body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [01.01.501] О влиянии популярной литературы на молодёжь Ли Юэ


[01.01.501] О влиянии популярной литературы на молодёжь Ли Юэ

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/76/858602.jpgart by Emel


Xingqiu, Chongyun
「начало года」


Начитанность и эрудированность очень важна для воспитания ума каждого достойного сына Ли Юэ... Однако иногда одержимость литературой может стать катализатором череды событий, лишённых здравого смысла напрочь. Но и из этого можно вынести урок. А то и два.

Отредактировано Chongyun (2022-01-30 12:55:52)

+6

2

Завоз литературы в «Ваньвэнь» был совсем недавно, так что едва ли на полках сегодня появятся новинки, но Син Цю всё равно договорился с Чун Юнем о том, чтобы встретиться там. Просто поболтать, обсудить последние новости, поделиться впечатлениями от прочитанного, в конце-концов. Пару новинок прямиком из Фонтейна юноша прочитать уже успел и, говоря откровенно, такие фантастические романы ему были по душе.
Особенно по вкусу пришлись «Записки молодого юриста», хотя там были не только они. Написанная в каком-то лоскутном стиле, книга совмещала в себе дневники нескольких людей, которые боролись с очень могущественным, потусторонним и опасным врагом. Кончилось всё благополучно, но не без жертв в финале, оставляя печальное послевкусие от вроде бы счастливого конца.
- Доброго дня, уважаемая Цзи Фан, - вежливо поздоровался парень, зайдя в магазин.
На этот раз Син Цю ухитрился прийти раньше, и был этим фактом несколько раздосадован. Он никогда не стремился опаздывать намеренно, приходил вовремя на любую встречу, но ждать кого угодно было поистине скучным занятием. Но что же делать?
«Это я читал, это даже трижды», - на полках магазина не было ничего даже минимально привлекающего взгляд, что привносило в муку ожидания какие-то совсем невыносимо тягостные ноты. Даже то, что казалось раньше милым сердцу, сейчас выглядело пресным на фоне новых книг со свежими идеями.
- Кажется, ты ищешь вот это, - владелица книжного, увидев, что Син Цю просто так без дела слоняется, поманила его к своей стойке. - Вчера разбирала полки и очень удивилась, что ты как-то эту книгу пропустил. Новая, из Фонтейна, тот самый завоз!
Оставалось только восхищённо вздохнуть и самого себя укорить за такую невнимательность при прошлом визите. Эти «Сумеречные трилогии», как было написано на обложке, для Син Цю ну совсем не знакомы, даже не слышал ничего о подобном.
- Говорят, похоже на ту книгу о юристе, тоже про потустороннее, - Цзи Фан передала роман новому владельцу. - Она-то была хороша, верно?
- На редкость хороша, - горячо уверил её парень, но от дальнейшей дискуссии воздержался, потому что наконец появился Чун Юнь. - Хорошего дня, мой друг! Чуть было не умер от скуки, ожидая тебя, и лишь чудом нахожусь при этом в здравии и трезвости ума.
Стоит признать, что Син Цю капельку слукавил. Ждал он от силы минут пять, из которых три занимался покупкой и обсуждением книги. С другой стороны, всё ещё ожидание было долгим и мучительным, что с часами, что без них! Одному скучно, и даже минута превращается в бесконечные часы, а вот с другом - весело, и времени не замечаешь. Особенно с таким, как Чун Юнь. Этот был просто целым сокровищем!
- Надеюсь, с тобой всё в порядке сегодня, - Син Цю подошёл к экзорцисту и вдруг примолк на миг, нахмурившись. - Слушай... ты какой-то бледный.
По сути, в этом ничего удивительного не было - он таким был всегда. Всю жизнь избегает солнца, носит зонтик для тени постоянно, а если день уж очень погожий, вовсе отказывается выходить из дома. Однако, именно сейчас, в эту самую секунду, данный обыденный факт Син Цю смутил. На фоне прочитанных книг у него явно обострилась бдительность, плюс багаж знаний обновился. Юноша знал и видел больше, чем, к примеру, вчера.
Этот день взят для примера потому, что именно вчера вечером Син Цю узнал о таких мистических существах, как вампиры. Кто они, чем занимаются, какие силы используют: всё это было подробно указано в «Записках молодого юриста». А то, что вампиры были бледны и боялись солнечного света в книге упомянули не раз и не два... удивительно, верно?
Одежду Чун Юнь носил всегда очень закрытую, так что укуса на шее, который по идее человека в вампира превращал, было не разглядеть, но Син Цю всё равно рассматривал друга очень внимательно, точно надеясь просканировать его и волшебным образом увидеть нечто скрытое. Усиленно пытался вспомнить, видел ли когда-то раньше у него какие-нибудь шрамы, метки или родимые пятна на шее сбоку, но память всё подводила и такие детали ускользали.
- Прости за нескромный вопрос, но... чем ты завтракал сегодня, Чун Юнь?

Отредактировано Xingqiu (2022-02-07 08:21:49)

+4

3

Как бы много времени ни тратил Чун Юнь на свои тренировки, как бы далеко ни забредал в опасные заброшенные руины и покинутые деревни, он всегда находил время для своего дорогого друга. Ответственность перед их дружбой и уважение к своему товарищу, конечно, были основными причинами, как считал юный экзорцист, поклявшийся провести свою жизнь в истреблении зла, однако, разумеется, самым главным было то, что он искренне любил проводить время с Син Цю. Их дружба была яркой и неожиданной, многим они могли показаться персонами уж слишком разного темперамента, но это было именно то, что укрепляло их узы сильнее прочего. Замкнутый и сосредоточенный на своём деле, Чун Юнь действительно нуждался в человеке одновременно колоссального терпения, чтобы дожиться его из экспедиций, но вместе с этим и самого пылкого сердца, способного рассмешить и любую встречу превратить в настоящее приключение, чтобы хотя бы на время вспомнить о том, что за своими целями и мечтами они всё ещё обычные мальчишки, которые имеют право на смех и веселье.

Поэтому в дни, когда они договаривались о встрече, Чун Юнь с присущей ему ответственностью готовился и к свиданию с добрым другом. Конечно, он всё ещё был более неловким в общении со сверстниками из-за того, что большую часть детства проводил не в играх с друзьями, а в тренировках, а потому, разумеется, не обходилось без стандартных уже для него волнений. Так, например, он всегда высчитывал своё время так, чтобы прийти секунда в секунду обозначенного часа. Он считал, что опаздывать на встречу ни в коем случае недопустимо, время его друга было бесценным. Но и прийти раньше он не мог, боясь, чтобы может вызвать волнение у Син Цю, который вдруг бы решил, что его уже долго ждут. Поэтому он и выучился приходить всегда вовремя, — поглядывать на солнце и длинные тени уже давно стало его привычкой.

И сегодня, заприметив возле стеллажей излюбленного места Син Цю его силуэт, Чун Юнь тотчас же ускорился. Хотелось окликнуть и помахать, так рад он был видеть друга, но всё-таки сдержался: открытая радость, пусть даже в небольшом объёме, была опасна для его характера. Не хотелось бы испортить встречу случайным всплеском неконтролируемого пылкого буйства. А, значит, оставалось лишь спешным шагом поравняться, выпрямиться и вежливо поклониться в знак приветствия.

— Доброго дня, Син Цю, — в обращении к другу нотки его прохладного голоса смягчались, — Надеюсь, ты тоже пребываешь в добром здравии, и я не заставил тебя ждать слишком долго…

Сначала было Чун Юнь подумал, что Син Цю выглядит взволнованным именно из-за того, что он опоздал. Такой пристальный интерес к нему, однако, ставил вопрос иначе. Смущённый и явно не понимающий в чём дело, Чун Юнь почти без раздумий, но всё-таки неуверенно и тихо ответил:

— Кашей и родниковой водой, как и всегда?..

И под кашей он имел ввиду вовсе не тёплое и сливочное угощение, украшенное, может, ягодами, а холодный и пресный рис, истолчённый в клейкую массу, достаточно равномерную для того, чтобы растерять весь вкус и текстуру. Рацион Чун Юня не отличался какими-то изысками или интересными блюдами, а оттого он ещё больше не понимал сути этого вопроса. Но решив, что, вероятно, сегодня Син Цю интересно обсудить завтраки, вежливо поинтересовался в ответ:

— А ты?

+4

4

- Омлет, - Син Цю заморгал, вдруг теряя нить своей мысли. Не мудрено, учитывая, что последние дни он читал значительно больше, чем делал что бы то ни было другое. В жертву была принесена учёба, прогулки, упражнения в фехтовании и, разумеется, сон. Последнее было проще всего пустить в размен, потому что во всех прочих аспектах жизни за юношей послеживали старшие родственники, заставляя шевелиться. Сходи туда, сделай это, помоги тут - а ведь он мог потратить это время на прочтение новой истории!
Стоит ли говорить, что из-за интересных книг, прочитанных залпом в очень сжатые сроки, в голове Син Цю сейчас творился форменный бардак. Воображение смешивало кусочки одного романа с другим и всё это превращалось в какую-то абсолютно новую историю. Ко всему прочему, юноша затруднялся сказать, что и откуда именно взялось, что он выдумал, а что вовсе являлось реальностью.
«Может быть, Чун Юнь так говорит, потому что тут лишние уши», - Син Цю осмотрелся по сторонам для того, чтобы оценить, насколько происходящая история имеет потенциал стать детективом или даже нуарным романом.
Госпожа Цзи Фан за стойкой с явной скукой заполняет бумаги, неподалёку от неё стоит несколько ребятишек и с очень серьёзным видом обсуждают что-то. Остальные люди довольно далеко и, вроде бы, никто в их будничной беседе не заинтересован.
С другой стороны, вампиры могут обращаться в разных зверей, прятаться в тенях и становиться невидимыми. У Син Цю, как обладателя обычных глаз смертного, возможности разглядеть такую магию не было, а вот экзорцист Чун Юнь в таких делах явно смыслил побольше!
- А-а, я понял, - парень сбавил голос на полтона, понимающе кивнув. - Давай отойдём куда-нибудь?
«Где-нибудь», в которое Син Цю потащил друга, находилось за красным мостом, который вёл в крытую часть магазина, и дальше вниз по лестнице, на балкон, с которого можно было полюбоваться на портовые врата и причал.
Здесь никого не было сейчас, помещение походило на приватное и во всех смыслах подходящее. Что для разговора, что по критериям Чун Юня, у которого было часто было много требований к месту проведения досуга, вроде того, что «слишком солнечно». Иногда Син Цю со смехом его спрашивал, как же он тогда в экспедиции свои ходит, где ни крытых веранд нет, ни уютных чайных, но сейчас вопросы к другу были качественно иные.
Более серьёзные, важные и животрепещущие: всё это, включая и какую-то таинственную торжественность момента, молодой рыцарь из Гу Хуа старался передать каждым своим жестом.
- Я... начну издалека, если ты позволишь, - Син Цю снова осмотрел пустынную площадку и остался доволен увиденным. - И спрошу вещь, которая возможно покажется тебе смешной, но уверяю, что я нисколько не шучу. Дорогой Чун Юнь, ты слышал когда-либо о созданиях, которых называют «вампиры»?
Экзорцисты знали всю нежить наизусть, разумеется, ведь их семья испокон веков работает с духами и потусторонним. Но то был бестиарий Ли Юэ, и только, а что насчёт других мест? Син Цю сам прочитал много книг о мистических созданиях и местах, где они обитают, но специалистом всё же не был. Быть может, в Ли Юэ вампиры водились, пусть и были не исконными созданиями, насеявшими эти горы. Переехали, скажем. В книге ровно так и было: вампир нанял юриста для покупки дома, чтобы переехать! Но спрашивать крючкотворцев сейчас некогда, возможно, на счету каждая секунда...
- Признаться честно, в мою душу закрались некоторые... подозрения, которыми я хочу поделиться. Только отнесись к этому со всей серьёзностью, хорошо?

То самое где-нибудь

https://i.imgur.com/hq22Uv3.png

Отредактировано Xingqiu (2021-12-12 22:47:52)

+4

5

К любым выходкам своего друга Чун Юнь был более чем привычен: он всё воспринимал серьёзно и буквально. А потому, если Син Цю говорил, что им необходимо отойди куда-то, чтобы обсудить омлет, кашу или любой другой завтрак, Чун Юнь без лишних вопросов следовал за своим другом, уверенный, что, действительно, разговор может состояться лишь в определённых условиях. Спокойный и медленный как мёрзлая река, он всё равно не мог угнаться за быстрым и искристым родником мыслей Син Цю, а потому, вместо того, чтобы пытаться постичь его задумки, он просто принимал как есть. Это было быстрее и спокойнее.
Небольшая прогулка по помостам и верандам города, пусть даже преимущественно под навесами, не позволяла Чун Юню потерять бдительность. То и дело он осторожно подносил ладонь к лицу, прикрывая глаза от наглого и весёлого луча солнца, случайно забредшего и упавшего под карниз. Только на балконе, окунувшись лицом в свежий бриз с моря, он относительно расслабился.
Своё разрешение на рассказ издалека он дал кратко: одним лишь кивком. В отличие от него самого, Син Цю обладал и красивым поставленным голосом, и обширным, богатым логосом. Он был способен самую простую утреннюю новость про скидку на свежих крабов обернуть красивой легендой, полной метафор и отсылок на классическую литературу Ли Юэ. Так заслушаешься, что и про крабов забудешь.
Про вампиров Чун Юнь никогда не слыхал, однако начитанность и эрудиция экзорциста подсказывали ему, что это название не местное. Он ещё несколько раз повторил это слово: «вампир», словно пытаясь почувствовать, попробовать каждый отдельный слог в надежде на то, что интуиция даст ему хотя бы малейшую подсказку.
— Прости, я никогда не сталкивался с вам-пи-ра-ми, и, к моему огромному огорчению, не встречал ни единой записи о них в нашей библиотеке.
Пусть даже миллион раз до этого Син Цю шутил и разыгрывал целые спектакли с выдуманными проклятыми местами, когда дело доходило до сил зла, Чун Юнь даже бы если очень захотел, не смог бы отнестись к поднятой теме без должного серьёзного уважения. А, значит, уже словно по щелчку перешёл в своё состояние «правосудия». Переменилась даже его поза: ладонь в задумчивом жесте легла на подбородок, светлые брови нахмуренно опустились, а нога выбивала по деревянной доске ритм в такт мыслям экзорциста.
— Прошу, поделись всеми своими мыслями. Даже если я не смогу тебе помочь, я обращусь к старшим. Уверен, кто-то из клана точно знает про этих вам-пи-ров. И обещаю тебе, я сделаю всё что в моих силах, чтобы с этим разобраться.
И с этими словами Чун Юнь стукнул себя в грудь, так серьёзно настроен он был.

