Детектив должен думать как детектив и наблюдать как детектив. И даже ходить. Неспешно, концентрируясь на окружении и замечая всё: обычное и занятное, смешное и ужасное, изящное и нелепое. Все взгляды во все стороны, все выражения лиц и все слухи, конечно же. Хейзо много времени тратил на сбор информации, даже самой пустячной на первый взгляд. Его вела интуиция и, последние два месяца, тянущая пустота прямо по центру груди, которую досин Сиканоин не мог заполнить ни выслеживанием преступников, ни разоблачением готовящихся мошеннических схем.
Он по возвращению в Иназуму смог выследить мерзавца, что манипулировал земельными договорами, отнимая у и так потерявших всё людей последнее. Ледяное отвращение переполняло детектива, когда он тяжёлым взглядом просматривал свои документы: опоздал. Две жертвы. Две семьи, у которых отняли дом. У Такахаси был двухлетний сын, а у Китано трое пожилых больных родственника, за которыми был нужен уход и присмотр.
Дело, закрытое вчера, оставляло на корне языка горчащий привкус гнилья. Хейзо был на том суде и слышал оглашение приговора. С его информацией, аргументами и уликами доказательство вины вышло идеальным, но детектив всё равно кривится. Как бы он не пытался, преступник не испытывал ни вины, ни раскаяния, лишь смотрел ядовитой змеёй, когда детектив прижал его фактами. Он, конечно же, вычислил и подельников, и украденные дома вернул владельцам, но всё равно не мог избавиться от гадкого чувства проигрыша.
Ведь он опоздал, и преступление уже свершилось. Опять. Опять!..
И вновь Сиканоин выскальзывает из темноты своего кабинета в Тенрё - на этот раз действительно своего, отдельного, без необходимости делить помещение с кем-то. То, что было пожаловано сёгуном в качестве благодарности — титул и рабочее место. Хейзо думает, что хватило бы и кабинета, но зовётся теперь хатамото сёгуна официально и находит это удобным. Ещё немного престижа, что позволяет ходить туда, куда обычного досина не пустят, и узнавать то, что простому мальчишке не расскажут. И одно из таких мест — Тэнсюкаку. Там иногда, как правило к ночи, можно попросить Наруками Кансэя о внеочередной аудиенции. И Сиканоин пользуется своим положением хатамото впервые за всё время, чтобы так и поступить.
— И что же тебе нужно? - сёгун откладывает свои дела и обращает на стоящего напротив детектива взгляд. Сиканоин знает, что Рэй очень редко говорит с кем-то вот так, глядя на собеседника — такое отношение надо к себе заслужить. Про Рэя, то есть великого сёгуна, много разговоров ходит: что холоден, что груб, кто-то пенял его за высокомерие. Сколько информации ни собери, всё сходилось в одну точку — ни на кого Наруками Кансэй не обращал внимания больше, чем тот заслуживал, а взгляд правителя на себе могли почувствовать лишь единицы. И детектив не знает, что он чувствует, сопоставляя полученную информацию.
— Кое-что хочу рассказать, — откладывая эмоции в сторону, Хейзо садится за стол напротив Рэя. — Я тут случайно узнал о том, что в Натлане началась война и случайно следил за новостями — мало ли что? А потом... вообрази, абсолютно случайно узнал, как под конец сражения в небе над Натланом... появилась дыра. А потом вдруг исчезла.
Описывая всю эту невероятную череду совпадений таким тоном, словно болтал о недавно вышедшей от госпожи гудзи новелле, Сикнаоин пристально наблюдал за поведением сёгуна. Тот, как и ожидалось, нахмурился и фыркнул.
— Война с Бездной в Натлане кончилась, — продолжал Хейзо с крохотным, но таким назойливым нажимом в голосе, и всё смотрел, смотрел не мигая. — Хотелось бы мне поздравить победителей в этом нелёгком сражении. От лица сёгуна. Что скажешь?
Ответом был смех. Отсмеявшись, сёгун в один миг стал серьёзным, покачал головой и скривился.
— Как же я сожалею о том, что рассказал тебе о лживом небе и звёздах, Хейзо. И как же счастлив, что не повысил тебе жалованье, чтобы у тебя были личные средства уехать из Иназумы так далеко.
— Рэй, — выдыхает Сиканоин. — Мне надо узнать, что там произошло.
— Зачем же?
— Мне снился сон о том, как я приехал в Натлан. Там я куда-то упал, куда-то под землю, и нашёл что-то очень важное из того, о чём ты мне сказал тогда, но я не помню, что именно это было. Я не помню, что нашёл, но это очень, очень важно для всех. Мне интуиция говорит, что туда нужно поехать.
— Это не интуиция, а твоя дурость.
— Ты лучше всех знаешь о том, насколько я гениален. И как хорошо работает моя интуиция.
— И потому-то я не хочу, чтобы ты уезжал. Здесь ты мне нужнее. Тц. Приходи в следующий раз поиграть в го, а не нести чушь.
Но всё, о чём может думать детектив — это свой сон и то нечто, что он сжимает в руке. Он так хорошо помнит, как искал это что-то, как шёл под изнуряющим солнцем Натлана и как зачем-то сбил себе кулаки в кровь... и что Рэй сказал «не хочу, чтобы ты уезжал», а не «запрещаю тебе выезжать из страны».
Хейзо смотрит на свои руки — пустые — и вновь не может унять грызущую пустоту внутри. Не может перестать думать о том, что если небо не настоящее и его можно сломать, то его расследование идёт дальше — к поддельным звёздам. Он не может унять поток своих мыслей о том, что раз звёзды — подделка, то и созвездия тоже. И никак Сиканоин не может перестать разглядывать звёздную карту с созвездием Малого Оленя, что мелькнуло наверху однажды 24 июля. И если небо сломалось, что там, за ним?.. И если это всё подделка, включая созвездия...
Сиканоин растирает кулаком усталые веки и снова видит тот же самый сон — он что-то нашёл в Натлане под землёй. Нечто настолько важное, что впервые за долгое время проснулся в своей кровати не один, а вместе с интуицией. Она выглядела как рыжая девчонка, и её волосы были столь абсурдно длинными, что казалось, вели за пределы комнаты... в Натлан. Они вели в Натлан.
В Натлан!..
Проснувшись на следующее после разговора с Рэем утро детектив ощутил, как дыра внутри разрастается и становится не просто холодной пустотой, а чёрной дырой, что уже начинает затягивать в себя всё, до чего может дотянуться. Взбудораженный Хейзо ловил любой разговор втрое внимательней, а его разум начал работать как механизм, отщёлкивая последовательность действий как процессы.
Он закрыл все свои дела в комиссии, сдав все положенные бумаги по завершённым расследованиям в секретариат. Кабинет оставил незапертым, чтобы в случае чего туда любой служащий Тенрё мог заглянуть. Сам же Сиканоин уже не планировал в ближайшее время возвращаться на рабочее место.
«Я не хочу, чтобы ты уезжал.»
— Пф, — усмехается детектив, лишь через два дня осознав смысл этой фразы в полной мере. Это было... дружеское пожелание от того, кто мог бы и запросто запретить, но не стал этого делать.
«Но я-то хочу. Я знаю, что мне туда необходимо. А то и не только мне.»
Выходило, никакого закона или прямого указа Сиканоин не нарушит, если уедет из Иназумы. Но всё упиралось в то, что на такую дальнюю поездку нужно довольно много моры — больше, чем он располагал. Зарплата младшего досина всё же скромная, не пошикуешь...
«Просить у Наны... нет. Не хочу, это будут деньги отца так или иначе. Кокоми? Я думаю, она поддержит моё расследование, поехать на Ватацуми я могу в любое время и мой визит странным не будет. Но это долго. Как я могу получить деньги и поддержку ещё быстрее?»
Хейзо тратит одну секунду на вздох, полный сожаления, вспоминая о том, как безудержно сладко было совершать самые безумные ходы в расследовании под протекторатом Е Лань. А потом усмехается, потому что ещё раньше, чем он успел посожалеть о далёкой орхидее, план уже идеально сложился.
Под конец дня, должно быть, гудзи должно быть ещё не успела уйти из храма Наруками на развлечения. Сейчас у неё всё ещё множество дел, которые нельзя перепоручить. Должна быть на месте. И это удачно, будет повод поболтать с Наной и попрощаться — лучший вариант из возможных.
— Давно тебя не было видно, Хейзо, - Нана отвлекается от храмовых табличек на стойке, но не задаёт вопроса о том, почему. Это-то она знает — ловил мошенников и возвращал чужие дома. Словом, был страшно занят. Как, впрочем, и всё.
— Ага, только освободился. Ну, что у вас тут, Нана? Давай-ка я тебе расскажу. Итак!..
Какое-то время детектив развлекает сестру, рассказывая ей же новости о том, как проходят дела в храме. Попутно Нана говорит и о себе, своих подопечных, не забывает спросить брата и про его жизнь помимо работы. С небольшой надеждой, но со сдержанным разочарованием — девушки у Сиканоина до сих пор не появилось, как и серьёзных мыслей о том, что пора бы искать себе спутницу жизни и угомониться уже.
— Может, всё-таки познакомить тебя с...
— Момо не в моём вкусе, — перебивает он сестру. — Да она к тому же тайно влюблена в одного из прихожан.
— Чего?..
— Да ты за ней посмотри во время службы, сразу и поймёшь. Я внимательно не следил, так что не могу сказать тебе, кто именно, но это высокий парень с длинными волосами, часто тут бывает, видимо. Лет может на пять страше меня... и её, соответственно, тоже.
Задумчиво примолкнув, Нана начала размышлять над сказанным. Видимо, она очень пыталась не осуждать выбор Момо, или самого Хейзо за то, что тот следит за всеми без разбора. А может, у неё были ещё какие-то заботы помимо всех тех, что притягивает к себе младший брат... так или иначе, жрица просто махнула на это рукой.
— Ладно, проехали. Но зачем же ты пришёл, Хейзо? Ты никогда и ничего не делаешь просто так.
— А, верно, - кивнув, Сиканоин отошёл от Наны на пять больших шагов. - Я тебе с этого расстояния скажу, не подходи.
— Э? Что за странное поведение?.. Что ты удумал?
— Я вообще пришёл к гудзи-сама, - негромко признался детектив с безопасного расстояния и, как он блестяще высчитал, этой дистанции аккурат хватило для того, чтобы сестра не вцепилась в него сразу же и не начала трясти. Нана помнила, чем обернулся прошлый визит Хейзо к Яэ Мико и её чутьё безошибочно определило, что эта встреча будет мало чем отличаться от предыдущей.
— Пожалуйста, не горячись раньше времени, — продолжает Сиканоин, пока Нана справляется с эмоциями. — Я пришёл к ней просто задать пару вопросов по делу, которое сейчас расследую, и всё. Знаешь ведь, я теперь хатамото, все эти порядки в Тэнсюкаку...
Сестра, конечно, довольна не осталась, но и не нашла причин возражать на этот раз. Возможно, у Наны теплилась надежда о том, что гудзи уже сбежала из храма со всеми его делами или попусту не будет в настроении принять Хейзо? Но она честно остановилась возле покоев кицунэ.
— Госпожа Мико? Досин Сиканоин желает переговорить с вами. Сказал, что хочет задать вопросы о своём расследовании. Ох... вы дозволите ему войти?