body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » Развеянные по ветру листы.


Развеянные по ветру листы.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/40/870052.jpg

Сможешь ли прочесть ты правду между строк,
Или все таки поддашься внутреннему зверю?

Отредактировано Ganyu (2022-01-23 16:10:01)

+3

2

[status]føøl [/status][icon]https://i.imgur.com/s4RiPKP.gif[/icon][sign] [/sign]

- Отчитываться ему?!
- Ты дура? - Алатус недовольно вздыхает и хмурится. Получает оскорблённый удар в живот и бьёт в ответ, слышит призывы успокоиться от остальных и раздражается от этого сильнее. Почти злится, не хватает каких-то нескольких секунд и, может, пары фраз для того, чтобы завестись как следует и начать драку уже по-настоящему.
Якса вдыхает поглубже и заставляет себя перестать. Как бы ему не хотелось - он обещал быть выше этого и обещание своё намерен сдержать.
- Мы не отчитываемся, - демон старается не рычать, но получается плохо. - Мы выражаем почтение Властелину Камня и показываем плоды своих трудов.
В ответ он слышит смех и всё-таки начинает драку.
Через половину часа или около того, как оба яксы устали выколачивать друг из друга дурь, остальные растащили их по разным углам. Так, не видя и не слыша никого, Алатус смог успокоиться, остыть и подумать над своим поведением. Припомнил все уроки от Рекса Ляписа насчёт вспыльчивости и несдержанности, потом о терпении и трудолюбии, что ведут к самосовершенствованию и просветлению. О внимательности к ближним своим и их наставлениям на путь самопознания. Как следует поразмыслил над концепцией почтения в целом и применил её к себе в частности. Потом вспомнил притчу о всепожирающем огне, питающим гнев. Поразмыслив так некоторое время, якса сделал вывод, что он всё правильно сделал и этой дуре за неуважение к Мораксу ещё и мало настучал, можно будет потом ещё разок ей урок преподать.
Закончив так свои упражнения по совершенствованию себя и приведя мысли в порядок, якса всё-таки собрался навестить Властелина Камня, потому что уже была пора рассказать ему о свершённом и получить новые величайшие наставления. Или это были указания? Нет, нет, всё-таки наставления, да. Точно. Он же не мог запомнить что-то неправильно, верно?..
В любом случае этот визит в Заоблачный Предел был коротким. Гео Архонт был занят даже больше якс, а те в свою очередь сами неплохо знали, что и как должны делать - и в самый занятой день, и в краткие моменты перерывов, как сейчас.
Так или иначе, Алатус остался предоставлен себе очень скоро и задерживаться тут не собирался.
- Сяо.
Демон уже принял и признал это имя, но вот откликаться на него, как на собственное, ещё не научился, а потому Владыке Лун пришлось ещё несколько раз позвать его.
- Чего тебе?.. - Якса наконец обернулся, поняв, что его звали.
Адепт недовольно ударил копытом о камень дороги. Наверное, хотел бы вместо брусчатки видеть там голову Алатуса!
- Тебе ещё стоит поработать над почтением, маленький якса, - он встряхнул рогатой головой. - Впрочем, я звал тебя лишь чтобы сообщить, что о тебе недавно спрашивала Гань Юй. Она сейчас здесь.
Сяо фыркнул в ответ на это и адепт снова ударил копытом о камень, высекая искру. Он был явно раздражён таким поведением, но оставлася... возвышен. Можно даже сказать, что на недосягаемой для Алатуса высоте. Туда ему ещё рано. Он чего-то не знал, а ни Владыка Лун, ни Хранитель Облаков ему не говорили, что именно. Говорил Моракс, но он делал это так сложно и путано... Сяо не всегда понимал даже, над чем именно ему надо думать. Но хотя бы улавливал, что надо.
- Коли у тебя нет других дел, пойди к ней. Думаю, побыть в Заоблачном Пределе дольше мгновения будет для тебя полезно.
Нахально оставив Владыку Лун без какого-либо ответа и, не удостоив его ни приличествующим прощанием, ни даже взглядом, Сяо ушёл. Сначала он думал всё-таки покинуть Предел и вернуться к остальным яксам, но на половине дороги остановился. Может быть всё-таки цилинь ему что-то важное хотела рассказать?
В это было сложно поверить, а вот разыскать Гань Юй - проще простого. Нашлась у скалистых пиков, на самой верхушке которых росли циньсини. Сяо как раз на эти вершины и залез, чтобы разыскать её быстрее, а девушка - сейчас она была в этом обличии - стояла внизу.
Спускаться демон не стал и, придавив подошвой ботинка пару цветков, сел на корточки у самого края скалы.
- Чего тебе от меня надо? - Ветер послушно унёс вопрос яксы вниз.

+4

3

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/40/340761.jpg[/icon]

Гань Юй не была профессиональным живописцем, но красоту Заоблачного Предела нельзя было скрыть даже за любительским художеством - пейзажи сами вырисовывались на листе, рождаясь под тонкой кистью. Это были изящные линии, точные детали и чувство непостижимого, коль кто-то из смертных взглянет на последний штрих, представляя себе божественный обитель.
Для людей земли Адептов были опасны, но многие желали вообразить эту картину у себя в голове, ныряя в омут фантазий и, хоть немного, но представить так званную ауру просветления. Не со стороны, а там, где ветер не скудно разгонял шелест листьев меж скалистых пиков. Где адептальная энергия была столь сильна, что обычный человек чувствовал это своей кожей, своим нутром, но все равно желал лицезреть дом своих защитников, даже если цена тому могла быть жизнь.
Ибо насколько красивы места в объятиях облаков - настолько они опасны.
Человеческое тело крайне уязвимо, словно хрусталь: одно неверное действие может привести к трещине, один неверный шаг может окончательно разрушить. На чьем-то теле оставались потертости жизни, на ком-то были видны необдуманные ошибки. Многие считают, что их тела куда прочней, и дух стоек перед адептальной энергией. Что они близки к божественным истокам, считая, что вот! Всего распахнуть крылья и привлечь на себя Небесный взор!
Но когда такие смельчаки приходили, считая себя гранеными алмазами, тем чаще их мечты разбивались подобно хрусталю.
Словно фанаты, не знающие страха, кто-то желала получить удачу на жизнь с благополучием, кто-то просто повидать тех, о ком рассказывают засыпающему ребенку. Однако было мало только чего-то желать - Предел тоже был своего рода испытанием, где требовалась сила тела, духа и воли, а также навыков полета.
Не зная каков фён обители Адептов - храбрецы добровольно отдавались во власть мощных потоков воздуха, становясь их игрушкой. Уставали, попадая в новую западню; парили в другую сторону и вновь уносились прочь. А коль даже листья уставали от этих игр, не укладываясь на какую-либо поверхность многие и многие минуты - то могло не хватить выносливости обычного человека.
— Ах~ — и передать столь игривый характер ветров Предела было крайне сложно.
Одно дело видеть перед собой цветок цинсинь, срисовывая плавные изгибы лепестков, и совсем другое передать то, что просто чувствуешь, замечая в движениях травы или в ветвях деревьев. Правильно передать свободу через лист, чтобы она не казалась искусственной. Дать человеку почувствовать недосягаемость этого места, его опасную, величественную красоту.
— Аххххх~ — но, Гань Юй не была художником.
Она отлично писала и читала, однако для того, чтобы вложить в рисунок чувства, а не простое виденье чего-то прекрасного - требовался опыт. Нельзя было переборщить, теряя основную суть, нельзя было намельчить, создавая пустышку. Нужен был баланс динамики, чувств, что появлялось спустя ни одну живопись.
Быть может, рисуй цилинь лишь для себя, за последний час не перевелось бы столько бумаги, но это было своего рода заданием. Хоть и второстепенным. Конечно у неё были удачные попытки, хранящиеся на предпоследних страницах объемного альбома, просто девушка не могла закончить именно с этой точкой пейзажа.
Уж больно сильно порывы ветра придавали цветкам цинсинь аппетитность.
— Ладно, все равно время подкрепиться, — она отложила кисть, выпрямляя колени и, потягиваясь, начала разминаться после долгой отсидки на верхушке горного пика.
Гань Юй было уже легче терпеть свой голод, явно видя результат своей жесткой диеты, но чтобы прямо отказаться от еды - она не могла. Поэтому недолго думая, срывая молоденький стебелек цинсиня, Адепт принялась хомячить. Именно хомячить. Никто ее не видел, потому срывать свой восторг не было смысла. Даже раздалось блаженное: "Мммм~", пока кто-то ее не окликнул. И ни кто-то там, а явный обладатель нового имени. И звали его Сяо!
— Кхе-кхе-кхе, — подавившись от неожиданности, быстро принявшись стряхивать со своего лица прилипшие лепестки цветка, Гань Юй задела свой альбом, который раскрылся. Не просто раскрылся, а стал новой игрушкой свободных ветров, что буквально подняли некоторые рисунки в воздух. Словно листики те закружились вокруг, пока бедный цилинь, с не менее красным лицом, принялась ловить плоды своих не очень удачных работ.
— П-подожди секунду, пожалуйста! Кхе... — постаралась та ровно крикнуть Яксе, прыгая вокруг словно горная козочка, ловя украденное и продолжая чуть покашливать.
Адепт не видела, как один из рисунков улетел в сторону Сяо, но зато смогла поймать те, что только взмыли около нее. Ловко и быстро, явно боясь потерять хоть один, девушка в спешке принялась укладывать рисунки обратно в альбом, засовывая тот в суму вместе канцелярией.
Она боялась их утерять, или боялась мнения Алатуса?
Было иронично, но оба варианта были верны. Гань Юй не знала, как Якса отреагирует на подобное искусство: положительно или отрицательно, осуждающе или одобряюще. Точнее, как не знала - догадывалась, потому так резво начала скатать, дабы глаза Адепта не смогли разобрать изображенные места.
— Я сейчас поднимусь! Нам поручили важное, совместное задание! — впопыхах объявила Гань Юй, перекидывая ремень сумки через плечо, подходя к краю склона.
Девушка смотрела вниз, выжидала словно притаившиеся кошка, резко набросившись на...резкий поток ветра. Она прыгнула, вовремя раскрыв свои крылья, и также быстро, с невероятной точностью, их закрыв, очень плавно приземлившись на ноги рядом с Яксом. Уроки Хранителя Облаков явно чувствовались в полетах цилиня, от чего она прекрасно знала где и как может появиться поток.
— Так, с чего начать... — девушка явно переживала по поводу случившегося, бегая взглядом где только можно, но не задерживая на самом Сяо. При этом не замечая, как на ее щеке остался один лепесток цинсиня, — Письмо. Я просила передать тебе письмо где-то неделю назад. Ты читал? — цилинь помнила, как передавала его одной из сильнейших Якс, надеясь быстрее встретиться с Адептом, — Я подумала, что ты, может быть, его не получил, поэтому написала новое. Тут все подробно расписано, — секретарь крайне быстро достала письмо из бокового кармана сумки, протянув его парню.
На белом листе, красивым почерком было написано другое имя Сяо: "Алатус", пока развернув то - можно было увидеть расписанную от начала и до конца бумагу.
— И...что-то произошло? — цилинь наконец смогла осмотреть Якса, замечая его "побитость", — Подожди, у меня мазь была, — уже с явным переживанием начала та, уже начиная копошиться в сумке.

Отредактировано Ganyu (2021-11-11 15:28:52)

+4

4

[status]føøl [/status][icon]https://i.imgur.com/s4RiPKP.gif[/icon][sign] [/sign]

Тёплый ветер склонен закручиваться в спирали, и сейчас он схватил бумажки у неуклюжей растяпы Гань Юй, унося куда-то поиграться. Парочку из них отнесло совсем высоко вверх, к Сяо, и якса проводил их мимолётным прощальным взглядом, вернувшись после к созерцанию того, как внизу прыгает цилинь, пытаясь поймать хоть что-то из украденного.
Ничего такое развлечение, конечно, но демон мог бы придумать себе массу занятий куда как веселее и полезнее этого.
Он уже был готов улететь отсюда, но Гань Юй наконец закончила ловить у ветра бумажки и крикнула ему, что сейчас поднимется. И что есть какое-то задание, совместное причём... странно, ведь якса говорил с Властелином Камня буквально только что и не услышал у него никаких вопросов или комментариев насчёт этого «важного». Не настолько и значимо дело? Или он не посчитал нужным спрашивать? И если так, то почему?
Вечно он сбивает Алатуса с толка. Это злит.
Причём злит очень странно, если призадуматься. Якса никогда не злился так раньше. Во всяком случае, это утверждение справедливо к Мораксу - сколько угодно демон мог гневаться на события, связанные с Гео Архонтом, или даже дерзко на его слова вспылить, но когда дело доходило до каких-то конкретных претензий, все эмоции моментально испарялись. И Сяо не знал, как это объяснить, в том числе и самому себе.
Дело же не в робости перед тем, кто сильнее. Не в страхе получить удар, который не перенесёшь. Нет. Дело было в... чём-то ещё. В чём-то кроме почтения перед своим спасителем, но точнее Алатус сказать не мог. А потому на Моракса не злился, хотя вроде поводов было полно.
В любом случае, у него была масса других способов выплеснуть свой гнев.
Например, на бумажки Гань Юй. Да, ему передавали от неё что-то. Оно было из тонкой рисовой бумаги, пахло чем-то сладким вперемешку с запахом сажи, было свёрнуто в несколько раз и заклеено. Особо много думать над этой штукой Сяо не стал и пустил бумажку по назначению - на растопку костра.
Больше она всё равно ни для чего не годилась.
- Нет, - ответил якса, поднимаясь на ноги. О чтении он знал только то, что кое-кто это делать умеет. Или во всяком случае делает вид... сам демон чаще видел книги и в целом тексты в чужих снах, а там читать было невозможно даже тем, кто этому был обучен.
На второе письмо Сяо посмотрел весьма презрительно и брать его из рук Гань Юй даже не собирался. Во-первых, не видел в этом никакого смысла, а во-вторых, она тут стоит перед ним. Что за...
- У тебя кто-то отобрал дар речи, - фыркнул якса, складывая руки на груди, - и ты не можешь говорить дольше минуты в день, чтобы объяснить мне суть твоего «важного дела»?
В его голосе яд и скепсис. Алатус знал, что отобрать у цилиня голос задача сложная, проклять небесного зверя вообще могут единицы. А те, кто мог бы это сделать, определённо не стали бы распыляться на такую незначительную ерунду. Сам Сяо бы скорее лишил противника слуха или зрения, если бы мог выбирать... а вот случись ему драться с Гань Юй, он бы постарался лишить ту возможности двигаться. В форме небесного зверя она превратилась бы в большую мишень, а в виде человека не смогла убежать.
Ах, если бы она вообще убежала! Нет же, прицепилась.
- Нет. Неважно, - Сяо оскалился. Да, после драки у него на скуле расцвела багряная гематома, а на плече красовалось четыре глубоких царапины от чужих когтей, всё это за час не успело затянуться даже едва. Но в понимании демона это было незначительно, как следы от укусов на ладони после игры с котёнком, а потому внимание к подобному от Гань Юй раздражало.
- Ты меня искала только затем, чтобы надоедать? - Руки чесались скинуть её с пика обратно вниз. - Говори, что надо, или проваливай.

Отредактировано Xiao (2021-11-19 02:47:33)

+4

5

— Хм~ — Гань Юй поднесла письмо к лицу, скрыв им свои уста. Выглядела она...очень загадочно: глаза были наполнены интересом, открытым любопытством и толикой не понимая, обращая все эти эмоции прямо на Якса. О чем она думала? Или что замышляла? Прочитать цилиня было крайне сложно - она давала окружающим то, что сама считала нужны, но сейчас явно не скрывала от паренька свою задумчивость. Письмо явно было не простое, неся в себе не только какую-то информацию, но и замысел. И своим поведением Якса явно удовлетворил построенный секретарем план, итог которого знала лишь сама Гань Юй.
— Помощь от других - не признак слабости, Сяо, а просьба помощи: лишь естественный социальный навык, — девушка наконец убрала письмо куда-то в сумку, достав вместо него маленькую стеклянную баночку, — Даже королям лекари помогают залечиться, или главе стаи зализать раны, — цилинь протянула мазь, — Тем более что это лекарство, когда-то давно, было дано от самого Властелина. Можешь быть уверен в его свойствах, — Гань Юй тепло улыбнулась парню, будто не заметив в его словах яд.
Для кого-то подобный тон морально нарезает на ленточки, улетучивая любое настроение вместе с желанием вести диалог. Для кого-то это неуважение к личности, из-за чего спокойствие сменялось на гнев, заставляя рычать подобно самому Яксу. Вот только цилини были слишком уравновешенными, добродушными и стойкими, потому негатив в их сторону отскакивал как шарик об стену, прилетая обратно - прямо к кинувшему собеседнику.
Конечно это не означало то, что секретарь не восприняла слова Сяо всерьез, - отнюдь, вполне их услышала и сделала свои выводы, просто они не изменили психологический фон девушки. Мнение о Яксе не колыхнулось ни в плохую сторону, ни в хорошую, ведь нельзя было судить того, чья жизнь началась не так уж и радужно. Она понимала и принимала такой характер Сяо, не судила и не жаловалось. Ей не нужно было его как-то менять, но нужно было донести суть. Научить.
— Послушай, — только вот что не говори о характере Якса - он все равно оставался сложный. Острый как его копье, раня не только тех, кто это заслужил, но и ближних своих, — Когда-нибудь, возможно, ты встретишь других Архонтов. Кто-то из них будет другом Властелина, кто-то врагом. Но с каждой личностью нужно...обходиться осторожно: где-то быть тверже, где-то мягче; с кем-то быть дружественней, с кем-то молчаливым. Тоже касается всех живых существ Ли Юэ. Не каждый заслуживает твоего ворчания, Сяо, и с некоторыми нужно быть сдержанней, ибо слова могут ранить сильнее копья, — краткая пауза дабы посмотреть на реакцию Адепта.
Точнее...даже секунды хватило на то, чтобы ее увидеть..и почувствовать. Это, кстати, был один единственный плюс Сяо - его следующие слова было крайне легко прочитать. Не зря говорят, что глаза - зеркало души.
Он хочет помочь тебе, Алатус, потому не отказывайся от его чувств. Более того, как я поняла...ты не умеешь читать. Не беда, с этим я тоже помогу! Ты не представляешь какой у Властелина красивый почерк! Вот когда получишь от него письмо - будешь в таком восхищении! — цилинь отошла от бомбы замедленного действия на два шага назад, зовя того пойти за ней, — Если, конечно, ты уже морально готов к подобному просветлению и уверен в своих силах, — она ему улыбнулась, не скрывая в тексте открытого: "Сможешь ли ты, Якса, познать таинства? Или предпочтешь остаться неграмотным, прося кого-то зачитать тебе письма от самого Властелина?", пока Гань Юй ожидала нужного порыва ветра, стоя пряяяямо~ на краю.
Идеально для толчка, чтобы она полетела вниз...