+4

6

Пусть Чун Юнь и не знал о вампирах ничего, он точно бы догадывался, что это за создания и насколько серьёзными могут быть последствия. Это было очень хорошо, потому что Син Цю уже начал тревожиться не на шутку! Но кажется, ещё не всё потеряно и время есть.
- Тогда расскажу тебе всё, что знаю сам. Я вычитал об этом в книгах из Фонтейна, совсем недавно. Вампиры - это существа, внешне подобные нам, людям, но их непросто отличить от простого человека. Опасны они тем, что владеют магией превращения, могут оборачиваться в туман, летучих мышей, прятаться в тенях. Есть также история о том, что они могут насылать гипноз и читать мысли! Также они бессмертны и невероятно сильны физически...
Син Цю сделал паузу и глубоко вдохнул прежде, чем перейти к основной и самой важной части своего рассказа. Буквально несколько мгновений, только для того, чтобы указать на всю серьёзность: внимательно и строго посмотрел Чун Юню в глаза и кивнул. Прямо как в книгах, когда боевые товарищи, сталкиваясь с трудностями, понимали друг друга без слов. Два порыва души, объединённых одной благородной целью!.. Как же трагично осознавать, что история так печально разворачивается прямо сейчас. Этот терпкий горький вкус юноша ощущал так явно, точно пил переэкстрагированный холодный чай.
- Они питаются людьми, Чун Юнь. Вернее, пьют их кровь. У вампиров длинные клыки, которыми они кусают свою жертву вот сюда, - Син Цю бегло коснулся своей собственной шеи в том самом месте. - А из-за гипноза человек не может сопротивляться, представь? Даже... даже как будто хочет, чтобы с ним это сделали!
Он отвёл взгляд и прикрыл рот ладонью. Подобные подробности шокировали и смущали, особенно если вспомнить описание этого момента из книги, но также это была важная деталь, которая только ярче показывала всю подноготную ужасных сумеречных тварей.
- Я читал описание, как таким образом была замучена юная девушка... она угасала постепенно, в течение нескольких дней, но попросить о помощи из-за вампирских чар не могла. Ужасно... но в то же время, есть информация о том, как понять и отличить эти симптомы, с ними можно бороться! Но признаюсь честно, мой друг, эти знания меня как раз и пугают. Наберись мужества.
Стойкости характера Чун Юню было не занимать, но лучше лишний раз предупредить его, ибо к тому, что собирался сейчас сказать Син Цю, быть готовым нельзя. Что там, парень сам был в ужасе и шоке, не готовый абсолютно к происходящему!
Но надо, надо быть сильным. Иначе настоящим рыцарем не стать.
- Вампиры всегда очень бледны и опасаются солнечного света, это их абсолютные слабости, - парень печально отвёл взгляд. - Их отпугивает некоторая пряная пища, например чеснок... ох, помоги нам архонты!
Говорить все эти вещи было очень больно и неприятно, но факты оставались фактами. Слишком много совпадений, такое случайностью быть не может. Син Цю бы ничего не пожалел, чтобы сделать ситуацию ошибкой, но реальность жестоко указывала на обратное.
- Чун Юнь, мой дорогой друг, - юноша нашёл в себе силы всё-таки поднять взгляд снова. - Ты вампир.

Отредактировано Xingqiu (2021-12-12 22:49:30)

+4

7

Пока Син Цю рассказывал про вампиров, Чун Юнь с деловитым видом слушал, внимательно и серьёзно, и кивал. Он кивал и повествованию, словно давая понять, что внимает — важный и спокойный, скрестив руки на груди и даже прикрыв глаза для большего сосредоточения. Кивал и самому себе, сопоставляя свойства этих самих вампиров с известной ему нежитью или демонами.
— Непросто отличить от другого человека? Это очень опасно, — тихо и словно сам себе заметил Чун Юнь.
Он не перебивал своего друга, а скорее тихо комментировал и даже рассуждал вслух, отбрасывая известные ему виды нежити. И с каждым новым фактом о вампирах он становился всё настороженнее и настороженнее.
— Это может быть либо способный к перевоплощению демон, либо же дух, захватывающий и изменяющий человеческое тело. А то и вовсе человек, изменившийся под влиянием злых сил…
И ни один из перечисленных вариантов не нравился Чун Юню. Каждая из опций предполагала, что их незримый враг легко мог слиться с жителями Ли Юэ и в этот самый миг, пока они наивно обсуждали его личину и способности, уже разделывался со своей жертвой. Тем более, что Син Цю тотчас же объяснил, зачем и почему ему нужны жертвы и что этот самый вампир с ними вообще делает.
Чун Юня смущали многие вещи. Неловкий в общении, он стеснялся излишнего внимания и комплиментов, не всегда понимал, как отвечать на некоторые вопросы или жесты. Мог смутиться случайного касания и начать нервничать, — а вот уж из-за даже самого лёгкого стресса он начинал нервничать вдвойне. Чего он никогда не смущался и не боялся, так это всего мрачного флёра, окружавшего нечистую силу. Вспоротые жертвы когтистых демонов, кровавое письмо по стенам, человеческие останки и страшные амулеты для тёмных обрядов — всё это было в порядке вещей для Чун Юня. И именно поэтому красочное описание истязаний своих жертв вампиром юный экзорцист воспринял совершенно спокойно.
В отличие от того, чем заключил всё своё вводное пояснение Син Цю. И если сначала Чун Юнь даже рефлекторно кивнул, как и прежде, то стоило ему осознать, что он вообще сейчас услышал, он чуть не подпрыгнул на месте. Тотчас же всплеснул руками, выдавив из себя гулкое и жалкое «Э-э?!». Так и застыв в нелепой позе с поднятыми руками, то ли в жесте изумлённого, то ли в жесте сдающегося человека, он глядел на своего друга не моргая.
— Что?..

+4

8

- Как ты верно сказал, вампиры - это перевоплощённые люди, - Син Цю приложил ладонь к сердцу и постарался придать своему лицу наименее скорбное выражение, пускай душа его невероятно болела сейчас. Он и так непростые вещи говорил, тревожные, сбивающие с толку и жуткие, не хватало лишний раз нагнетать. Всё-таки, теперь Чун Юню с этой информацией как-то жить в будущем! Им обоим явно нелегко было переносить такие события...
- С помощью укуса они не только питаются, но и превращают людей в себе подобных. Как я упоминал ранее, из-за гипноза свою жертву вампиры могут легко одурачить. Получается, ты даже не заметил, как эти чудовища до тебя добрались...
Син Цю замолк, опустив взгляд. Обычно он без проблем мог говорить хоть часами, но сейчас эмоции мешали, юноша прямо ощущал некое оцепенение. Руки безвольно опустились и голова поникла, а все попытки сказать что-то обернулись провалом. Точно в горле застряло что-то: какой-то горький безвкусный кусок, что ни проглотить, ни выплюнуть не получалось.
«Соберись же,» - велел себе Син Цю немного сердито. - «Твой друг в беде!»
В самом деле, драматическая пауза как-то затягивалась и никаких блистательных решений на голову двух друзей не снисходило. Ни тебе божественного света с небес (за то Чун Юнь бы не сказал архонтам спасибо!), ни внезапного озарение... или постойте!
- Я... я не могу игнорировать явные симптомы вампирской отравы в тебе, мой друг, - юноша встрепенулся и выпрямился. - Слишком уж сходится, и ты, полагаю, тоже об этом подумал. Однако, не всё потеряно, поскольку превращение не происходит в одночасье!
Об этом в книгах очень много было сказано, к тому же весьма подробно, как и о том, что не каждый вампир способен превратить человека. Было много условий и нюансов, что необходимо соблюсти, как и в любом мистическом обряде, где каждая мелочь невероятно значима. В конце-концов, требовалось время. Син Цю полагал, что не ошибся бы, назвав такое превращение своеобразным ритуалом. А кто понимает в этих вещах и способах противодействия больше экзорцистов? Разумеется!
- Я думаю, что у тебя есть врождённая способность сопротивляться подобным чарам. Ведь тебе никогда не хотелось напасть на человека, верно? Несмотря на все остальные явные симптомы, я имею ввиду. Мы часто проводим время совместно, но никогда я даже не мог помыслить о том, что ты представляешь опасность, Чун Юнь! Напротив, всегда думал о тебе как о своём ближайшем и драгоценном друге, - юноша кивал собственным словам, у него в голове уже назревал план. - Ты и сам удивился, когда я озвучил страшную правду, из чего я делаю вывод, что ты не обращён до конца! Да и клыков у тебя нет... нет же? Покажи-ка!
Окрылённый внезапной догадкой и уже почти нащупавший путь к решению страшной проблемы, обрадованный Син Цю, буквально сияющий, быстро подскочил к Чун Юню и схватил его одной рукой за плечо, чтобы не вздумал сбежать раньше времени, а второй за подбородок, придавливая за щёки и заставляя открыть рот.
- Так, так... вроде и нет! Погоди, тень падает, поверни голову, надо как следует посмотреть!
Вопрос был первейшей важности, а посему следовало убедиться во всём на миллион процентов, и только после этого уже строить свои дальнейшие действия и предпринимать контрмеры!

Отредактировано Xingqiu (2022-02-07 08:26:26)

+3

9

Чун Юнь делал то, что у него получалось лучше всего: его работу. Ещё до того, как отправиться в логово тёмный сущности, он должен был хорошо её изучить, сопоставить имеющиеся улики и слухи обывателей с трактатами о демонах и злых духах. При каждом совпадении делать себе пометку, готовиться к той или опасной черте противника, думать о защитных мерах…

…и чем больше Чун Юнь об этом думал, тем больше ему казалась линия рассуждений Син Цю как минимум закономерной. Оторвись он от контекста сравнения вампиров с собственной сущностью, он бы даже мог согласиться со своим другом, найдя его небольшое наблюдение, — ещё не полноценное расследование, — логичным, имеющим право на жизнь и даже как будто бы подкреплённым какой-то теорией.

И в этом моменте сознание юного экзорциста делало сальто и разбивалось насмерть, неспособное одновременно и соглашаться, и не соглашаться с Син Цю. С непозволительно долгие полминуты Чун Юнь продолжал впадать в рекурсию и паниковать. Это отчётливо читалось в его светлом, — нет, даже мертвенно бледном! — лице. Он то плотно сжимал губы, нервно о чём-то вдумываясь, то нелепо раскрывал рот, неспособный сорвать с губ даже малейшего отрицания, настолько он был ошеломлён найденными выводами в своей голове.

Глаза, — пока ещё не растерявшиеся холодной небесной лазури и не окрасившиеся спелой ягодой, — не были способны зацепиться хоть за что-то, и взгляд Чун Юня опрометчиво метался от одной детали окружения к другой. «Не может быть, — лепетал он, — Это неправда.» И чем дольше находился он в таком состоянии, тем откровеннее нагревалась его голова, опасно для него и для находящегося рядом Син Цю. Со лба упала капля холодного пота, а с уст юного экзорциста болезненное признание:

— Это имеет смысл, — голос дрожал от отчаяния, — Действительно…

Но отвлечься от окончательного признания себя вампиром помог сам Син Цю. Непривычный к прикосновениям и всегда слишком нервничающий от теплоты близкого контакта с кем-либо, Чун Юнь тем более не мог оценить попытки разглядеть его рот. Он был абсолютно уверен в том, что клыков у него нет, но основная проблема всё-таки была в том, что юноша не переносил тактильного контакта в принципе.

И без того уже разгорячённый, он начал отбрыкиваться, сопротивляться отчаянно и резво. «Хватит!» — он невнятно пытался остановить своего друга, но из-за положения разве что гулко отзывался чем-то гортанным и диким, чем, разумеется, ничуть не помогал успокоению ситуации. Слишком возбуждённый, он резко дёрнулся и отпрыгнул назад. Неудачно оступившись, он, во-первых, ненароком оказался на свету, и яркое дневное солнце тут же ослепило его глаза, отвыкшие от прямых лучей. А, во-вторых, от всей нелепости и неуклюжести ситуации, он, пытаясь смокнуть свой рот и спасти свои зубы от разглядывания, умудрился прикусить язык.

А потому, загнанный в угол нещадным солнцем и ещё более беспощадным другом, он только и смог, что низко зашипеть, хватаясь за лицо руками. Он не просто не помогал ситуации. Чунь Юнь сам был почти готов принять тот факт, что он вампир, и изгнать самого себя, лишь бы избежать реальности, в которой оказался.

+3

10

Чун Юнь заметался и принялся отбрыкиваться, что как правило привычно. Ему можно было предложить любое угощение или развлечение, и гарантированно восемь из десятка того, что Син Цю придумал, вызовет такую реакцию. Всегда неловкий, Чун Юнь, казалось, выдумывал проблемы даже там, где их и быть не может и сразу начинал из-за этого нервничать. Но было ли это так сейчас?
- Ладно, прости, я... - Син Цю сам отступил назад в ту же секунду, как сам экзорцист отпрыгнул от него.
Говоря начистоту, иногда юноша подшучивал над другом специально... во всяком случае, сам Син Цю полагал, что делает это значительно реже, чем об этом думал сам Чун Юнь. Но точно не сейчас, не собирался даже, не планировал и ничего такого не имел ввиду - а реакция была такая, точно экзорцист в горячие источники свалился. Почему же так?
Чун Юнь как будто... боролся с собой?
Оставалось только наблюдать за тем, как он шипит на солнечный свет, испытывая величайшие душевные страдания от этого факта. Это было... абсолютно так, как описано в книгах! Настолько огромное и дословное совпадение просто-напросто стирало все возможные предположения об ошибке, как бы ни хотелось вообразить себе обратное. Да разве же происходит такое количество совпадений в одночасье? Жестокая судьба!..
Увы, увы - оставалось только мужаться и молиться о том, чтобы на Чун Юня не пали подозрения прохожих. Сейчас он уж слишком приметно себя вёл, это могло вызвать беспокойство у окружающих и ненужный сейчас интерес к его персоне.
«Неужели даже у таких, как он, может ослабнуть контроль над собой?» - Печальные мысли лишь только усугубляли ситуацию. Поэтому Син Цю, собравшись, схватил Чун Юня за рукав и деловито потащил из книжного ещё дальше, вниз, подальше от чужих глаз и ушей.
- Крепись, мой друг, - юноша осматривался, выбирая самый безлюдный путь. Хотелось оказаться в каком-нибудь укромном месте, где в то же время на шум обращать внимания не будут, а потому Син Цю без раздумий направился к портовому рынку, до которого отсюда было рукой подать. Там всегда было людно и шумно, рабочие разгружали корабли, торговцы наперебой нахваливали товар - даже если начать в голос кричать, никто внимания не обратит, потому что кричали тут все. Ветер с моря разносил всё это довольно далеко и смешивал голоса между собой так, что нельзя было вычленить из этой мешанины отдельную и осмысленную фразу. Всё это создавало чувство уверенности в конфиденциальности разговора, а портовая стена, бросающая длинную тень на мостовую, гарантировала полную защиту Чун Юня от солнца.
Даже про себя Син Цю не хотел думать о том, что случится, если экзорцист всё-таки не совладает с собой и его превращение в вампира перейдёт в новую фазу. Не хотел и боялся думать о том, что в таком случае придётся всерьёз поднять на друга меч.
- Скажи, ты ещё со мной и твой разум чист, - юноша с тревогой заглядывал Чун Юню в глаза, его интонация не скрывала бушующих внутри эмоций. - У меня есть план по твоему спасению и освобождению от вампирского проклятия, ты слышишь? Пожалуйста, скажи, что слышишь и готов спастись!

