Когда годами прививали жесткую дисциплину, твердость характера и тягу к добросовестному исполнению работы, так или иначе, человек начинал с пониманием и всей ответственностью подходить к отданным приказам. Эта укоренившаяся привычка, подобно мощному якорю, удерживала от импульсивных действий, непродуманных решений и несоблюдения субординации.
С годами, как показали недавние события, закаленная воля становилась надежным внутренним компасом, направляющим к цели, даже в условиях неопределенности и давления. Более того, такая подготовка воспитывала критическое мышление, позволяя оценивать приказы не только с точки зрения формального подчинения, но и с позиции целесообразности и последствий. В конечном итоге, как думала Клоринда, любое её «будет исполнено» на отданные юдексом распоряжения — это не слепое повиновение, а осознанное исполнение, продиктованное долгом и пониманием своей роли в общем деле.
Ответственность не становилась бременем, а была естественным продолжением внутренней мотивации.
И она ни секунды не колебалась, давая согласие сопровождать главу Цисин.

Как бы старательно служащие Дворца Мермония не пытались скрыть новости об официальном визите делегации из Лиюэ, слухи распространились по Кур-де-Фонтейну быстрее пожара. Шепот проскальзывал сквозь мощеные улицы, перетекал в оживленные кафе, закрадывался в тесные мастерские. Кто-то уверял, что прибытие Цисин связано с гуманитарной и финансовой помощью пострадавшему от наводнения региону, другие говорили о секретных торговых сделках, а наиболее смелые утверждали, что речь идёт о политическом альянсе, способном перекроить карту всего Тейвата.
Особенный ажиотаж царил среди репортеров "Паровой Птицы", известной своим неутолимым, навязчивым и беспринципным любопытством. Журналисты жадно собирали обрывки информации, выслеживая чиновников и иностранных торговцев, надеясь первыми заполучить сенсационный материал. Главный редактор, как догадывалась охотница, Евфрасия наверняка приказала удвоить усилия, чувствуя, что эта история может стать их самой громкой публикацией года.
Несомненно, после новости о том, что Пророчество исполнено.
Даже простые жители, привыкшие к роскоши и интригам Кур-де-Фонтейна, не могли остаться равнодушными. Приезд делегации из Лиюэ, загадочной страны, славящейся своими древними традициями и горными пейзажами, представлялся им глотком свежего воздуха, возможностью прикоснуться к чему-то неизведанному и захватывающему.
И, по-видимому, только Клоринда восприняла приезд Нингуан как работу.
Престол Гидро Архонта пал и ей более не было нужды тихой смертоносной тенью следовать за леди Фуриной, неустанно оберегая и напоминая людям о неусыпности воздаяния. И потому, по приказу Нёвиллета, её задачей на ближайшие дни стала обеспечение безопасности Нингуан на территории Фонтейна. Клоринда, как опытный дуэлянт, за невысказанным вслух, прочла между строк, что всеми силами должна предотвратить утечки информации, способной навредить интересам Гидро региона.
И, к ужасу, в её обязанности входила инициативность «в предложениях по занимательному времяпрепровождению». По собственному мнению, хоть сколько-нибудь приличным гидом она не являлась.

Клоринда рассматривала появившуюся молодую женщину со спокойным интересом. Солнечный свет, льющийся из высоких стрельчатых окон, играл на её золотом одеянии, подчеркивая силуэт, поразительно гармонично сочитающий в себе фонтейнскую помпезность и строгие линии Лиюэ. Движения Нингуан были плавными, словно течение реки, а взгляд, пронзительный и знающий, будто видивший душу насквозь. Казалось, она знала о каждом секрете, скрытом в тени гор, о каждой мечте, тайно живущей в сердцах людей.
Невольно Клоринда подумала, что в присутствии Воли Небес чувствовалась не сколько власть, но и какая-то внутренняя, почти сакральная сила. Это была сила мудрости, закаленной в горниле интриг и сражений. Сомнений в том, что легенды о её невозмутипости при виде взлетов и падений Ли Юэ, плетений нитей политики и экономики, не оставалось.
– Вовсе нет, Воля Небес. Я прибыла буквально несколько минут назад, - голос был низким и ровным, отражая внутреннее спокойствие Клоринды: - Надеюсь ваше путешествие прошло без происшествий? Достойно ли вас встретили и разместили?
Судебный дуэлянт привычно предсталялся всем исключительно безмолным палачом, что было самым распространённым заблуждением.
- Сопровождать вас честь для меня, - нисколько не кривя душой, ответила вежливостью на вежливость: - Позвольте предложить вам что-нибудь выпить? А заодно поинтересоваться с чего хотите начать знакомство с Кур-де-Фонтейном?

При каждом новом знакомстве, в большинстве случаев, первой мыслью у любого человека бывала: «может ли данный человек быть нам в чём-нибудь полезен?» и если ответ «нет», для большинства, как только они в этом убедятся, новый знакомец превращался в ничто. Клоринда же ко всем относилась с должной степенью здорового скепсиса. Она доходчиво уяснила, что замечательный в первые тридцать секунд общения парень, мог проявить себя во всей красе как первоклассный подонок. И знала, что существовало много людей, умеющих так естественно говорить самые необыкновенные вещи, предлагать самые нескромные вопросы в мире, что в их устах они нисколько не казались неуместными и с первой минуты знакомства располагали к подобной же откровенности.
Хотя по правде, Клоринда считала, что люди не так уж сложны, и первое впечатление, которое кто-то производил на нас, обычно бывало правильным.
Эта идея, однако, редко руководила её действиями. Клоринда скорее полагалась на интуицию, на то едва уловимое ощущение дискомфорта или, наоборот, необъяснимого тепла, которое возникало в её душе. И это, пожалуй, был единственный критерий, по которому она выносила окончательный вердикт. Ей было интересно наблюдать, как разворачивалась человеческая драма, как маски постепенно сползали, обнажая истинное лицо. И даже если оказывалось, что первое впечатление было обманчивым, Клоринда никогда не жалела о потраченном времени. Ведь даже самый отъявленный мерзавец мог стать источником бесценного опыта.
Для себя, ценила в людях искренность, пусть даже и в самых неприглядных её проявлениях. Ей претила фальшь, наигранность, желание казаться лучше, чем кто-либо был на самом деле. Поэтому она не боялась общаться с людьми, которых другие сторонились, с теми, кто не вписывался в общепринятые рамки. В их неидеальности она видела красоту и подлинность.
Клоринда одними уголками губ улыбнулась.
Нингуан, конечно же, являлась расчетливым прагматиком, с ворохом секретов, подковёрных игр и запасных планов, но отторжения не вызывала. Отчасти возможно потому, что она знала, видела на продолжении долгих лет, каково это быть правителем, обремененным ответственностью за судьбу целого народа. Человеком, скрывающим свои истинные чувства за непроницаемой маской.
Клоринда несколько ей… сочувствовала?
- Лиюэ славится разнообразием сортов чая, а Фонтейн - кофе, - на скромный взгляд дуэлянта, лучший напиток подавали у Аруэ, но вряд ли столь важная особа желала греться под жарким летним солнцем, да ещё и на виду у чересчур любопытных посетителей: - «Дебор» не так далеко от Дворца Мермония. Пройдемся?
Отель был известен не только своей безупречной репутацией и затейливым архитектурным строением из-за которого с любого уголка были видны представления, устраиваемые едва ли не каждый вечер, но и баснословными ценами. Каждое блюдо, выходящие из под умелых рук профессиональных поваров, стоило каждой потраченной моры. Кофе, что здесь варили, было способно своей крепостью и ароматом взбудоражить даже самого последнего меланхолика. А нежные воздушные пирожные - напомнить о первой влюбленности.
И так уж вышло, что мсье юдекс имел в отеле ложу - идеальное место, чтобы провести деловую встречу, не привлекая лишнего внимания.

Первый момент, когда Воля Небес взяла Клоринду под локоть, её удивил. Не то чтобы прежду ей не приходилось так прохаживаться по городским улочкам - и точно так же под зонтиком - но тогда рядом была подруга, а не уважаемая глава Цисин, которую было приказано оберегать словно зеницу ока. С определенной точки зрения жест имел несколько фамильярный оттенок, с другой - в столь людном месте это скорее мера предосторожности.
- Честно говоря… я от них скорее отвыкла, - Клоринда покосилась в сторону, видя как скоро за углом дома скрылся незадачливый журналист.
Стоило ли сказать Воле Небес, что как только проявят фотографии и разберут кто шёл с ней рука об руку, как ни одной статьи (по крайне мере подкрепленной снимками) не выйдет? Не поэтому ли ещё, Нёвиллет решил приставить именно её как личного экскурсовода и телохранителя?
- Несколько лет назад, между судебной властью и средствами массовой информации разгорелся конфликт именно из-за того, что меня подкарауливали у оперного театра. Ни работать, ни жить было невыносимо, я заглядывала в кинозал и сеанс срывался, из-за вспышек, а на следующий день писали, что я стреляла в экран, когда мне не нравилось происходящее на нём, - веселья от воспоминаний «о былом» в голосе ни грамма: - Помнится был случай, где из-за журналистов ночевавших у моего крыльца, мне пришлось выходить из дома из окна спальни, - ещё немного и она пренебрегая нормами этикета закатила бы глаза: - Поэтому, не переживайте, госпожа Нингуан, через несколько дней, а может к вечеру, этот ажиотаж закончится.
Не торопясь они дошли до первой точки их путешествия. Клоринда открыла дверь, пропуская Волю Небес вперёд. А там, дав молодой женщине оценивающе оглядеть банкетный зал, повела на второй этаж. Где за ожиданием заказа, она решила поделиться своими мыслями:
- Если хотите знать моё мнение, вам непременно стоит посетить спектакль в оперном театре. На этой неделе дают «Бандитов и сыщиков: Радужная брошь», - занятная вещица, если нравятся детективные истории, - На время вашего пребывания в Фонтейне я временно отстранена от дуэлей, но если вам интересно, то можно посетить и судебное разбирательство. Без леди Фурины они не столь… выдающиеся, но всё равно довольно занятны.

Ловя на себе неоднозначный взгляд Воли Небес, Клоринда повела плечом:
- На самом деле я могу понять журналистов - новости их работа. И они понимают, что людям сейчас как никогда необходимо отвлечься от горестных мыслей, - будучи человеком долга и чести, охотница питала неприятие к пустословию и интригам, однако по долгу службы всё равно варилась в котле из козней, заговоров и махинаций, а потому пусть в полной мере и не была согласна с дальнейшим утверждением, она всё же принимала окружающую действительность и фонтейнцев со всеми их недостатками: - а сплетни одно из лекарств от болезненных потерь.
Она сделала паузу, давая своим словам время осесть в сознании собеседницы.
Солнце то и дело пыталось пробраться под купол изящного зонтика, лишь бы поиграть бликами на расслабленных женских лицах.
- В Фонтейне всегда ценили зрелищность. И работники газет лишь удовлетворяют эту потребность, - охотнице думалось, что важно объяснить гостье менталитет жителей Гидро-региона: - Они создают иллюзию участия, вовлеченности в жизнь других людей. Это своего рода театр, где каждый может найти себе роль.
Отсюда возникала и проблема: попадаясь в ловушку созданной иллюзии реальности люди могли легко затеряться спектакле, забывая о настоящих чувствах и проблемах.
- Не удивительно, что всем захотелось прикоснуться к тайне вашего визита, - Клоринда чуть повернула голову, чтобы Нингуан была видна её легкая улыбка: - Вдруг вы решили посягнуть на автономность Фонтейна?
Глава Цисин не спешила поддаваться опровергая или подтверждая шутливо брошенные слова Клоринды, предпочитая оставить между ними загадку, окутанную аурой власти и влияния.
Впрочем, охотница и не ожидала иного, цепляясь за согласие посетить «Радужную брошь»:
- Чудесно, в таком случае, я договорюсь о пригласительных.
Режиссёр спектакля был знакомым Клоринды, которому несколько лет назад удалось избежать обвинительного приговора. Само собой не подкупом, а слаженной работой Сумеречного двора, когда после получения страшной посылки с частью ноги молодой девушки, расследование привело их в театр, где и разворачивались самые гнусные преступления. Не впервые столкнувшись с цинизмом высшего света, прикрывающего свои темные делишки масками благотворительности и высокого искусства, Клоринда поняла, что начинающий режиссер, мсье Робен Кампийо, был лишь пешкой в хитроумном плане истинного преступника.
Спасение от тюрьмы неплохой повод, чтобы похвастаться за чашкой чая и быть должным, а потому Кампийо неоднократно давал понять Сумеречной охотнице, что её всегда ждали лучшие места в зале.
- Как хорошо вы были знакомы с ней?
Клоринда не подала вида, что вопрос насторожил.
За годы, что она провела рядом с леди Фуриной, она выработала непробиваемый фасад, за которым тщательно скрывала все свои чувства и мысли. Впрочем, этот навык был необходим в окружении столь непредсказуемой и эксцентричной особы, как бывший Гидро Архонт.
- Настолько, насколько это возможно, - ответила Клоринда, голос был ровным и спокойным, как поверхность горного озера: - Я сопровождала леди Фурину в течение многих лет, наблюдала за её триумфами и неудачами, слышала её смех и видела её слезы. Но, несмотря на всё это, не могу утверждать, что мы были достаточно близки.
Её взгляд скользнул по залитой солнцем улице, задерживаясь на мгновение на каждом витражном окне жилых домов, словно пытаясь найти в них отголоски присутствия Фурины:
- Леди Фурина была загадкой, обернутой в тайну, внутри которой скрывалась ещё одна загадка, - когда правда вскрылась, Клоринда испытывала непреодолимое желание обнять её, видя в ней лишь несчастного ребенка, ставшего марионеткой Фокалорс: - Она была сложной, противоречивой и временами совершенно невыносимой. Но также - невероятно сильной, преданной и, в конечном счёте, достойной уважения.
Клоринда замолчала, вспоминая бесчисленные моменты, проведённые рядом с Фуриной: минуты когда та купалась в лучах славы и восхищения, моменты отчаяния, когда той казалось, что никто не замечал, как она боролась со своими демонами и сомневалась в самой себе. Охотница всегда оставалась рядом, готовая поддержать её, защитить и, если потребуется, отдать за неё свою жизнь.
И эта готовность, въевшаяся в подкорку, оставалась с Клориндой до сих пор - её было важно знать, как живёт Фурина сейчас, лишившись статуса и трона.
- Я слышала, что произошло во время Сошествия, - выказывая искреннее сопереживание произнесла она: - Могу представить как содрогается почва под ногами, когда Архонт погибает на глазах людей.