+4

6

[status]føøl [/status][icon]https://i.imgur.com/s4RiPKP.gif[/icon][sign] [/sign]

Вдох. Выдох.
Взор Алатуса затуманивается на мгновение, он медленно моргает, прогоняя эту дымку. Открывает глаза, как во сне, но его слепит ветер, заставляя вдохнуть ещё глубже. Демон вскидывает правую руку и хватает Гань Юй за лицо, вгрызаясь когтями в её глаза и распарывая щёку, рывком дёргает девушку на себя и отрывает зубами кусок от её шеи.
Вдох. Выдох.
Не выпуская из хватки бьёт виском о скалу. Камень крепкий, а кость хрупкая - поддаётся с хрустом, точно орех. Череп раскалывается, как та скорлупа, открывая доступ к...
Вздох резкий, как вскрик, но абсолютно беззвучный.
Сяо поднимает руки на уровень глаз и видит свои ладони в перчатках. Чистые, без крови и когтей. Гань Юй стоит напротив: у неё глаза на месте и череп цел, а на скале поблизости ни единого пятнышка крови. Голос цилиня спокойный, немного лукавый, с лёгкой смешинкой, быть может?..
Как же она выбесила сейчас. Как же разозлила.
Читает свою притчу о помощи, протягивает эту дурацкую склянку. Руки у Гань Юй тоже в перчатках, но под ними, должно быть, кожа белая-белая, как лепестки цветков, что росли на пиках Заоблачного Предела. Наверное, если коснуться, то её руки будут мягкими наощупь. Тёплыми.
Сяо не хочет прикасаться к ней, и это отторжение вызывает почти физический дискомфорт.
Не желает и не собирается пересиливать себя.
О чём он вообще только что думал? Как позволил себе - опять! - отдаться злобе, что граничит с полным безумием? Ради... ради чего и почему? Зачем эти мысли возвращаются снова и снова?
Если быть полностью откровенным с собой - бить и уродовать Гань Юй ему совсем не хочется. Есть её якса тоже не собирался, ни раньше, ни сейчас. Разве что слушать нравоучения не слишком желал, но это же всё мелочи.
За что же он так взбесился?
Тем хуже оттого, что она не затыкается и продолжает. Сяо слышит всё это и руки у него опускаются, а голова точно начинает болеть от всех этих слов, которых так много... от всего этого шума. От этой Гань Юй и её беззаботной беспечности. Она ведёт себя так, точно ощущает себя в безопасности и зовёт Сяо за собой, не представляя даже, о чём он думал и в каких подробностях!
А представляла ли она, насколько сильно Алатус хотел осуществить то, что представлял себе в тех коротких мечтаниях?
Сам себе якса на этот вопрос ответить никак не мог. До отвращения сильно не хотел об этом думать.
Можно было сказать этой рогатой, что она дура. Абсолютно аргументированно, кстати. А потом уйти от неё подальше, очень далеко. Ото всех уйти куда-нибудь, к реке какой или на гору повыше, где воздуха мало и смертным тяжело дышать, а бессмертным недосуг туда забираться. Вот там оказаться, сесть в одиночестве, и... и что дальше?
Ответа не было.
Гань Юй говорила о том, что Сяо не умеет читать, не спрашивая, а утверждая. О том, что у Властелина Камня красивый почерк и он мог бы написать для яксы письмо. В самом деле мог бы? Цилинь вот написала, даже два, а толку?
Знать это было неприятно. Это была грязь, которую с себя демон никак смыть не мог. Что-то, что всегда будет с ним и никуда не денется.
Сяо умел только убивать, а как убить то, чему даже не можешь подыскать описания? Как убить то, что находится внутри собственной души?
Ответа не было.
Можно было спросить у Гань Юй, как она может так беззаботно поворачиваться к нему спиной? Можно было спросить у неё, правда ли она такая дура? Беззаботная и беззлобная. С кучей бумажек и белых цветов. Со звоном колокольчика и бесконечным спокойствием.
Можно было сейчас пнуть её поперёк спины, чтобы улетела вниз, не успев поймать ветер, и потом посмотреть, как она перенесла это падение. Или полететь следом и научиться читать.
Демону и убийце, быть может, такие знания вовсе не требуются, а вот адепту... Сяо всё ещё не знал, является ли он адептом на самом деле.
Ответа не было.
Но вот что якса знал очень хорошо: ему действительно хотелось стать чем-то ещё. Он не мог обличить эмоции в слова, но каждый раз, стоило об этом задуматься, становилось больно и неприятно. Обычно такие ощущения злили демона, но из-за мыслей о своих желаниях он скорее расстраивался. Или грустил. Или... он не знал, как правильно сказать. Чувствовал что-то.
Очень это дело не любил.
«Помощь от других людей - не признак слабости».
- Не отказываюсь, - его голос резкий и грубый, но в то же время тихий. - Я не умею читать потому, что меня никто этому не учил, а не потому, что я этого не хотел.
Может, дело было ещё в пелене гнева, который не отпускал Алатуса многие годы, пока он находился в услужении архонта снов - это обучению едва ли способствует. А может в том, что среди убийц учёных не было, так повелось с начала времён.
Знать бы ещё, что Гань Юй имела ввиду, сказав, что у Властелина Камня красивый почерк.
Сяо делает шаг вперёд, собираясь последовать за девушкой и действительно чему-то научиться у неё. В конце-концов, это и была одна из частей того, что Рекс Ляпис называл «самосовершенствование».

+4

7

Благо Гань Юй стояла к Сяо спиной. Благо он не видел ее лица, пока с его уст слетали слова согласия на учебу. Не мог лицезреть эту...можно сказать детскую радость, вызывавшую улыбку до самых ушей. Она буквально святилась, жмурясь подобно кошке, однако стараясь не подавать вида - мало ли это спугнет Якса.
Секретарь не думала, как Адепт на это решился - главное решился! - даже не предполагала какие у него крутились мысли в голове. Да что там, она бы просто отмахнулась от слов: "Он представлял, как тебе глаза выкалывает. Как кусок мяса с шеи отрывает", ведь мало было просто думать, когда счетчик тикает на действия.
Вот сделай Якса что-то плохое, переступив грань, тогда можно было призадуматься.
Сейчас же цилинь просто в него верила, как и верила в выбор Властелина Камня. Мудрость Рекса Ляписа не знает границ, когда холодный расчет не граничит с добродетельностью по отношению к прислужникам павших Архонтов, делая из Алатуса не обычного "выжившего". Его выбрали, начали обучать несмотря на дикость, хотя после войны дел было куда больше, нежели в другое время. Уделяли время и помогали привыкнуть к свободе, относясь уважительно, даже если он сам был готов выдернуть все перышки Хранителю Облаков.
Вот что что, но наставница Гань Юй бывает довольно...прямолинейна, от чего Сяо могло, как там у людей это называется...а, его могло закусить по этому поводу.
Но, я рада, что он мне доверился, — это было достаточно для той, в чьих жилах течет кровь божественного зверя - благодетеля. Достаточно, чтобы скрасить день, и многочисленно, чтобы пережить любые нападки агрессии. Она и так их легко переживала, но теперь, когда Сяо последовал за ней, словив поток воздуха - ей казалось, что даже горящий дом не выбьет ее из колеи. Ну знаете, когда сидишь на табуретке, вокруг все горит, но ты говоришь: "Все в порядке, это просто Сяо играется".
— Если отстанешь - сразу говори! — но для начала, им нужно было добраться до места назначения.
Порывы ветра сегодня были не скудны, свободно подхватывая летящую пару ввысь и кидая им в лицо уже дымчатую прохладу. В этой области облака сгущались, скрывая нижний мир молочной пеленой, давая взор лишь на выбивающиеся вверх горы. Это были обители, и Гора Хулао почти всегда была в белом одеяле.
Большие куски янтаря блестели на свету, становясь притягательными для людского взора. Они были настолько красивы, дополняя насыщенный цвет листвы деревьев, настолько же и опасны, ведь почти в каждой из них таилась угроза. Маленькая и средняя, мизерная и огромная, - словно играешь в рулетку с самим Творцом Гор, чьи наскальные подсолнухи проросли для защиты обители.
Честно говоря, Гань Юй понимала причину сея действа. Тишина и покой, умиротворение и целостность, - Творец Гор принял данное решение ни из злых побуждений, или лишь бы насолить ворам или любопытным, а лишь для сохранения своего дома. Да, наскальный подсолнух может быть угрозой для жизни невиновного, однако Адепт Гор всегда следил за своими ловушками, наказывая тех, кто правда этого заслужил. Только Гань Юй никогда не интересовалась, что происходит с теми, кто по мнению Творца недостоин выйти из янтаря. И были ли такие...остаться в живом минерале, без еды, воды и свободы, гния внутри как словленный жук хищным растением... Слишком жестоко, поэтому цилинь по сей лень без понятия - поглощает ли подсолнух жизни, или все-таки после урока бедняка освобождается, когда жизнь одной ногой в могиле.
— С одной стороны, я почти не видела людей на Горе Хулао, пока проводила тут большую часть времени, — и она была права, ведь вид из ее рабочей зоны был направлен прямо на Пик Цинъюнь и Обитель Творца Гор, пока прямо, когда облака открывали вид, снизу виднелось Древо Подавление.
Это была безыменная гора, имя которой так и не дали, хотя на той имелись какие-то деревянные и каменные постройки. Когда-то они использовались по назначению, но стоило цилиню стать секретарем, все реже появляясь в Заоблачном пределе, — природа начала показывать свою силу, все больше съедая стихийной коррозией маленький, можно сказать больше человеческий, нежели божественный обитель. Да и обителям это не назовешь. Так, место для остановки или работы, каким оно в принципе и являлось, возможно со временем во все исчезнув без должного ухода от цилиня.
— Мы на месте, — с этими словами Гань Юй приземлилась рядом с небольшой верандой, внутри которой стоял стол с разложенными вещами. Уютно и минималистично, без какой-то роскоши или особых опознавательных знаков. Просто красивый, невероятный пейзаж, сильная, наполненная общей безмятежностью адептальная аура, исходящая сразу от двух соседних обителей и Древа подавления. Отличное место для работы - ты вроде в тишине, но внутри ничего не может расслабиться, поддерживая гнетущую, по началу отвлекающую атмосферу.
До тех пор, пока ветер не поиграется с листьями деревьев, собирая эту мелодию отовсюду, создавая одну песнь.
— Присаживайся, — девушка пригласила Якса присесть, пока сама откладывала сумку в сторону, заодно занявшись поиском нужного для учебы. Под ее ногами то и тело пару раз скрипнули деревянные половицы, как бы тонко намекая о своем износе. Более того, Сяо мог подумать, что как Адепт Гань Юй не заслужила ничего большего, получив непонятно что с горой без названия, но это было бы ошибочным мнением. Все-таки она цилинь, - зверь милосердия, доброты и кротости, даже если наполовину. Ей не нужны были обители, кой гавань его заменила, какого-то мирного существования вдалеке от людского мира. Быть может не сейчас, когда ее помощь нужна в новой организации, и не в прошлом, когда детство она проводила в объятиях крыльев Хранителя Облаков.
Коррозия веранды то лишь доказывала, показывая, что секретарю даже этот скромный подарок скоро не понадобится.
— Так, приступим, — ее руки положили на стол пару бамбуковых, сшитых книжек и свитков, пока перед Сяо появилось перо и тушечница. Зачем письменные принадлежности, если его будут только учить читать?
— Запоминать иероглифы будет легче, если сразу практиковать их написание. Ты сможешь не только читать, но и даже отвечать на письма...да и сразу тебе почерк подкорректируем, — на там девушка раскрыла свиток чуть дальше парня, - ему было все читаемо. Точнее....он видел какие-то элементы, из которых уже рождается целое слово, если не предложение, но те пока были для него непонятны.
— Пока я буду изготавливать туш - буду тебе по порядку произносить каждый элемент ключа, дабы ты воспринял их на сух, — цилинь начала снимать свои перчатки, под которыми скрывалась не столь идеальная кожа, как когда-то мог подумать Адепт.
На пальцах Гань Юй были еще на зажитые ранки, похожие на мозоли, пока где-то виднелись порезы от слишком быстрой, сумбурной работы над документами - ее это никак не смущало. Она этого толком не замечала, пока, не взявшись за брусок качественной туши - не почувствовала неприятное щипание, особенно когда пришлось растирать тот на каменной дощечке, создавая тягучую, почти как смола, туш.
С ее уст начали слетать написанные на пергаменте составные элементы, звуча крайне спокойно, четно и равномерно, поясняя как каждый может преобразовываться.