+3

11

Чун Юнь не сопротивлялся. Он мог бы, — и по-хорошему даже должен был, — но всё равно позволял своему другу тащить его за рукав плотной тёмной рубахи. Стоило и взять себя в руки, но полные улицы, через которые его волок друг, отзывались лишь тяжёлым шумом в ушах. Гул множества голосов глушил, а изредка долетающие лучи высоко стоящего солнца вызывали разве что паническое желание замкнуться как можно глубже в черепушке, захлопнуться мыслями изнутри, подобно улиточке в панцире, и больше никогда не выбираться наружу. Ведь снаружи, увы, вампиры, — и среди них, вероятнее всего, он сам.
Именно поэтому в панцире улитки не зарождались адекватные мысли. Стоило додуматься до простейшего плана, такого элементарного: вернуться домой, посоветоваться с родственниками, поискать подходящую литературу… Но это было слишком логично и правильно, а до такой закономерности морозящаяся улиточка не могла додуматься. Поэтому с апатией той самой слизи под ракушкой Чун Юнь и был протащен через город к самому порту.
Лишь когда серая кладка высокой тени спрятала такой невыносимый свет, Чун Юнь, наконец, выдохнул. Так тяжело он не дышал даже после сотого подхода к упражнениям во время утренней тренировки. Разве что пот не лил с его лба, однако ноги предательски дрожали. Поэтому юноша, позволив моментальную слабость, прижался спиной к стене и сразу же сполз по ней вниз. Присев на корточки и обхватив свои коленки, он тихо-тихо, словно скуля, обратился к другу:
— Чем больше мы говорим об этом, тем больше я сомневаюсь в самом себе…
Ведь действительно, что, если он не был в силах совладать с энергией не из-за того, что родился с таким особенным солнечным ядром, а только лишь потому, что давно был проклят и теперь попросту не совмещался со способностями экзорцистов? Это бы объясняло, почему любые человеческие страсти пробуждали в нём если не зверя, то уж точно какие-то отчаянно яростные эмоции. И тёмные силы бежали не от пылающего огня справедливости в его сердце, а трепеща перед сущностью более тёмной и повелевающей?
Это было логично. Даже слишком логично.
— Буду предельно честен с тобой, мой друг, — чуть ли не всхлипнув, продолжил Чун Юнь, даже не поднимая головы, — Я в растерянности. Я не могу рисковать ни своей семьёй, ни друзьями, ни жителями Ли Юэ, а потому тратить время на проверку непозволительно. Мы должны с этим что-то сделать, Син Цю. Я… Я не знаю, к кому ещё обратиться. Если тебе что-то известно, умоляю, скажи мне. Помоги мне… Пока не стало… Слишком поздно…

+3

12

- Сомнение порождает неверие, мой друг, - как ни странно, эту прописную истину из книги Путей Син Цю отметил довольно легко и спокойно, точно сейчас и не происходило никаких трагичных событий и его сердце не обливалось кровью буквально мгновение назад. Всё дело было в том, что Чун Юнь ответил в своей обыкновенной манере, как это делал всегда - этот факт принёс облегчение. Далеко не всё ещё потеряно, раз он может держаться и пришёл в себя так скоро! Это была радостная новость, а оттого юноша, облегчённо вздохнув, присел рядом с экзорцистом и улыбнулся.
Пока ещё не пришло время простирать руки к небу и молить архонтов о спасении, или проклинать их... или делать что угодно другое столь же сакральное! Пока ещё они вполне могли побороться и отстоять своё право на беззаботную жизнь как люди, своими руками. Всё-таки они оба были рыцарями, оба способными. Командой были, очень сыгранной и умелой, что отметить можно без хвастовства! Это правда. А потому Син Цю улыбался, постепенно отпуская тревоги: искренне верил, что они с Чун Юнем смогут всё преодолеть. Знал это и нисколько не сомневался, ведь у него действительно уже были мысли о том, как всё исправить.
- Выше нос, Чун Юнь! Мы сможем всё разрешить благополучно, слышишь? Ты очень сильный и держишься хорошо... к тому же, я уверяю тебя, что всё обратимо. Мне очень хорошо известно об этом, как и о том, что способ отменить превращение знает легендарный охотник на вампиров, имя которому Ван Хельсинг.
Здесь парень немного замялся. План был, но не идеальный, к сожалению. Как минимум по причине того, что легендарного экзорциста уже в некотором роде не было в живых... это очень неловко, с одной стороны. С другой - ничего страшного, собственно. Верно ведь?
- Ммм... он не оставил подробных описаний ритуала, что очень жаль. Я знаю только, что там используются какие-то цветы и заклинания. Но не унывай, мы можем спросить его лично! Ты... ты ведь умеешь призывать души умерших, верно?
Во всяком случае должен уметь, всё-таки экзорцист. В крайнем случае - самом крайнем - можно попросить помощи у Ху Тао, уж она точно знала и умела всё необходимое. Но этот вариант Син Цю поставил в самый конец очереди по многим причинам. Перво-наперво, они не располагали достаточным количеством времени, чтобы искать её и потом объяснять всё. Потом, Чун Юню сейчас и так нездоровится, а рядом с Ху Тао он начнёт ещё больше нервничать, что было совсем уж нехорошо.
- Я более чем уверен, что этот господин сразу явится на наш зов, где бы его душа не пребывала сейчас. Он был ярым противником нечистой силы и приложил очень много усилий к тому, чтобы истреблять и изгонять всё зло. Такие не оставляют в беде... о, а ещё ты узнаешь от него что-то новое об экзорцизмах!
Последнее Син Цю сказал больше для того, чтобы приободрить друга. Чун Юнь очень любил учиться и к своей работе подходил невообразимо серьёзно, иногда даже слишком, пожалуй. Мысль о новых знаниях и способах борьбы с нечистой силой должна была воодушевить его и дать сил не отчаиваться, а продолжать идти вперёд.

+3

13

— Ван Хельсинг? — неуверенно переспросил Чун Юнь и тут же мрачно призадумался.
Он никогда не слышал об экзорцисте, носящем такое имя. О клане и титуле, связанных подобными словами, он тоже ничего не знал. Да и звучание имени точно не было местным, в одном Чунь Юнь мог быть уверен наверняка: этот Ван Хельсинг не принадлежал землям Ли Юэ, как и, собственно, вампиры. И стоило признаться себе, — с подступающим к скулам лёгким румянцем, — это действительно будоражило.
Чун Юнь знал очень, очень малое о тёмных силах за пределами Ли Юэ. Его старшие говорили, что до тех пор, пока владения Властелина Камня не будут очищены, их клану не стоит тратить время на врагов, с которыми они не столкнутся. А вот позднее, конечно, когда здесь не останется зла… Да только вот земли мягкой золотистой осени и каменного леса под чернозёмом покоили переломанные рёбра древних богов, обозлённых на свою слабость перед Мораксом, и клан Чун Юня не знал ни выходных, ни отпусков.
Однако ловушка Син Цю захлопнулась: Чунь Юнь моментально ухватился за возможность узнать нечто новое в его стихии. Искусство экзорцизма требовало постоянного изучения и обновления материала, ведь тёмные силы, соприкасаясь с человечеством, вместе с ним же росли, изменялись и адаптировались. И так же должны были поступать экзорцисты. Поэтому контакт с неким легендарным охотником на вампиров из другой страны звучал настолько соблазнительно, насколько вообще это было возможно в контексте происходящего.
Сиюминутно переменившись в лице, переняв боевой настрой и холодную серьёзность у себя, Чунь Юнь поднялся на ноги и приложил палец ко рту, вновь погружаясь в размышления. Полминуты он лишь периодически бормотал себе под нос какие-то версии и планы действий, а затем сразу же их отбрасывал, как невоплощаемые. Когда же, наконец, у него созрел некий намёк на план действий, он, сжав кулаки, сразу же выпалил другу:
— Вызвать его душу будет очень, очень сложно. Но не абсолютно невозможно, — словно придавая своим словам убедительности, Чун Юнь и сам быстро кивнул, подтверждая, что шансы есть, — Сам ритуал несложен, и мы прибегаем к нему регулярно, очищая места. Сложность лишь в том, что нам нужен предмет… Связанный с этим охотником на вампиров. Не обязательно предмет, принадлежащий ему, такой бы мы никогда не смогли достать. Но что-то, передающее его силу или его дух… Подумай, Син Цю, о каких-то учениях или символах, что могли бы его описать? Ты ведаешь больше меня, хоть экзорцизм и духовные практики — это мой домен.
Затем молодой экзорцист, заведённый необходимостью действовать и своими рассуждениями, опять принялся измерять плитку под ногами, вышагивая по ней то в одну, то в другую сторону. Одну руку он продолжал держать у лица, выражая всю серьёзную вдумчивость, второй же активно жестикулировал в такт своим мыслям, словно дирижируя беспокойному оркестру духовых инструментов, играющих боевой гимн перед охотой на вампира.
— Нам потребуются свечи и несколько пустых амулетов, киноварь, воск, шёлковые шнурки и несколько янтарных капель. Это самое простое. Со связующим сердцем будет сложнее, ведь я ничего не знаю об этом Ван Хельсинге. Поэтому, прошу, Син Цю, подумай, что могло быть значимым для него символом. Вызывать его в городе будет опасно, поэтому к ночи мы покинем Ли Юэ. Я знаю несколько заброшенных домов по ту сторону хребта, там мы точно никому не причиним вреда и не побеспокоим. И наконец…
Чун Юнь остановился аккурат напротив своего друга. Со сверкающей ясностью инеевого узора он обратился ко взгляду Син Цю, немного суровый, насколько вообще мог, но ещё больше — ответственный и заботливый.
— Это очень опасно, Син Цю. Дух может обозлиться. На отклик может отозваться хитрый демон, укравший приглашение. Всё может выйти из-под контроля. И подвергать такой опасности тебя я не хочу. Я знаю, что ты талантлив в обращении с мечом, и пронзительность твоего дождя способна сразить любого противника, но риск… Слишком велик.

+3

14

Предположение попало прямо в цель, как и всегда, стоило только заикнуться об экзорцизмах и новых знаниях. И вот, Чун Юнь пылает энтузиазмом, готов брать больше и тащить дальше, отринув все невзгоды, забыв о печалях и даже страшной судьбе.
На это было, честно говоря, приятно посмотреть, ибо пример экзорциста заразителен. Говорят, можно бесконечно смотреть на горящий огонь... Син Цю мог так же бесконечно смотреть на то, как Чун Юнь разводит вокруг себя деятельность, если его совсем немного подтолкнуть в нужную сторону. Буквально слово или два, и вот он уже готовит план и полон решимости действовать. Очень вдохновляюще, как думалось молодому поэту, достойно того, чтобы написать прекрасную эпическую сагу о храбром экзорцисте однажды. Быть может даже попросить несколько иллюстраций у...
«Так, не время», - одёрнул себя Син Цю, начавший думать о вещах, к делу совершенно не относящихся. Да, сага о борце с нечистой силой могла бы составить конкуренцию книге про Ван Хельсинга, но для того, чтобы её написать, сам экзорцист сначала должен спасти свою душу от проклятия! И один он, наивная и чистая душа, конечно же не сумеет справиться со всеми испытаниями. Только вместе с надёжным товарищем, который поможет преодолеть коварные ловушки и хитрых демонов! Который... минутку, что там Чун Юнь такое лепечет? Совсем мозги себе отморозил, что ли?
- Что-что ты говоришь? - Парень поднялся с места и посмотрел на друга довольно прохладно из-под прикрытых век, взор этот не сулил ничего благого. - Опасно? И что именно поэтому ты... хочешь идти один? Вот как?
Шаг вперёд, почти как танцевальное па, Син Цю изящно скользит в пространстве, становясь напротив, летят его рукава, как птичьи крылья, когда он делает взмах ладонью и направляет палец на Чун Юня, указывая прямо на него, точно на главного героя сцены или же главного преступника. Смотрит тепло, с некоторой улыбкой, но немного осуждающе.
- Ты, значит, мой бесценный друг, драгоценный нефрит общения моего, источник радости и вдохновения... - Син Цю быстрым жестом прикладывает ладонь к груди и опускает взгляд, преисполненный печали и скорби. - Хочешь оставить меня в одиночестве неведения, полниться тревогой и беспокойством. Предлагаешь печально сидеть у окна, глядя в книгу, но видеть там только белые листы, потому что слёзы переживания на глазах не дают разглядеть ничего. В этих муках далее провести всю ночь, не смыкая глаз, думая только о том, что... «ах, великие архонты, если бы я только был каплю сильнее, если бы я только был немного достойней, чтобы сопровождать моего друга в его сложнейшем и опаснейшем, но таком важном деле»! И так до самого рассвета, да? Так что ли? Чун Юнь, ну-ка, отвечай мне!
Не то, чтобы Син Цю реально собирался заниматься хотя бы десятой долей того, что сейчас живоописал. Если совсем честно, то вообще не планировал. Напротив, собирался вернуться домой, как послушный сын, лишь только затем, чтобы потом выскользнуть под покровом ночи из окна и отправиться с Чун Юнем проводить указанный им ритуал, прихватив с собой только лишь меч, глаз бога и необходимые магические приспособления.
И вот, представить только, как он был ранен в самое сердце заявлением о том, что на такое важное событие в жизни лучшего друга, оказывается, не был приглашён! Возмутительно? Более чем. Стоит ли терпеть подобное? Нисколько.
Именно поэтому, надувшись, Син Цю сложил руки на груди и чуть-чуть отвернулся, представляя собой чистейший случай оскорблённой в лучших чувствах невинности. И, надо сказать, почти что не лукавил. Может быть только самую малость. Ну и конечно, немного вредничал, не говоря о том, какой именно предмет можно использовать как сердце в ритуале призыва души Ван Хельсинга, хотя уже знал разгадку этой тайны.
Однако, сначала Чун Юнь должен ответить на поставленный вопрос, и только потом получит все необходимые ему знания, как того и желает.

Отредактировано Xingqiu (2022-01-11 08:03:22)

+3

15

Реакция Син Цю застала Чун Юня врасплох. О повадках и склонностям к драматизации своего друга Чун Юню было хорошо известно. Однако осведомлённость, к сожалению, не давала ему иммунитета к пылким и чувственным речам Син Цю. Всё ещё неловкий в общении и, откровенно говоря, легко впечатляемый, он быстро проникался любой эмоцией, которую от него мог ожидать в этот момент друг, — и Чун Юнь никогда бы не подумал, что оказался в ловушке, даже заживо съеденный этим изящным, но манипулятивным чудовищем в шелках.
Первый румянец проступил на кончике бледного носа, — лёгкий укол стыда, который следом прошёлся мурашками по юношескому телу. И если любого другого человека в этот момент пробрал бы холодок, то чувство вины Чун Юня же разливалось мягким теплом, пульсировало, вынуждая виноватые щёки заливаться багрянцем. И с каждым новым красным пятном на лице молодого преступника, он сам, ощущая тяжесть совершённого поступка, терялся и в словах, и жестах.
— Я… Ну... Просто… Я… — лепетал Чун Юнь, пытаясь спрятать лицо за ладонью, второй рукой неуклюже выставляя перед собой в защитном жесте, — Я правда…
Собраться с мыслями ему было тяжело. Он продолжал бессвязно ронять со своих слов обрывки каких-то стыдливых слов, извинений и попыток оправдаться, но в какое-то единое обращение, искреннее и сердечное, этот набор заунывных звуков так и не складывался. Когда же лицо молодого экзорциста стало похоже на ярчайший закат над Ли Юэ, Чун Юнь внезапно выпрямился, — словно под напором скопившегося в его теле жаркого пара. Красный, напряжённый, он широко распахнул глаза и вытаращился на своего друга.
А затем пискнул.
Высокой нотой, кратко, обрывисто, совершенно нелепо пискнул от стресса. И тут же, желая запрятать момент смущённого позора, согнулся пополам. Низкий поклон, послуживший укрытием перевозбудившегося и перенервничавшего Чун Юня, помимо всего прочего был совершенно искренним жестом извинений. Формальный и строгий, этот поклон выражал весь стыд юного поборника зла, неспособного сразить обычную социально неловкую ситуацию.
— Я всё понял, — уж слишком тихо для своего состояния отозвался Чун Юнь, — Пожалуйста, прими мои искренние извинения. Я не думал с такой стороны, и это было грубо, неуважительно и бесчестно по отношению к моему другу.
Прижав руки к бокам и не поднимая головы, юноша стоял так положенные приличным самоуничижением полминуты, а затем украдкой глянул на Син Цю. Сощурился на один глаз и аккуратно спросил:
— Ты ещё хочешь проводить сеанс вместе со мной? Если тебе не будет оскорбительно находиться рядом со мной, то…
И Чун Юнь предложил то, что не делал ещё никогда и ни с кем. И если это не выражало всей его благосклонности и желания загладить вино, то, пожалуй, ничто и не было в силах выказать это иначе.
— …давай посетим библиотеку нашего клана вместе и соберём всю имеющуюся информацию?

+3

16

Буквально сразу же слова возымели эффект и Чун Юнь начал бурлить, точно закипающий чайник, издавая целую массу довольно невнятных, но забавных звуков. Для себя Син Цю отметил, что будет хорошей литературной тренировкой на досуге попробовать эти звуки описать так, чтобы они были максимально приближены к реальности, но в то же время достаточно поэтичны. Пока что задача казалась нетривиальной, а оттого задумка вызывала азарт. Снова пришлось отгонять мысли прочь, потому что сейчас это было не к месту: мало того, что дела, так ещё надо ну хотя бы капельку стараться держать образ!..
Син Цю еле выдерживал, чтобы не начать хохотать, предательская улыбка прямо с боем прорывалась через его напускную маску чистейшей обиды. Повезло, что Чун Юнь особенно не смотрел, занятый издаванием своих экзорцистских извинительных завываний... или что это там у него, мантры, сутры? Ах, так трогательно!
- Пх... - пришлось закрыть себе рот ладонью и смех буквально заталкивать обратно внутрь, как бы не распирало. Син Цю боялся испортить трогательный момент примирения, что вот-вот настанет, как только этот чайничек перестанет кипеть. Ложка хороша к обеду, да и чай никогда не повредит, что уж там говорить о, на минуточку лучшем друге, который хочет помочь, искренне и безвозмездно?
«Так-то лучше», - оставалось только похвалить себя за такой талант и эффективность в ведении переговоров. Пожалуй, Чун Юнь даже немного переборщил с раскаянием... впрочем, он всегда был впечатлительным, сколько Син Цю его знал. Никогда не надоедало.
- Изволь, я нисколько на тебя не сержусь, - парень всё-таки не смог сдержать улыбки и голос его звучал невероятно весело, точно бы высекая радостные искры. Немного не подходило под торжественную атмосферу подготовки к непростому ритуалу, но поделать с этим было решительно ничего нельзя!
- Давай, соберись уже, - Син Цю схватил Чун Юня за щёки, сдавливая их по бокам, превращая экзорциста из чайника в рыбку. Такую, немного выброшенную на берег, быть может, каплю беспомощную. Только и остаётся, что подобрать с песка и кинуть обратно в воду, пока бедняжка не задохнулась окончательно. Ну, или забрать себе на обед.
- Сначала возьмём у меня мемуары Ван Хельсинга и шёлковые шнуры для ритуала, а потом в библиотеку, - он кивнул, разжимая пальцы и отпуская экзорциста прежде, чем тот снова начнёт закипать. - Поторопимся, Чун Юнь! Мне ещё надо придумать достойный повод для того, чтобы отлучиться из дома на ночь... как думаешь, что мне сказать отцу? Ах, я всегда могу просто сбежать, но думаю, что стоит хотя бы попытаться сначала уйти честно. Напомни, что мы прошлый раз врали?.. Ммм... занимались подготовкой талисманов для Ху Тао? Не думаю, что подойдёт на этот раз.
Вариант сказать родителям правду насчёт вампиров Син Цю даже не рассматривал. Во-первых, старший брат был занудой невозможным и мог вовсе не поверить, ещё и на смех поднять, чего не хотелось совершенно. В во-вторых, зачем лишний раз беспокоить людей? Ритуал быстренько пройдёт и всё станет как обычно, никто ничего и не заметит даже.
Главное ведь не задерживаться и не сомневаться ни в чём.

+3

17

Рыбка Чун Юнь хлопала глазами, вымученно глядя на человека, зовущегося её лучшим другом. Лицо мальчишки, и без того залитое румянцем и горящее стыдом, теперь ещё сильнее краснело под давлением цепких пальцев Син Цю. И когда, наконец, рыбка была выпущена, Чун Юнь, до этого не рискнувший даже лишний раз вдохнуть воздуха, лишь смешно причмокнул губам да потёр красные щёки.

Контраст их мыслей с Син Цю был невообразим: пока его добрый друг размышлял вслух о том, под каким предлогом улизнуть ночью из дома, Чун Юнь отрешённо размышлял про себя о том, как бы обезопасить самого себя и окружающих людей от напасти, которую сам и представлял, и не устроить той же ночью охоту до сладкой крови. К его собственному удивлению, каким-то чудесным образом он смог найти ответ сразу на два вопроса:

— Послушай, моего уважаемого отца сейчас нет в городе. Матушка точно не будет против, она очень тебя любит. Почему бы тебе не сказать, что ты останешься у меня?

Иногда даже эти двое должны были вести себя так, словно они обычные подростки, которые пусть и увлечены какими-то там авантюрами, но всё равно оставались мальчишками, дружными, весёлыми и хотя бы самую малость уважающими повседневность.

— Матушка будет рада, если ты останешься на ужин. И это не вызовет недовольства твоего отца.

План был хорош и точен, словно длинная полуденная тень, брошенная на землю маятниковой иглой часов. К тому же, — думал про себя Чун Юнь, — Так я смогу быть уверен в том, что до начала ритуала буду под контролем. Юноша вновь погрузился в мысли, костяшки его пальцев ударились о подбородок, а взгляд упёрся в искрящуюся морскую гладь на горизонте. Спустя полминуты каких-то внутренних переживаний, он тихо обратился к другу:

— К тому же, если до ритуала мы пробудем в клановом имении, мы сможем быть уверены наверняка, что эта вампирская сущность... Будет усмирена. Я стараюсь держать себя в руках, не пойми меня неправильно, но теперь, когда семени зла известно, что мы в курсе о нём, оно не будет стесняться пускать свои ростки. Поэтому в освящённых местах нашего дома я точно не буду представлять опасность. А затем... Затем мы проведём спиритический сеанс и узнаем как избавиться от вампирской болезни. Давай не будем терять время?

Чун Юнь накинул широкий светлый капюшон своей верхней рубахи и кивком головы поманил друга за собой. Оставшиеся детали плана решил обсуждать уже на ходу, по пути к особняку торговой гильдии. Пока они выбирались на центральную улицу Ли Юэ, Чун Юнь, и без того избегающий лишних раз других людей, в этот раз не просто огибал прохожих по широкой дуге, но и вообще лишний раз не отходил от Син Цю, пристроившись сбоку от друга. Таким образом он мог продолжать говорить с ним тихо, чтобы, ни дай Моракс, их не услышал никто из обычных жителей.

— Син Цю, ты должен пообещать мне одну вещь. Поклянись во имя нашей дружбы и Владыки Камня, что любыми силами, любыми средствами будешь готов остановить меня, если я выйду из-под контроля. Пусть рука твоя не дрогнет и меч останется верным.

Чун Юнь нервно сглотнул. То ли от собственной нервной тревожности и страха перед мрачным будущим, то ли от того, что опасался, как бы Син Цю не устроил драматичную сцену прямо посреди самого центра людного, шумного, дневного Ли Юэ. И одному лишь Мораксу известно, что из этого пугало юного экзорциста больше.

— Обещай!

+3

18

- Хм?..
Часто заморгав, Син Цю с удивлением слушал предложение, исходящее от Чун Юня. Вообще-то он был чертовски прав! Правда, самая банальная правда была ещё какой опцией, и просто сказать отцу, что хочет отлучиться - это нормально. В конце-концов, родители частенько его выгоняли из библиотеки под любыми предлогами, надуманными и нет, разве же они не будут рады, что их сын наконец покинул стены дома добровольно? К тому же шататься будет не абы где и абы с кем... тут оставалось только хихикнуть в кулак. Складывалось очень хорошо!
- Чудесная мысль, - кивнул парень. - К тому же, выказать почтение твоим уважаемым родителям мне всегда приятно! Идём, конечно, идём!
План Чун Юня был хорош во всех смыслах. Син Цю давно у него в гостях не был, ко всему прочему это и визит вежливости будет, что всегда хорошо и правильно. Можно даже не отказать себе в удовольствии захватить для его матери какой-нибудь маленький презент. И все довольны, правильно? Особенно Син Цю. Он всегда был рад побыть галантным, учтивым и правильным рыцарем, как из книжки... дополнительным бонусом было то, что в имении экзорцистов никакая нечисть и ни одно проклятие не ускользнёт, глаз там предостаточно, как и рук, что поколениями искореняют напасти в Ли Юэ.
Одно из лучших мест, как ни крути... после чайного дома, пожалуй. О, и оперы! И... и библиотеки. Но всё ещё отличное место! К тому же, у экзорцистов тоже есть библиотека. Правда не такая, как привык Син Цю. Более таинственная, что ли, очень узконаправленная... там были интересные книги, но парень не мог не отнести в минус то, что в том помещении не было ни одного дивана или хотя бы кресла для того, чтобы изучать все эти замечательные альманахи, дневники и путевые записки с комфортом, а на обычном деревянном стуле сильно много не просидишь.
Впрочем, сидеть сейчас было некогда, хоть в библиотеке, хоть в чайной, надо было успеть до заката солнца сделать множество вещей! Например, вести себя как ни в чём не бывало, раз уж Чун Юнь с такой задачей справляется плоховато. Впрочем, для него так зажиматься на людях, пожалуй, естественно... или всё-таки немного перебарщивает? Хотя сегодня ему действительно стоит перестраховаться.
Экзорцист и сам так думал, озвучивая внутренние тревоги.
- Ммм, - Син Цю внимательно посмотрел на друга, честно представив себе, как достаёт меч и всерьёз атакует. Поморщился, крайне недовольный этой картиной. Это же Чун Юнь! Ну как можно!..
Парень грустно вздохнул, ведь ему только что про это и сказали: «пусть твоя рука не дрогнет», а он уже мысленно опустил оружие, не в силах причинить вред. Так ли должен поступать рыцарь, защищающий мирный сон сотен тысяч людей? А... так ли должен поступать человек со своим другом? Тяжёлые вопросы.
- Я сделаю всё, чтобы защитить и людей, и тебя, мой друг, - твёрдо ответил Син Цю, помолчав ещё немного. - Но я не хочу думать о том, что должен буду поднять на тебя оружие...
Последние слова он сказал очень и очень тихо, потому что они были уже возле особняка, а там много лишних ушей. Вот сразу же с Син Цю и Чун Юнем начали здороваться те, кто работал во дворе, даже спрашивать что-то, заставив вдруг беспокоиться о том, что найдётся какое-то особенно неотложное дело, из-за которого придётся выбирать между семьёй и другом... но спасение вышло из заднего двора, его звали Сюй! С облегчением перевесив (как сказал бы отец - делегировав!) на него вопросы, сославшись на занятость, Син Цю утащил Чун Юня в дом. Там, в пустой и прохладной комнате для приёма гостей, ему явно будет спокойнее.
- Я сейчас быстро поговорю с отцом и возьму всё, что нужно... - звук за спиной заставил парня обернуться. - О, почтенный отец, доброго дня!.. «Что нужно?» Ахаха, ничего!..
Честно говоря, Син Цю начал немного нервничать, но изо всех сил пытался этого не выдать.
- Дорогой Чун Юнь пригласил меня на ужин, вот я вернулся домой сообщить тебе об этом и заодно взять какой-нибудь подарок для его почтенной матушки...
Как хорошо, что они заранее обговорили план действий и история звучит складно и совсем не подозрительно! Не подозрительно же?.. Быстрый взгляд на друга не дал ничего понять, а делать что-то сверх этого было опасно.
Кажется, всё было гладко и отец ничего не заподозрил, но после всех приготовлений из дома Син Цю вылетел на предельной скорости, утаскивая Чун Юня с собой в сторону поместья экзорцистов едва ли не волоком.
- Он же... ничего не заподозрил, да?

+3

19

Чун Юнь, сколько был знаком с Син Цю, всегда чувствовал себя неловко в «домашнем» окружении последнего. Если в городе ему приходилось сторониться людей, и это было скорее небольшим неприятным последствием жизни в самом процветающем порту, то в родовом поместье своего друга ему одновременно было нужно не только не выделяться и выглядеть прилично, но при этом и не сторониться каждого первого встречного как прокаженного, чтобы, ни дай Властелин Камня, не создать сомнительный и подозрительный облик, способный навредить репутации Син Цю среди близких.

В такие моменты он, переминаясь с ноги на ногу, ожидал друга у красивого подъезда, отвлекаясь на разглядывание окружающих красот: никто не станет обвинять тебя в невоспитанности, если ты любуешься цветами и птицами. Если кто-то здоровался с ним, то Чун Юнь всегда кланялся в ответ и даже пытался изобразить дружелюбную улыбку, вызывая у каждого, кто работал в поместье торговой гильдии, то умилительное «какой милый стеснительный мальчик».

И этот милый стеснительный мальчик, — на секундочку гордый воин и борец со злом, — больше всего на свете мечтал, чтобы его друг вернулся как можно скорее. К тому же, личное столкновение с отцом Син Цю всегда было чем-то особенно неловким, к тому же пробуждающим внутренние тревоги неуверенного в себе молодого человека. Каждый раз оказываясь под внимательным взглядом опытного торговца, Чун Юнь не мог не задаваться вопросом: а не считал ли отец Син Цю его недостойным другом? Возможно, он подозревал, что именно из-за него у Син Цю и заводятся «дурные авантюрные привычки»?

И именно поэтому, когда Син Цю очевидно неспокойно покинул семейное гнездо, утащив Чун Юня буквально за руку, последний сначала облегчённо выдохнул, и лишь на второе мгновение озадачился поведением своего друга. И со всей серьёзностью, присущей подростку, ответил:

— Едва ли он знает наверняка, что именно мы задумали. Но нам стоит считаться с его внимательностью, — и, подумав, Чун Юнь дополнил: — Я думаю, он понимает, что мы не будем просто ужинать и играть в маджонг до самого отбоя. Но, может, доверяет тебе?

Хотя Чун Юнь находился в подобной ситуации и был в некотором роде тоже заложником семейных традиций, в отличии от Син Цю, он не просто смиренно, но и с энтузиазмом перенимал наследие и долг своего клана. При этом он умудрялся вполне искренне сочувствовать своему другу. Он сопереживал тому, что зов сердца Син Цю не совпадал с кличем семейного долга, и мог лишь пожелать тому найти гармонию между тем, что ему нужно, и тем, что он должен делать. В любом случае, он планировал поддерживать Син Цю в любом его начинании. Даже самом сомнительном…

И хотя тот-самый-именитый-клан-экзорцистов также считался одной из крупных и высокопоставленных семей, воины и чародеи, посвятившие свою жизнь борьбе со всем злом, жили за чертой города. Уединённые, аскетичные, отчасти отказавшиеся от мирского, они обитали вдали от Ли Юэ с его шумными людными улицами, лавками соблазнительных запахов, светским досугом и разговорами на темы, совсем далёкие от привычных их семье.

Имение было просторным, чтобы вместить тренировочные площадки, святилища, оружейную и даже библиотеку, но при этом выполненным строго, с присущим символизмом и скромностью в используемых материалах. Лишь священные атрибуты на домашних алтарях и все прочие регалии Моракса, Властелина Камня и первого, кто противостоял злу, могли отличаться особой изысканностью и значимостью.

От главных ворот до основного имения вела тропинка, протоптанная и выложенная камнями через сад, вдоль пруда. На входе зазвенели колокольчики, оповещая, что молодой экзорцист вернулся, — и пока стеклянный звон смешивался с лёгким ветром, Чун Юнь глядел в своё отражение в воде. Надо же, пока они просто шли, — словно просто гуляли, — с Син Цю, он совсем и забыл о том, что… Болен. И теперь глядя в своё отражение в воде, не мог не заметить, что действительно очень бледен.

Однако ни один из талисманов, устроенных на столбах ворот, не сработал. Экзорцист спокойно выдохнул: зло внутри него ещё дремлет. И хотя его способности укрываться нет равных, этот вампирский дух внутри ещё был слишком слаб. И стойкий, пронизывающий насквозь священный покой обители экзорцистов не даст ему выйти из-под контроля. С нескрываемым облегчением Чун Юнь выдохнул. И, виновато посмотрев на друга, уже более уверенным шагом повёл его за собой.

В поместье обитало много экзорцистов, но в силу их образа жизни и распорядка дня, редко можно было застать многих дома одновременно. Тем более сейчас, когда все готовились к ночным вылазкам, а, значит, либо уже были в пути к самым дальним и тёмным уголкам Ли Юэ, либо проводили последние часы перед охотой в медитации и подготовке. Поэтому Чунь Юнь вёл за собой Син Цю через пустующий сад, через двор, в котором никто не отдыхал, через главный зал, где никто не сидел с чаем и книгами, до здания уже на заднем дворе.

Жарко дышала дымом печь, и лишь здесь, в кухонной пристройке, была жизнь, в отличие от всего остального имения, погружённого в умиротворённую тишину. Пара молодых девушек-служанок суетились над ужином. Чун Юнь, не желая сильно их отвлекать, лишь справился о том, где его матушка. И, получив ответ, моментально удалился, утащив за собой Син Цю, спасая девушек от очаровательных любезностей своего друга.

Матушка Чун Юня была в мастерской. И хотя она сама не принимала активное участие в охоте, как одна из хозяек дома, она следила за тем, чтобы всё необходимое её драгоценным охотникам было в идеальном состоянии. Поэтому двое молодых людей и обнаружили её за ревизией драгоценных камней. Она сверялась с длинным списком в своих руках, развёрнутым до самого пола, пока перебирала цветные камни грубой огранки.

Со всем должным уважением Чун Юнь поклонился и пылко обратился к матери:

— Матушка! Сегодня я вернулся не один, это мой добрый друг…

— Ах, Син Цю, — не нуждаясь в комментариях сына, госпожа сразу же обратилась к лучшему (и единственному) другу своего сына:

— Как твой отец? Надеюсь, он в добром здравии. Пусть незамедлительно отправит мне письмо, если потребуются новые обереги для склада. Ну что вы стоите, ступайте в зал, скоро накроют ужин.

Отредактировано Chongyun (2022-01-19 14:39:09)

+3

20

Можно было очень, очень много накручивать на себя, гадая, что значила улыбка отца в ответ на это немного натянутое «ничего такого» от Син Цю и его объяснение, почему сегодня он не ночует не дома. Чун Юнь прав в своих суждениях относительно этого, но отец...
Син Цю даже не подозревал о том, что на него родительская улыбка действует ровно так так же, как его собственная - на всё остальное окружение. Но зато парень знал, что отец за человек. Он мог, к примеру, сказать о том, что уйдёт по делам и вернётся к обеду. И действительно вернуться к обеду, через полгода! Потрясающе? Да! Но кроме воодушевления такими поступками это так же значило, например, что яблоко от яблони падает недалеко, и... отец точно знал, что с Чун Юнем они реально не будут играть в маджонг до отбоя. Из-за этого юноша уже заранее не мог перестать думать о всех тех каверзных вопросах, что ему зададут по возвращению домой.
- Конечно доверят... - Син Цю даже показалось, что отец наверное расстроился бы, узнав, что они ничего эдакого не затеяли. И он определённо попытается вызнать у него подробности, как бы проверяя, насколько хорошо сын умеет сочинять пристойные и складные объяснения, которые одновременно являлись правдой и при этом не раскрывали особенных (и не предназначенных для ушей родителей!) подробностей. Врать же нехорошо, да? Как и не верить своим детям...
Все эти мысли, бурля в голове, как овощи в супе, мало-помалу всё же покидали Син Цю. Чем ближе было поместье экзорцистов, тем меньше в юноше осталось смутных сомнений и неявных тревог. Настроение улучшалось и на душе становилось легко и свободно. О, это чудесное место, как он скучал, сам того не ожидая!
Немногие люди могли бы сказать, что им нравится бывать в этом клановом поместье. Экзорцисты всё-таки с потусторонним связаны, живут обособлено, не как все. Немного... военизированные, что ли? Странные. Другие. Этого было достаточно для того, чтобы сторониться каждого из них, даром что клан поколениями защищал Ли Юэ от бед. Людям свойственно бояться того, что они не понимают, а экзорцисты не особенно даже и стремились что-то объяснять, просто делая свою работу. Таинственную, но важную и нужную.
Что же до Син Цю, то его такая атмосфера ни капельки не смущала, вовсе наоборот! Он был в восторге от экзорцистов и того шарма, что окружал их нелёгкий труд. Был очарован их героическими буднями и даже рутинными делами: охотники на нечисть точно сошли со страниц приключенческих книг и каждый раз прикасаться к этой части жизни было чем-то вроде магии. Той самой сказки наяву, к которой всегда так мучительно хотелось хотя бы прикоснуться, если уж нельзя стать полноценной частью истории.
Даже просто наблюдать было не скучно.
Жаль, что чаще всего прекрасный внутренний двор пуст, равно как и комнаты. Поместье очень красиво в своей аскетичной изысканности, но стоит точно бы замершее, почти заброшенное, полное загадок и интересных вещей. Надо очень постараться, чтобы найти признаки жизни, и в этом был какой-то дополнительный мистический флёр, неизменно вызывавший у Син Цю всплеск вдохновения. Он даже был готов сложить стих, оторвавшись на полчасика от дел, но тут же спохватился: какие стихи, Чун Юнь болен, его спасать надо, ты, горе-рыцарь!..
Только и оставалось, что вздохнуть, глянув на друга. Он неплохо держался, раз к ним тут же не сбежалась половина охотников, находящихся в поместье. Шансы решить всё малой кровью вполне велики. Ох, не стоит сейчас говорить про кровь, опасно!
А вот беседы с милыми дамами вполне себе безопасное мероприятие... было бы, если б Чун Юнь не утащил Син Цю прежде, чем он успел рот открыть.
- Ну ты чего?.. Я даже не успел поздороваться как следует! Они теперь подумают, что я грубиян какой-то.
Эти служанки, разумеется, прекрасно знали Син Цю и его манеру общения, начав задорно улыбаться, стоило ему только появится подле Чун Юня... так что в основном экзорцист просто немного время промотал, но укорить его за это было попусту необходимо.
Впрочем, долго ворчать на этот счёт всё равно не получилось.
- Невероятно рад вас видеть, госпожа, - и радость юноши была абсолютно искренней и неподдельной. Матушку Чун Юня он любил чрезвычайно, находясь с ней в полной гармонии. Вроде бы они были такие разные, что возрастом, что статусом, но приятная лёгкость общения сводила все эти условности к нулю. Благодаря этой доброй женщине Син Цю действительно чувствовал себя в поместье экзорцистов как дома. Может быть тут было даже каплю уютней...
- Благодарю за заботу, дела отца идут прекрасно и он проучил мне передать искренние пожелания благополучия, - он поклонился прежде, чем продолжить. - А я взял на себя смелость в дополнение к пожеланиям прихватить с собой небольшой подарок для вас.
Кроме шёлковых шнуров, необходимых для ритуала, Син Цю взял со склада отрез газовой ткани. Исключительно декоративной, чтобы её нельзя было, как обычный шёлк, использовать в экзорцистких ритуалах. Такую смело можно использовать, чтобы сшить изысканную одежду... платье, юбку, что угодно. Словом, это был подарок не для всего клана, а именно для почтенной матушки Чун Юня, которая теперь могла побаловать себя обновкой. Она определённо это заслужила!
- Буду невероятно рад провести вечер в вашей компании!.. Чун Юнь, идём?
Тут уже и не сообразишь, чему Син Цю был рад особенно, приятной беседе с милыми сердцу людьми или обещанному ужину. Дома... хорошо, конечно, но еда постная, без вкуса почти, однообразная до тошноты, и десерта ты не дождёшься никогда. Грустное обстоятельство, с которым приходилось жить почти всю жизнь... до тех самых пор, пока Син Цю не придумал буквально контрабандой протаскивать вкусную еду в библиотеку, конечно.
Экзорцисты же после ужина подавали на десерт персики в сахарном сиропе! Это знание заставляло глаза Син Цю сиять, душа его парила, а улыбка цвела, точно нежный куст шелковицы.
- Ведь... чудесное начало вечера сулит успех во всех последующих делах, верно, мой друг?

+3

21

Чун Юнь хотел провалиться сквозь землю. Ему было до такой степени неловко, что он, потеряв дар речи, просто топтался у порога, неспособный вмешаться в разговор двух своих самых близких людей — матушки и лучшего друга. Более того, по собственному опыту он понимал, что чем дольше будет продолжаться разговор, тем выше вероятность того, что неловкость станет… опасной. Кто знает, что ещё эти двое могли начать обсуждать, с учётом того, что общих тем у них не так и много. И он сам, к его большому страху, был одной из таких тем.

Буквально схватившись за голову и растрепав свои светлые волосы, Чун Юнь быстро и нервно оглядел сначала Син Цю, затем свою матушку. Убедившись, что произошёл обмен основными любезностями, он всё-таки решился их прервать. Лишь дождался момента, когда условный этикет будет соблюдён, и Син Цю не начнёт жаловаться на то, что не успел пожелать всех положенных по этикету добрых слов.

Его дорогая госпожа-мать в это время с искренним интересом изучала принятый подарок. Стоило отметить, что и мать, и сын в этот момент одинаково думали о том, как ловко Син Цю придумал с тканью. И хотя у Чун Юня в силу его воспитания не было собственной потребностей в чём-то личном, отдельным от клана, он искренне считал, что его матушка заслуживает всех смертных благ.

— Каков хитрец, — с одобрительной улыбкой заметила мать Чун Юня, — Тц, просчитал так, что мне только и останется, что искренне поблагодарить тебя и заказать себе новое ханьфу, с таким-то материалом для подкладки. Ещё пару лет, и ни одной молодой деве в Ли Юэ не спастись от твоих чар. Чун Юню стоит подуч…

— МАМ, — не выдержал Чун Юнь.

Он не хотел ничего знать ни про то, чему ему стоит подучиться у Син Цю, ни про молодых дев в Ли Юэ, ни про любезности, ни уж тем более он не хотел даже слушать об этом в одном помещении одновременно с матушкой и другом. Поэтому с «Мы не будем тебе более докучать!», Чун Юнь схватил за локоть Син Цю и поспешно удалился. На его щеках розовел румянец, — полупрозрачный и мягкий, словно персик до того, как его сахарили.

В главный зал они возвращались широким шагом уверенно ретирующегося с поля боя экзорциста, знающего, что там ему не победить. И только усевшись на напольной подушке за длинным и низким столом, Чун Юнь наконец выдохнул, пусть и откровенно не стремился смотреть своему другу в глаза. Уж очень это всё было неловко, — было что-то неправильное в том, что его матушка так любезничала с его другом. Он не понимал, что именно было не так, но всё-таки был уверен, что это неправильно.

Всё те же молодые девушки суетились с ужином, постепенно накрывая на стол. Чунь Юнь и Син Цю были первыми гостями сегодняшнего вечера, — остальные экзорцисты либо ещё возвращались со своей охоты, либо едва ли вообще смогли бы присоединиться. По расположению подушек, посуды и атрибутике на ней, можно было понять, что у каждого из членов клана было своё особенное место за столом. Так, например, как один из самых младших сыновей, но прямой наследник, Чун Юнь сидел по правую сторону от места главы, но всё-таки в отдалении, уступая места ближе к «голове» своим старшим родственникам. Место Син Цю было сразу же рядом — в доме быстро распорядились об устройстве гостя.

— Иногда мне кажется, что тебя она любит больше, — ужасно смущённо и тихо произнёс Чун Юнь, вздыхая.

Так уж вышло, что ему, будучи сыном своего клана, приходилось почти всё время проводить в тренировках с отцом и другими старшими экзорцистами. Поэтому после того, как он выучился читать и писать, с матушкой он пересекался редко, и, понятное дело, не имел возможности общаться тесно и лично, особенно после момента, как начал взрослеть. При этом Син Цю, с его пугающими манерами, слишком тонкими, чтобы что-то заподозрить, так хорошо умел завести разговор с матерью, как Чун Юнь не смог бы никогда. И ему оставалось лишь надеяться, что это не из-за того, что он… позор клана и самый неправильный экзорцист на свете.
Явно не желающий заострять на этом внимание и, в принципе, уже откровенно пожалевший о том, что сказал это вслух, Чун Юнь поспешил переменить тему. В конце концов, у них было действительно важное дело, которое не требовало отлагательств, но нуждалось в защите от посторонних ушей.

— Сегодня многих не будет, но всё равно лучше не засиживаться. Если будем сидеть допоздна в библиотеке, кто-то из старших наверняка что-то заподозрит.

Ведь, действительно, двое неугомонных молодых людей в самом расцвете самостоятельности, полные любви к приключениям, в ночи изучающие материалы об охоте на демонов… Да, любой ответственный взрослый как минимум бы побеспокоился о режиме дня, как максимум, зная этих двоих, задался бы вопросом, во что они вляпались на этот раз.

Тем временем начали накрывать на стол. Кухня экзорцистов была весьма аутентичной: с одной стороны, как сторонники аскетичного, они придерживались кухни довольной простой (пусть и не такой постной, как Чун Юнь). С другой же стороны, с их закалкой тела, вечными тренировками и сражениям им требовалось много сил, поэтому блюда были разнообразными, способными наполнить воителей всем необходимым. Как любил повторять дед Чун Юня, «в здоровом теле — здоровый дух, а в сытом теле — храброе сердце». Возможно, в своей жизни экзорцисты выучились радоваться мелочам жизни, чтобы, отказавшись от большего, продолжать свою борьбу.

Супы и гарниры, которые подавались на стол, возможно, не отличались изысканной подачей, сложными соусами и специями или редкими ингредиентами. Однако наваристый бульон, разнообразие закусок со всеми дарами плодородных земель и богатых вод Ли Юэ и простота в приготовлении позволяли насладиться простым, чистым вкусом, но оттого ярким и понятным.

На огне в центре стояла традиционная для любого дома в Ли Юэ большая кастрюля, разделённая на два отсека: с острым красным бульоном и с прозрачным не заправленным. И каждый мог приготовить себе овощи и мясо по душе, на свой вкус, как им хотелось. Хотя, очевидно, простой бульон пользовался популярностью лишь у Чун Юня.

В зале начали появляться первые гости, — старшие двоюродные братья Чун Юня, которые, заприметив младшего с другом, громко поприветствовали их и пригласили присесть поближе.

— Я видел такое, — начал один из них, — У вас кровь в жилах застынет. Слушайте-слушайте… Отправился, значит, я пару дней назад на охоту, на самый север, к рисовым полям. По слухам, там завёлся злой дух, который покушался на кур. Когда я прибыл к нужному месту, то обнаружил… вы не поверите, там было столько перебитой живности. И не просто ведь вспоротой и съеденной, а как будто бы кто-то просто выпил из них всю кровь. И тогда я…

— Прекрати же рассказывать это мало того, что детям, так ещё и за столом, — отрезала вошедшая в зал хозяйка имения, — Давайте хотя бы за ужином передохнём и сменим тему.

И Чун Юнь, ставший белым что снег на самой вершине Драконьего Хребта, только пискнул, уронив с палочек в бульон кусок куриного мяса. Аппетит отбило моментально.

+3

22

На замечание о том, что он хитрец, Син Цю только вежливо улыбнулся, опустив ресницы, как и полагается всякому хитрецу в такой ситуации. Уж что-что, а быть паинькой с виду он умел замечательно... как и довольно светиться изнутри, что тот фонарь на праздник, замечая, что с подарком угадал.
Мысль госпожи о девах, которым стоит поберечься от такого кавалера, и том, что Чун Юню стоит подучиться, вызвала смех, который юноша сдерживать не стал. Честное слово, одна из самых весёлых вещей на свете - это говорить с ним о девочках! Иногда, ради забавы, Син Цю пробовал сосватать другу то одну, то другую, приводя какие-то якобы рациональные доводы и на ходу сочиняя некие приметы, указывающие на счастье, или вовсе предлагая подойти да организовать встречу. И каждый раз эффект был просто потрясающим, загляденье!
На этот раз Чун Юнь что-то распознал и быстро принял меры, утащив хихикающего в кулак Син Цю от своей матушки подальше, пока он не сказал что-нибудь, как обычно, а она, в свою очередь, не ответила, вгоняя его в краску абсолютно беспричинно.
- Ах, брось, - сев за стол, юноша продолжал улыбаться. - Она тебя обожает, это видно же! Со мной - это так, просто поболтать пару минуток...
Иногда всё-таки Чун Юню катастрофически не хватало уверенности в себе, и в такие моменты Син Цю даже немного грустил. Сам он, воспитанный в ужасающей строгости и аскетизме, с куда большим трудом мог рассмотреть за наставлениями собственной матушки родительскую любовь. Отец вовсе мог месяцами пропадать в других странах и писать крайне редко, а брат... что же, он был занудой, каких свет не видывал! Конечно, со стороны всегда всё видишь не так, но заявление друга вводило в замешательство. Как это вообще ему в голову пришло?
Син Цю мог миллион раз повторить, что Чун Юнь - самый лучший и достойный человек из всех, кого он знал, или написать на свитке, если угодно. А ещё он был уверен, что найдёт довольно много людей, которые под этими словами поставят подпись. Абсолютно точно и уверенно Син Цю мог сказать, что гордится тем, что знает такого человека, что уж говорить о почтенной матери Чун Юня!
- Она от тебя в восторге даже большем, чем я!
Несмотря на всю глубину чувств и серьёзность заявлений, слова юноши были легки и звучали едва ли не буднично. О таком ему говорить было просто, потому что с Чун Юнем просто было вообще о чём угодно разговаривать. Забавно выходит, учитывая, какой он сам по себе сложный.
На замечание о библиотеке Син Цю только кивнул, не желая развивать тему за общим столом, где их легко мог услышать вообще кто угодно - от милой служанки, разносящий блюда, от какого-нибудь дяди Чун Юня, который может и поинтересоваться, что молодые люди в экзорцистких сборниках будут искать. Всегда можно было сказать, что Син Цю просто ищет что-нибудь интересное почитать, он часто за тем в различные библиотеки захаживал, но... как объяснять, почему вдруг приспичило читать про вызов души из мира мёртвых, среди ночи, ещё и обложившись инструментами для призыва?
Лучше бы вообще туда не соваться, только если уж совсем иначе никак...
Тяжёлые мысли о грядущем ритуале и сражении Син Цю усилием воли отложил в сторону. О подобных серьёзных делах можно думать сколько угодно, с каждым витком мыслей проигрывая различные сценарии от лучшего к худшему, но делу это совершенно не поможет, потому что предугадать такие вещи невозможно. Чун Юнь может ещё что-то предположить, как экзорцист, но сам Син Цю? Нет, увы, он просто парень с мечом, каких в Ли Юэ пруд-пруди. Но вот что юноша знал хорошо, так это то, как свой меч в руках держать, а ещё то, что он не такой уж и лёгкий. Стало быть, надо себя в тонусе держать, а не изводить! Подкрепиться хорошенько перед важным делом, наконец-то с удовольствием - еда на столе экзорцистов потрясающе вкусная!
Стоило только притронуться к угощению, как за столом начались разговоры, и Син Цю, притихший и слушающий во все уши, незаметно пихнул Чун Юня локтем в бок: «слышал, слышал? Вот, и тут то же самое, вампиры!»
Он и сам догадался, наверное, а рассказ его брата был бы очень полезным в их собственном деле, если бы его дали закончить. Ах, Син Цю с удовольствием послушал бы дальше! Кроме того, любые истории о собственных буднях экзорцисты рассказывали как-то необычайно живо и интересно, очень образно и вдохновляюще. Стоило лишь подсесть и выказать интерес - всё, только успевай запоминать, расскажут историй и вдохновят так, что можно роман на семь книг написать на одном дыхании.
- Ну нам же не пять лет, чтобы бояться историй, госпожа, - голос Син Цю был мелодичен и спокоен, как водный поток, а в интонации была мягкая улыбка. - Впрочем, вы правы - работу стоит оставлять на работе и как следует отдыхать.
Вовсе ничего не указывало на то, что это вот «дети» было точно ножом по стеклу для уха юноши. Ну сколько можно, в самом деле? Дети - это те, что в гавани в пиратов играют, а они с Чун Юнем уже вполне себе осознанные благородные рыцари! Когда уже, о архонты, это наконец прекратится? Доколе этот ярлык будет на них висеть?!
Может быть улыбка Син Цю всё-таки была недостаточно беспечной и маленькое напряжение там чувствовалось, но совсем мимолётно.
Вместо этого юноша ещё раз пихнул Чун Юня локтем в бок, чтобы тот перестал издавать подозрительные звуки и вести себя странно, привлекая лишнее внимание.
- Ах, друг мой, только не говори, что тебя подобный рассказ напугал!.. Неужели даже больше, чем моё недавнее предложение пойти на концерт Синь Янь? О, или больше, чем заоблачный перчик? Хочешь перчик, Чун Юнь? В маринаде, вкусный! - Схватив палочками полоску перца со своей тарелки, Син Цю невозмутимо протянул угощение, как нечто само собой разумеющееся.
Теперь, если уж Чун Юнь и будет издавать всякие звуки, то хоть это не странно выглядеть будет. Вернее, будет! Но не слишком.
Ах, он такой забавный иногда!

+3

23

— Нет-нет-нет-нет, — несколько раз повторил Чун Юнь, отодвигаясь как можно дальше от своего друга.

Прямо сейчас он был готов рискнуть своим местом за столом и, потеряв его, забиться в самый дальний угол зала. И лишь многовековые устои и традиционное воспитание экзорцистов удерживало самого юного из них от трусливого побега перед лицом, — очаровательным и с тонкими чертами, — опасности.

— Не надо перчика, — бездушно, эмоционально вымотанный за весь день, попросил Чун Юнь и вежливо добавил: — Пожалуйста.

Шуточки его друга иногда переходили границы сколько даже не возможного, а скорее реального. Потому что Чун Юнь то и дело просто не мог определить шутил ли Син Цю или нет. Каждое его озорство стоило принимать за серьёзное действо и относиться соответствующе. Потому что, — считал всегда готовый ко всему юный экзорцист, — Уж лучше переволноваться, но не сесть в лужу, чем быть проведённым этим очаровательным хитрецом. Впрочем, ему это не то что бы помогало на самом деле, но думать так было спокойнее.

— И правда, не нужно, — сквозь смех заметил один из старших братьев Чун Юня, — Если младший разойдётся…

— …то без господина главы клана нам его не утихомирить, — подхватил шутку другой.

И не было ясно, преувеличивали ли они пылкое буйство их младшего ради красного словца или же действительно знали наверняка, что без отца Чун Юня этого разошедшегося буяна не остановить. Было очевидно одно: в доме экзорцистов у Син Цю явно были единомышленники, находящие неконтролируемый источник хаотической энергии чем-то скорее увеселительным, чем опасным.

И судя по снисходительным вздохам хозяйки дома такое веселье за столом бывало нечасто. Видимо, всё удачно совпало таким образом, что никого из старших мужей клана на ужине не было. И матушка Чун Юня, женщина пусть и деловая, но всё-таки заботливая, решила позволить сыновьям клана хотя бы немного побыть детьми. Пусть поребячатся, — рассуждала про себя она, — Будет полезно для их настроя, не всё носить тяжёлую ношу на сердце да скреплять его дисциплиной.

— А вот помнишь, как в тот раз, в «Народном выборе», — вдруг вспомнил один из братьев за столом, — Когда всем кланом посещали ресторан?

— Да-да, точно. Син Цю, ты пододвинься, чтобы лучше услышать…

— Н-н-н-не надо это вспоминать, тем более за столом, в сотый раз! — беспомощно возмутился Чун Юнь в надежде на то, что ему удастся избежать публичного унижения.

Чтобы этому посодействовать, он начал очень быстро, почти не пережёвывая, заглатывать свой ужин. Кусками голым рис отправлялся в его рот, постная похлёбка из общего котелка с пресным мясо с гулким хлюпаньем заливалась сверху. И сам Юнь, проглотив ужин и чудом не подавившись при этом, торопил своего друга:

— Ну же, ты ведь закончился уже с ужином, да?

Он, конечно, лишь спрашивал, а не заставляя Син Цю бросить еду прямо сейчас, но в вопросе его была такая очевидная мольба, что сжалиться было бы совсем бесчеловечно, бессердечно и жестоко. Несмотря на время от времени пробуждающиеся чудовищные черты в его лучшем друге, Чун Юнь верил, он сжалится…
Но было уже слишком поздно: одна из ширм в стене отъехала в сторону, в зал вошли девушки-служанки, а в руках у них были подносы с десертом.

— …и тогда он запрыгнул прямо на один из столов, завопив во всё горло, что сегодня всё за его счет, и…

Где-то на фоне звучал голос старшего двоюродного брата, повествующего об одном из самых стыдных моментов жизни Чун Юня, но сам он уже ничего не слышал, мертвенно пустым взглядом провожая глиняные чаши, опускающиеся на стол. Теперь уже ничего не могло его спасти.

В доме экзорцистов очень часто соблюдался строгий пост. Чтобы тренировать тело и дисциплинировать дух поборники зла отказывались от мяса, яиц и молока, поглощая лишь дары земли. И даже в дни, когда они не соблюдали то, что называли «столом Адепта», их кухня всегда ставила упор на здоровье и пользу, помимо вкуса.

Поэтому и десерты, которые подавались у них на стол, не были выпечены с мукой или взбиты с сахаром, чаще всего именно растительные. Однако это не отменяло того, что следом за пропажей со стола всех котелков и тарелок с основными блюдами, зал наполнился медовым запахом налитых соком фруктов, и у всех, кто жаждал сладкого, затрепетало сердечко.

В глиняных чашах, словно залитые янтарной смолой, плавали крупные четвертинки налитых персиков. Золотистые мягкие кусочки с красной прожилкой у центра были выварены в воде со счищенными шкурками персиков, а потому тоже окрасились чуть розовым румянцем. Между дольками, подобно драгоценным вкраплениям, плавали тёмные капли персиковой смолы, — именно она, собранная с коры персикового дерева, усиливала и раскрывала фруктовый букет. К тому же отличилась многими полезными свойствами, а потому делала персиковый десерт вдвойне чудесным. А украшали это персиковое чудо плавающие в медовом золоте белые цветы. Их мягкие лепестки налились сладкой воды и теперь, набухшие, покачивались над дольками фруктов.

Настоящее произведение искусства, ода о чудесных летних днях, не иначе. И даже Чун Юнь, старающийся придерживаться строгой диеты и отказываться от лишних вкусностей, тянулся за палочками. «Я попробую лишь цветы,» — думал он. И как же был наивен.

+3

24

- И то верно, - отметил Син Цю. - Нас тут недостаточно, чтобы совладать с Чун Юнем в его наивысшей форме!
Довольно давно он читал серию романов о боевых искусствах, примерно из сотни частей. То была повесть о герое, что был наполовину человеком, наполовину обезьяной. Помимо очень интересных описаний боевых турниров, там большое внимание уделялось духовной силе каждого воина и его умению изменять себя для повышения этой самой силы. Син Цю мыслил, что в «горячей» своей версии сила Чун Юня была более девяти тысяч...
Додумать эту мысль парень не успел, потому что куда как интереснее было послушать в очередной раз историю о том, как его друг разнёс «Народный выбор». На память Син Цю не жаловался, а потому раз от раза подмечал, как история немножечко изменяется, дополняется и шлифуется. Это было довольно мило, пожалуй, наблюдать за рождением местной легенды. Особенно учитывая тот факт, что ему довелось слышать версию Сян Лин о произошедшем: Син Цю тогда немного беспокоился и переживал о состоянии друга, а потому решил узнать историю из первых рук.
Было приятно тогда узнать, что Сян Лин насчёт всего этого имеет мнение схожее с таковым у самого Син Цю, а потому более он не беспокоился - в отличие от Чун Юня, который всё ещё никак пережить и отпустить это не мог. Даже странно как-то, не в первый и точно не в последний раз такое происходит! А всё равно у него каждый раз точно крах мира происходит.
- Закончил?.. - Син Цю отвлёкся от еды и застольной истории, обратив взгляд на друга.
Экзорцист выглядел грустно, примерно как комнатное растение, которое забыли полить в срок - очень несчастный и печальный. Наверное, стоило сейчас поддержать его и сказать, что с ужин действительно подошёл к своему завершению, но... десерт. При всей любви и уважении к Чун Юню, пропустить десерт было выше всяких сил. Нельзя... нет, невозможно. Определённо не те вещи, которыми стоит разбрасываться.
- Не совсем! Осталось ещё сладкое, - возможно, тон Син Цю было немного извиняющимся. Но друг должен был его понять и, как он смел надеяться, простить.
В доме Син Цю сладкое было практически под запретом. И вредно для здоровья, потому что не постная пища, и для зубов не полезно - словом, баловство и блажь, которая разве что для праздников годится. Можно было относиться к этому как угодно, но домом распоряжалась его хозяйка, почтенная мать Син Цю, которая так же и сына воспитывала. В строгости, мнения его не спрашивая, оттого он его и не озвучивал особенно, просто молча переделав одну из книжных полок под хранилище конфет.
Запретный плод всегда сладок, что уж там говорить про эти чудесные персики, которые томились в ароматном сиропе! Настоящее произведение искусства, что были отрадой не только для желудка, но и для глаз. Тем более приятно было разделить этот восторг со всеми, не прячась и не скрываясь, не думая о том, что тебе снова будут читать притчи о скромности и смирении... последние, если честно, портили всё то малое удовольствие, что вообще дома можно было от трапезы получить.
Но здесь же всё иначе! Другой дом, другие порядки... и это потрясающе! Точно маленький праздник, не отмеченный в календаре.
Взор Син Цю сиял, как сияли и персики, столь нежные, что пропускали через себя свет. Сияла сама душа! Ах, из-за этого было очень сложно сдержаться и не положить себе хотя бы на одну дольку больше, чем это было прилично, юноша едва смог совладать с собой. И, как он отметил, Чун Юнь тоже не сумел - оно и понятно!
«А ведь хотел уйти до десерта,» - Син Цю только улыбнулся. Никто не может сопротивляться десерту. Никто. Архонт ли или адепт, блуждающий дух или одержимый - все они были равны, когда речь заходила о сладостях. Эта мысль даже казалась какой-то глубокой, житейской мудростью, которую стоило бы обдумать подробнее... но позже.
- Как же вкусно, - юноша с наслаждением смаковал первый кусочек. - Чун Юнь, попробуй тоже! Это так волшебно, я почти готов пустить слезу восхищения!
К тому же, чем приятнее отдых, тем удачнее после него труд. А у двух друзей после этой дивной трапезы были запланированы дела, как-никак, и Син Цю помнил об этом каждую минуту, не переставая следить за тем, как ведёт себя Чун Юнь, на случай, если злые силы всё-таки одержат над ним верх. Благо, этого не происходило и всё было мирно.
- Нам стоит уйти из-за стола немного позже остальных, - шепнул парень незаметно. - Чтобы не заметили, куда идём мы сами.

+3

25

Чун Юнь, — полон рот персиков, — только согласно кивнул. Действительно, засидись они с чаем да угощениями, едва ли кто-то из родственников заподозрит неладное. А убеги они раньше да скройся в направлении библиотеки, любой бы сразу подумал: точно чего-то опять удумали, вечно им не сидится на месте. И чем ближе подступала ко двору незваная ночь, тем опаснее становилось находиться рядом с кем-то из родных. Да и с Син Цю рядом тоже, но его гони-не гони, всё равно ведь не уйдёт, до упрямого верный друг.

Сколько же чая им пришлось выпить, Чун Юнь не считал пиалы, только минуты до момента, как, наконец, все разошлись. Молодой экзорцист лишь виновато смотрел на двух молодых хозяюшек, которые ждали, когда господа наконец завершат своё чаепитие, и смогут прибрать всю посуду. Никогда ещё Чун Юнь не доставлял им столько хлопот, — то есть учинял беспорядки, конечно и бывало крушил всё подряд, но никогда не из-за каприза выпить чаю до самой ночи не вынуждал их так долго ждать.

Поэтому кланялся долго и старательно, извиняясь за причинённые неудобства и всячески нахваливал чай. Приукрашивал, разумеется, ведь остывший он едва ли был так хорош, как горячий и свежий. Но ему и холодная пиала всё равно что лучший из всех сортов чая, на горячем да с нервами им с Син Цю до ночи было бы не дотянуть. И так к горлу подступал ком тревоги, кислой и горькой.

До библиотеки двое добирались едва ли не украдкой. Сделать лишний круг по двору, чтобы точно отвести все подозрения случайного наблюдателя, Чун Юнь отговорил себя в самый последний момент, когда они чуть было не развернулись у колодца во дворе назад, до кухни, чтобы вокруг неё, через жилые пристройки, и лишь затем к библиотеке. Чун Юнь откровенно нервничал, переступал с ноги на ноги и оглядывался что тот вор, пришедший за секретными драгоценностями экзорцистов.

«Лучше бы вор, — вздыхал про себя Чун Юнь, — Чем… вампир.»

Только убедившись, что всё чисто, избегая тёплых и светлых участков вокруг уличных фонарей, Чун Юнь отважился идти напрямую. Син Цю вёл за собой буквально за руку, даже тащил, и только светлячки над травой могли его осуждать, — впрочем, имели право. У двери, за которой скрывался архив экзорцистов, Чун Юнь остановился и, едва не присев, вновь огляделся. На бледном лбу проступили капли крупного пота, холодного и неприятного. Парень смахнул их и выдохнул с облегчением. По крайней мере сюда они добрались без неприятностей.

В библиотеке было темно. Только от уличного фонаря за порог едва заползали светлые участки, достаточно, чтобы Чун Юнь нащупал на тумбочке свечу и зажёг её. Источник света вручил другу и заговорщическим шёпотом, даром что были одни в помещении, предупредил:

— Много света жечь не будем, чтобы с улицы никто не заметил.

Длинные ряды стеллажей тянулись вдоль стен, формировали лабиринт в середине и окружали собой несколько рабочих столов в самом центре помещения. На каких-то полках теснились тяжёлые старые фолианты, подшитые не одной рукой. Где-то под шнуровкой лежали старые сутры и манускрипты, свёртки и отдельные пергаменты. На каких-то полках можно было найти даже каменные, глиняные и деревянные дощечки со священными символами. Аккуратно отсортированные по тематикам, здесь хранились все знания экзорцистов, передающиеся из поколения в поколения с тех пор, как первый человек отважился присоединиться к труду Адептов.

— Давай разделимся, — предложил Чун Юнь, — Я начну с северного крыла, а ты с южного. Всё что покажется полезным неси в центр зала к столам. Потом будем разбирать.

План был разумным, особенно с учётом того, что времени у них было мало. И дело было вовсе не в том, что, тревожащийся из-за семени зла внутри, — или же эмоционального напряжения? — Чун Юнь хотел бы быть подальше от друга, чтобы ни в коем случае не причинить ему вреда.

+3

26

Чун Юнь нервничал. Это было заметно всем и отовсюду, даже если глаза закрыть, всё равно заметишь: по каждому слову и каждой запинке, по дрожащей интонации и крохотной паузе между слов. Всё это было так явно, так неприкрыто, что хотелось спросить экзорциста, чего ради? Желает что ли быть раскрытым?
Сам Син Цю делал вид, что ничего не замечает и всё происходящее абсолютно нормально. Надеялся, что его актёрского таланта хватит на то, чтобы сгладить это неловкое напряжение, пытался как-то разговором увлечь Чун Юня и отвести его от тяжёлых мыслей, но работало это плоховато. И понятное дело, он ведь не Юнь Цзинь, чтобы моментально менять атмосферу на сцене... что же, жаль!
Другая идея, сказать другу что-нибудь вроде «успокойся уже», сразу же была отметена. Не успокоится ведь, напротив, на свой счёт примет и ещё больше себя накрутит. И что тогда? «Стол через окно выкинет,» - предположил Син Цю, неторопливо распивая свой чай. Окно было красивым, круглым, с лёгкой резной деревянной рамой, такое было бы жалко ломать. Да и стол, в общем-то, ничем не заслужил быть выкинутым.
Сразу же после этого в голове поселилась мысль о том, что вообще-то это стилистически довольно сильный приём! Тихая ночь, горят фонари, вокруг которых кружатся мотыльки, слышен стрёкот сверчков, тишина и благодать... и вот это умиротворение разрезает пополам вылетевший из окна стол, что пролетает ещё несколько метров, прежде чем упасть на землю и треском разбиться!
Прямо сейчас Син Цю не мог сказать точно, читал ли он где-то подобное или нет. Кажется, нечто такое было, но он не мог вспомнить ни названия книги, ни её сюжета, ни тем более автора, подробности ускользали, как рыбки в воде, которых пытаешься поймать руками.
Тем более, что уже было совершенно некогда вспоминать: время становиться серьёзным. Максимальная решительность и концентрация, на кону абсолютно всё! Здоровье, счастье и благополучие Чун Юня.
Осознавая это, Син Цю ощущал, точно в руках не свечку держит, а как минимум древний артефакт, способный менять судьбы людей. Да и стоит не посередине библиотеки, в которой уже с десяток раз бывал, а в каком-нибудь сакральном зале, где не иначе, как древние духи живут.
- Хорошо. Давай поспешим, - на всё про всё была только ночь, которая вечно длиться не будет. Поэтому Син Цю без промедлений отправился в южную часть библиотеки, стремительно шагая между полок. От скорости шага пламя свечи едва ли не тухло, но юноша на это не обращал внимания.
Торопился, сам начиная переживать, едва замечая это.
«Экзорцисты Ли Юэ ничего не знают о вампирах, стало быть и о Ван Хельсинге здесь информации нет,» - было даже немного странно осознавать, что все знания об этом человеке находилась у самого Син Цю. Это определённо добавляло ответственности и осознания важности дела.
Ритуал не мог пройти не так, а потому следовало быть как можно более внимательным!
Совсем старые с виду записи парень отмёл сразу, потому что они касались истории Ли Юэ и изгнания злых духов. Справочной информации по этим существам тут было больше всего, насколько можно упомнить, но древние духи или даже демоны сейчас им ничем не помогут. Син Цю обратил свой взгляд к тому, что выглядело как книги, а не дневники. Личный опыт экзорцистов важен, но сейчас им нужны универсальные советы о том, как вызвать мёртвую душу с той стороны и не остаться в дураках, а не частные случаи.
Про частный случай Чун Юнь сам напишет в собственном дневнике, когда они завершат это дело.
Руководствуясь такой логикой, Син Цю взял с полок несколько книг в кожаном переплёте с медными уголками. Они не были сильно объёмными, но определённо информативными: пролистав каждую, он убедился, что тексты там связаны с миром мёртвых и изгнанием и вызовом разнообразных существ. В одной даже были иллюстрации неплохого качества, какие-то схемы и множество примечаний. Юноша повнимательнее рассмотрел эту книгу, что была написана добрую сотню лет назад и испытал прилив искренней благодарности к этому далёкому родственнику Чун Юня - такое внимание к деталям!
Как оказалось, этот охотник на нечисть сей труд создал совместно с женой, что была его редактором. К сожалению, особо тщательно читать предисловие времени не было и Син Цю просто поставил себе в памяти заметку вернуться к этой книге в более спокойной обстановке и отдать авторам должное. А пока он просто поискал другие дневники от этого экзорциста, и нашёл! Одну тетрадку, пухлую и очень потрёпанную, в бамбуковом переплёте и с пожелтевшими уже страницами, но это определённо было настоящее сокровище!
Более ничего достойного взгляду не попалось и Син Цю поторопился в центральный зал.
- Чун Юнь? Только взгляни, что я нашёл! Ты читал эту книгу? Молю, скажи, что читал! Эти записи выглядят как настоящий золотой рудник, - парень выложил книги на стол. - Уверен, что они нам помогут. Если не это, то что ещё?

+3

27

— Дай-ка посмотрю, — просит Чун Юнь и берёт книгу со стола.

Сначала он сидит ровно, как и положено — на коленях. Спина прямая, взгляд сосредоточенный, глаза узятся, щурятся, чтобы в сумраке выцепить буквы. Но чем дальше он читает труды неизвестного его дальнего родственника, тем более странным становится. Вот он хватается за голову, то накрывает рот ладонью, а в какой-то момент и вовсе фривольно усаживается на пол, подогнув ноги.

— Я никогда не читал этой книги, — он честно признаётся.

И ему стоило догадаться почему эта книга не включена в перечень важной литературы для истребителей зла. В работе, которую где-то каким-то чудом нашёл Син Цю, молодой экзорцист видит такие до боли знакомые красочные рисунки и увлечённые описания, преисполненные деталями и повадками зачастую даже излишними, слишком подробными.

С одной такой работой Чун Юнь однажды сталкивался. И так близко, так непосредственно, что в данный момент даже не смог осознать, что эта книга выглядит настолько продуманной и проработанной только потому, что автор, как и он сам, насочинял это всё, старательно записал и нарисовал, как если бы никогда не встречался с чудовищем на самом деле, но должен был придумать его во всех деталях, чтобы никто не заподозрил, что зло было ненастоящим. К сожалению, слишком увлечённый идеей своего вампиризма и скорейшего от него избавления, Чун Юнь ни на секунду не задумался о схожести этой работы со своей собственной, и ни один подозрительный колокольчик не зазвенел в его бедной головушке.

— Здесь… столько всего, что я ещё никогда не знал! Вот, посмотри, здесь есть заклинание призыва Тёмного Воина, способного поразить любое зло… А ещё техника, увеличивающая твоё оружие до невиданных размеров, чтобы сражаться с гигантскими хилич… демонами. Здесь должно быть что-то о… Подожди. Подожди! Подожди-подожди-подожди!

Чун Юнь не успел договорить и тут же вскочил на ноги. С книгой подмышкой он уверенным шагом, — слишком опасно в темноте, — вернулась в первое помещение, в котором они были. Продолжая что-то лепетать себе под нос, он сновал от одной тумбы к другой, собирая материалы. Из одного ящика вытащил свитки, из другого — специальную каллиграфическую кисть и зачарованные чернила. Киноварную краску в красивой штемпельной упаковке. Несколько шкатулок с оберегами. И, наконец, небольшую коробку со свечами.

Водружённый всем этим, он с горящими глазами и нелепо выразительным лицом вернулся к Син Цю. Обнимая свою поклажу, пытаясь её удержать, он резким жестом смахнул книги со стола, — ужасно невежливо по отношению к литературным трудам, и его друг едва ли одобрит, но с каждой секундой кровь Чун Юня была близка к закипанию, а, значит, его повадки становились резкими и импульсивными. И с этим сложно было что-то поделать.

— Смотри, — Чун Юнь шлёпнул всё своё добро на стол и сунул в лицо Син Цю книгу на нужном развороте, — Здесь этот экзорцист не говорит прямым текстом про это, но очень завуалированно пишет про повадки вампиров, которые ты мне и описал, как если бы он боялся, что книга может попасть не в те руки… Дело серьёзное, кажется, вампиры уже издавна угроза для Ли Юэ, но это настолько опасное дело, что сам факт их существования держится в тайне. Но к счастью для нас, автор оставил заклинание призыва, как он пишет, одного из величайших охотников на зло… И кто это, если не тот самый… Ван Хельсинг, да?

У Чун Юня не было времени задаваться такими глупыми вопросами, как: почему он никогда не слышал ни про этого экзорциста, ни про его книгу, ни про вампиров, если они были такой важной угрозой, как он никогда не сталкивался с ними хотя бы по рассказам других членов клана, где все улики и упоминания, специально подготовленное оружие и амулеты, описанные в этой книге… Всё это было неважно. Главное то, что они нашли решение проблемы, и теперь избавятся от вампирского демона внутри него до того, как он станет опасным для окружающих. Вампир, безусловно, не знал с кем связался!

Следующие полчаса Чун Юнь провёл в перерисовывании необходимых символов на амулеты. Кисть скользила по шёлковой бумаге, покладисто оставляя чернильные узоры. Чун Юнь был старательным учеником, и за каллиграфией провёл немало времени: рисунки экзорцистов были одним из основных инструментов их работы, и им было жизненно необходимо уметь наносить их и качественно, узнаваемо, и быстро. Киноварные точки закрепляли на амулетах сердца силы, а Глаз Бога Чун Юня мерцал мягким снегом, искрящимся в огне свечей.

— Мы вызовем духа охотника на демонов и узнаем у него, как сразиться с вампиром, — Чун Юнь напомнил их план в первую очередь самому себе.

Ему было нужно сохранять решительность, не давать слабины духа, чтобы не стать идеальной жертвой для вампирских чар. И поэтому он то и дело твердил мантры: их цель, своды экзорцистов, основные молитвы и идиомы. Они механически отскакивали от его зубов, но с такой пылкой решимостью, что настрой Чун Юня можно было ощущать в воздухе, температура которого стала на пару градусов выше.

На полу в небольшом закоулке меж стеллажей Чун Юнь нарисовал мелом круг призыва. Свечи отмеряли необходимое расстояние друг от друга по этому кругу, а затем и по его лучам разной длины. Амулеты были закреплены как на полу, так и на стенах вокруг. В их рисунках повествовательно изображались экзорцисты прошлого и адепты, сражающиеся со злом.

— Мне никогда не доводилось работать ни с такими амулетами, ни с таким заклинанием, — честно признался Чун Юнь, — Поэтому… будь наготове. И если что, то действуй без слабины.

Когда всё было готово, Чун Юнь попросил друга встать чуть позади, а сам вышел к подготовленному месту призыва. В свете одних лишь свечей этот мистический круг выглядел едва ли не более жутко, чем сама история о вампирах. Экзорцист, во что бы то ни стало желавший не стать монстром, поднял ладонь на уровень лица. Все амулеты тут же распрямились, отозвавшись на магию начала ритуала.

Чун Юнь согнул мизинец, безымянный и большой палец и прикрыл глаза. Глубоко втянул воздух ноздрями и тихо, медленно выдохнул, — так спокойно, что даже огонь на свечах не дрогнул. А затем он резко, отточенно выполнил несколько пасов руками, закрепляя в воздухе перед собой сложный элемент ритуального рисунка. Засияло кольцо призыва, потянулись тени вдоль его лучей…

— О, дух великого поборника всего зла! Отзовись на мой зов, ведь сердце моё полно решительности. Срази своей силой вместе с моим мечом всё зло! Приблизь рассвет своим сиянием! Поддержи меня в бесконечной ночной охоте!

Воздух наполнился призрачными огнями, загорающимися в воздухе вокруг по одному, словно гирлянда на праздник фонарей, развешанная криво, раскиданная между стеллажами и окрашенная лишь мёртвой синевой. Огоньки прыгали и мерцали, покачиваясь на вдруг ворвавшемся в библиотеку ветре.

— Направь мой меч! Испепели моих врагов — врагов всего человечества! Раскрой мои глаза!

Чун Юнь никогда не читал таких долгих и поэтических заклинаний, — да и не знал, что в арсенале экзорцистов есть что-то настолько… звучное и зрелищное. Но если у него и был шанс разглядеть в этой ситуации что-то… сомнительное, то он был упущен давно и надолго. Идти до конца — это всё что он мог, уповая на успех заклинания.

+3

28

- Эй, аккуратнее с книгами, - Син Цю моментально кинулся спасать сметённые со стола труды. Не хватало ещё, чтобы у них страницы помялись или, что хуже, порвались!
- Друг мой, знания - это всё, что у нас есть, так что молю относиться к ним бережливо, - пока Чун Юнь, полыхая энтузиазмом, рассказывал о своих находках и догадках, Син Цю как раз успел разложить все книги так, чтобы они оставались в безопасности, после чего включился в подготовку к ритуалу.
К сожалению, много сделать он не мог, разве что расчистил место на полу, убрав лишние столы и стулья, да расставил свечи, пока экзорцист изготавливал талисманы. Напряжение внутри росло, а при взгляде на круг призыва сердце начало биться очень и очень сильно, дыхание участилось, а руки стали прямо-таки ледяными, и дело было вовсе не в крио магии Чун Юня.
Развязка близка.
- Не беспокойся, - отчего-то Син Цю начал говорить шёпотом, точно боясь потревожить что-то лишнее. - Если потребуется, моя рука не дрогнет.
Эти слова прозвучали очень уверенно, даже, наверное, слишком - на самом деле Син Цю, первый раз присутствуя при подобном ритуале, вовсе не знал, чего ожидать. Не мог он и гарантировать, что знает, как отреагирует на увиденное, ведь с потусторонним ранее сталкиваться не приходилось...
«Однако я рыцарь,» - твёрдо сказал юноша сам себе, становясь позади Чун Юня. - «Мой дух должен быть твёрд, как сталь моего меча. Я умный и сделаю всё правильно.»
И вот ритуал стартовал: Чун Юнь начал проводить обряд и читать заклинание призыва. Оно действительно было весьма цветастым и мало походило на мантры и все прочие заклинания, которые были юноше известны, однако он отметил, что эта конкретная формула призыва написана со вкусом и определённо производит сильное впечатление. Очень неплохо и создаёт определённую атмосферу!
Последние слова отзвучали и рассыпались в тишине, затрепетали амулеты и замерцали свечи, то угасая, то разгораясь ярче прежнего. Син Цю напрягся, почему-то испытывая желание схватиться за меч, ему показалось вдруг, что гром ударит посреди ясного неба и молния влетит в помещение, или... или что-то ещё?
Однако же круг призыва просто мягко подсветился молочно-белым сиянием на несколько секунд, после чего свечение пропало и даже амулеты поникли. На успешный призыв, честно говоря, не походило...
- Тааак, что тут у нас?
Син Цю вздрогнул, нервно оборачиваясь на голос, прозвучавший совсем рядом - у стола, на котором он сложил книги перед ритуалом, стояла полупрозрачная фигура человека.
Это был молодой мужчина, по виду старше самих горе-призывателей лет на пять в лучшем случае, что сразу вызвало в душе диссонанс. Син Цю прекрасно знал, что охотнику на вампиров Ван Хельсингу в районе восьмидесяти лет, так что он не мог...
- Потрясающе, - заключил призрак, престав рассматривать книги и повернулся к Чун Юню. - Приветик, потомок! Как делишки? Отлично выглядишь! Ууууу, вот это энергия Ян, молодца! Работает что надо!
Если бы Син Цю попросили описать, как выглядел этот человек, то он бы не задумываясь ответил, что это был «Чун Юнь побольше». Они определённо были родственниками, это ясно как день, и для этого хватило даже одного взгляда в полутёмной комнате библиотеки. Однако, помимо черт лица, всё остальное разительно отличалось.
Длинные волосы он носил забранными в хвост, а левый глаз, похоже что отсутствующий, закрывала чёлка. Часть волос, впрочем, у него была короткой, точно от не самой аккуратной стрижки, какие-то пряди были длиннее других, самые короткие топорщились и их держала бандана с узором из багуа, а другие были заплетены в мелкие косички с вплетёнными туда камешками.
Он задорно и невероятно жизнерадостно для призрака улыбался, давая время рассмотреть себя.
Одет вызванный дух был в незастёгнутую рубашку с коротким рукавом, а его шея увешана разнообразными амулетами. По телу слева были видны... татуировки? Множество символов, что переходили по груди на его руку. На широком поясном ремне крепились какие-то приспособления, похоже, что для экзорцизмов, и кажется глаз бога тоже, однако же вещичек было так много, что штаны этого... почтенного предка Чун Юня(?) сидели необычайно - предосудительно даже - низко.
- Ну, чё рты пооткрывали, мелкота? Привидение первый раз видите что ли, - он хохотнул и взглянул на Чун Юня. - А... ну, ты-то точно впервые. Ну-ка, как тебя звать, парень? А год сейчас какой? Я вижу, вы книжки принесли, это класс!
«Книжки?..» - Син Цю так оторопел от увиденного, что был не в силах даже голос подать, просто стоял и смотрел на происходящее, с трудом понимая, что вообще происходит. Они призвали не того, кого хотели, хотя на зов определённо явился боец с нечистью.
Только какой-то странный. У Чун Юня в семье все такие что ли?

+3

29

Он действительно видел приведение первый раз. Правда была настолько шокирующей, что Чун Юнь стоял как вкопанный с лицом, не отображающим ничего, кроме конфуза, что был глубже самой Бездны. Юный экзорцист, поражённый до самых мелких субстанций своей привычно отважной души, переживал несколько эмоциональных кризисов одновременно, и, откровенно говоря, даже не знал, с какого стоит начать рефлексировать, чтобы вновь начать отображать реальность и делать хоть что-то. На данный короткий момент его хватило лишь на то, чтобы в совершенно неловком жесте нащупать трясущимися пальцами рукав стоящего рядом друга и крепко ухватиться.

— ...ты же видишь это? — спросил Чун Юнь у него тихим надломленным голосом, — Да?..

Довольный вызванной реакцией, призрачный поборник зла довольно скрестил на груди руки и в позе лотоса уселся прямо в воздухе, зависнув в пространстве. Он с искренним удовольствием на лице кивнул сам себе, словно подтверждая всю потрясность своего появления, и коротко усмехнулся. Взмахнул рукой в свободном жесте, мол, давайте, любуйтесь, приходите в себя, я подожду.

Скоротечный шок сменился настоящим удивлением. Можно было подумать, что экзорцист, впервые увидевший призрака, испугался. Но на деле же несложно было понять, что его сердцем овладел ужасный... искренний восторг. По-детски наивная и чистая радость вынудила Чун Юня вновь дёрнуть на рукав Син Цю и переспросить, действительно ли он видит призванного духа. А затем, едва не оторвав другу руку, чуть ли не закричал ему в лицо:

— ЭТО НАСТОЯЩИЙ ПРИЗРАК, СИН ЦЮ, У НАС ПОЛУЧИЛОСЬ ПРИЗВАТЬ ПРИЗРАКА.

Он тряс своего верного напарника за плечи и, раскрасневшийся, радостно верещал ему в лицо. Воистину не было в этот момент счастливее человека, чем Чун Юнь, который спустя долгие годы абсолютного изгнания зла сумел столкнуться с духом, достаточно чистым для того, чтобы оставаться в присутствии гориясного экзорциста. И не было ничего зазорного в том, что Чун Юнь едва ли не прыгал от радости, довольный тем, как успешно прошёл непосредственно призыв, и неважно, что цель проведения ритуала была не достигнута. Первый успех опьяняюще будоражил парня, и тот, потеряв голову, мотал головой, глядя то на своего потомка, то на друга, неприлично тыкая пальцам в призрака.

— Твоя пылкая радость льстит мне, потомок! — со звонким смехом отозвался дух, — Не перевелись ещё горячие на сердце и дух экзорцисты, а?! А теперь поведай мне, какое опасное приключение заставило тебя призвать ко мне, ВЕЛИКОМУ НЕОРДИНАРНОМУ ЭКЗОРЦИСТУ? Была ли эта проклятая шкатулка, манящая детей в ночи? О, призрак утопленницы, оставляющей вдовами жительниц Ли Юэ? А, может, хитроумный колдун, практикующий тёмную магию? Отголоски душ древнего злого Архонта? Ну же, не томи! Скажи мне, какая мудрость тебе нужна сегодня, юный борец со злом, и я дам тебе всю мощь моего ума и, ТАК СКАЗАТЬ, духа!

Громкий, — шумный даже на фоне самого Чун Юня, — дух активно жестикулировал, пока перечислял потенциальных врагов. Он изображал выпады, в которых узнавались движения из боевых искусств, какие-то слишком вычурные движения рук для складывания печатей и совершенно несуразные, но очень артистичные жесты. Хорошо, что предок был духом, иначе бы точно разнёс все стеллажи вокруг. И стоило отдать должное, он выглядел так эффектно, что Чун Юнь, позабыв о собственных бедах, просто очарованно наблюдал за духом. Разве что рот не открыл от восторга.

— Ну, потомок, на кого ты ведёшь ночную охоту сегодня? Назови мне имя врага, и я дам тебе в руки ключ к его изгнанию!

— Ах, да! — чуть смутившись, опомнился Чун Юнь, — Достопочтимый дух предков! Этой ночью мы с моим верным другом искали помощи у одного из величайших охотников на зло, чей ритуал призыва был описан в найденной книге.

Юноше потребовалось время, чтобы среди учинённого беспорядка найти некстати улетевшую книгу, на страницах которой и было описано заклинание. Подтверждая свои слова, Чун Юнь продемонстрировал духу нужные записи.

— И хотя изначально мы рассчитывали на поддержку господина Ван Хельсинга, так как он известен как эксперт в... нашем вопросе, для меня огромная честь встретиться с вами, достопочтимый дух предков! Прошу, скажите, известно ли вам что-то о ночных тварях, что носят имя «вампиры», и о средствах борьбы с ними?

И после заданного вопроса нависла внезапная тишина. Дух, закинув ногу на ногу, начал покачиваться из стороны стороны, смешно проворачиваясь прямо в воздухе вокруг своей оси. Он, словно в задумчивой позе, приложил ладонь ко рту, и, наконец, многозначительно выдал: «Мне всё ясно.» Прикрыл глаза, и на губах его появилась самая хитрая из всех улыбок, полная коварства, присущего охотнику, что вышел, наконец, на след своей трепетно вожделенной жертвы. Дичи, которую он преследовал так долго, что теперь, в момент истины, развязки этой охоты, должен был довольствоваться каждым моментом.

Чун Юнь сделал неуверенный шаг вперёд, вытянулся, весь подался ближе к своему далёкому родственнику. «Значит, снова вампиры, — снова с многозначительной загадкой в тоне отозвался дух, — Как же давно я не слышал о них. Сколько лет прошло с тех пор, как я сопровождал Ван Хельсинга в его охотах на вампиров...»

Вот оно! — думал радостно Чун Юнь, — Сейчас мы узнаём всё, что нам нужно! Он даже сжал кулачки. Росло напряжение, томное ожидание вкупе с накопившимся стрессом заставляли мелкие мурашки с холодком пробегать по спине. Юноша вытянулся весь как струнка цитры, готовый к уроку, что подготовил ему этот неординарный дух экзорциста.

— Да-да, охота в логово вампиров, сражения в лесу... Помню как наяву, словно это было миг назад, а не десятилетия... И как же я ждал окончания этого сражения! Верил, что мой добрый друг охотник Ван Хельсинг не пропадёт, что дело его будет закончено...

Совсем близко! Уже почти! Немного терпения, Чун Юнь, в конце концов, твоему древнему родственнику выпал редкий шанс вновь стать, пусть и бесплотным, но духом самого себя. Пусть окунётся в воспоминания, негоже перебивать его, пусть даже ночь коротка и темна, а на сердце семя зла. Нельзя ни торопиться, ни сомневаться.

— ...так что, потомки, последнюю книгу всё-таки издали? Расскажите мне всё!

Чун Юнь понял, что сейчас его мозг взорвётся, и безвольно сел на пол.

+3

30

- Ага, - таким же севшим голосом откликнулся Син Цю на вопрос, видит ли он. Конечно видел, ещё как! И не только видел, а даже будто... ощущал присутствие этого призрака. Это было какое-то неуловимое чувство, подобное запаху весеннего ветра или созерцанию деревьев в цвету, совершенно ни на что не похожее и очень специфическое. Мимолётное и возвышенное, но отчего-то вовсе не печальное, что довольно странно. Разве душа, что предстала перед ними, не была мертва уже долгое время? Разве же мёртвые не грустят о том времени, когда были живыми? Не желают и не жаждут вернуться обратно?..
Нет, всё-таки у Чун Юня странная семья.
- Хва-тит ме-ня тря-сти, - Син Цю с трудом ухватился за руки экзорциста повыше локтя и сжал покрепче, заставляя его прекратить разводить ажиотаж. - У меня так голова отвалится!
Информация не точная, разумеется, но сил у Чун Юня было не занимать, и тряс он Син Цю очень старательно. Однако, в этом не было ни малейшего смысла или хотя бы интереса, а самое главное зрелище двоих призывателей потустороннего терпеливо ожидало с лёгкой улыбкой. Духу было очень весело, он едва держался.
Может быть, если бы ритуал не был таким странным (если бы у Син Цю была возможность сравнить с другими!) и вызванный предок Чун Юня не вводил парня в такое замешательство, то даже получилось бы проникнуться моментом и почувствовать... ну, что там положено ощущать в такие моменты? Возвышенное благоговение, наверное? Почтение. Трепет перед мистическим и сакральным. Что угодно, но только не то, что испытывал Син Цю. Наблюдая за привидением, юноша скорее переживал какую-то странную форму дежавю раз от раза: он уже слышал эти слова и уже видел эти жесты, но вовсе не потому, что их использовал Чун Юнь. Нет.
Это было как-то иначе и точило душу словно каким-то сомнением. Словно Син Цю видел перед собой некую загадку или паззл, что никак не мог сложить правильно, и оттого картина выглядела неточной. Это смущало и заставляло напрячься, но оформить свои внутренние переживания в слова не получалось. Не было времени, и тут Чун Юнь был прав, решив обратиться к своему предку - пусть он не был Ван Хельсингом, что-то знать всё равно мог.
И он знал: вопрос призрака о книге упал, как камень в воду посреди ночной тишины. Громко и с плеском, тревожа всё вокруг себя и внося в гармонию окружения некий хаос из-за своей внезапности.
- Вышла... - ответ Син Цю был еле слышен. Он с трудом сам удержался на ногах, хотя желание опуститься рядом с Чун Юнем было велико. Но вместо этого юноша схватился за голову в полнейшем ужасе, наконец начиная понимать кое-что.
Это было очень стыдно, так стыдно, что было сложно о таком даже думать, не то, что сказать вслух!
- Довольно давно, но вы, видимо, не застали последний том... почтенный... - Парень находился в полнейшей прострации, события последних трёх или четырёх вдруг начали складываться для него в совершенно новую картину. Он как будто прожил их заново, но с ускорением. Прожил, окинув свежим взглядом, и ужаснулся. Правда была шокирующей.
Да... вот Син Цю купил в «Ваньвэне» новые книги, сразу все, какие там были. Пополнив библиотеку, он сделал все возможные дела как быстро, как только смог, после чего засел в читальном зале безвылазно, запоем читая новинки. Далее он переключился на старые книги, которые вызвали у него ассоциации с новыми настолько сильные, что их тоже захотелось перечитать - среди них были и «Мемуары Ван Хельсинга». Как раз три-четыре дня прошли в таком «книжном погружении» в новые и старые вампирские истории, после чего Син Цю встретился с Чун Юнем, первый раз за всё это время покинув дом... и, кажется, он немного запутался в реальном и книжном мире, из-за чего и решил, что его дорогой друг стал вампиром. Которым он, честно говоря, не мог стать, потому что эти демоны были определённо выдуманы автором «Мемуаров», по которым они и... вызвали этого призрака?! Это вообще как должно работать?
Потрясённо-ошарашенный взгляд Син Цю заставил духа рассмеяться ещё сильнее, однако объяснять тот ничего не стал, а сам юноша был не в состоянии спрашивать сейчас о том, почему и как выдуманный ритуал из фантастической саги сработал.
- Ладно, парень, приди в себя, - экзорцист приблизился к живым, ради разнообразия сделав вид, что просто идёт по полу, как будто обычный человек. - У меня не так много времени, ты ведь это понимаешь? Ну-ка, - он наклонился к бледному и едва дышащему от потрясений Син Цю. - Раз ты читал, то расскажи мне, чем закончилась история, очень прошу. А потом я с удовольствием расскажу вам пару секретиков! Вы же меня за этим позвали, да?
Син Цю сам не понял, как согласно кивнул на слова призрака, как будто против своей воли. А потом, немного собравшись и не веря сам себе, действительно принялся пересказывать этому предку Чун Юня содержание последней книги...

+3


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [01.01.501] О влиянии популярной литературы на молодёжь Ли Юэ


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно