии хранило лишь память о древнем небе, сгоревшем дотла, и ничего, кроме хладного, стоячего ужаса, в этих созвездиях не таилось.

— Да. Тело и талисман у Пламени, — выдержав уважительную паузу, ответил Вестник Бездны, — Распорядиться о начале обряда?

— Распорядись, — чуть подумав, согласилась Люмин.

Подобрав подол платья, она опустилась на каменную скамью у стены. Отсюда ей открывался отличный обзор на происходящее в зале, но сама она оставалась сокрыта тенью: любопытствующая луна не дотягивалась своим взором до притаившейся принцессы.

Отредактировано Lumine (2022-01-29 17:53:52)

+5

3

У Пламени давно не было сердца, но все же нечто трепетало у него внутри, когда он смотрел на ласкающие Башню отблески лунного света. Близость таинства тянула его разум к мечтам о процветающем будущем, где потеря была восполнима и не оставляла зияющую дыру в рядах Ордена. Но вера, не оставлявшая места сомнениям и неудачи, имела свойство быть ослепляющей — прагматичность сохраняла его разум спокойным и ясным, удерживая под контролем волнения плоти. Он мог пробовать снова и снова, продолжая двигаться до тех пор, пока ему было к чему идти; желал, чтобы путь был немного короче.

— Пора начинать, — чопорным тоном известил его Вестник, тяжелым шагом приближаясь к отдаленной части зала, где возле алого Чтеца располагались необходимое для проведения ритуала, — Не разочаруй принцессу.

Брошенное невпопад предупреждение Вестника, вызывное, очевидно, прошлыми неудачами, коснулось Пламени искрой. Если бы лик его был более пластичным, то рот уже был бы растянут в отвратительнейшей из елейных улыбок, но, за неимением иных источников выражения, — они могли весело повоевать и после — он отправил Вестнику сахарный взгляд и перевёл своё внимание на черный ящик. Внутри лакированных досок располагался инадзумский ребенок: использованный при жизни, после смерти был лишён возможности покоиться в тёплых объятиях мягкой земли.

Пламя бегло осмотрел тело, проверяя его сохранность после снятия замораживающего эффекта. На бескровных губах взгляд задержался: было приятно видеть закрытым этот рот. Не отвлекаясь на воспоминания о хаотичном беспокойстве, Чтец поднял тело над своими рука. Он знал, что прикосновение холодной кожи ребёнка к сгорающей плоти будет подобно ледяному ожогу, и предпочитал избегать лишних прикосновений, пока скользил по воздуху, пересекая расстояние отделяющее его от Башни.

За мгновения до наступления расчётного часа покойный малыш был разложен на алтаре под Башней; талисман, сочетающий учения адептов с энергией Бездны, был размещён в точке воздуха между алтарем и Башней; Чтецы и Вестник заняли свои позиции в нужном порядке.

Гидро энергия Течений протекала по цепям и встречалась с электро энергией Молнии у основания Башни, где элементарная реакция заряжала Башню энергией. Там она смешивалась с оскверненной энергией Бездны и тягучим потоком обволакивала талисман; чернила загорались лиловым. Когда воздух вокруг талисмана начал клубиться черным, Пламя вывел узорные символы печати в воздухе над телом и одновременно с Молнией запустил перегрузочную реакцию, смешивая энергии электро и пиро с преобразованной энергией талисмана. Высвобожденная энергия вспышкой исчезла в жертвенном тельце с печатью. В мгновение оцепенения взгляд каждого Апостола был направлен в единую точку пространства, жадно наблюдая за малейшим движением агнца.  Пламя первым покинул свое место, скользя к алтарю.

— Здравствуй, цветочек. Как спалось? — спросил он, заглядывая в распахнувшиеся глаза ребенка.

Одно лишь пробуждение еще ничего не значило. Покойные тела и раньше открывали глаза, одаривали взглядами и бездумно слонялись по залу, путаясь в цепях. Успех ритуала требовал оценки взаимодействием.

+5

4

«Мы никогда не были на корабле.»
«Лодка считается? Мы плавали кучу раз на лодке!»
- Но корабль больше.
«Ты что, видел корабль хоть раз?»
- Заткнись.
Сора не отвечает ему. Не отвечает он и на вопрос Эндзё, вовсе не смотрит на этого человека. Мальчик смотрит на горизонт, где ослепительный диск солнца окунается в солёные морские воды. Сверху небо уже тёмное, чёрно-синее, а внизу яркое, нежно-розовое, красное и персиковое. Небо далёкое, как и мысли мальчика о нём, и о том, что дотуда можно дойти по земле, а где земли нет, там есть вода, по которой можно доплыть. Там, где небо, которое было как Сора, должно быть и то, что он ищет. Все ответы на вопросы в мире. Важные и нет, полезные и бесполезные, нужные и не нужные, простые и... сложные. Самый основной вопрос был самым сложным, потому что задать его Сора никак не мог. Не мог мальчик и найти кого-то подходящего, кому бы его можно было задать. Кто понял бы. Но может быть он найдётся там, далеко?.. Звучало осмысленно.
«Это место принадлежит тебе.»
«Ты никогда не был там.»
«Там есть ответы на вопросы.»
- Думаешь так? О, - Сора переводит наконец свой полный закатного неба взгляд на Эндзё. - Мы подумали и я решил, что это звучит весело, братик! Весело и важно, и хорошо, хорошо. Мы думаем... я думаю, что это важно. Знаешь, знаешь, я ищу кое-что, я хочу найти это, братик Эндзё! Очень сильно, о! Как хорошо, что я нашёл тебя! Это... ммм...
«Правильно.»
- Да, да! Правильно! О, а когда мы уплывём? Скоро? Скоро? Не хочу ждать, хочу на корабль!