Место работы, от которого в нынешнее время остались лишь следы

https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/40/t371307.png

Отредактировано Ganyu (2021-11-22 14:44:14)

+3

8

[status]føøl [/status][icon]https://i.imgur.com/s4RiPKP.gif[/icon][sign] [/sign]

Она чуть обернулась и крикнула через плечо всего одну фразу. Четыре слова, которые моментально разожгли в Алатусе гнев, который он секунду назад пообещал держать в узде, устыдившись собственного невежества.
«Отстать?!» - Демон вспыхнул как сухой подлесок. Он всегда гордился своей скоростью и слышать подобное от крайне нерасторопной Гань Юй было практически оскорблением.
Её слова не успели толком стихнуть, а якса рванул вперёд с созданным порывом ветра, обгоняя цилиня на добрых полсотни метров. Пролетая рядом, Сяо невольно создал своим движением воздушный поток, который оттеснил Гань Юй в сторону. Почти что грубо оттолкнул с дороги.
После этого демон притормозил, потому что не знал дороги. Может, если бы ему была известна конечная точка их путешествия, уже был на месте. Но увы, приходилось ждать эту копушу и намеренно замедляться, чтобы лететь всё-таки за ней, запоминая на всякий случай путь.
Красота пейзажей вокруг, честно говоря, Сяо не очень трогала. Он в своей жизни видел множество красивых вещей и кое-кто мог бы даже удивиться тому, что такой невежа мог, к примеру, отличить поддельный шёлк от настоящего. Теперь эти знания ему были, к счастью, не нужны.
Скромная обитель - если её так можно назвать! - Гань Юй пришлась яксе по нраву куда больше, чем творения Хранителя Облаков. И нет, не потому, что в одной из таких он какое-то время просидел взаперти, очень этим фактом недовольный.
Это был маленький и вполне обычный домик с верандой. Без фонариков на краях пагоды, без сада с прудом и каменными светильниками... это вообще одно небольшое строение, в котором не было и быть не могло внутреннего двора или высокого монолитного забора по периметру. И этот дом не был идеален. Напротив, весь состоял из несовершенств: скрипящего пола, зарослей у порога, мха, проросшего сквозь крышу и слегка дребезжащих на ветру окон.
Такой же неидеальной оказалась при ближайшем рассмотрении владелица этого места. Вроде бы Гань Юй небесный зверь, вроде бы адепт - она безупречно владеет искусством превращения и Сяо уверен, что умеет это гораздо лучше него самого. Вот уж кому как не цилиню пристало быть совершенной?
Но её руки были совсем не белыми и ухоженными, все в каких-то ранках, точно у служанки. Наблюдать это было странно до отторжения, пожалуй. Якса до этого момента и подумать не мог о том, что самые непорочные и благородные создания в мире могут быть... такими. Ему насчёт этого в голову совсем другие знания вбивали.
Значило ли это, что Гань Юй неправильная или уродливая?
Этот дом не был дворцом, тем более не был храмом. Несколько комнат, отнюдь не десяток, не было и вычурной мебели, резьбы и множества украшений. Очень сдержано и просто, но без ощущения бедности или тесноты.
Сяо пока не знал, что это называется «уют», и само ощущение было для демона в новинку. Он пока размышлял, как будет верно реагировать на это, но уже мог сказать, что чувствует себя здесь более свободно и спокойно, чем в других местах, где доводилось бывать до этого.
Якса сидел напротив, разглядывая то саму девушку, то принесённые ей вещи. Он много раз видел свитки, кисти и всё прочее, что необходимо для письма, но сами тексты для него были лишь ничего не значащими чёрными полосами и точками. Даже самые простые в начертании иероглифы виделись просто бессмыслицей, что уж говорить о вэньянь?
- Ключи?.. - Немного сбивало с толку. Каких-то картинок на принесённых свитках было великое множество, мелких и покрупнее. Они походили на просыпанную на стол пыль от чая, по большей части, или на раздавленных жуков.
И вот, Гань Юй начала объяснять.
- Ты хочешь сказать, - почти сразу перебил её якса, касаясь пальцем написанного в свитке. - Что это изображения абсолютно всего, что можно сказать?
Демон абсолютно серьёзно до этого момента не предполагал даже, как работает «письменность» и каким способом её можно понять. Для него всё это время текст был чем-то запретным и недоступным, почти сакральным, каким-то непостижимым знанием, что подчинялось только самым достойным.
Миллион раз видел, как хозяйка что-то пишет и автоматически предполагал, что ему мало того, что нельзя - ещё и невозможно полностью овладеть таким таинством.
А теперь оказывается, что эти волшебные рисунки были всего-навсего отпечатком слов на бумаге? То есть Сяо мог, в теории, не только словами сказать Гань Юй, что она дура, но и даже написать это?
- И что для этого надо всего лишь... запомнить эти картинки? И... всё?
Это звучало как-то слишком просто, даже не верилось. Ведь начертанное на бумаге даже не может ударить в ответ на ошибку, или как-то наказать, или... да что угодно! Это всего лишь краска. Она не наказывает. Сяо перевёл взгляд со свитков на Гань Юй и против воли немного напрягся.
Но ей-то он мог дать сдачи в любой момент, верно?

+3

9

Было ожидаемо, что у Сяо появятся вопросы. Ему никогда не давали в руки кисть - если давали, то результата это не дало, - никогда не учили читать: его обучали убийству, смирению по отношению к хозяину и агрессии по отношению к неугодным. Хотели, чтобы его руки оставляли на белом листе лишь следы крови разных существ, а не красивые, сложённые в предложения иероглифы. Пытались слепить из него то, что было им угодно, сделав результат своих работ обычной тенью, собирающей мирские души.
Но Гань Юй не собиралась как-то менять новоиспеченного Якса. Влезать в его суть, меняя шестеренки как в изобретениях Хранителя Облаков, слепливая удобного снеговика. Она лишь хотела помочь ему что-то приобрести - научить чему-то помимо навыков убийства, которыми его обучали изо дня в день. Принять его таким, какой он есть, даже если тот, наверно, уже пару раз ее мысленно обозвал.
— Ты близок к правде, — потому ее голос звучал спокойно, понимающе. Будто она была готова к вопросам, готовясь ответить на них словесно, без какой либо агрессии по отношению к Алатусу.
Гань Юй вообще не понимала, как можно прибегать к физическому и психологическому насилию, ломая кого-то подобно травинке в угоду в свои желания - ей казалось это недопустимым. Да, не каждый согласен с твоим мнением, со сказанными словами, однако на то это и личность, чтобы отстаивать свою точку зрения с желаниями. Если Алатус психанет, решив, что письменная грамотность ему не нужна - цилинь не будет настаивать, хотя постарается показать положительные стороны.
Благо, кажется, Якша сам этого хочет.
— Дело в том, что  иероглифов очень много. Есть словари, в которых больше десяти тысяч иероглифов, и это только отдельные идеограммы. Также, из одного иероглифа мы можем взять несколько смыслов, а если рядом будет другой - мы вообще получим новое слово, — она отложила брусок, беря в руки чистый платок и принявшись стирать им с пальцев крошку.
— Смотри, эти ключи - простые иероглифические знаки, обладающие устойчивыми лексическими значениями, — Гань Юй указала в свиток, — Это базовые знаки письменности….солнце, небо, земля, огонь, ребёнок, женщина…  — она присела рядом с ним, попутно беря кисть в руки и проговаривая все основные, быстро запоминающиеся ключи в слух.
— Если мы возьмём….два дерева и огонь - у нас получится пожар. А если два одинаковых знака с обозначением «женщина» - спор. Три уже значит измена, — пучок кисти окунулся в туш, пока ручка идеально легла там, где родились мозоли.
Кончик чуть коснулся бумаги, оставляя на белом фоне красивые, ровные линии, в купе образовывая иероглифические знаки с новым смыслом. Они были очень похожи не те, что указывались в свитке, имея лишь чуть другую форму.
— А если мы возьмём иероглиф рта, и поместим туда человека, то получится слово «заключённый», — стоило девушке закончить писать, она глянула на Яксу и улыбнулась, показывая ему труды объединений нескольких ключей, — Конечно, есть ещё несколько правил, но для начала будет хорошо запомнить 214 ключей, которые выступают составной частью, — девушка уже собиралась протянуть кисть Алатусу, дабы он попробовал, но неожиданно остановилась, снова макнув кончик кисти в туш.
Секретарь снова начала что-то создавать на бумаге, с каждой секундой переставая скрывать свою радостную, буквально ощутимую ауру, что-то дописываясь Она чуть пододвинула свиток к демону, чтобы он лучше разглядел.
— Это имя, данное тебе Властелином Камня, Сяо. Ты знаешь, что оно обозначает? — глаза цилиня с любопытством глядели на демона, но в них не было ни злобы, ни осуждения за возможное не знание. Наоборот - девушка искренне хотела ему помочь, лишь добродушно в ответ улыбаясь.
— Одинокий демон, живущий в горах, — она протянула ему кисть, — Хочешь попробовать его написать? — повисла неловкая пауза, — Если ты не успеваешь за моей учебой, я могу не так сильно торопиться….

Отредактировано Ganyu (2021-12-05 13:58:10)

+2

10

[status]føøl [/status][icon]https://i.imgur.com/s4RiPKP.gif[/icon][sign] [/sign]

Предположение о том, что удар имеет только одну форму, по сути своей ошибочно. Не всегда это буквально означает именно «удар», не всякий раз это даже физическое воздействие. Иногда агрессор даже сам не подозревает, что сделал больно, в ряде случаев действие было намеренным.
Можно просто ударить кулаком в живот, эффективно и грубо. Можно посыпать на рану соли или уколоть в слабое место, как пронырливая тварь. А можно... с улыбкой и самой сладкой речью сказать нечто, отчего захочется умереть добровольно.
Гань Юй, предположительно, не имела намерения сделать больно. Каким бы подозрительным недотрогой Сяо не был, даже для него миролюбие цилиня было делом совершенно очевидным. Она... не из тех, кто будет бить в спину. Кажется. Конечно же якса не верил ей до конца. Никому не верил, пусть и полагал свои мысли насчёт каждого из адептов правдивыми.
Во всяком случае сейчас произошла какая-то потрясающая случайность.
И Алатус буквально затрясся - внутри, а в ушах повисло марево из слов, которые превратились в эхо, всё это создавало какой-то неприятный писк и... грязь. Ужасную грязь, которую из-за перчаток не видно, но она есть. Въелась в кожу так, что не отмоешь, сколько не пытайся.
Много иероглифов, значащих «женщина», каждый из которых вызывал очень неприятные чувства. Что-то похожее на прикосновение, руки на лице и плечах, которые никак не получалось до конца скинуть...
Почему? За что?
«Рот» и «человек» означают пленника, для Алатуса это вполне однозначно интерпретируется как «пленник слов», и ассоциация ему не нравится до жути. До ещё одной дрожи, уже не внутренней: демон медленно выдыхает сквозь сжатые зубы и хватается за край стола. Он бамбуковый и немного хрустит под пальцами. Гань Юй говорит при этом ещё что-то, звук этих слов скрывает треск дерева; цилинь сидит рядом, очень близко, вплотную почти, что-то протягивает... она тоже женщина. От неё тоже пахнет цветами и её голос тоже весьма мелодичен.
Якса бьёт Гань Юй по ладони, выбивая кисть - она падает на бумагу и кляксы туши уничтожают написанное имя. Точно бы его и не было никогда? Любой труд уничтожить так просто. Любой мир так чрезвычайно хрупок. Любое спокойствие настолько обманчиво своей безмятежности. Любой безумец со стороны может показаться абсолютно сознательным человеком с кристальной чистотой разума.
Алатус встаёт с места и стул падает от резкого движения: падает и стол, который он перевернул вверх ногами. Попадали свитки, укатившись кто куда, с громким звоном разбилась тушечница и разлилась тушь, тут же впитавшись в доски пола и бумагу, уничтожая всё то немногое, что Гань Юй успела написать и объяснить. Якса же, точно во сне пребывая, подобрал первую же попавшуюся стопку бумаги и принялся рвать на мелкие части, поучая от самого процесса даже некоторое болезненное удовольствие. Его оскал мог бы сойти за болезненную улыбку при должной фантазии, пусть листы не то же самое, что и...
Стоп, нет! Нет! Нет!..
Клочки бумаги падают из рук на пол, как тихий снег ночью, а Сяо, очнувшись, смотрит на созданный им погром. Смотрит с удивлением, точно впервые подобное видит. С ужасом и отвращением - к себе, разумеется, к зверю неразумному, что никак не мог выбраться из своих глубин дремучих.
Выражение лица у яксы до ужаса странное сейчас, поскольку он не слишком знаком с эмоциями, которые в данный момент испытывает. Не может даже толком сказать, что именно в словах или действиях Гань Юй вызывало в нём столь бурную реакцию. Была ли вовсе она виновата в произошедшем?
Нет конечно же, не была. Вся вина только в демоне гневливом, что никак своё прошлое отпустить не может. Вся вина только в том, что он дурак, который никак не может перестать тревожить рану и дать ей затянуться наконец. Вся вина в том, что он никогда никого не спрашивал о том, почему болит и как это вылечить.
Виноват ли Сяо в своём отсутствии доверия, скрытности, и некотором страхе перед чужой добротой?
- Я... - якса медленно поднимает перед собой руки, не то в жесте смирения, не то в какой-то смешной попытке загородиться от Гань Юй. Отводит взгляд и пытается вспомнить: «Я ударил её?» Вроде бы нет, но почему-то в себе демон не уверен.
Это всё было неприятно. В два раза сильнее от осознания того, что сам всё и испортил. Даже в три: потому что теперь Гань Юй против воли воспринимается... врагом. Глупо, это ведь очень глупо, он сам согласился сюда прилететь с ней, сам...
Всегда сам соглашался, не так ли?
- ...с самого начала знал, что это тупая идея, - не рычит, но скалится, не желая показывать то, что немного раскаивается. Сожалеет, но слишком хорошо помнит, что окружение любит играть на чужих слабостях.
Уйти. Надо уйти.

+2

11

Она смотрела на него миролюбиво и беззлобно, с улыбкой, являющейся отражением светлых чувств, что родились в результате совместной учебы: он учился читать написанное на листе, пока девушка все сильней понимала и привыкала к обществу Яксы.
Он ее слушал, и это радовало тихую, робкую душу цилиня, от чего та даже не заметила треск стола - ее внимание было всецело приковано к собеседнику, из-за чего лишь глаза увидели перемены в мимике Адепта. А после - тишину на его устах, что сжались в тонкую полосочку, рождая необычное, неприятное молчание, совсем отличающееся от того, которое бывает в результате расслабленного состояния.
Что-то явно изменилось, и Гань Юй это чувствовала на уровне эмпатии. Примечала в общей ауре, пока легкость сменялась на напряжение - точно таким, какое питало мышцы демона силой, заставляя стол издавать жалобные, хрустящие звуки под руками. Этот звук был единственным, что было между ними. Будто трещинами покрывался не бамбуковая столешница, а то хрупкое взаимопонимание, что, не успев окрепнуть, начало рушиться.
Ей нужно было что-то сказать. Попробовать развеять тяжелую дымку, начавшей сковывать тело Яксы, но она боялась. Боялась сделать только хуже. Она была виновата в том, что не уследила за своей речью. Сказала...лишнее. Обыденное, как бывает при учебе с обычным, человеческим ребенком, но больное для бессмертного существа, чье сердце - подобно ситу - в колотых ранах.
Она просто расслабилась, стоило услышать заинтересованность. Потеряла бдительность, от чего удар по руке был более чем заслуженным, но больным до самой глубины души. Боль та была от собственной глупости, что позволила ей не уследить за своими словами, ставшими подобно топору: лезвие его было остро, одним ударом разрушив спокойствие, сменившись страхом сделать Адепту только хуже.
— Сяо... — но ее уже не слышали. Ее голос был слишком тих, чтобы добраться до затуманившегося разума, угаснув средь резкого удара деревянного стула об пол, пока листы с бумажным шуршанием ловил неприкаянный ветер, запоздало приземляя те после стола. Но цвет рисовой бумаги, что устелил половицы, не был идеальным. Иероглифы, что были успешно созданы - разрушены. Подобно крови, чьи капли спадали грязной дорожкой, туш еще больше омрачила родившейся беспорядок, на веки оставаясь в дереве черными следами. Впитываясь, разрушая общий вид, оглашая - будто метки на коже - ужасное событие.
И оно было правда ужасным.
Цилинь, являясь крайне сильным эмпатом, каждой клеточкой чувствовала шквал исходящих от Адепта эмоций, который граничил с безумием: не замечал кого-то рядом, ни слышал слов успокоения, наслаждаясь бумагой, которая так легко рвалась в его руках...
Может, он представлял, как уничтожает руками секретаря...?
Эту мысль Гань Юй каждый раз перекрывала другими, перешагивая упавшие свитки и собираясь подойти. Ей не раз говорили, что нельзя приближаться к опасным, и уж тем более к обезумевшим зверям. Что лишняя храбрость - обычная глупость, а она недозволительна для Адепта. Что зверь остается зверем, и лучше не протягивать к нему руки.
Однако, она не хотела такого определения для Алатуса. Она верила в то, что это не так, точно так же как  верила в самого демона, чье стремление забыть прошлую жизнь не нужно было оглашать словами - это и так было видно. Она могла его просто оставить, ожидая, пока он сам придет в себя. Дать окунуться в эту пучину прошлого, позволяя снова стать вестником смерти и безумия, под ногтями которого не иссыхает кровь. Просто последовать человеческим инстинктам, которые цилинь так усердно пыталась игнорировать.
Быть может, она снова делает ошибку, подходя и неправильно выражаясь. Возможно будет больно, но она не могла стоять в стороне: не тогда, когда кому-то плохо, даже если ей станет хуже.
Потому она делая шаг и произносит его имя, пока до него не приходит осознание, а листы не выпадают из рук.
— Все нормально, любой беспорядок можно убрать, — она видит его удивление, пока глаза цвета золота в непонимании оглядываются. Видит также его ужас, который он сразу пытается скрыть, от чего девушка уже не приближается - это будет лишнее.  Даже глаза отводит в сторону пейзажа Заоблачного Предела, дабы ему не было тяжело от ее взгляда.
— Все равно это место красит возможность насладиться здешними видами, а не внутренняя обстановка, — старается развеять тяжесть в воздухе, дабы стало легче дышать. Пытается говорить легко, с открытыми чувствами, дабы он знал - никто не злится и не в обиде.
Хотя, его слова задевают ранимую душу цилиня.
— Нужно...преодолевать свои страхи. Не бояться преград: они делают нас сильнее, теми, кто мы есть, пока с помощью учебы можем стать тем, кем хотим, — ее колени сгибаются, давая возможность присесть и осмотреть пол. Глаза не обманули, и рука потянулась в сторону, — И только от нас зависит, сможем ли мы чего-то достичь, — она подбирает и протягивает Сяо одну из немногих книг, созданных с помощью печатных досок и оттисков.
— Я верю, что ты хорошо меня слушал и при помощи этого сможешь сам обучиться.
Рука болела, но болело что-то еще. То, что было неприятней физической боли, от чего цилинь спокойно могла протянуть Адепту книгу, пока внутри она повторяла: "Осторожней....я должна быть осторожна в своих словах, чтобы не сделать ему больно...", впечатывая в памяти на долгие века.

+2

12

[status]føøl [/status][icon]https://i.imgur.com/s4RiPKP.gif[/icon][sign] [/sign]

Наказание. Сценарий, к которому прибегают в том случае, если ожидания не соответствуют действительности. Если ты недостаточно предсказуем, удобен, послушен, исполнителен. Ответ всегда один: наказание за неправильные действия. Тебе могут рассказать о том, что именно не так, время от времени даже заранее, если не прямо, так намёком (твои проблемы, если не распознаешь), но всё же чаще приходится догадываться в полной темноте и постфактум. Чего от тебя ждут? Что ты должен сделать, а чего нет?
В груди рождается вибрация, низкое рычание пролетает вместе с ветром, а она отводит взгляд вместо того, чтобы приближаться. Не смотрит, не сканирует взглядом и не раскладывает на составляющие, оценивая каждую часть по отдельности и потом всё вместе... разве что в мыслях.
И уже после зверь слышит слова человеческие. Слышит, что до него донести пытаются о погроме причинённом. О том, что это не навсегда, очевидно поправимо, и якса отмечает, что это странная мысль, дурацкая даже. Кому это в самом деле нужно? Чинить сломанные вещи, мириться с беспорядками и...
Делает шаг назад, но веранда крохотная и отступать вовсе некуда.
У него самого в голове бардак и разруха похуже того, что здесь учинил, и мысли находятся в раздрае, понять смысл речи Гань Юй сложно. То ли потому, что не до конца разум обрёл и словами овладел, чудовище, не то из-за того, что слова возвышенного цилиня настолько недосягаемы, что Алатусу ещё сотни лет внизу копаться в грязи для того, чтобы на самом деле её догнать и осмыслить окончательно каждый жест и поступок.
Вместо наказания она отводит взгляд, и вроде как стало легче. Отворачивается слегка, скрывая эмоцию на лице, что Сяо всё равно считать не может. Он знает, что чувствуешь, когда тебя обманывают или унижают, что испытываешь, когда бьёшь и пропускаешь удар, но что происходит с Гань Юй? Она не ранена, он не бил её, не касался вообще. Она грустит из-за испорченных свитков и пытается врать, скрывая это?
Якса даже не знает, зачем ему знать о том, что Гань Юй думает, и всё это в какую-то неприятную петлю сворачивается внутри и скручивается, скручивается до тех самых пор, пока она не протягивает ему книжку, что он каким-то чудом не сломал и не испортил в своём омерзительном припадке злобы.
Шаг вперёд зачем-то делает, смотрит в открытую, безоружная и... слова не подобрать, потому что Сяо его и не знает вовсе. Слабая, хочется сказать, но это не то, неправильно, даже не близко. Но другого он не знает, потому что в первый раз видит перед собой кого-то с таким набором черт, потому что в первый раз сталкивается с кем-то, кто вместо наказания пытается сделать нечто другое. Это противоестественно в понимании яксы. Неправильно. Глупо. Никто же так не делает.
Он дурак, потому что продолжает думать о том, что заслуживает лишь жестокости и надменности. Он дурак, потому что продолжает думать, что всё ещё у кого-то на поводке. Он дурак, потому что не знает ничего другого ни о себе, ни о других, и всё никак не может найти слов, чтобы начать с их помощью новую историю.
И вот она даёт ему нечто, где эти слова есть. Остаётся только понять, почему внутри столь сильное отторжение и злоба, если ему действительно хочется эти слова узнать?
Это желание глубоко внутри, эта правда на самом дне души под всей грязью, прямо наизнанку выворачивала, заставляла чувствовать себя... плохо. Нет, не плохо! Другое слово, но его Сяо тоже не знал, и это ещё одна маленькая деталь, что делала ему больно. Впрочем, «больно» - это тоже не совсем правильное слово, но оно хоть как-то описывает происходящие.
Якса не был готов к новой жизни сильнее, чем жизнь к нему.
Он выхватывает из рук Гань Юй книжку, отбирает резко и грубо. Бирюзовая вспышка, яркий мимолётный всполох анемо и рассыпающиеся темнотой ленты скверны: Сяо исчезает. Сбегает, если уж совсем честно, ускользает в червоточину, появляясь далеко от «обители» цилиня. Не понимает, зачем взял книгу с собой, не понимает, зачем согласился на её предложение, не понимает... просто уходит дальше. В горы, повыше, где холоднее, где только совсем бесстрашные птицы летают, и больше никого.
Знает, что может «вернуться». Если не к Гань Юй, не в Заоблачный Предел, то к остальным Истребителям. Но у Сяо никогда не было дома раньше, а «возвращение» для демона сулило мало приятного, от этого всегда в груди было отвратительное чувство напряжения. Боли. Какое-то... есть какое-то ещё слово для этого состояния?
Он хотел бы остаться один дольше, чем на несколько часов. Наверное дольше, чем на несколько дней, но этого было сделать нельзя, у якс есть обязательства. Священный долг, нерушимый контракт... Сяо появился остальным на глаза лишь чтобы сообщить о том, что справится какое-то время один и его не нужно искать. На закономерный вопрос о том, где будет валяться тело в случае чего, отмахнулся молча и был таков.
На деревянные странички с картинками якса отважился посмотреть только день на третий. Именно так, «отважился», спрятав книгу до этого момента на одной из горных вершин и стараясь не думать о ней настолько, насколько это возможно, занимаясь более привычными для себя вещами.
Давно уже демон понял, что слова тоже делают больно. Не так, как чужое оружие, когти или зубы, без видимых поначалу последствий, иначе, и эта деревяшка с буквами мало чем отличалась от всех прочих слов. Можно было сломать её, раздобыть огонь где-нибудь и сжечь... Сяо всё-таки открыл и посмотрел.
Всё те же, похожие на россыпь чайной пыли и раздавленных насекомых, едва ли знакомые. Рядом с ними нарисованы картинки. Напротив одной - костёр, напротив другой - дом. Рисунок изображает то, что написано, выходит?..
На следующих страницах было менее понятно, потому что картинки кончились, а текст пошёл сплошняком, покрывая всю страницу. К ним добавились ещё какие-то значки... якса провозился до самого заката, но понял очень мало.
Ещё через несколько дней, не слишком продвинувшись в изучении письменности, в голове Сяо появилась навязчивая мысль о том, что книгу нужно вернуть. Раз уж так, держать у себя чужую вещь смысла нет, а самой Гань Юй она может ещё послужить. Но искать её ради этого не хотелось, как и в целом встречаться, что-то говорить, ещё чего хуже - объяснять. Демон не мог найти для себя причины объявиться в Заоблачном Пределе, ему даже с другими яксами всё ещё не хотелось воссоединяться.
Но он прекрасно помнил, где находится тот полузаброшенный домик и, поразмыслив, решил просто оставить книгу там.
Занимался вечер, когда якса прибыл туда, неслышно приземлившись с воздуха в высокую траву. За эти несколько дней дом ничуть не изменился, разве что на полу веранды остались несмываемые ничем кляксы туши, намертво впитавшейся в дерево. Сяо вздохнул, ощущая лёгкий укол совести за произошедшее, и толкнул дверь. Если он правильно запомнил в тот раз, Гань Юй дом не запирала и смысла проникать туда иными способами не было.

+2

13

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/40/579715.png[/icon]

Грустила ли цилинь из-за испорченные свитков? В них хранилась информация, что рождалась из-под кисти усидчивых писателей, что легкими движением руки оставляли на бумаге тонкие линии иероглифов. Складывали их в слово, а после - в целое предложение, стараясь донести информацию так же чисто, как холст без помарок и грязных следов от чернил. Вложить в свиток знания, чтобы те сохранились на многие-многие века, передаваясь в руки желающих постичь письменность. Это был труд ни одного человека, и это были часы не одного пролетевшего дня, из-за чего Гань Юй правда было...немного грустно. Она знала ценность времени, хотя сама была долгожителем - видела, как коротка бывает человеческая жизнь. Как мало дается лет для осуществления заветных целей. Как не успевали закончить дело своей жизни, или наоборот, успевали, но грязли в своих...эмоциях? Гань Юй многого еще не понимала, однако она знала - нужно уважительно относиться к чужому труду, ведь любое дело требует вложений времени, сил, а иногда и здоровья. Благие цели, которые были достигнуты, но уничтожены руками других, не могли не вызывать печаль, однако цилинь понимала нечто большее - труды писателей не пройдут зря. Их труды в виде знаний отпечатаются в памяти, послужив благим делом. Будут служить до конца дней, пока срок жизни Священный Зверей крайне длителен.
Быть может не сейчас, но Сяо сможет прочитать любую письменность, руководствуясь теми не многими знаниями, что цилинь успела огласить. Когда нибудь, но не сейчас. Нельзя было торопить или заставлять, ведь перед тем, как чему-то научиться, нужно самому на это решиться и согласиться. Разрешить чужим познаниям обновить немногие понятия в голове, научить. Нельзя было чему-то научить силой....нет, не так: можно надавить, достигнув своих целей, однако в чем тогда будет смысл, не будь это добровольно?
Она хотела, чтобы Сяо был готов к этому. Чтобы сам принял решение, которое никто не в праве у него отбирать.
Как и его волю, желания, чувства.... Он должен сам решить, кем желает стать: чудовищем или просветленным. Решить, брать книгу, или исчезнуть, заявив о своих мотивах все это прекратить.
И он взял.
Грубо и резко, но благо пальцы цилиня не сильно сжимали книгу, от чего она без промедлений оказалась в руке Адепта. Быстро, с таким же рывком, на месте демона раздался всполох: яркие осколки цвета бирюзы будто треснули силуэт Яксы, с темной дымкой укутав его тело скверной и перемещая в другое место. Лишили помещение нового гостя, дав одиночеству тишиной наполнить небольшую веранду. Теперь тут одна Гань Юй.
Она все также сидела на полу, но взгляд теперь внимательно осматривал происходящее на деревянных половицах - быть может, что-то еще можно спасти. Некоторые свитки пострадали слишком сильно, окрасив рисовую бумагу уродливыми, жирными пятнами, некоторые были не так повреждены, но многое написанное в них утеряло свою суть. Восстановить такие было легче, ибо память цилиня запоминала слишком многое и в точных деталях, что позволяло вдохнуть оригинальную, но от другого автора жизнь - она отличалась от первоначальной, но так это позволит чужим трудам прожить чуть больше.
Однако, что тогда делать с теми, что оставили внутри себя лишь разборчивые клочки?
Гань Юй не хотела изменять чужие воплощённые в учения мысли, меняя их под свой лад, но по-другому восстанавливать каждый свиток и книгу будет слишком долго. Она и так слишком редко берет выходные, чаще выходя на них по чужим указаниям - когда часы работы в два раза превышают норму - потому и свободного времени на идентичную переделку практически нет. Оставить как есть? Другой любой так бы и поступил, ведь учебной литературы с каждым годом все больше. Одним меньше, другим больше, так вроде говорят?
От одной этой мысли становилось не по себе.
— Ах~
Она не жалела, что привела сюда Сяо. Не боялась возможных проблем, в какой-то мере заранее морально к ним подготовившись. Не думала о появившейся работе как-то плохо, лишь продумывая план их выполнения. Наоборот, цилинь даже ощущала некую...радость? Отвлекшись от мыслей, она не сразу заметила, как с ее губ не спадает еле уловимая улыбка, пока в сердце тихо теплятся светлые эмоции. Ей было приятно осознавать, что Алатус решился на такой поступок. Не просто пришел, согласившись на учебу, но даже после порыва гнева не заглушил это желание, взяв книгу. Он решился и захотел, от чего цилинь будто забыла (хотя она мало что забывает) порчу литературного имущества. Как будто дети, читая книгу, не псих...
— Не слишком ли я сложную книгу ему дала...?
Осознание снизошло до нее как гром среди ясного неба, от чего только собранные бумаги вновь оказались на полу.
— Что за книгу я ему дала?!
Конечно она знала, какую конкретно протянула. Прекрасно помнила - лучше бы забыла! - от чего становилось только хуже. На лицо просто упала тень, пока ладони, будто при головной боли, схватились за голову.
— Чем я только думала... — помещение начало наполняться тихим хныканьем, пока она, согнувшись, приземлилась на пол лбом с характерным звуком. Благо половицы были деревянные, а не каменные, от чего было не столь больно.
— Спокойно...сначала нужно решить проблему....Какую из?! Первую, решим сначала первую... — голова медленно поднимается и....глаза цилиня видят тушю. Нет, не так. Она чувствует, как нечто жидкое начало стекать с ее лба, точно также капельно спускаясь по волосам.
— Нееееее! — быстрые затеры рукой.
— НЕЕЕЕЕЕЕТ! —осознание, что она только размазала.
— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — молниеносное поднятие на ноги, столь же широкий шаг прямо на лист бумаги.
И темнота.
Точно неизвестно, сколько Гань Юй пролежала прямо посередине веранды. Организм, подобно плохому, не понимающему существу шуток, воспринял отключение сознания как приглашение отоспаться за все сверхурочные часы. Именно поэтому, когда глаза цилиня открылись, вместо дня она увидела ночь - по началу ей казалось, что она все еще спит. Или что у нее проблемы со зрением, однако ночь оказалась и правда реальной. Она поняла это по прохладе, что касалась тела, ведь в Пределе ветра заставляли падать температуру куда резвей, чем в Гавани. Потом убедилась по звездам, которые она после смогла разглядеть - в глазах правда будто стояла пелена, пока боль от затылка будто затрагивала своей болезненностью мысли.
Гань Юй даже не сразу поняла, как она тут оказалась. Грузилась крайне долго, с натяжкой, пытаясь вернуть ясность в голове, попутно пытаясь подняться. Каждое движение давалось тяжело, от чего она, словно неваляшка, облокотилась на...что-то. В темноте было сложно разобрать, особенно когда ты будто не от мира всего.
Лишь спустя пять минут девушка наконец осознала - то был перевернутый стол. Ее руки четко его нащупали, используя как опору дабы подняться на ноги.
— Это...сегодняшняя ночь, или уже следующим числом? — взгляд пытается посмотреть на луну, но стоит опрокинуть голову, как новая волна боли заставляет вернуть прошлое положение.
Секретарь чувствовала по "внутренним" часам длительность своего сна, но не могла полностью отфильтровать информацию. Она лишь зашла внутрь дома, где-то укромно приземлилась и...снова заснула. Ей очень этого хотелось, ибо сон своего рода был возможностью восстановиться, однако последующее пробуждение было неожиданным, ведь оно произошло под приход Хранителя Облаков.
Зная, что не стоит пререкаться со своим учителем, Гань Юй могла лишь согласиться на курс: "Выздоровления Адепта", когда наставница, застав ситуацию в маленьком домике, отыскав цилиня больную (на голову) с грязной мордашкой и пыльном угле - заставила задержаться в Пределе. Сама же секретарь была уверена, что одного дня вполне хватит, ведь ее адептальная энергия лечит и ее саму, но воля Хранителя была непоколебима.
Ей пришлось остаться...на один день, на два, на три. Заняться делами вне организации Цисин, разобрав беспорядок в маленьком обители и заняться собой - из-за долгого лежания в туши мягкие волосы девушки буквально окрасились в черный, из-за чего от длины пришлось заметно избавиться. Это не особо цепляло, ведь это просто волосы, десятый раз за век отрастут, но вот повязка на голове мешала - ее приходилось часто поправлять, особенно когда Гань Юй наклоняла голову для письма.
— Если не ошибаясь, то там была довольно сложная трактовка... — и писала она много. Дабы не сидеть без дела, иногда отчитываясь о своем здоровье перед учителем, секретарь плотно занялась испорченными свитками. Не так продуктивно - изредка чувствуя головную боль - она принялась воплощать свою идею.
Цилинь помнила, что дала Сяо довольно сложную книгу. Несмотря на то, что она верила в Адепта, обучение по такой литературе в одиночестве дело слишком...тяжелое и почти невыполнимое, от чего она решила создать нечто новое. Из того, что было им испорчено, сотворить новое и полезнее. Куда более легкое в ее интерпретации, но не теряющее замыслы и мысли всех авторов. Только было немного тяжело - мысли иногда путались, заставляя прерываться.
Вот и сейчас такое случилось, заставив девушку буквально отодвинуть книгу с последним, но еще не дописанным листом в сторону.  Она буквально легка на стол, сложив руки и окунув в образовавшуюся ямку лицо, закрыв глаза. Привыкнув работать до самой глубокой ночи, секретарь не чувствовала порывы сна, но явно ощущала нужду отдохнуть. В тишине думалось куда лучше, пока свеча на столе потухла от дуновения ветра, омрачив помещение. Гань Юй этого не видела - была в таком положении, в котором обычно спят и препятствуют баррикадам из рук мешать постороннему свету, однако, спустя минут пять, ясно услышала скрип двери.
Это....учитель? Снова пришла меня проведать... — она не двигалась, размышляя, — ...у меня повязка снова сползла, и я не выпила ее настойку... От нее уже весь домик пахнет как жилище травника или лекаря, — и цилинь поднимает голову, чувствуя, что лучше поговорить сейчас, чем завтра.

Отредактировано Ganyu (2022-01-31 07:06:59)

+2

14

[status]føøl [/status][icon]https://i.imgur.com/s4RiPKP.gif[/icon][sign] [/sign]

Деверь шаткого домика скрипела. Он весь был не слишком надёжный, выглядел так, точно любой ветер снесёт эту хлипкую крышу и вывернет из земли камни фундамента - старый дом. Умирающий? Было ли правильно так говорить про неодушевлённые предметы?
Сяо мнилось, что в тот раз, словив приступ бешенства, он книги Гань Юй именно что убил. Во всяком случае, именно таким было его намерение.
Никакого света из окон не было видно, отчего якса вошёл спокойно, полностью убеждённый в том, что дом абсолютно пуст... первую секунду был уверен, но резкий травяной запах, которого тут в прошлый раз не было, подсказал демону, что тот ошибается. Потом уже он увидел лежащую на столе Гань Юй, что казалась спящей. Но только лишь казалась - ещё до того, как девушка подняла голову со своих рук, Сяо понял, что та не спит. Дело было вовсе не в том, что вечер ещё ранний, просто он понимал такие вещи... кто спит, а кто нет, так же просто, как сама цилинь понимала грамоту. Если бы она спала, Сяо бы это понял, даже не открывая двери, и тогда вошёл бы тише, не разбудив её и не раскрыв себя, исчезнув после так же тихо, как и появился.
В общем, неудобно было, что Гань Юй не спала. Ещё более неудобно было, что она и не подумала притвориться спящей. С другой стороны, ей это было и не нужно, верно?
Божественные звери до притворства не опускаются, разум у них кристально чист и эмоций ненужных они не испытывают. В отличие от Алатуса, у которого от божественности одно название да узор на руке, а от просветления и вовсе ничего не было, кроме имени нового.
Он не хотел бы встречаться с Гань Юй, случайно или нет, не хотел пересекаться с ней даже взглядом, и уж тем более не желал слышать от неё каких-нибудь слов. Якса предполагал, что это могли быть за речи, и ему заранее становилось не по себе абсолютно только от мысли о том, что цилинь говорить будет.
Вину, он чувствовал вину за то, что совершил, и никак не мог перестать об этом думать. Испытывал невозможность объясниться, не мог понять что был, собственно, виноват. Хотел ли извиниться? Может быть на уровне намерения, но это чувство в демоне было неявным и неосознанным.
Никто не объяснял ему, зачем и как просить прощения. Сам он знал, что это делать заставляют насильно и по прихоти, что это унизительно - оттого противился даже мыслям о том, чтобы извиниться перед Гань Юй.
Не понимал, зачем и как. И более того, якса не совсем мог даже себе объяснить, зачем пришёл, хотя вроде бы ответ прекрасно знал. Слишком много новых вещей. Непонятных. Странных, и всех повязанных на Гань Юй, что сидела за столом напротив.
Обычно такие вещи злят. Злость привычна, она всё объясняет и даёт простой и универсальный ответ для любой ситуации. Но сейчас Сяо не злился, это было что-то другое. Чувство напряжения внутри, точно когда болит мышца от чрезмерной нагрузки. И вот она болит, болит, а потом рвётся из-за перенапряжения. Лопается, горячо и болезненно.
Это было очень странно - не злиться.
Цилинь поднимает голову и открывает глаза, окружённая умиротворением и спокойствием. Демону не слишком нравится, что его это тоже теперь окружает, что она касается его своим взглядом. Ещё больше не нравится, что она сейчас что-то скажет. Не знает, что именно, но уверен абсолютно, что слышать этого не хочет.
Необъяснимо абсолютно. Не желает.
Её слова раздражают, а если нет, то звучат как-то... мучительно чуждо. С ней сложно, слишком сложно для яксы сейчас.
Когда последний раз он так пасовал перед трудностями?
- Я пришёл вернуть это, - Сяо говорит первый для того, чтобы это не начала делать Гань Юй. Кидает книгу ей на стол, не приближаясь больше не на шаг, и деревянные страницы гулко стучат, сталкиваясь друг с другом.

+2

15

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/40/579715.png[/icon]

Она подняла свои голову, ожидая увидеть в дверном проеме величественную фигуру журавля. Встретиться с гордым взглядом, сразу завязав с привычным собеседником диалог. Извиниться за свое безалаберное отношение к здоровью, быть может после поговорив о чем-то умном: может о книгах, или механизмах...с Хранителем Облаков не поговоришь о людях - отношение Адепта отличалось от ее. Да и в целом в Заоблачном Пределе почти не сыскать тех, кто мог тепло поговорить о человеческом бытие. Разъяснить тонкости, а не лежащее сверху голые факты, ведь Адептам и людям сложно понять сути друг друга. Особенно пока в Гавани разливается шум и гам, а Священным Зверям лестней находиться в тишине и одиночестве.
Именно поэтому Гань Юй была крайне удивлена, заменив в проеме именно Сяо.
Это же был он? Глаза цилиня чуть сузились, пытаясь четче различить виднеющийся силуэт, что обрамленный сумерками ловил рассеянный свет от свеч. Пыталась точно определить, не кажется ли ей, не воображения ли игра, ведь мысли часто затрагивали этого Яксу - она переживала за него, ибо по ее инициативе случилось то, что случилось. Хотела как-то помочь, ибо ей казалось, что ему нужна была поддержка. Ни жалость или сочувствие, а именно поддержка, которую он сам никогда не попросит.
И была ли Гань Юй той, кто мог дать ему нужное?
И не вообразила она это себе...?
У нее было много вопросов, спросить которые она не могла - предполагала отсутствие ответа. Боялась спросить лишнее, задев открытые, душевные раны, сделав только хуже. Уже сказала то, что не должна была....лучше бы привела в пример котиков, а не человека и девушек!
Даже запаздывала с приветствием, лишь тепло и миролюбиво улыбнувшись, намекая, что Сяо рады тут видеть. На самом деле так оно и было, будто пару дней назад он не устроил тут погром. Его, кстати, не было: полы, несмотря на не отмывшиеся пятна чернил, были чистые, пока на деревянных половицах не было и кусочка разорванной бумаги. Словно ничего и не было, пока черные кляксы сливались с падающими на пол тенями.
Ей лишь оставалось произнести заветные слова, поздороваться с Сяо надлежащим образом, однако стоило приоткрыть рот в желании заговорить - Якса начинает первым. Говорит он о возвращении книги, хотя цилинь даже не предполагала этого, воображая, что если та не послужит ему первоначальной целью, то станет опорой для ножки стола... Нет-нет, она не хотела думать о нем плохо! Наоборот была лучшего мнения несмотря на его едкие высказывания, просто...делала предположения, что могло стать с книгой не имей она для Алатуса хоть какой-то пользы. Все-таки она сказала лишнее, из-за чего Якса мог перечеркнуть любые возможности ее отдать.
Но не перечеркнул и даже сам пришел. Он не обижается? Не держит зла? Будет с ней общаться и....
— Ой! — отрывается от своих мыслей, машинально ловя книгу руками, дабы она не повредила ни деревянные дощечки, ни стол. Ловит обеими ладошками, несколько удивленно смотря на корешок и переводя взгляд обратно на Адепта.
Гань Юй не знала, что сказать. Точнее подбирала слова, явно сбившись столку. Она робка начала переводить взгляд то на книгу, то на него, пока не поняла последующие намерения незваного гостя.
— Сяо, постой, пожалуйста! — резко подскакивает со своего места, тут же хватаясь одной рукой за голову и жмурясь - пульсирующая боль тут же отозвалась в районе затылка, нагнав некую мутность и спутанность. Захотелось сесть обратно, дабы попробовать по новой, чуть медленней, но Гань Юй лишь болезненность открыла глаза и постаралась ровно обойти свой стол, попутно примостив возвращенную книгу где-то по пути.
— Я....предполагала, что она будет сложной. Не совсем для одиночного обучения, ибо на половине уже целые предложения, — она берет со стола уже другую рукопись, довольно похожую на ту, что Сяо ей вернул, но явно только недавно сделанной и куда толще, — Я только ее закончила. В ней все те знания, что успели сохраниться в свитках и в моей памяти. Теперь это...нечто новое, лучшее, состоящее из нескольких познаний. Появившееся из того, что было, несмотря на испорченность переродившись в нечто неординарное и особенное, — глаза вглядывались в бамбуковую обложку, на которой так и ничего не было написано.
— Я думала написать на ней твое имя, но потом подумала, что это может быть странно с моей стороны, хах~ — с ее уст слетел робкий, тихий смех, пока руки послушно протянули книгу.
— Прости меня, что я дала тебе не то что нужно было. Это моя ошибка... — в голосе отчетливо были слышны нотки раскаяния, — Но вот эта книга олицетворение нечто большего, и в ней ты должен разобраться. Один, без чьей либо помощи научиться самому....если ты простишь мою ошибку, то возьми ее, пожалуйста...

Отредактировано Ganyu (2022-02-20 16:33:55)

+2

16

[status]føøl [/status][icon]https://i.imgur.com/s4RiPKP.gif[/icon][sign] [/sign]

«То есть это не я тупой, а книга сложная?»
Первый порыв к тому, чтобы сразу уйти, Гань Юй предупредила своим окликом, а её последующие слова и вовсе припечатали яксу к месту. Он тут же сделался несколько задумчив и растерян. В чём же было дело?
Во всём, пожалуй.
В её тоне, что звучит так буднично. В том, что она привстаёт со своего места, жмурится и подходит ближе. В пухлой тетрадке, которую она протягивает так спокойно и свободно. Говорит, только что закончила. Что там знания необходимые, и в такой форме, чтобы точно можно было их освоить самостоятельно.
То, что появилось после того, как он всё разрушил и сломал, она говорит.
Сяо не знает, что ему думать сначала, а что потом. Он не безнадёжен, раз сама Гань Юй говорит о сложности книги? Признаться в том, что это было до невозможного сложно оказалось... удачной идеей? И что это даже не постыдно, за это не будут наказывать и унижать? Не будут смеяться, осознавая своё превосходство?
Разумом он понимал, конечно же, что Гань Юй не скажет ему дурных слов и желает только лишь блага, но демон слишком долго получал осуждения и насмешки за буквально любое движение, так просто ожидание наказания из головы не выбьешь. Это то, что в подкорку мозга вбито и, похоже, это то, что Сяо опасался получить и от Гань Юй в ответ. Именно сейчас он это понял окончательно.
Ему нелегко находиться рядом с девушкой, что была так легка, изящна и чиста. В таких случаях говорят - «они из разных миров», и это было бы действительно так, но Алатус в «своём» мире пересекался с красивыми созданиями. Сталкивался - его сталкивали вниз с обрыва, бывало что и буквально.
Потому-то Гань Юй так напрягала. Потому-то от неё хотелось всё время уйти подальше. Из-за этого рядом с ней точно сильнее хотелось срываться на малейший раздражитель. Демон сам себе отчёт не отдавал о том, в каком напряжении пребывал каждый раз, стоило ей попробовать начать разговор. Он ещё плохо понимал значение «блага», носителем которого она являлась и которое можно бескорыстно пожелать для кого-то, ничего не ожидая взамен.
Как зверь он мог сколько угодно рычать и атаковать прежде, чем атакуют его, но как разумный, как адепт... что делают они в таких случаях? Как понять правильно?
Это была основная причина, из-за которой так хотелось уйти. Незнание. Осознание того, как просто ошибиться.
Должно быть, стоит подумать немного... это в целом неплохой совет самому себе, которым Сяо пользовался не особенно часто. Однако сейчас было время поразмыслить не над чем-то глобальным вроде достижения просветления, а над маленькими вещами, попроще.
Почему Гань Юй так запросто подходит и говорит слова так просто и легко? Как она может столь запросто смотреть ему в глаза и улыбаться? Отчего из-за этого хочется бежать от неё до самых Тяньхэньских гор, словно от самого страшного кошмара?
Руки точно сами собой поднимаются и хочется себя за плечи обнять и закрыться, шаг назад сделать и отступить. Демон с трудом осознаёт это желание, которое иначе как трусость назвать нельзя. И перед кем он робеет? Какая-то... девчонка.
Которая смеётся сначала, а потом извиняется за что-то, чего он понять не может (и сможет ли вообще?).
Сяо злится на себя из-за всего этого и на эмоции берёт у Гань Юй книгу движением быстрым, резковатым. Сразу же это понимает и поднимает голову, в первый раз за всё время что находится здесь, взглянув ей в глаза виновато.
Почти понимая свою вину до конца, но совсем не зная, что с этим делать.
- ...спасибо, - слова как чужие. Он говорит так не потому, что хочет, а потому, что его так учили?.. Надо благодарить за... как это называется?
Надо и хочется - это же разные понятия?
В голове смешиваются какие-то поучения и притчи, ещё что-то об «искренности» и «благодарности», все эти слова, вроде бы правильные и благопристойные, точно грязью в душе отдают. Что-то неправильно, и над этим Сяо должен поразмыслить сам - он уверен. Может быть дело вовсе не в сложной книге. Может быть дело даже не в мягкой улыбке Гань Юй.
Алатус знает, что должен сказать что-то ещё, чувствует это, но вот только не знает пока нужных слов. Вроде бы пообещал им научиться, но этот процесс медленный и даже болезненный.
Слова всегда больнее лезвия под рёбра.
- Я попробую, - Сяо выходит из дома цилиня через дверь, изменив своей привычке перемещаться в пространстве мгновенно. Неуверенно думает о том, что должен будет вернуться сюда ещё раз.
Должен будет сказать что-то Гань Юй - когда поймёт, что именно за слова нужны.

+2


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » Развеянные по ветру листы.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно