Говоря совсем уж честно, Иллуги выгнали из собственного кабинета.
Обошлось, правда, без привлечения тяжелой артиллерии в виде старика, вечно ворчавшего на слишком деятельного мальца, но зато со строгим выговором от отряда и угрозами, чтобы ни в коем случае ни при каких обстоятельствах ратник не садился за бумажную работу, подрывая тем самым сладкий дух отгулов, приуроченных к реорганизации бойцов. Юноша пару раз кивнул, что понял установку, и заверил товарищей, что в ближайшие пару дней никто не увидит его за бумажками, скромно умолчав, что еще вчерашним вечером дописал все необходимые отчеты и рапорты, и теперь осталось их только заверить у старшины. Порой незнание – благо, решил про себя молодой человек, лишь улыбаясь да перепроверяя повязку на плече.
Поэтому, схватившись за первое попавшееся дельце доставить в штаб Ордо Фавониус новостную сводку последних патрулей и зафиксированных перемещений Дикой Охоты (получив очередную гневную тираду от Бьорна, порывавшегося как следует пристукнуть своего командира, чтобы тот наконец уже угомонился и отдыхал, а не упахивался за работой после полученного ранения), Иллуги юркой птицей выпорхнул из Пирамиды, удачно поймав обоз с провизией, идущий до рыцарей Мондштадта. Перепроверив свои вещи (светоносцу физически тяжело было куда-либо выходить без своего верного старого фонаря и небольшой сумки с самым необходимым на первое время, если случиться что-то непредвиденное), скормив Аэдону горсть орешков, любезно предложенных торговцем, слишком обрадованным компании бывалого бойца, юноша позволил себе ненадолго расслабиться, засыпая прямо в скрипучей телеге.
… бои первой недели года выдались тяжелыми и кровавыми. Назвать победой то, что светоносцы смогли удержать под защитой пару домов у Мрачных болот, – все равно, что с насмешкой заявить, что люди просто не прикладывают достаточно усилий в борьбе против недруга. Конечно, потери были. Список имен, кто боле никогда не ступит в залы Пирамиды, кто не вкусит хмельного меда, не услышит пирующих песен, был настолько длинным, что руки капитана отряда сами собой сжимались в кулаки, а от злости сводило челюсть. Так быть не должно, родственники не должны получать известия о смерти бойцов, а маленькие дети не должны расти во лжи, лелея надежду что однажды, когда эта борьба закончится, их близкие вернутся домой.
Бессильный в том, что он мог совершить, Иллуги решил набрать ягод для пирога, которым он угостит малышню, раз уж выдалась возможность спокойно отдохнуть. И голову проветрит, и немного подсластит эту горькую правду, с которой еще предстояло свыкнуться. Озеро Амсвартнир, расположенное прямо за штабом рыцарей, находившееся словно бы вне времени, всегда было окружено теплыми ветрами и мягким воздухом, и найти там некоторое количество свежей ягоды казалось не столь невероятным занятием, нежели поиск цветов в сугробах под сваями зданий Пирамиды.
… разобравшись с делами, по факту просто передав бумажки Ансельму (раз не он их заполнял, то и совесть ратника чиста, обещание пред сослуживцами выполнено), справившись о его здоровье и самочувствии (погода и правда была крайне ветренной и холодной, северные ветра пахли вьюгой и снегом), Иллуги покинул лагерь, аккуратно спустившись к воде, и приступил к поискам ягод.
Рассчитывать на летнику не приходилось, все же не сезон, как бы тепло не стояло у таинственного водоема. Покрутившись немного у кустов со шпороцветником, только и успевая, что вытаскивать из туеска любопытных мандрагор, так и норовивших забраться молодому человеку то под плащ, то в сумку, обходя стороной стаю волков, с ленивым любопытством наблюдавших за пришлым, вошедшим в их владения, юноша методично осматривал все доступные кочки, небольшими горстями собирая заветные кисловатые свежие ягоды.
А затем прогремел взрыв.
Встрепенулись все: и волки, резко повернувшие морды в сторону, откуда раздался звук, и мандрагоры, бросившиеся в рассыпную под кусты и широкие листья, и ратник, тут же вставший наизготовку, привычным движением хватаясь за фонарь на поясе. За пару мгновений добежав до обрыва, скатом уходящим в ущелье, ведущее к лагерю Фатуи, юноша ужаснулся от открывшейся картины: сизый туман стелился по земле к испуганно замершей девушке, не знавшей, куда ей деться. Дикая Охота, хрипя и стеная, все ближе и ближе подбиралась к своей жертве, пугая ту не только своим присутствием, но и тем, как быстро темнело небо, заволакиваясь темными тучами, сквозь которые не пробивалось ни единого лучика света.
Времени на обдумывание происходящего у ратника не было. Кажется, он видел эту девчушку, когда приходил в Кураторий Тайн, но тогда не придал этому факту особенного значения, мало ли кто и по какой причине мог заглянуть к госпоже Нефер; кажется, он слышал гневные крики бойцов Снежной, что так же увидели приближение опасности и теперь спешно, но неохотно отступали, словно бы ожидая, но на них выбежит зверь, которого они ловили. Но все это было неважным, поскольку первостепенно сейчас – защитить от Охоты девушку, а так же не заплатить за это самому кровавым долгом, ведь ни верного отряда, ни даже подмоги рядом не было и ожидать не приходилось.
Иллуги скатился по высокому склону, во всю мощность зажигая свой фонарь. Яркий луч света подобно острому ножу вспорол темноту, отгоняя от испуганной фигуры длинные неестественные тени. Пыль от экстренного спуска поднялась знатная, но из-за густого тумана почти не ощущалась, словно бы Бездна выталкивала собой все, что только могла, включая возможность дышать и связно мыслить. Ратник пережил множество битв, но каждая ощущалась пугающе остро и болезненно, как первая.
– Пригнись! – на всякий случай сопроводив свои резкие слова действием, резко надавив на плечо девушке и едва успевая увернуться от наконечника стрелы, потерявшего свою цель, Иллуги высоко поднял фонарь на головой. Аэдон световой стрелой пролетел вперед, отгоняя слишком ретивых изгнанников Дикой Охоты, замирая световым щитом, расправляя свои небольшие крылья перед пугающим противников, в то время, как его боевой товарищ как следует встряхнул девчушку (все же видел, она и правда работала с госпожой Нефер, молодой человек вспомнил ее лицо, как только та подняла на него испуганный взгляд), не давая упасть в истерику или цепенеющий страх. – Соберись, нам нельзя здесь задерживаться! – убедившись, что слова были услышаны, Иллуги кивнул, и, крепко-крепко сжав руку лучницы, едва ли не потащил ее за собой, быстро отступая по тропе ущелья сквозь волну Дикой Охоты, отражая еще редкие атаки копьем. – Вперед, Аэдон!
Птица была их путеводной нитью сквозь сиренево-сизый туман, полный гнилостных ароматов и стенающих криков. Сражаться одному, да даже двоим, против кучи тварей, не ведающих ни боли, ни страха, – все равно, что найти нетривиальный способ распрощаться со своей жизнь, к тому же крайне мучительный и неприятный. Иллуги не рассчитывал на такое, девушка, судя по тому, как она стоически была готова дать свой последний бой – тоже.
Сверху послышались звуки выстрелов и крики. Видимо, подоспели рыцари Ордо Фавониуса, и, верно оценив ситуацию, наскоро организовали отход для светоносца. А может, в бой вступили бойцы Фатуи, кто их разберет, какой приказ они получили.
«Потом обязательно навещу рыцарей и отблагодарю за помощь, – сам себе пообещал ратник, лишь крепче сжимая ладонь девчушки, не выпуская ее ни на секунду, чтобы не потерять, не дать и шанса оступиться или отстать. – А сейчас нужно выбраться из тумана».