***

Мягкий плеск воды и лёгкая качка корабля, много людей, но среди них - ни одного нужного человека. Сора обошёл наверное каждого пассажира... во всяком случае каждого из тех, кого смог, у каждого из тех попросил несколько слов и, получив желаемое, только разочаровался. Они ничего не понимали, смысла в поисках здесь не было.
«Может быть поискать тех, кто не против поиграть в кагомэ кагомэ?»
«Ещё как минимум трое нужны.»
«А где?»
Сора чувствовал себя уставшим и смотрел на восходящую луну с претензией. Она в ответ мальчику ничего сообщать не собиралась, как обычно, отчего его недовольство только росло и множилось, и это было то-самое-нечто, что иногда приходило к Соре и оставалось внутри. Оно было съедобным и плохо пахло, но всё равно как-то нравилось ему, пожалуй, хотя и не очень. Или очень?..
Очень сложный вопрос без ответа, что каждый раз рождал желание найти какую-то возможность разобрать по составным частям.
Сора знает, что не может сделать этого как минимум сейчас, он знает, что не знает ничего о том, когда именно узнает. Отрывается от разглядывания неба и закрывает глаза ладонями, прислушиваясь к тишине и своему дыханию. Мальчик знает, что он дышит, что дышать - это славно, почти так же славно, как поиск ответов на вопросы, наслаждения даёт столько же, особенно если говорить о чём-то чужом дыхании, которое можно забрать себе...
- Мы не будем играть в кагомэ кагомэ, - Сора вздыхает расстроенно. - О, мы спросим... спросим... Сора спросит кое-что у братика Эндзё. Он глупый немножко, но что-то он знает. Он скажет? Скажет?
Этот человек всегда говорил, по мнению Соры, странно, но, во всяком случае, не был против поговорить, как многие другие. Мальчик часто слышал, что ему нужно уйти и поиграть где-то в другом месте, ещё чаще слышал, что необходимо помолчать, однако это всё было так бессмысленно. Откуда эти люди взяли, что Соре нужно, а что нет? Несут нелепицу.
Эндзё отличался хотя бы тем, что его речь была хотя бы со смыслом, в отличие от очень многих чужих слов, что Сора слышал постоянно. Иногда мальчик его о чём-то спрашивал, ответы были дурацкими, однако они были.
«Небесполезно.»
- Да, пожалуй, - мальчик подёргал Эндзё за край рукава, привлекая внимание, но сказать ничего не успел, взрослый решил опередить его и предложил поужинать. Сора согласился, потому что не знал, когда ел в последний раз, но вроде бы это было давно.

***

Боль рождается внизу живота. Она белая и острая, Сора уверен, что если лизнуть её, то порежешься точно так же, как о лезвие меча. Вспомнив об этом, мальчик думает о том, что ему нужно просто взять и вытащить из себя эту боль и, возможно, применить по назначению.
В ушах стоит шум, в глазах очень темно, темнее, чем должно быть ночью, даже свои руки сложно разглядеть, как и меч в них - Сора не видит, где именно находится лезвие. Трогает себя за живот, в котором началась боль, чтобы прикинуть место разреза, но падает, судорожно дёргаясь и роняя оружие.
Мальчик бледный, с чёрными тенями под глазами. Можно было бы сказать про безжизненный взгляд, но мёртвое небо такое всегда. А вот что было не всегда, так это полосы красного цвета на щеках. Сора царапает своё лицо, чтобы выдрать боль оттуда, она как змея ползёт выше. Детская грудь вздымается едва-едва, не пуская в горящие лёгкие воздуха, рот вместо слов рождает хрип.
«Что это, что это, что это, что это?»
«Мы ещё не закончили!»
Смех и горький вкус на губах.
Глаза Соры закатываются за веки, а сам он, потеряв силы бороться за дыхание, сжимается в клубок и замирает на досках корабельной палубы.
Люди сделали круг, но не для того, что бы играть в кагомэ кагомэ с мальчиком, который только что перестал дышать.

***

Первый.
У него много глаз и он может всё-всё видеть. Потому-то так сложно его остановить или сбить с ног. Он сияет красным, падая с неба.
Второй.
С огромным ртом и множеством зубов, как минога. Он очень сильный и прожорливый, одно рождает другое и так по кругу - бесконечная энергия бесконечного разрушения. Он сияет оранжевым, падая с неба.
Третий.
Всегда задаёт много вопросов. Иногда нужных, иногда лишних. Это клетка, в которой можно запереть себя или другого. Он сияет золотым, падая с неба.
Четвёртый.
Делает только то, что нужно, а что не нужно - не делает. Только Четвёртый знает, что именно и как именно, и делает это лучше всех. Особенно лучше тебя. Он сияет синим, падая с неба.
Пятый.
С чёрной кровью, что течёт из слепых глазниц и рта, он одержим только ответами на вопросы. Только жадностью, что рождается из них и только жаждой, что превращает чужую боль в веселье. Он не сияет, падая с неба.
Сора.
Начало и конец пути нужны только в том случае, если можешь пройти этот путь. Сора может это - может всё, что угодно в мире, и остановить его нельзя, пока существует цель. Поэтому он расцветает белым цветком, падая с неба.

***

Распахнув глаза, Сора шумно вдыхает через рот, едва ли не выгибаясь колесом на алтаре. Всё, что он помнит - это белую боль, что поселилась внутри. Всё, что он видит - это чёрную башню, что нависает над ним пригласительно. Видит звёзды в дыре потолка и вспоминает, что их было больше, что был их частью, многим из многих. И что эти звёзды и это небо - совсем не такие, какими должны быть.
«Классно, классно, классно!»
«Мне понравилось там!»
«А это точно реально?»
«Может быть начать шевелиться, как думаешь?»
- О, заткнись, сам знаю, - Сора садится и вздрагивает, видя напротив себя существо, что задало ему вопрос. - А!
Алое, серое - почти белое - с дугой за спиной, как ореолом солнца, светящимся алым сердцевиной... оно говорило по-человечески и немного человека напоминало. Но, на взгляд Соры, выглядело интереснее.
- Ты красивое! Красивая... красивый? Привет, привет, привет, привет, - мальчик на четвереньках подползает к краю алтаря, чтобы быть ближе. - Ты кто? Кто? Я - Сора. Меня зовут Сора. Сора!.. О, а где я? Меня тут не было, это точно. Я был в другом месте... а теперь я здесь. О, это так странно. Разве корабли так работают? Ты знаешь?

+5

5

Ей и самой хотелось бы принять в этом большее участие, чем простой молчаливой наблюдательницы. Но всё, до чего её допустили Апостолы, — это лишь зачарование цепей, чтобы в них была заключена чистая энергия Бездны. Она, принцесса этой самой Пустоты, была по сути проводником, элементом, способным черпать и отдавать, не разрушая своё тело так, как пришлось каэнрийцам. И это делало её одновременно самым необходимым, незаменимым элементом, но и самым неприменимым, хранящимся что тот чайный набор в серванте, которым матушка запрещала пользоваться, пусть и очень хотелось.

Люмин не жаловалась, понимая своё место и предназначение, всё ещё верила в свою силу вершительства, а потому терпеливо ждала. Ждала как шанса выступить во всей своей ослепительно тёмной мощи, так и окончания ритуала. То, как потоки магии переплетались, пронизывая Башню стрелами разных зарядов, очаровывало её. Зрелище почти медитативное, подобное танцу многих невидимых обычному глазу течений, чистой энергии, побывавшей в руках умельцев и превращённой в поток осмысленного направления. И чем сложнее становилась цепочка чар, набирая витки и звенья, тем сложнее принцессе было усидеть на месте. Чтобы удержаться от ненужного вмешательства, она даже вцепилась руками в край скамьи, но всё-таки выгнулась вперёд, не желая пропустить ни детали. В такие моменты на совсем юном лице вновь появлялось живое, детское выражение искреннего любопытства.

И когда семя силы, полученное усилиями её Апостолов, наконец проявило себя и зарылось в хрупкое детское тельце, Люмин даже не просила, а буквально приказывала почти беззвучным шёпотом: приживись, прорасти, расцвети несмотря ни на что. И лишь дождавшись, пока магические ветра, полные запаха напряжённого страшной грозой ночного воздуха, не успокоятся, принцесса обратилась громче, так, чтобы собравшиеся под сводами Башни могли её услышать:

— Оно пробуждено?

Её голос звучал спокойно и практически безучастно, как будто бы ничего, кроме результата, принцессу не интересует. Само её обращение сформулировано не просто надменно, а даже обезличенно. Оно — тело, не более. Часть проекта, по сути расходный материал, даром что держала кулачки и переживала одним лишь немым сердцем всё время ритуала.

— Оно функционирует? Протестируйте.

Люмин знает, что это маленькое «оно» — Сора. Она знает немного о его семье, о его имени, о последних днях его жизни, но к чему утешать себя несбыточными историями, если всё ещё есть шанс, что от «Соры» не останется ничего, кроме обуглившегося мозга и хрупкого тельца, податливо двигающегося от дёрганья за магические нити. Клубок этих нитей был хитрее смерти и разложения, но глупее, чем суть выедания души и сердца по ложке жестоким, нещадным временем.

— Поговорите с ним, — голос принцессы чуть смягчился, но всё ещё стремился притаить надежду за строгими формулировками: — Задайте вопросы с неоднозначным ответом, проверьте его ловкость и сноровку.

И подумала теперь: хорошо, что не стала подходить ближе. Здесь, в тени, не показывая своего лица, она могла оставаться неприступно, непредвзято холодной и отчуждённой. Люмин никогда не сомневалась в своих решениях и действиях, выучилась делать что нужно без последствий и осуждений (чужие не в счёт, до них дела нет). Но Орден Бездны, готовый разменять жизни целой деревни хиличурлов, лишь бы добраться до рыцарей Мондштадта, никогда ещё не торговал сердцами детей. И чтобы принять эту мысль как новую данность, потребуется далеко не одна чашка чая и очередная безлунная, бессонная ночь.

+5

6

— Ваше Высочество, оно пробуждено, — подтвердил Молния, отвечая на вопрос принцессы, после того, как тельце стало самостоятельно елозить по алтарю.

Чтец развернулся к их предводительнице и почтительно склонился в поклоне, принимая указание к дальнейший действия. Однако не спешил приближаться к пробужденному, отрешенно фиксируя информацию о его реакциях и состоянии своими записями для дальнейших исследований. Роль эмпирика в данном случае отводилась Пламени. Из всех присутствующих у него наибольший опыт общения с испытуемым для оценки соответствия “до” и “после”, что было полезно для текущего эксперимента. Хотя ранние пробы были неудачны и образцы попадали к ним уже остывшими телами, возможность оценить сохранность мышления после преображения была ценной. В случае удачного исхода, конечно же.

Меж тем Пламя слушал щебетание крошки. Он заметил, как заинтересованный развитием событий Вестник, подвинулся ближе к алтарю с другой стороны и фыркнул на комплимент малыша. Это принесло Пламени мгновение удовольствия, однако он не стал реагировать, сконцентрировавшись на хаотичных вопросах. Знакомый с манерой общения общения малыша, Пламя посчитал, что, возможно, в их исследовании уже был некий прогресс. Впервые пробужденный произнес такое количество слов сразу после проведения ритуала.

— Я — Пламя. А тебе, Сора, повезло оказаться в удивительнейшем из мест. В гостях у принцессы! —  он избирательно ответил на вопрос малыша и проигнорировал все остальные, — Ты помнишь поездку на корабле? Что еще ты помнишь?

Сообщать малышу, что они уже были знакомы, Пламени не казалось важным. Он мог больше не увидеть человеческое обличье чтеца. Так зачем ему знать? Пламя слышал распоряжение принцессы, поэтому начал с вопроса с неоднозначным ответом. Сохранность воспоминаний могла быть как плохим признаком, так и хорошим. Хорошим, потому что сохранность воспоминаний могла быть признаком цельности личности, но не лучшим ли было начинать новую жизнь с чистого листа без привязанностей прошлого? Отсутствие сравнительных данных требовало индивидуальной оценки.

Пламя опустился на каменный пол, чтобы его лик находился на уровне лица ребенка, а он сам захватывал если не все, то большую часть внимания ребенка; приготовился слушать хаотичные извержения слов.

— Смотри, видишь там лежит шкатулка? — в какой-то момент Пламя резко перевел внимание ребенка; кисть в перчатке указывала на часть зала, где оставался лежать ящик и другие мелочи для проведения ритуала. Среди них в лучах лунного света поблескивала лакированная шкатулка. — Принеси ее мне, и я покажу тебе, что в ней. Будет интересно!

Просьба, казалось бы отвлеченная, помимо способа проверить пробужденного на возможность выполнения простых поручений была необходима для следующего шага тестирования. Пламя встретился взглядом с Течениями. Одним из удобных плюсов длительного знакомства и совместного опыта было то, что несмотря на все перипетии быта, отсутствие уважения и наличие несогласия в большом количестве вопросов между ними имелось натренированное годами взаимодействия понимание ситуации, которое не требовало слов. Пламени было достаточно перевести взгляд на светловолосую макушку крошки, посмотреть на шкатулку, перевести свой взгляд на точку между шкатулкой и алтарем, а после сделать круговой жест кистью, чтобы Течения понял, что от него потребуется дальше.

Отредактировано Fathomless Flames (2022-02-06 21:59:26)

+5

7

- Принцессы?.. - Сора повертел головой, осматривая помещение в поисках того, кто мог бы подходить под это определение, но ничего не увидел. Может быть потому, что плохо смотрел? Честно говоря, он не собирался ни к кому в гости, особенно к принцессе. Была ли она чем-то нужным или всего лишь помехой? Во всяком случае, её тут не было. Не существовало, может?
Была ли принцесса реальна или обладатель ореола солнца её выдумал?
- Мы плыли к тонущему солнцу, - Пламя мог бы не задавать лишний вопрос, мальчик бы всё равно рассказал то, что помнит. Вернее, сказал бы вслух, восстанавливая цепочку событий, пытаясь понять, как вообще оказался в этом месте.
- О, я думал, могу ли я утопить солнце? Думаю, мне всегда хотелось, - он поднялся на ноги, встав на алтаре в полный рост, и снова начал осматриваться.
Стены, покрытые трещинками и цепями, а в дырах было видно небо. Странное такое, похожего Сора не видел никогда. Мальчик протянул вверх руку, чтобы схватиться за небесный край, уверенный почему-то, что звёзды близко. Что они мелкие и колючие, как стеклянная крошка, будут царапать кожу и, может даже, достанут из-под неё пару капелек крови.
Почему-то ничего не случилось. Может быть потому, что оно не было настоящим?
Дискомфортно.
- Стать таким большим, чтобы океан был по пояс всего лишь, хватить его за шею и окунуть. И держать под водой до тех пор, пока не захлебнётся! И смотреть, смотреть, смотреть! О, это... ммм...
«Расслабляет, так расслабляет.»
- Да, - Сора вовсе отвернулся от Пламени, заложив руки за спину и сцепив ладони в замок, разглядывал башню перед алтарём. Она была огромной и сделанной из каких-то кусочков, высокая... довольно уродливая, но всё ещё представляющая интерес. Выглядит удобной, чтобы по ней лазать, и достаточно высокой. Упиралась ли башня в небо? Можно ли было по ней забраться до самого края и оттуда добраться до солнца, чтобы утопить его?
Была ли внизу вода для того, чтобы любоваться этим?
«Это будет считаться ответом на вопросы?»
«Нет, не думаю.»
«Мне тоже так кажется.»
«Но это было бы очень приятно.»
Вот-вот готовый уже пробовать покорять вершины, мальчик был отвлечён от своих мыслей об убийстве солнца и вновь обернулся на на того, кто сам отчасти солнцем являлся. Повторный взгляд на Пламя поселил в Соре мысль о том, что тот, должно быть, боится воды, как и любое солнце, а значит он сам был Маленьким Солнцем? То есть он большой, конечно, и красный, а не жёлтый, то есть он был Закатным Солнцем? Но почему тогда сказал о себе что-то другое? Соврал? Или это была такая игра, и Сора должен был догадаться?
«Как его утопить?»
- Там ты хранишь Луну? - Мальчик проследил взглядом направление, которое указывал Солнце. - Но если она в ящике, какой смысл каждый вечер выпускать её? Разве же вы не враги? Разве ты не хочешь её убить? Это было бы более логично. Ты странный.
Сора слышал где-то историю о волшебной шкатулке, внутри которой было много интересных вещичек, вроде времени, но кажется, её нельзя было открывать... вроде бы, что-то плохое случалось. Но в каком смысле и что именно? А ещё Сора слышал, что Луна управляет отливами и приливами, а это значит, что ему такая вещь бы пригодилось для того, чтобы Солнце утонуло. Надо просто забрать её себе.
- И глупый, - хихикнув, мальчик спрыгнул с алтаря и пробежался по залу. Каменный пол холодил босые ступни и Сора никак не мог взять в толк, почему так происходит. Он пока ещё не понял, что на нём другая одежда, что меча больше нет под рукой, как нет и волшебного камешка с зелёным свечением, с помощью которого можно было управлять ветром. Им мальчик может дорожил не слишком сильно, но не мог не признать, что это была очень полезная вещь.
- Сестричка Луна, вылезай, - то, что Сора сначала принял за столик, оказалось просто куском стены или пола, на котором были разложены вещи, значение и смысл которых ускользали и, что более важно, были совсем не интересны. Кроме шкатулки, которую мальчик сразу же попытался открыть, но сколько бы он не дёргал крышку, она не поддавалось.
- Ах, братик Солнышко хитрый, я ошибался! Не глупый, нет, - Сора обеими руками схватил шкатулку под донышко и стащил с импровизированного стола, прижимая к животу.
«Всё равно утоплю тебя.»
«Сора будет хитрее.»
«Надо только хорошенько продумать план!»
«Да, стоит подождать.»
«Это действительно то, что нужно?»
- Конечно, - так же легко и быстро Сора побежал обратно к алтарю, - хотя ты прав. Что-то странное тут есть...
«Что-то не так?»
«Не знаю.»
«Не совсем.»

+5

8

«Утопить солнце.»

Люмин тихо рассмеялась, словно эхо забытого веселья откуда-то из трещин в стенах. Если бы Сора знал, как метко он осознал самую суть того, что нужно сделать с солнцем, с небом, с этим дешёвым, неумело разукрашенным колпаком и неказистыми светящимися игрушками под ним. Такой маленький, а ведь уже догадался. Такой живой, а ведь уже умер.

Злые Течения разделял веселье, — в его беспощадном и жестоком чтении, — и стоило лишь босоногому мальчишке побежать назад к алтарю, как в воздухе сверкнул серп луны. Искал сестрицу? — словно усмехалась сокрытая тенью маска Вестника, — Встречай же, встречай. Конечно, обычным противникам прибойного воина Бездны не давалось и шанса разглядеть первую рябь на воде, поток тёмной зачарованной воды разил стремительно и неуклонно. Но Сора не был врагом, лишь испытуемым, а, значит, мог и заприметить всплеск, и при должной сноровке уклониться.

— Море волнуется раз… — не сговариваясь даже со своими мыслями отозвалась издали Люмин.

Детская считалка тягуче, тихо и нежно прошелестела по залу. Серебро ночного прибоя под сенью лунного света ещё раз ярко замерцало, но теперь уже с другой стороны: Злые Течения быстро переместился и выпустил свою колдовскую атаку накрест предыдущей, чуть быстрее и шире. Волны прибывали.

— Море волнуется два…

Словно подыгрывая своей принцессе, Вестник Бездны вновь переместился в пространстве и рассёк пространство своим клинком цвета самой страшной пучины. Из разреза вырвалось третье заклинание, дикое и неукротимое что штормовое море. Злые Течения, суровый и неприкосновенный в своей скорости и подвижности, даже показался из теней на мгновение, позволяя Соре заметить свои перемещения. Вал за валом к Соре подступала вода в её неотвратимой погибели.

— Море волнуется три… Соре свой Глаз нужно найти…

Принцесса досчитала до конца. Открой Сора шкатулку, сможет ли он теперь управлять своим Глазом Бога, взывать к силам Селестии? Хватит ли ему скорости, сноровки, хитрости, чтобы увернуться от атак Злых Течений? Как быстро он раскрутит механизм замка? Вопрос за вопросом задавала себе Люмин, не отводя взгляда от мальчишки. Даже не заметила, как вышла вперёд, склонилась через перила, лишь бы увидеть всё до малейшей детали.

«Хочешь утопить солнце — не захлебнись сам.» Подумала и снова тихо рассмеялась над тоской собственных мыслей. Им и самим бы не утонуть, — благо Бездна без дна, костьми не лечь им по илу.

Отредактировано <З Lumine (2022-07-07 10:40:23)

+4

9

Крошка стал отвечать на заданный вопрос в свойственной ему манере, с которой Пламя успел ознакомиться за время плавание из Инадзумы. Раскрыв рот тот зачастую не нуждался в ответах собеседника и мог самостоятельно поддерживать беседу за двоих, а то и вовсе троих. В другое время Пламя скорее всего не стал бы вслушиваться и в половину слов, произнесенным мальчиком, разбавляя монологи редкими фразами. Однако текущая ситуация требовала прислушиваться к детским рассказам, чтобы понять как сохранился разум крошки после воскрешения. Это была не такая уж простая задача, с учетом того, что мальчик не являлся образчиком целости и при жизни.

Пламя больше не отвечал на вопросы. Крошка прекрасно справлялся с требующимися ему ответами самостоятельно. Эта сохранившаяся самостоятельность была весьма неплохим знаком: он мыслил и делал выводы собственные. Прошлые эксперименты не обладали и такой сознательностью.

Пламя проследил за тем, как крошка бодро скользнул с алтаря и резво пошлёпал по каменному полу; звуки босых шагов эхом разносились по залу, теряясь в тёмных тенях колонн. Его движения были скоординированы, а сам он весьма быстр и подвижен, что также являлось признаком положительным.

— Ах, какой нетерпеливый малыш, — заметил Пламя своим соратникам, когда крошка безуспешно попытался отпереть запечатанную шкатулку своими пальцами. Пламя не сомневался, что Молния также отметил данный жест. Никто не просил мальчика открывать шкатулку — он решил это самостоятельно. Чем еще мог быть жест этот как не наличием воли собственной?

Эти мелкие детали зажигали Пламя восторгом — вне зависимости от окончательного заключения, их эксперимент очевидно продвинулся. Пламени не терпелось узнать больше.

Он не был единственным, кто был подвластен моменту. Годы проведённые в заброшенном царстве заставили выучиться терпеливости и ожиданию. Но игривое нетерпение имело свойство просыпаться в захватывающие моменты активного действа.

Так с всплеском потоков воды слуха Пламени коснулась считалочка принцессы. Пламя небрежно повернул шей, чтобы увидеть как заинтересованная игрой принцесса приблизилась к перилам; свет луны золотых волос коснулся. Возможность развлечь Ее Высочество была приятным бонусом от ритуала. Пламя не стал заставлять ее ждать. Призвал свой катализатор и беззвучно прочитал заклинание окутывающее шкатулку в руках крошки рунами фиолетовыми.

Шкатулка распахнулась; свечение украсило бирюзой лицо крошки.

+4

10

«То, что было не так» - это вызывало дискомфорт. Именно это, и ничто другое, оно сотней прикосновений отпечатывалось на коже и ползло снизу вверх, как стая пауков, которых ты хватаешь горстью из гнезда. Разбегается во все стороны, оставляя за собой летящие и текучие нити паутинок, что или расслабленно колышутся по ветру, или натягиваются до предела, как леска удочки, сигнализируя о том, что рыба попалась.
Сора остановился, как вкопанный, ощутив натяжение струн мироздания, почувствовав напряжение воздуха кожей, вбитыми в голову рефлексами, своими инстинктами убийцы: от рождения мальчик был наделён заранее замечать то невидимое, что пронеслось в сантиметре от его носа.
Раз.
Кожу резанул холодный поток ветра от вспоротой реальности, от пролетевшего удара, сразу же после этого Сора быстро пробежал вперёд на несколько шагов и развернулся, под темп песенки, что разливалась сверху по потолку и вниз, капая на этот холодный и пыльный пол.
Мальчик чувствовал и даже почти видел, что между прохладой ударов есть кто-то большой. Очень большой, тёмный и проворный, прячущийся между слоёв воздуха, что нарезал сейчас, пытаясь сделать с ним то же самое. Но он явно не привык к тому, что его оппонент может быть настолько маленьким. Его рост и его замах оставляли просто огромные безопасные зоны этими ударами крест-накрест, в окнах которых Сора чувствовал себя так вольготно, точно на прогулке.
Каждый раз движение клинка проскальзывало на расстоянии рисового зёрнышка от кожи мальчика. Можно было даже подумать, что нападающий поддаётся.
Два.
- О...
Вода, как по заказу! И она определённо имела потенциал утопить Солнце, только вот сейчас зачем-то накатывала к самому Соре, явно напутав нечто в собственных приоритетах. Но это ничего. Это поправимо.
Бушующий поток, слоями нарезающий воздух вместе с пространством, летел по прямой к тому месту, где стоял мальчик. Поняв это в один момент, как и то, что этот поток своё направление быстро изменить не сможет, Сора как мог быстро побежал в сторону и вперёд, чуть огибая режущие волны и стремясь в то место, откуда воды брали своё начало.
Если они где-то появились, значит там их владелец, не так ли?
Три.
Шкатулка, что Сора лишь по случайности ещё не выбросил, перебегая с места на место и уклоняясь от атак, начала светиться и сиять, на ходу разваливаясь, как сначала показалось мальчику, который никак не мог найти время и посмотреть, что такое происходит и что вообще изменилось.
Всё происходило очень быстро: атаки, режущая волна и желание догнать её владельца, шкатулка выпадает из рук, признанная вовсе бесполезной, крышка приоткрывается и оттуда доносится знакомый зелёный свет.
Сора хватает его, едва разглядев, и сжимает в ладони покрепче, спотыкается об упавшую шкатулку и запинается на миг, не прекращая бежать - не прекращая смотреть вперёд напряжённо и внимательно, не моргая.
«Нашёл!»
Высокая фигура, составленная из чёрного, вооружена клинками гидро. В обычной ситуации Сора определённо бы позавидовал и захотел себе такие же, быть может вместе с руками, может быть вместе с именно этими же руками, но сейчас мальчик думал лишь о том, что ему надо настичь это и укротить. Подчинить. Забрать себе.
Это было просто. Да, это было так просто.
Он уже рядом и каким-то образом в его руке была ровно половина необходимых вещей: круглая, в золотой оправе, ярко горела бирюзой и желала вырваться на свободу. Ничуть не хуже, чем лезвия, что нарезали пространство за минуту до этого.
- Кагомэ кагомэ, птичка в клетке, - и она захлопнулась вместе с ярчайшим всполохом анемо. На секунду этот свет выжег пространство, после чего внутри появившегося вокруг Соры и высокой фигуры анемо барьера поднялся ветер.
Он был достаточно сильным, чтобы высоко подкинуть взрослого мужчину как куклу и завертеть в мясорубку, а Сора и вовсе ничего не весил: мальчик улетел вверх и, сгруппировавшись, оттолкнулся от дырявого потолка немного раньше, чем силы анемо рассеялись и он начал падать.
Сора чувствовал разочарование. Он знал, что его клетка сейчас почему-то неполноценна и не несёт той боли, что должна. Он находился в самом эпицентре, но почти ничего не произошло, и пленённый человек, если это был человек, никак не отреагировал на происходящее. А ещё он был достаточно тяжёлым и ветер его не подкинул.
Впрочем, это мальчик понял ещё до того, как клетка захлопнулась и изначально желал подкинуть вверх только себя - затем, чтобы сверху упасть на нападавшего, к нему на плечи, как следует уцепившись в его голову ногами и руками.
Броня никак не дала бы его придушить, не было с собой и меча, который можно было бы запихнуть в щель между пластинами, так что Сора полез пальцами в глазницы шлема для того, чтобы ослепить свою жертву и получить полноценное преимущество.
Странно, но пальцы точно бы в пустоту провалились, мальчик не ощутил ни тепла, ни упругости лопающихся под давлением глазных яблок. Ничего.
- Эй! Эй! Нечестно! Эй! Где твои глаза? - Сора начал дёргать шлем, подцепив его изнутри, чтобы стащить и посмотреть как следует, что с этим парнем было не так.
- Ты жульничаешь?

+4

11

Вестник незаметно выдохнул, на сколько это было возможно в его случае, когда объект проявил активность. В цепи проведения этих ритуалов его роль быль немногим менее значима, чем у Пламени и Молнии, оттого Течения еще сильнее хотел успешного результата. Желания ее величества будут исполнены, и цена не будет иметь значения.

Вестник Бездны «кривица» от вырвавшегося из объекта безостановочного потока слов, как будто бурные воды, которым наконец удалось проломить ненавистную плотину, державшую их в узде. - «Как Пламя все это выносит?» -  Тем временем события развивались стремительно и, предварительно, с надеждой на успех. Однако.

- Не отвлекайся. - Недовольно отменил Течения, бросив краткий взгляд на Чтеца. Казалось, дай ему волю, и Пламя тотчас же бросится скакать по залу на пару с объектом. - Это не конец. - Вестник делает несколько шагов вперед, поднимая руки и пробуждая, приводя недобрую энергию в движение. - «Не разочаруй принцессу.» - Он обращается к ничего не подозревающему человеческому ребенку, в очередной раз удивляясь тому, что эту простую истину вообще нужно кому-то напоминать. - «Не разочаруй Меня, дитя Селестии.».

Помимо воли Вестником овладевал злой азарт. Подвластная его воле энергия сорвалась с цепи, желая только одного - разорвать врага на части. Но, не в этот раз, атака давала маленький, но шанс спастись. Если, конечно, объект будет достаточно расторопным.

Внимание принцессы льстило, пусть даже сейчас оно не направленно исключительно на Течения. Он с головой окунулся в «игру», позволяя темной ночи поглотить себя, дабы тут же возникнуть в другой части зала. Ставки шли на повышение. Еще один «нырок» во тьму, новое заклинание, оставляющее все меньше и меньше окон для спасения. - «Ну же, что ты будешь делать?» - Вестник распалялся сильнее и сильнее с каждым ударов. Он даже позволил маленькую фору, на мгновенье явишись во всей своей красе. - «Ну же, я тут!».

Яркая вспышка анемо-энергии разогнала тени, заперев Вестника вместе с объектом. Течения успевает остановить очередную, уже вот-вот готовую сорваться волну. Поднявшийся резкий ветер, пронизанный желанием убивать, смог лишь беспомощно потрепать одежды Вестника Бездны. Он поднимает взгляд вверх, давая каплю времени и с интересом ожидая продолжения, заведомо, впрочем, обреченного на неудачу.

Объект упал на плечи Вестника и немедленно, за неимением большего, запустил пальцы под броню рыцаря. Подход, конечно, изобретательный, жаль, что бесполезный. Течения подавил раздражение, как и порыв оставить наглеца без рук. Но казалось бы этого мало, так еще объект и принялся лепетать ему на «ухо». Разочарование. Бурные воды в глубине души Вестника успокаивались, вновь принимая форму спокойной глади.

- И это все? - Схватив негодника за шкирку, Вестник резко отшвырнул его в сторону. Иногда в нынешнем искаженном облике создания Бездны был некий плюс. Будь на нем старые доспехи, отцепить мелкую помеху от них стало бы слегка проблематичней. Течения медленно, печатая шаг направился в сторону объекта, занося оружие для удара. - Тогда, на этом все закончится.

+4

12

С момента пробуждения крошки прошло совсем немного времени, но прошедших событий было достаточно сделать главный вывод — ритуал был успешен. Потускневший глаз бога впервые засиял после оживления мертвеца. Вместе со стихийным символом горел и взгляд крошки, когда он щебетал слова призыва взрыва стихии.

Наблюдение за стихийным навыком крошки было столь увлекательным, что скалолазные развлечения с Вестником воспринимались исключительно с исследовательской точки зрения. Пламя не ожидал, что крошка сможет нанести существенный вред Течениям, но в текущем уравнении было слишком много неизвестных, чтобы проявлять откровенную беспечность. Он был готов в любой момент согреть маленькое тельце своим теплом, однако необходимость сохранить образец без необратимых повреждений была первостепенной.

“Может стоило прихватить шаманчурла?” — пронеслось у него в голове, когда он наблюдал замах меча Течений. Но проверка малыша на прочность не была лишней, так что он решил не вмешиваться в действия Течений. Так что Пламя оставил крошку и течения под присмотром Молнии, который не отрывался от своих записей, и направился к принцессе.

После успешного использования стихии, появлялся вопрос о возможности взаимодействия пробужденного с энергией Бездны. Энергия Бездны при проведении ритуала использовалась как замена адептальной энергии оригинала. Она должна была оставить свой след на элементальных способностях пробужденного. Требовалось выяснить какой именно.

— Ваше Высочество, наши усилия не были напрасными, — приблизившись, Пламя почтительно склонился перед принцессой; свет его глаз был ярче обычного, — Есть основания полагать, что текущий ритуал был проведен успешно. Он функционирует и имеет возможность использовать силу элемента. Потребуется дополнительное время, чтобы оценить последствия ношения амулета в долгосрочной перспективе. Полагаю, что ограничивать его передвижения не имеет смысла, однако первое время ему стоит провести в компании… для наблюдения. Стоит определить насколько полезным он может быть в естественных условиях.

Пламя заставил себя остановиться, чтобы не нагружать принцессу вопросами, которые не являлись безотлагательными. Единственный успешный случай не был точкой завершающей исследования. Требовались дополнительные изыскания, чтобы подтвердить теоретические данные формулы для подтверждения существенных условий для успешного повторения ритуала. В настоящий момент он здесь не за этим был.

— Полагаю Вам будет интересно узнать возможности взаимодействия пробужденного с энергией Бездны. Предлагаю познакомиться с непоседливым малышом и поучаствовать в небольшом тесте.

Пламя на время отозвал свой катализатор, чтобы галантно протянуть свою ладонь принцессе и сопроводить ее вниз, где продолжалась водная вечеринка. Орден не праздновал обычных дней рождений, но это этот день особенным был несомненно — из старого, родилось новое что-то. Возможно стоило добавить горящие свечи на торт. Перед ритуалом у него был заготовлен один, на случай позднего чаепития принцессы.

+4

13

Быстро пришлось вдохнуть отрешённость и безразличие, чтобы Чтец, поднявшись на тёмный балкон, не узрел ничего, кроме холодного, расчётливого внимания. От него не скрыть лишь интерес: Пламя мог наблюдать, как принцесса едва не свешивалась через перила, лишь бы разглядеть как бегает на собственных ножках их ожившее доказательство того, что закон Селестии может быть опровергнут. Как тут не проявить интерес?

Ладонь у Пламени Бездны большая, не ухватиться, как за брата, — но тёплая, не без со временем выверенной заботы. В крохотных жестах была особая магия, позволяющая им двигаться вперёд сквозь века с филигранно отстроенной верностью, делу и друг другу. Поэтому Люмин ни за что не откажет в таком неуместном как будто бы к ритуальному залу формальном движении. Кладёт свою крохотную в сравнении ладонь сверху и едва заметно, чуть ощутимо смыкает свои пальцы вокруг указательного её Чтеца. Небольшое одобрение и признательность, словами не произнести, но пусть сквозь подушечки пальцев почувствует лёгкой пульсацией.

Ступени ведут их вниз, и Люмин хихикает про себя, позволяя лишь Пламени слегка уловить её весёлые мысли обращённом темноте зала шёпоте: «А вот и сестрица Луна.» Мальчишка хотел, чтобы она вылезла, — и вот она идет прямо к нему, одним лишь жестом поднятой руки останавливая Вестника от дальнейшего вмешательства. Он сделал свою работу, — и сделал её как надо. Теперь и Люмин предстояло заняться собственным делом.

Она равняется с Сорой и с мгновение смотрит на него сверху вниз, — ещё «оно», пока не ребёнок, — словно выжидает момента. А затем совсем непринуждённо опускается на одно колено рядом. На бледном лице забытой в своей юности девушки нет ни тени улыбки, сомнений, хоть какой-то выразительности. Не легко восстанавливать контроль над мимикой, пусть даже есть повод улыбнуться.

— Понимаешь, Сора, — неуверенно обращается к мальчишке Люмин тише, чем стоило бы, — Я тоже очень хочу утопить солнце. Такое большое, и наглое, лживое солнце.

Знал бы Сора, как праведно верен он был в своих желаниях. Люмин не могла не одобрить это, даже кивнула, то ли соглашаясь с Сорой, то ли подтверждая собственные мысли. А затем продолжила, и голос её звучал по-прежнему пусть естественно мягко и спокойно, но без каких-либо оттенков, выдающих весь пыл:

— И гирлянду из звёзд-фальшивок. Сорвать по одной, перебить всё стекло и выбросить в море. Потому что там…

Она не поднимает головы, но взгляд устремляет быстро вверх. Золото глаз встречает пыльное серебро вечно ночного неба Бездны. Там — наверху, на небе, на искусственном куполе, которым Селестия накрыла людей.

— …скрыта истина, ответ на каждый каверзный вопрос, бесценные сокровища и настоящие планеты, далёкие и причудливые. Но чтобы добраться, придётся разобраться с обманщиком-солнцем. Как думаешь, справимся?

И оставила мальчишку отвечать на вопрос. Сформулировала так, словно дело у них и правда одно, и даже как будто бы сама на мгновение в это поверила. И тем временем запустила руку в широкий многослойный рукав тёмного платья, — о, как непривычно, — что-то в нём нащупала, скрытое и таинственное, как и всё то, к чему стремилась.

— Тебе явно потребуется это, чтобы справиться с солнцем и каждой фальшивой звездой.

https://i.pinimg.com/originals/05/e5/fd/05e5fda01f3dc26f4e9d89e5c0dcaabc.jpg

В ладонях принцессы — тканный футляр. Плотная ткань, откровенно инадзумский рисунок. Она тянет его ближе к Соре, как самый искренний подарок, который только ему и можно развернуть. Внутри продолговатого свёртка — лакированное дерево, искусная работа. Ножны без гарды, почти незаметный слой лака. А под ним, переливаясь под слабым отблеском призрачной луны и всех колдовских огней в комнате, пляшут рисунки. Такие на улицах Инадзумы можно увидеть на поясах детских одежд, на мячах для игры, на красивых зонтиках. Вереница ярких узоров, простых в своей форме, но складывающихся в выразительный сюжет.

Инадзумский кинжал был сувениром, захваченным напоследок с эвакуированного острова специально для Соры. Несложно было понять его предпочтения в этом деле, — но подобрать нужный удалось не сразу. Тонкий и лёгкий, удобный для детской ручонки, спрячь да возьми с собой куда угодно. Люмин лишь удостоверилась у своих воинов, что лезвие заточили как следует.

— Зови меня Хотару, кстати, — представилась мальчику на инадзумский манер как будто бы невзначай. Пусть поймёт, что значит её имя.

Оставалось кинжал только взять маленьким сориным ручкам. Разумеется, это не могло быть так просто. Певчей птицей пространство вокруг кинжала в руках Люмин расчертили чёрные молнии. Разряды тёмной энергии сгущались, проглатывали свет и воздух. Пустота во всём её величии клубилась тяжёлыми, вьющимися облаками, укрывая подарок от Соры.
— Ну же, — подначивает мальчика Хотару, — Бери. Это подарок специально для тебя.

Если сможет протянуть руку и развеять эту энергию, значит, воистину чудо, благословлённое Бездной на ещё одну жизнь. Селестия направо и налево раздавала всем свои колокольчики для ошейников, насквозь пропитанные силой ложного неба. Пустота проникала внутрь и сливалась с носителем, открывая ему больше возможностей.

Сора был благословлён каждой из космических сил, и важно было лишь понять, что ему теперь по силам взаимодействовать с тёмной ворожбой, иначе как ему существовать в его новой жизни? Здесь уже сложно было скрыть интерес во внимательных, цепких глазах принцессы: Люмин веками наблюдала, как окружающие её люди становились частью их Лунной Спирали, обретали совершенство своих формы через Бездну. И Сора был теперь малышом, рождённым из энергии Пустоты. Рассеять такое безобидное облачко уж должно быть в его силах. Иначе зачем это всё?

[status]Abyss princess[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/86/179333.png[/icon][lz]<br><a href=https://www.youtube.com/watch?v=wyJ4ksWBUH4>no more</a>[/lz]

Отредактировано Lumine (2022-02-24 23:45:31)

+5

14

У него руки большие, длинные - их достаточно для того, чтобы стащить Сору со своих плеч. Но он - она, оно? -  весь очень большой, по нему карабкаться можно, как по скале. Если бы только мальчику хотелось, он избежал бы этих когтистых рук, ящерицей улизнул, быстрой и проворной, только... смысла в этом? Он понял уже, что это понарошку, хотя и забавно - но не настолько, чтобы продолжать.
- Всё? Всё. Всё... мы поиграли, да? О, ты проиграл, знаешь.
Оно хватает Сору за воротник и вышвыривает подальше, этим знакомым движением, которым мальчика миллион раз уже выпроваживали из сотен мест. Разница только в том, что сейчас он летел вниз с высоты и ускорением большим, чем обычно. Но это привычно для того, кто может ветром управлять, мальчик приземляется, мягко спружинив ладонями о пол и оттолкнувшись ещё один раз, чтобы прыгнуть на ноги. Зелёная ветряная стекляшка, что он кинул в полёте вниз, чтобы не мешала приземлиться, насколько раз оглушительно громко цокает по каменному полу и мальчик бежит следом, чтобы подобрать. Хватает пропажу и оборачивается, слыша голос, кажущийся знакомым.
«Знает имя.»
- Ммммм, - мальчик встаёт на ноги и поворачивается к взошедшей девочке, задумчиво склонив голову к плечу. Она говорила презанятные вещи, которые точно из его головы вытащила - но она точно там не жила раньше, как они.
«А может, на самом деле?»
«Дурак совсем? Это невозможно.»
«Откуда ты знаешь?»
«Заткнитесь,» - Сора задерживает дыхание и разглядывает девочку внимательнее, когда она перестаёт говорить о таких второстепенных вещах, как солнце и звёзды - хотя звук битого стекла в её словах звучит притягательно... не настолько, как обещание ухватиться за край мироздания и посмотреть, что находится под этим покрывалом.
Говоря начистоту, девочка не выглядит как та, что знает хоть что-то. Ничто в ней не говорит о том, что она смыслит, однако она очень уверенно говорит о том, где искать, она так свободно рассказывает о том, как убить Солнце, что...
Мальчик находит взглядом шкатулку, разглядывает её пару секунд, а потом вновь смотрит на девочку, мерцающую в свете, что даровал разбитый потолок. Сделал пару шагов вбок, чтобы разглядеть её с другого ракурса - наконец отчётливо видит заячьи ушки, что ниспадают на плечи.
«Понятно, понятно.»
«Я её выпустил, получается.»
«Зайчики вкусные...»
- Справиться? Справиться? О, что ты имеешь ввиду, - Сора делает шаг ближе, действительно не понимая, но проявляя интерес. - Разобраться... убить? Убить - это же несложно. Смысл не в этом, о, но ты же знаешь, знаешь? Ой, или в этом? Ты знаешь?
Она не знает, это сразу видно. Но даже если и так, эта девочка в курсе, где знания лежат. Знает дорогу - туда, где на границе море бьётся о стеклянную стену, по которой можно забраться наверх для того, чтобы заглянуть и увидеть. Она знает дорогу, по которой шло ещё множество людей, и на этом пути определённо были нужные - нужнее этой девочки.
«Ты плохо определяешь, куда нужно идти.»
Это был факт. Сора всегда терял направление: иногда потому, что ему было всё равно, а иногда потому, что не знал, как правильно определить сторону, в которую следует пойти. В этих случаях он старался пользоваться услугами тех, кто ориентировался в пространстве лучше, если они признавались таковыми.
Девочка явно знала дорогу хорошо.
В качестве проводника она предлагала Соре танто, откуда-то зная, что он потерял свой меч. Для кого-то побольше это всего лишь нож, но мальчику он как раз для того, чтобы быть небольшим одноручным мечом, что легко удержать в одной руке. Ко всему прочему, он был очень красивым.
О, это так странно, так необычно видеть со стороны: ребёнок с самого низа, с изнанки жизни, умел ценить прекрасное, изящное и мимолётное, умел это как никто другой. Раз от раза искал эту красоту здесь и там, мучительно страдая от того, что её слишком мало, не насытиться.
«Ахахахаха, такая врушка! Врушка!»
«Хоть бы уши спрятала прежде, чем имя называть.»
- Зачем ты врёшь нам, Цуки?
Это не было бессмысленно, если уж говорить начистоту. Ведь не каждый может общаться с Луной, не каждый может даже достичь её. Далеко не все могут пробиться так высоко - только самый достойный. А самые достойные всё знают заранее. Вот и он знал, не стесняясь это знание демонстрировать. Всё-таки как минимум половину всех вещей в мире мальчик смог найти и вскрыть, обнажая эту правду.
- Я - Сора. Меня зовут Сора. Сора, - мальчик тянется к наполненному чернотой клинку. - Неплохо звучит, да? Правильно. Это правильно. Сора это я.
Луна на небе здравому смыслу не противоречит, а потому мальчик хватается за лакированную рукоять, вздрагивая всем телом, как от разряда электричеством. Против желания издаёт звук где-то посередине между всхлипом и вскриком, но очень тихим, чувствуя боль.
Она белая, как и призрачный цветок, что на секунду мелькнул перед глазами - тот самый, за которым Сора пытается угнаться, но никак не может этого сделать.
Он чувствовал это раньше, но гораздо сильнее.
Обычно боль заставляет разжать пальцы и выронить оружие, но мальчик только держится крепче, улыбаясь. В том, что происходило, он видел смысл. Небо и луна с чёрным свечением, от которого больно сделать вдох: эта чернота течёт у Соры из глаз, на секунду превращая его в нечто другое.
У него улыбка кривая, как быстрый разрез на животе, но вместо органов оттуда вываливается смех пополам с жадностью и ещё одним желанием, названия которому Сора дать не может - никогда не мог, как бы не хотел. Это приятно, но мучительно, это весело, но злит неимоверно. Это то, отчего он очень устаёт, но раз от раза желает видеть в себе вновь.
Оно и было тем, что называет себя Сорой.
- Пойдём, пойдём, сестричка Цуки, - он машет руками, никак не пытаясь унять эту черноту. - Соре надо идти, а ты знаешь дорогу. Пойдём скорее! Мы так долго сидели на одном месте...
Темнота исчезает вместе с болью сама по себе, оставляя после лёгкий привкус заражающейся нежности.

+4


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [16.02.501] Будущее выглядело плохим: за нас расплачивались дети


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно