Горо надеялся, что вечер в полном одиночестве поможет ему разобраться с собственными мыслями и чувствами, но с восходом солнца лучше ему совершенно не стало. Тихий и нервный вечер плавно перетёк в бессонную ночь, и наутро под глазами генерала залегли тяжёлые тени. Широ, стороживший вход в палатку, дабы никто не побеспокоил товарища, время от времени озирался на доносившийся изнутри шорох, но своё общество не навязывал. Он хорошо знал Горо, и улавливал его настроение, даже если многие вещи не мог до конца осознать и объять. Генерал всеми силами пытался сконцентрироваться на работе, всеми силами старался от дурных мыслей отвлечься, но раз за разом возвращался к событиям, произошедшим в палатке, и словам, которые обратно было уже не вернуть. Горо сожалел о собственной несдержанности, сожалел о проявленном эгоизме, но даже сейчас, спустя много часов, не мог придумать ничего лучше. Как бы хорошо он не относился к Кокоми, как бы не ценил и не уважал её, всё его естество её решению продолжало противиться. Произошедшее было несправедливо по отношению ко всем: к самой Кокоми, которая всю себя отдала этой должности; к Горо, которому не оставили выбора; к сопротивлению, которое больше всех пострадает, если кто-то из них этим решением совершил ошибку.
Генерал действительно часто подменял верховную жрицу, и знал её достаточно хорошо, чтобы сделать переход власти плавным, но он всё ещё был другим человеком и не сможет полностью повторить её модель управления. Это тревожило Горо, ведь речь шла не просто о формировании, но о судьбах людей. Однажды вступив в ряды солдат Ватацуми, они все пошли против сёгуната. Даже если сегодня на переговорах им удалось добиться перемирия, в глазах многих последователей воли архонта они навсегда останутся предателями. Горо очень хотелось верить в прочный и долгий мир, но сейчас они все были далеко от дома и преследовали схожие цели. Что будет, когда они все вернутся обратно на острова? Генерал, как и полагается, пытался проанализировать как можно больше вариантов дальнейшего развития событий. Всё предусмотреть невозможно, ко всему подготовиться нельзя, но теперь, когда его прямая ответственность выходила за рамки поля боя, он должен был смотреть на мир шире. Вздохнув, Горо сжал в кулаки руки, не заботясь о том, что сминает пальцами какой-то отчёт. Он давно не боялся врагов. Он боялся не справиться. Не сберечь то, что доверила ему Кокоми и тех, кто доверил им своё будущее. Нужно много отваги, чтобы идти против воли божеств, наделённых куда большей силой и влиянием. Все те, кто сейчас мирно спали в своих палатках, заслуживали лучшего лидера из возможных. И Горо… не видел его в себе.
Он так и не уснул в ту ночь, и плохо спал все последующие. Несмотря на то, что его скверное состояние и расположение духа хорошо видели окружающие, их причин Горо никому не поведал. От вопросов даже от самых близких помощников он отмахивался, ссылаясь на ночные кошмары и большие объёмы работ, но врать Горо не умел и окружающие чувствовали в его словах подвох, но доказать ничего не могли. Причин молчанию было две — генерал беспокоился о том, что новость о смене правления может привести к лишнему давлению на Кокоми и в глубине души надеялся, что подруга ещё передумает. Пока о его назначении не объявлено публично, любой документ можно признать недействительным или попросту уничтожить, и Горо надеялся, что так оно и случится. Но собрание сопротивления, назначенное на определённый день, не отменялось, и с каждым часом становилось всё очевиднее, что решение верховной жрицы было окончательным. Горо старался лишний раз не попадаться на глаза людям, придумывая самые разные предлоги для этого. Он опасался, что если окружающие узнают причину его беспокойства и поймут, что он совершенно не хочет быть предводителем, это ввергнет в апатию окружающих. Нет ничего хуже, чем правитель, который не может справиться с собственными эмоциями и чувствами.
Горо не готовил никакой торжественной речи. В день, когда был назначен общий сбор для объявления важных новостей, он просто вышел и сказал… что-то. Это не были запланированные заранее слова, это была чистая генеральская импровизация. Смотря на людей, что взирали на него с самыми разными эмоциями и чувствами, он говорил то, что говорить привык — слова об их общей силе, о неизбежном преодолении всех трудностей, о взаимной поддержке и о том, что сделает всё от него зависящее, как делал это всегда. Эти речи он давно уже говорил не задумываясь, слова шли от сердца, и большинство солдат и тыловиков не заметили в них никакого подвоха. Только самые близкие, прошедшие с Горо не один бой и кризис, невооруженным глазом видели, как скованы и тяжелы его плечи.
Разумеется, продвижение генерала по карьерной лестнице было отличным поводом для кутежа! Для большинства это выглядело как вполне себе добровольная и договорная передача власти, ведь они не знали, что творилось в палатке несколькими днями ранее. Достав самую вкусную выпивку и любимые вкусности, они начали праздновать. В последний год поводов для застолий у них было не очень много, и упускать возможность никто не хотел. Горо слушал поздравления, доносившиеся со всех сторон, улыбался и кивал, когда его хлопали по плечу или налетали с объятиями особенно близкие сослуживцы. И всё же, несмотря на старания друзей, новому правителю было совсем не весело. Кокоми тоже ожидаемо на празднике отсутствовала, и от этого на душе становилось лишь тяжелее.
Чувствуя, что с Горо что-то не так, его ближайший товарищ — Минато — оттащил бывшего генерала из опасной зоны активно празднующих, и закрыл его собой от окружающих.
- Слухи в последнее время ходили, конечно, разные, но вы нас всё равно удивили. Что-то ты совсем не рад, своему назначению… поэтому ничего не рассказал, да? - укоризненно произнёс друг, сложив на груди руки. Его тоже смутило отсутствие верховной жрицы. Происходящее в цельную картину не складывалось, и Горо на утверждение Минато только тяжело вздохнул, прижав к голове уши. Ему нечего было сказать. Всё и так читалось в его взгляде. Поняв, что дело явно не просто в плохом настроении и усталости, солдат почесал затылок.
- Ладно, подожди. Стой здесь и не выходи отсюда… Ой, то есть… стойте здесь пожалуйста, ваше превосходительство! - отвесив шутливый поклон и поймав на себе убийственный взгляд Горо, которому такие шутки явно сейчас были не по душе, Минато спешно ретировался. Молчание друга его напрягало, но он слишком хорошо его знал и быстро понял, в чём дело.
Горо никогда не любил приковывать к себе лишнее внимание. Он, на самом деле, был очень скромным и тихим, предпочитая даже большие праздники проводить в кругу близких друзей. Кокоми, несмотря на её статус, тоже была его другом. Возможно, самым близким другом. И тот факт, что она не осталась поздравить Горо вместе со всеми, говорил о многом. Кроме того, он не мог отрицать очевидного - некоторые солдаты позволяли себе некорректные слова в адрес верховной жрицы и нежелание друга выслушивать негатив о близком ему человеке он хорошо понимал. Быстро набрав самой вкусной еды, которую только сумел найти, Минато метнулся к тому месту, где оставил товарища. Горо так и сидел там, устроившись на большом камне, словно собака, которая ждёт своего владельца. Он смотрел в одну точку и до сих пор не мог поверить в то, что Кокоми пошла на этот шаг. До последнего ведь надеялся, что она передумает, что поймёт, насколько именно её руководство ценно…
Увидев, в каком состоянии находится Горо, Минато решил, что время для шуток и подколов нового правителя ещё не пришло, и всучил ему в руки поднос с целой горой самой разной еды.
- Понятия не имею, что сегодня произошло и почему так случилось, но я всегда буду рад тебя выслушать. А теперь иди. У тебя явно есть дела поважнее, чем сидеть на этом камне и сверлить взглядом бочку, - ткнув друга кулаком в бок, произнёс Минато. Горо, руки которого от нервного перенапряжения буквально вцепились в поднос, кивнул ему и поднялся.
- Спасибо. Я расскажу тебе обо всём позже, и… прости, что не могу разделить вашу радость. У меня сейчас… нет на это сил.
- Не бери в голову! Помни, что я всё тот же Минато, а ты — всё тот же Горо! Какими бы новыми званиями нас не наделили другие, просто… будь собой! Да, в этом и есть твоя сила… в том, что ты — это ты. Для меня ты навсегда останешься тем, кто ловил со мной ящериц на побережье и вырезал из дерева первые стрелы… А, и кстати… твоя новая должность не запрещает тебе снова этим заняться! - подмигнув другу и подтолкнув его в спину, Минато проследил за тем, чтобы Горо не замер на месте как истукан, а отправился к верховной жрице. Им наверняка было о чём поговорить, а он собирался натанцеваться на годы вперёд. В конце концов, не каждый день твой старый друг становится, по сути, правителем целого острова. В честь такого можно и внутренние танцевальные резервы подключить.
Горо не заметил, как ноги сами дошагали до нужной палатки. От подноса исходил манящий, почти дурманящий запах, многократно усиленный обострённым обонянием, однако новоиспечённый лидер не ощущал ничего, кроме чувства вины и внутреннего отрицания происходящего. Вернуть обратно уже ничего не выйдет, со своей должностью он должен будет смириться, но он хотел вернуть назад свою подругу. И это сейчас было ценнее любых политических формальностей.
- Можно войти? - громко спросил Горо, пытаясь перекричать веселившихся неподалёку солдат. Некоторые из них уже успели слегка опьянеть и не сдерживали своих порывов, всецело отдаваясь песням и заливистому смеху.
