body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Эпизоды настоящего » [24.03.501] Poor Unfortunate Souls


[24.03.501] Poor Unfortunate Souls

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

[html]
<!-- Добавь ep-body значение style="margin-left: 130px;" если используешь сообщение без профиля -->
<div class="ep-body">
  <div class="ep-textbox">
    <div class="ep-title">
      Poor Unfortunate Souls
    </div>
    <div class="ep-subtitle">
      <p><a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=296" target="_blank">Сангономия Кокоми</a>, <a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=388" target="_blank">Камисато Аято</a></p>
    </div>
    <div class="ep-description">
     Официальная дата переговоров между Трикомиссией и Сопротивлением, наконец, утверждена. Однако жрица Ватацуми желает встретиться с хитрецом из Ясиро прежде чем начнется игра в большую политику.
    </div>

    <div class="ep-buttons">
      <div class="ep-coord">
        24.03.501
        <br>Чайный дом Яньшан
      </div>

      <div class="ep-tag">
        чай
        <br>много чая
      </div>
    </div>

  </div>
</div>

<link rel="stylesheet" href="https://forumstatic.ru/files/0014/98/d3/48798.css">
<!-- КАРТИНКА -->
<style>
  :root {
    /* ссылка на картинку */
    --epbgp: url("https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/296/584527.png");
    /* сдвиг изображения по горизонтали и вертикали */
    --eppos: 0% 0%;
  }
</style>
[/html]

+3

2

Признаться, назначая эту встречу, Кокоми была не слишком уверена в положительном ответе, однако, кажется удача и впрямь улыбнулась лидеру Сопротивления. Жрица смогла выдохнуть только после того, как курьер доставил замиску с положительным ответом на следующий день. Возможно ещё не всё потеряно и щансы найти хрупкое взаимопонимание не такие уж призрачные? Прежде чем обсуждать самые глобальные вопросы, скрепляя их официальными бумагами, стоило позаботиться о том чтобы понимать - насколько гладко всё пройдёт и стоит ли грядущая встреча потраченного времени.

Да и информацию, которую Кокоми хотела донести давно, не должна быть обрушена небрежно. Её необходимо обдумать, прежде чем серьезно обсуждать. Нет, Сангономия могла бы рассказать обо всём и завтра, ведь эффектом неожиданности можно было бы добиться даже больших поблажек и выгод чем она рассчитывала, однако она предпочитала равенство подожений и честность в переговорах. Ведь сама она уже не первый день обдумывала ситуацию и возможности её изменения. Разговор с Яэ Мико был также ещё одной ниточкой в грядущем полотне судьбы.

И всё же, Кокоми волновалась, когда шла знакомой тропой к уже так хорошо изученному чайному дому, где и должна была состояться её встреча с представителем комиссии Ясиро. Единственной из трёх, которой жрица могла хоть сколько-то доверять. Во многом благодаря спасеннному Горо и Охтором Томе, с которым она смогла немного пообщаться на корабле, пока они добирались до Ли Юэ.

Недоходя несколько шагов до пункта назначения, жрица остановилась чтобы перевести сбившееся дыхание и поправить несуществующие огрехи в одежде и волосах. Айя умоляла её надеть более вычурный и неудобный строгий вариант одеяния, но его неумолимая Кокоми отложила до официальных переговоров, отдав предпочтение так полюбившемуся ей за последние несколько дней удобству.

- Добрый вечер. - Негромко обратилась Сангономия к знакомому юноше, встречающему её у верхних ступеней лестницы на второй этаж. - Мне обещали что я смогу воспользоваться одной из Ваших изумительных чайных комнат. Проводите меня? - Девушка погладила  недовольно покосившегося на неё рыжего кота между ушек, ожидая решения молодого человека.

Тот легко кивнул и предложил следовать за ним.

- Чай и сладости подадут когда придёт второй гость. - Оставив жрицу осматривать новое для неё помещение, юноша удалился.

Одежда Кокоми

https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/296/36115.jpg

+3

3

Тонкая струйка благовоний змеилась в воздухе, наполняя чайную комнату ароматом сандала и зеленого чая. За окном уже сгустились сумерки, окрашивая небо Ли Юэ в оттенки индиго и золота. Камисато Аято, глава Комиссии Ясиро, неторопливо провел ладонью по резному подлокотнику кресла, словно стирая с него пыль прожитого дня. В его голове все еще эхом отдавались слова, сказанные во время долгой и изнурительной встречи, проходившей за плотно закрытыми дверями. Лицо собеседника, имя которого так и осталось неназванным, уже расплывалось в тумане воспоминаний, но суть их разговора, полного недомолвок и скрытых угроз, все еще лежала на плечах Аято тяжким грузом.
Легкий скрип раздвижной перегородки возвестил о завершении встречи. Аято поднялся, поправил складки своего темно-синего костюма и, бросив последний взгляд на пустующее кресло напротив, вышел из комнаты. Шаги его были легки и бесшумны, словно он скользил по полированному полу, а не шел по нему.
Направляясь к месту новой встречи, Аято мысленно прокручивал в голове фрагменты прошедшего разговора, пытаясь распутать клубок интриг и выявить истинную цель своего визави. Сложная политическая игра, в которую он оказался втянут, требовала предельной концентрации и осторожности. Одно неверное движение — и он рискует поставить под угрозу не только себя, но и судьбу всего своего народа.
Аято вошел в комнату, отвесив легкий поклон.
"Сангономия Кокоми, добрый вечер. Прошу простить за небольшую задержку," - произнес Аято, голосом, мягким и мелодичным, словно струящийся шелк. "Дела, знаете ли, не всегда отпускают вовремя, даже когда речь идет о столь важной встрече."
Аято скользнул взглядом по убранству комнаты, отмечая сдержанную элегантность интерьера. Сквозь полупрозрачные бумажные перегородки пробивался мягкий свет фонарей, отбрасывая причудливые тени на стены. В воздухе витал аромат благовоний и свежезаваренного чая. Создавалось впечатление умиротворения и покоя, резко контрастирующее с бурей, бушевавшей в душе Аято.
Глава Комиссии Ясиро плавно опустился на подушку напротив Кокоми, с привычной ему грацией. Он сложил руки на коленях, и его поза выражала внимание и готовность к диалогу. Впрочем, в его глазах сквозила настороженность. Он не привык доверять слепо, особенно когда речь шла о представителях Сопротивления. Слишком долго их фракции были по разные стороны баррикад.
"Благодарю за приглашение, Сангономия Кокоми," - произнес Аято, наклонив голову в легком поклоне. "Уверен, что нам есть что обсудить." Он сделал паузу, словно давая себе время собраться с мыслями. "Как Вы знаете, ситуация в Инадзуме остается... не простой. Аномалия, окутавшая наши острова, не показывает признаков ослабления, а судьба Сёгун до сих пор неизвестна. В таких условиях нам, представителям Инадзумы, крайне важно найти общий язык и объединить усилия для спасения нашего народа."
Аято сделал паузу, словно предоставляя Кокоми возможность высказаться. Он внимательно наблюдал за ней, пытаясь уловить любое, даже самое незначительное изменение в ее выражении лица. Его взгляд, острый и проницательный, словно лезвие катаны, был способен рассечь любую попытку обмана.
"Надеюсь, что мы всё же нарушим, этот хаотичный порядок вещей, сложившийся в отношении Сопротивления," - продолжил Аято, голосом, ровным и спокойным, словно поверхность тихого озера. "Инадзума нуждается в ясности, мы, нуждаемся в ней, и мы должны приложить все усилия, чтобы вернуть нашим соотечественникам надежду. Сообща"
В его словах звучала искренняя забота о судьбе Инадзумы, но за этой маской скрывалось нечто большее. Аято не был дураком. Он понимал, что Сопротивление не станет делиться информацией просто так. У Кокоми был свой план, свои цели, и он должен был раскрыть их, прежде чем сделать следующий шаг. Таковы были политические устои. Чтобы быть уверенным, в своих союзниках, ты должен понимать, какие мотивы те преследуют, ведь тот кто не понимает своих союзников, своей собственной глупостью, подставляет свою спину, под лезвие ножа.
Глава комиссии Ясиро умолк, но на этот раз в его молчании звучал немой вопрос. Вопрос, на который он надеялся получить ответ. Его взгляд был направлен на Жрицу, в ожидании ответа.

+3

4

Чай, всё же, подали куда раньше, чем на импровизированной сцене появился второй участник.

Кокоми успела переместиться к небольшому окну и устроиться рядом, имея прекрасную возможность насладиться свежим воздухом и оживленным гулом пробуждающихся к вечерней торговле улочек. Кое где уже зажгли яркие фонари, роняющие теплый свет на каменные и деревянные стены зданий, а так же отбрасывающие причудливые тени на мостовую, по которой суетливо передвигались люди. Вечерний Ли Юэ был так же оживлен и наполнен жизнью как и дневной, с той лишь разницей, что вечером многие лица были несколько расслабленнее и, как будто, мягче.

На Ватацуми всё было иначе. У них не было такой плодотворной и обильной торговли, да и лица людей часто были куда серьезнее и сосредоточеннее в любое время суток. Добиться урожаев от их земель было непростой задачей. А тут ещё война и неизвестная угроза.
Что же до того как выглядела Инадзума в разное время суток? Она не знала. Выбраться туда не было времени и возможности, а после, обстоятельства и вовсе сложились так неудачно против.

Жрица тяжело вздохнула, печальным взором скользнув от оживленной улочки дальше, к морской глади, отражавшей свет взошедшей Луны и ярких городских огней.

Именно тогда и появился тот, кого уважал их новый знакомец, боялся плутоватый торгаш, с которым однажды имела дело Сангономия, и, если верить слухам, презирал едва ли не каждый второй из представителей двух других комиссий. Он говорил негромко, даже вежливо, с учётом того что перед ним стдел предполагаемый враг, но в его глазах она видела честность, несмотря на настороженность. Взгляд самой Кокоми стал ещё печальнее. Надеяться на то что их разговор пройдет в более непринужденной, а от того менее напряженной обстановке было, с её стороны, непростительной ошибкой. Видимо встречи с любопытным досином и кицуне слишком её расслабили. Быть может она ошиблась считая что сможет обрести ещё одного союзника на пути прекращения этой вражды?

- Добрый вечер, господин Камисато. - Мягко произносит Сангономия, чуть склоняясь над столом, в знак приветствия.- Очень жаль что дела задержали Вас, отобрав время отдыха, однако я всё прекрасно понимаю. Не беспокойтесь, я чудесно провела время, скрасив ожидание пейзажем за окном.

Она настаивала на том, чтобы на их встрече не было посторонних ушей, а потому чай наливает в чашку самостоятельно, протягивая ее собеседнику и подвигая к нему блюдце с традиционными сладостями их общей родины. Айя делала их лучше всех, и Кокоми заранее обеспокоилась чтобы их доставили в чайный дом. Как и сам чай, заваренный из трав привезенных с Ватацуми. Угощения принимающего региона хороши, но нет ничего лучше, чем иногда почувствовать вкус знакомый с самого детства.

- О том насколько непростой остается ситуация на островах, я знаю более остальных, кроме, пожалуй, госпожи Гудзи. Ведь мы с ней обе побывали в родных краях после того как прошла общая эвакуация. И то что мы там видели... То что там пережили.... - Голос Кокоми слегка дрогнул, но она чуть сжала тонкие пальцы на изящной ручке чашки, и продолжила более ровным голосом. - Аномалия, война и пропажа Сегуна, кажутся теперь наименьшей из наших бед.

Жрица подняла взгляд на собеседника, не собираясь сегодня играть в какие бы то ни было игры. Она смотрела честно и открыто, позволяя представителю Ясиро находить в зеркалах её души и отголоски пережитого страха, и тяжесть принятых решений, и робкие ростки надежды на возможность перемирия.

- И пригласила я Вас сегодня, до начала важных и судьбоносных переговоров между нашими сторонами, для того чтобы завтра мы не тратили время Цисин и друг друга на споры, упрёки и обвинения. - Произнесла она.- А для того чтобы узнав от меня сегодня всё что Вам действительно захочется знать, а также то, что узнать будет неприятно, завтра мы смогли вместе действительно принять слова и предложения друг друга. И найти компромиссы, так необходимые для спасения наших людей. Ведь единственное что сейчас разделяет наши стороны это всего один жестокий Указ, против которого и выступает Сопротивление. Указ, от приведения в исполнение которого мы спасли не только безликих для Вас людей, но и того, кто долгие годы служил Вам. Именно разговор с Томой убедил меня в том, что в Трикомиссии не только недальновидные подлецы. - Она не видела смысла скрывать своего отношения к людям, которые видя какие страдания приносит охота на глаза Бога, не предпринимали, тем не менее, никаких попыток к тому, чтобы переубедить своего драгоценного Архонта в том, что она поступает неправильно.- И прежде чем я начну отвечать на Ваши вопросы, скажите, господин Аято, каково Ваше отношение у Указу об охоте на Глаз Бога?

Отредактировано Sangonomiya Kokomi (2024-05-11 22:45:13)

+1

5

Аято слушал Кокоми, не перебивая. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас притупился, был задумчивым, словно он пытался вникнуть не только в смысл ее слов, но и в ее эмоции. Ее голос, мягкий и мелодичный, как пение морских волн, был наполнен горечью и тревогой, и Аято не мог остаться равнодушным к ее переживаниям. Он видел в ней не только лидера Сопротивления, но и женщину, глубоко преданную своему народу и своей земле.
Когда она рассказывала о том, что видела и пережила в Инадзуме после эвакуации, в ее глазах отражалась боль и страх. Аято чувствовал, как его собственное сердце сжимается от этих рассказов. Он слишком хорошо знал, на что способны силы, окутавшие их острова, и какой ужас они несут. И мысль о том, что его соотечественники остались один на один с этой угрозой, жгла его изнутри.
"То, что происходит на наших островах, - это трагедия," - тихо произнес Аято, когда Кокоми закончила свой рассказ. Он взглянул на нее, и в его глазах читалось сочувствие. "Я разделяю Ваши чувства и Вашу тревогу. Инадзума нуждается в нашей помощи, и мы должны найти способ ее спасти, именно поэтому мы здесь..."
Аято отпил глоток чая, давая себе время собраться с мыслями. Вопрос Кокоми о его отношении к Указу об охоте на Глаз Бога был прямым и неудобным. Он не мог позволить себе ответить честно, не рискуя потерять лицо и не поставив под угрозу свои планы. Но и откровенная ложь была бы недопустима. Он должен был найти золотую середину, сказать достаточно, чтобы успокоить Кокоми, но при этом не раскрыть своих истинных намерений.
"Указ об охоте на Глаз Бога..." - Аято замолчал, словно взвешивая каждое слово. В его глазах промелькнула тень боли. "Это сложный вопрос, Сангономия Кокоми. Вопрос, который разделил наш народ и привел к противостоянию. Я понимаю Ваши мотивы, Вашу заботу о людях, лишенных дара богов."
Он вздохнул, словно с сожалением. "Но я также верю, что Сёгун, принимая этот указ, руководствовалась благими намерениями. Она стремилась к стабильности и порядку, к сохранению вечной Инадзумы. И я уверен, что она не преследовала цель причинить страдания своему народу. Более я не могу, ничего вам, ответить по этому поводу, поэтому, прошу, давайте не будем касаться этой темы, покуда есть проблемы куда более значимые...".
"Вы упомянули, что вместе с госпожой Гудзи побывали в Инадзуме после эвакуации," - продолжил Аято, несколько неожиданно сменив тему, его голос стал внимательнее. "И то, что вы там увидели… То, что пережили…" Он сделал паузу, словно давая Кокоми возможность самой продолжить рассказ, но в его глазах теперь горел огонек неподдельного интереса, с некоторой долей тревоги.
Аято отставил чашку в сторону, словно забыв о чае. Сейчас его волновало нечто куда более важное. Информация, которой владела Кокоми, могла оказаться ключом к разгадке тайны, окутавшей Инадзуму.
"Сангономия Кокоми, я готов выслушать Вас," - произнес он, склонив голову в легком поклоне. "Расскажите мне обо всем, что вы видели и что вам известно. Поверьте, я использую эту информацию во благо Инадзумы."
В его словах звучала искренность, но в то же время — твердая решимость. Он был готов идти до конца, чтобы спасти свой народ и вернуть Инадзуме ее былую славу.

+2

6

Задавался ли кто-нибудь когда-нибудь вопросом о том, каково на вкус разочарование?

Оно горчило на языке травяным привкусом чая, жгло горло не хуже заоблачного перчика и вызвало почти нестерпимое пощипывание в районе переносицы, словно бы от слишком быстрого уничтожения мороженного.

Именно это сейчас испытывала жрица Ватацуми, слушая ответ политика до мозга костей. Верный слуга своего Архонта, уверенный в её непогрешимости. Человек, который был так близок к тому, чтобы потерять верного... А кого, собственно? Друга? Соратника? Простого, но исполнительного слугу? Важного ли для себя человека? Горо и Охтор рисковали всем. Сам Тома рисковал всем. А его господин, кажется, совершенно равнодушен к тому, что вместо слуги, мог получить пустую его оболочку. В вечной Инадзуме.

- Я позволю сегодня ответу ускользнуть от меня, господин Камисато. Но знайте, я задам его снова. И снова. Потому что пока Указ существует, не может быть ни какой речи о том, чтобы вести дела совместно. - Честность за честность. - И отступлюсь в этом вопросе только в том случае, если Вы, Ваша сестра и все остальные участники Трикомиссии подвергните себя процедуре "изъятия" дара богов, чтобы присоединиться к столь желанной Вашим Архонтом Вечности. Только на этих условиях я соглашусь сложить оружие. Даже лично вручу свой глаз Бога в руки тех, кто останется в своём уме, а не безликой пустой оболочкой прежнего себя. - В её голосе усталость переплетается со строгостью, но в своём решении жрица уверена как никогда. Более того, именно сейчас, после такого ответа главы Ясиро она впервые задумалась о том, чтобы заявить об отделении Ватацуми от Инадзумы. Сегодня её сердце омрачилось новой тяжестью.

Хотелось встать со своего места и покинуть кабинет. Сбежать прочь от циничной сухости политика до мозга костей. Спрятаться в прохладу вечерних сумерек и позволить себе заплакать от нахлынувшего бессилия перед лицом непробиваемой человеческой жестокости. А ещё больше, бежать, задыхаясь от нагрузки для ослабленного тела, пока не окажется в надежных и теплых объятиях Казухи, которые подарят необходимое утешение и ощущение защиты и поддержки.

И всё же она осталась на своём месте, не шелохнувшись и, кажется, даже не моргая. Она была бойцом. Не менее безрассудным и смелым чем любой из её воинов. Она не может убегать, как бы сильно этого не желалось. Она останется и примет бой. К тому же, тень боли во взгляде Камисато, оставляла место для существования робкой надежды на то, что он всё же понимает, что даже Архонты могут ошибаться. А благими намерениями дорога вымощена отнюдь не к процветанию.

К тому же, здесь и сейчас жрица действительно присутствует не для того чтобы обсуждать Глаза Бога и принимать решение которое не может принадлежать лишь им двоим. Она здесь чтобы рассказать об Инадзуме, даже если ответ на её вопрос ранил сострадательную душу.

- Мы с госпожой Гудзи отправились в Инадзуму в разное время и разными кораблями. О своих впечатлениях и путешествии она, наверняка, поведает Вам самостоятельно. Я же, попав на Ватацуми, столкнулась с тем, что острова больше не принадлежат людям. Их захватили маги Бездны, командующие армией хиличурлов. - Кокоми зябко поежилась, вспоминая как играючи двое магов расправились с теми, к кому Сопротивление не успело на выручку.- Их постройки заполонили всю местность. С корабля мы видели что это не только проблема Ватацуми. Инадзума полностью под их контролем. Кажется этим созданиям аномалия накрывшая наши острова не угрожает. Или угрожает не так сильно. Спасая людей мы были неосторожны, а потому, как предводителю, мне пришлось вступить в переговоры с одним из магов, провозгласившим себя новым сегуном. Чтобы выкупить невинные жизни и спасти то, что возможно, мне пришлось помочь им с тем чтобы попасть на родину жителей Ватацуми. Благодаря этому мы смогли вернуться, хотя эта встреча ещё долго будет преследовать меня в кошмарах.

Отредактировано Sangonomiya Kokomi (2024-05-12 14:49:37)

+2

7

Тонкие пальцы Аято, словно в замедленной съемке, сжали фарфоровую ручку чашки. Он сделал еще один, на этот раз совсем крохотный, глоток чая, пряча за этим простым жестом вихрь эмоций, пробудившихся в его душе словами Кокоми. Разочарование жрицы было ему понятно, но и ее готовность отложить этот непростой разговор до лучших времен вызывала у него чувство глубокого уважения. Настоящий лидер, подумал Аято, умеет не только отстаивать свои убеждения, но и выбирать правильное время и место для битвы.
"Сангономия Кокоми," - произнес Аято, голосом, мягким, как шелест весеннего ветра, "я ценю Ваше понимание и Вашу мудрость. Вопрос о Глазе Бога - это рана, которая еще не зажила, и трогать ее сейчас, значит рисковать разжечь пламя противостояния, которое мы так упорно пытаемся потушить."
Он склонил голову в знаке признательности, отдавая дань ее твердости и решимости. "Я уверен, что в нужное время и в нужном месте мы сможем вернуться к этому разговору, и я буду готов дать Вам исчерпывающий ответ. Но сейчас, позвольте нам сосредоточиться на том, что нас объединяет, а не на том, что нас разделяет. Ибо судьба Инадзумы сейчас висит на волоске, и мы, ее дети, должны объединить усилия, чтобы ее спасти."
Аято поставил чашку на стол, его движения были плавными и размеренными, словно он участвовал в древней чайной церемонии, а не в напряженных переговорах. Каждый жест, каждое слово были тщательно продуманы и выверены, словно он разыгрывал сложную партию в го, где ставкой была судьба его народа.
"То, что Вы рассказали о магах Бездны, Сангономия Кокоми, вызывает глубокое беспокойство," - продолжил Аято, его голос приобрел оттенок стали, словно отражая холодную решимость, спрятанную за маской вежливости. "Их присутствие в Инадзуме - это угроза не только для нашего народа, но и для всего Тейвата. Мы должны действовать решительно и незамедлительно, чтобы предотвратить катастрофу."
Он наклонился вперед, его взгляд встретился со взглядом Кокоми, и в нем читалась не только тревога, но и надежда. Надежда на то, что жрица Ватацуми, несмотря на все произошедшее, сможет отбросить прошлое и объединиться с ним ради общего блага.
"Поверьте, Сангономия Кокоми," - произнес Аято, его голос обрел успокаивающую мягкость, "Я, как и Вы, стремлюсь к тому, чтобы вернуть мир и порядок в Инадзуму. Чтобы наши люди снова могли жить спокойно, не боясь ни аномалии, ни магов Бездны, ни… внутренних разногласий."
Он осознанно сделал паузу, подчеркивая последние слова. Да, он готов был сотрудничать с Кокоми, готов был забыть о прошлых обидах и недопонимании. Но он не был наивным идеалистом. Он прекрасно понимал, что в этой сложной игре участвует немало сторон, и далеко не все они заинтересованы в мире и процветании Инадзумы.
"В этой борьбе мы не одиноки, Сангономия Кокоми," - продолжил Аято, его взгляд стал твердым и решительным. "Есть те, кто также стремятся к светлому будущему для нашей родины. Но есть и те, кто жаждет власти и хаоса. И мы должны быть бдительны, чтобы не попасть в их ловушки."

+2

8

Она смотрела в эти честные фиолетовые глаза, с прячущемися в них отголосками надежды, и не могла - мысленно, разумеется - не обругать себя и своё слабое сердце за то, что верила. Верила в то что говорил Аято. В его намерения, стремления и тревоги.

А всё потому, что Судьба, в очередной раз, подкинула ей на пути того, в чьей душе есть острый надлом. Да ещё и из тех, кто влияет на своего носителя, меняя его и, иногда, ломая.

Кокоми тяжело вздохнула, совершенно не культурно поставив локти на стол и уперев свой лоб в сцепленные пальцы. Верную Айю удар бы хватил от такой вопиющей демонстрации игнорирования манер и правил, но видят боги, смотреть на собеседника и ощущать диссонанс в собственном сердце, она уже не могла. Нужно было сосредоточиться на чём -то одном, и жрица выбрала паузу на обдумывание ситуации.

В одном юноша был прав - их могло спасти лишь единство и совместная работа. Для борьбы с захватчиками, аномалиями и проблемами, им просто жизненнно необходимо было единство. Но как его достичь, если в тенях скрываются лжецы и лицемеры? Если охваченные жаждой власти и выгод, те кто стоят у штурвала планируют и дальше наживаться на бедах и страданиях тех, кто не может жать им отпор? Если единство, это лишь слово, прозвучавшее болезненной насмешкой в их разговоре?

- Я борюсь с искушением поверить в это сладкое "мы", господин Камисато. Это действительно тяжелое испытание для моей веры и моего сердца. - Наконец отняв руки от лица, произнесла девушка, устало глядя на собеседника.- И, если Ваши слова не разойдутся с делом, и стремление к заботе о народе и его будущем искренни, не будет для меня большей чести и большего удовольствия, чем объединить наши усилия. Но для этого не только я и многострадальный народ должны идти навстречу. Компромисс возможен лишь при участии всех сторон. - Вздохнула она.- А на политической арене Инадзумы, к величайшему сожалению, слишком много игроков жадных до власти. Мы для них пустой звук, препятствие, которое должно быть уничтожено на пути к ещё большей власти. А потому совместная работа не возможна, пока нас не признают равными. - Она не собиралась лгать или играть словами. Лишь честность, в ответ на искренность. Это большее что она могла сделать сейчас. Так же как и Аято со своей стороны, Кокоми не могла дать что-то ещё.- Я могу обещать Вам, что готова сотрудничать с комиссией Ясиро, но пока что только с ней. И то, открыто - только после того насколько успешно пройдут завтрашние переговоры. Я не хочу рвать страну и народ на части и с готовностью пойду на встречу, если пойдут на встречу нам.

Отредактировано Sangonomiya Kokomi (2024-05-14 19:27:44)

+1

9

Аято слушал слова Кокоми, и в его глазах отражалось понимание, смешанное с легкой грустью. Он прекрасно осознавал всю тяжесть тех испытаний, которые выпали на долю жрицы Ватацуми, и тот груз ответственности, который она несла на своих хрупких плечах. Слова ее были проникнуты болью и недоверием, но за ними он видел искреннее желание мира и процветания для Инадзумы. И это вселяло в него надежду.
"Сангономия Кокоми," - произнес Аято, его голос звучал тихо и мягко, словно струящийся ручей, обтекающий острые камни, - "я понимаю Ваши сомнения. Прошлое оставило глубокие раны в сердцах нашего народа, и непросто забыть о боли и обидах. Но, возможно, стоит судить о людях не по словам, а по их поступкам?"
Он склонил голову в легком поклоне, словно принося извинения за грехи прошлого, но в то же время — утверждая свою позицию. "Поверьте, я, как и Вы, стремлюсь к тому, чтобы Инадзума снова стала сильной и процветающей, в конце концов, единой. Чтобы ее народ жил в мире и благополучии..."
Аято поднялся со своего места и подошел к окну, распахнув его пошире. Свежий вечерний ветер ворвался в комнату, принося с собой ароматы цветущей сакуры и соленого морского бриза. Вдали, на фоне темного неба, мерцали огни гавани Ли Юэ, словно рассыпанные по черному бархату драгоценные камни.
"Взгляните, Сангономия Кокоми," - произнес Аято, указав рукой на городской пейзаж. "Этот город знает цену единству и труду. Он пережил немало испытаний, но каждый раз возрождался из пепла, становясь еще сильнее и прекраснее."
Он обратился к Кокоми, и в его глазах отражался свет далеких огней. "Инадзума также способна на это. У нас есть все, чтобы преодолеть любые трудности: мудрые правители, храбрые воины, трудолюбивый народ. Нам нужно лишь научиться доверять друг другу и действовать сообща. И тогда мы сможем вернуть нашей родине былую славу."
Аято замолчал, и в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ночного ветра и далекими звуками гавани. Он стоял у окна, глядя на мерцающие огни Ли Юэ, и его лицо было задумчивым и немного грустным. Он знал, что путь к единству и процветанию Инадзумы будет тернистым и опасным, полным испытаний и предательств. Даже возвращение Сёгун, которого он так ждал, не сможет волшебным образом решить все проблемы, накопившиеся обиды и семена раздора, недоверия.
"Сангономия Кокоми," - произнес Аято, не поворачиваясь, - "путь, который нам предстоит пройти, будет непростым. Мы столкнулись не только с внешней угрозой, но и с внутренними противоречиями, которые, подобно ядовитым цветам, распустились в саду нашей родины. Недоверие, подозрительность, жажда власти - все это отравляет наши сердца и мешает нам объединиться."
Он вздохнул, словно снимая с себя тяжелую ношу. "Нам предстоит бороться не только с магами Бездны, но и с теми, кто готов предать свою страну ради личной выгоды. С теми, кто забыли о долге и чести, кто ставят свои амбиции выше блага народа, выше клятв."
Аято медленно повернулся, и его взгляд встретился со взглядом Кокоми. В его глазах читалась тревога, с крошечной искрой надежды, столь малой и незаметной, что уловить её было так же сложно, как и первый снег. "Но... Я, верю, что мы сможем преодолеть все трудности... Я, надеюсь... У нас не осталось ничего, кроме надежды...",- Он говорил как и раньше, твёрдо, словно звон стали, но в нём словно в старом мече, просочилось то, что надламывает мечи. Трещина, неуловимая, для взгляда обывателя...

+1

10

Ещё получасом ранее, она была безмятежно благодушна и вполне оптимистична, надееясь на лучший исход и этой встречи и на обретение могучего союзника на пути решения проблем и бед свалившихся на головы инадзумцам.

Десятью минутами ранее Кокоми испытала жгучее, горькое разочарование и едва не поддалась желанию сбежать от человека находившегося с ней в одной комнате.

Сейчас, ей очень хотелось уронить голову на стол и, для достоверности, пару раз побиться ей о твёрдую деревянную поверхность, ощущая свою беспомощность перед накатывающими волнами совершенно разнообразными чувствами, такими же противоречивыми, как и весь их состоявшийся диалог.

Юноша напротив говорил о том, о чем мечталось самой жрице. Мирные, спокойные времена для успевших настрадаться жителей. Новые истории и совместные проекты. Обретение друзей и укрепление общей сплоченности таких разных людей. Доверие и преданность, переставшие быть просто пустыми словами под вечными небесами. Маленькая утопия, достичь которой едва ли возможно.

Сёгун, прячущаяся от народа, позволившая властолюбцсм и негодяям править её страной. К какой Вечности она стремится, если совершенно глуха к боли своих людей? Лягушка, живущая в колодце, не ведает о море.
Казуха, пострадавший от её жестокости, и лишившийся друга только потому что тому хватило храбрости - и отчаянной глупости - чтобы в одиночку бросить вызов божеству. Не Кокоми его судить, конечно, сама она занимается абсолютно тем же, с той лишь разницей, что рядом с ней находятся товарищи, готовые помочь там, где одному не выстоять.
Клан Камисато, старающийся изо всех сил усидеть на двух стульях, дабы и помочь народу и не поставить под сомнение верность своему Архонту.
Яэ Мико, шествующая по обломкам былого величия, по-своему тоже пытающаяся развернуть неуклонно катящийся вниз мир. Спасти то, что ещё можно спасти.
И где-то на бескрайних просторах Тейвата - потому что Сангономия абсолютно не могла быть уверена что границы Ли Юэ удержат ЭТУ свободную душу - летит каа мотылёк на огонь через чур любопытный детектив, не ведающий о том, что если откусить слишком большой кусок пирога, то проглотить его просто не получится. Его обещание отыскать Архонта до сих пор живет где-то под её кожей зудящим беспокойством.
А ведь есть ещё Ватацуми и Сопротивление, без раздумий принимающее к себе всех кто нуждается в помощи и утешении в эти страшные времена. Настолько без раздумий, что проворонили под своим носом маскирующихся сектантов, которые натворили без на Татарасуне, не меньше чем жестокосердный Архонт и неясная аномалия. У Кокоми до сих пор не доставало сердца рассказать об этом Горо. Приказ, отданный Сёстрам Тишины грузом лежал только лишь на её сердце.

Ну и как из этой гремучей смеси, суметь вылепить хоть что-то похожее на единство, если к ней добавить ещё заговоршиков, властолюбцев, лицедеев и лицемеров?

И что ей делать сейчас, когда собеседник смотрит на неё так, будто она лично утопила его любимого щенка и этот надлом в нём всё ширится и ширится? Не вскочишь же, в самом деле, как в случае с Хейзо, кинувшись с объятиями к незнакомому юноше, желая утешить и сказать что всё непременно будет хорошо? Чаю ему, что ли, предложить?

- Прежде чем я озвучу свои мысли и решения, - тяжести вздоха, сорвавшегося с губ жрицы, позавидовала бы даже гравитация, неизменно держащая в своём плену большинство жителей и существ Тейвата.- Есть ещё одна вещь, которую Вам, как возможному союзнику следует знать. В самом начале разговора я предупреждала, что расскажу не то что знать необходимо, но и то что Вам не понравится. А так как комиссия Тенрё, несмотря на моё к ним отношение, врядли совсем уж даром ест свой хлеб, то не хочу чтобы завтра, если обвинения в мой адрес всё же полетят, Вы чувствовали себя обманутым. - Кокоми выпрямилась и твёрдо посмотрела на главу комиссии Ясиро.- В обмен на сокровище Ватацуми и моё лично, я забрала из лап магов Бездны все 99 отобранных во время Охоты Глаз Бога. Привезла их в Ли Юэ, расплатилась едва ли не всей своей силой во время ритуала их очищения. И начала возвращать те из них, что не погасли, людям, у которых их отобрали.

+1

11

Слова Кокоми, подобно брошенному в тихий пруд камню, разбили хрупкую гармонию чайной комнаты. Аято замер, словно пораженный молнией. Все тщательно выстроенные им планы, все продуманные до мелочей слова рассыпались в прах перед лицом этой неожиданной правды. Жрица Ватацуми играла с ним в опасную партию, и он, глава Комиссии Ясиро, оказался втянут в нее.
Если бы он держал фарфоровую чашку в руках, то стало бы отчётливо слышно, как ослабла его хватка и дрожь пронеслась по его телу. Аято, вероятно, даже не удержал бы её в своих руках и та бы разбилась в дребезги, настолько шокировала его Кокоми. Не сейчас, не здесь. Сейчас ему нужно было сохранять холодный рассудок, чтобы не дать эмоциям взять верх.
"Сангономия..." - начал Аято, но слова застряли у него в горле. Он резко отвернулся от жрицы, и начал ходить по комнате, словно дикий зверь, запертый в клетке. Его шаги были быстрыми и бесшумными, но в каждом движении чувствовалось напряжение, готовое вот-вот вырваться наружу.
Мысли вихрем проносились в его голове, словно лепестки сакуры, подхваченные порывом внезапного ветра. Все эти месяцы, проведенные в Ли Юэ, он словно брел в темноте, наощупь ища выход из лабиринта, в который превратилась судьба Инадзумы. Он плел интриги, заключал сомнительные союзы, играл в опасные игры, пытаясь удержать подобие порядка... Нет... Он пытался удержать власть. Конечно, у него были планы вернуть свой народ домой, но всё настолько запуталось и завертелось, что только сейчас, он понял, насколько его деяния были ничтожны во всём этом урагане. Все его планы были построены на лжи, на призрачной надежде, что Сёгун вернется и восстановит порядок. А теперь… теперь все изменилось. Теперь он стоял перед спустившейся с небес верёвкой. Перед Deus Ex Machine.
Кокоми своим поступком не только разрушила его планы, но и открыла ему глаза. Она показала, что есть другой путь, путь чести и сострадания. Путь, которым он сам когда-то хотел идти, но от которого отказался ради мнимого блага Инадзумы.
Сердце Аято, так долго скованное льдом политических интриг, внезапно отогрелось. Он почувствовал прилив сил, давно забытое чувство надежды. Но он не мог позволить себе подавать виду. Не сейчас, когда на него были устремлены внимательные глаза жрицы Ватацуми. Он должен был быть осторожен, должен был взвесить все за и против, прежде чем сделать следующий шаг.
Сделав глубокий вдох, Аято заставил себя успокоиться. Он остановился, словно внезапно наткнувшись на невидимую преграду, и повернулся к Кокоми. Его лицо было спокойным и непроницаемым, но в глубине его глаз все еще плясали отблески бури, пронесшейся в его душе. Он двинулся обратно к столу, каждое его движение было наполнено теперь не нервной энергией, а холодной решимостью.
"Сангономия Кокоми," - произнес Аято, голосом, твердым и ровным, как лезвие катаны. "Мы должны быть честны друг с другом... И мы должны быть готовы к трудным решениям." Он опустился на подушку, его поза теперь выражала не только внимание, но и готовность к действию.
"Я признаю Ваш поступок с Глазами Бога... Крайне, неожиданный..." - продолжил он, взглянув прямо в глаза Кокоми. "Это, был, смелый шаг... На который, я сам, вряд ли осмелился бы... Шаг, который перевернул всю игру, перетасовал все карты и разрушил все долго выстраиваемые гамбиты и манёвры... Но, теперь всё поменялось... Окончательно и без поворотно." Аято сделал самую долгую паузу в своей речи за весь их разговор.
"Я слушаю, ваши планы и то, чего вы хотите добиться завтра, на переговорах",- наконец ответил Аято, его взгляд, был твёрдым и устремлён прямо в глаза своей собеседнице. Он явно давал понять, что пойдёт на встречу Ватацуми. Теперь это был единственный путь, в отсутствии Сёгуна.

+1

12

Судя по тому, как фиалковые глаза изумленно растягивались, становясь идеально круглой формы, а размер их стремился к размеру небольших кофейных блюдец, новость была для главы Ясиро неожиданной. Он, бедолага, даже дар речи потерял то ли от удивления, то ли от незамутненной наглости жрицы Ватацуми. Возможно он впервые сталкивается с преступниками честно признающимися в своих преступлениях, но совершенно искренне не ощущающими за собой никакой вины.

Кокоми сделала то что должно, то что правильно и то, что велело ей сердце. И хотя сомнения и страхи терзали её сердце, она была твёрдо уверена в своём поступке. Хоть кто-то должен в первую очередь думать о людях, а не о политической  выгоде и спасении несуществующих отношений с соседями.

Но Аято, метавшегося по комнате с явным намерением совершить пару вояжей по потолку, ей было действительно жаль. Союзник, если они таковыми продолжают являться, ему достался весьма и весьма проблемный. Это не благочинные вельможи, трусливо прячущиеся за бумажками и именем электрро Архонта.

А ещё ей было немного любопытно - как и всякой девушке, право - что он хотел ей сказать, прежде чем его дыхание перехватило. Было ли это что-то хорошее? Или гневное? Может быть возмущенное? Как же сложно с контролирующими себя людьми. Их едва ли возможно вывести из равновесия настолько, чтобы они позволили потоку слов обрушиться на собеседника, подкидывая тому парочку козырей.

Впрочем, дальнейшее поведение Камисато, говорило о том что он сумел окончательно взять себя в руки и вернуться к их своеобразному столу переговоров. Кокоми незамедлительно налила ему ещё чаю, радуясь что травяной сбор был из успокаивающего набора, словно Айя знала что её госпожа будет вводить бедного согласившегося на встречу главу Ясиро в ступор.

- Я рассказала Вам о Глазах не потому что ждала одобрения, возмущения или любой другой эмоции. Но солгу, если скажу если это был только лишь акт честности. - Жрица ответила на прямой взгляд Аято с той же твердостью и безмятежностью что и прежде, разве что в глубине таилась легкая рябь страха. - За этот поступок отвечать я - и только я - буду только перед Сёгуном, если та решит обратить на меня свой взор или гнев. И не важно что это будет. Поразит ли меня молнией, выбросит на берег приливной волной или ворона нагадит со смертельным исходом. Никто другой из моих людей и подчиненных пострадать не должен. Завтра, если обвинение будет озвучкно, именно Вы станете тем, кто возложит всю ответственность на меня. И настоите на том, что решение по данному преступлению останется за Архонтом. Никто из Трикомиссии не вправе меня судить. - Строго проговорила жрица не сомневаясь что собеседнику это по силам. - Но даже если они решатся сделать выпад скрытно, главное чтобы удар был направлен в мою сторону и не коснулся близких мне людей. Вы, как никто другой, должны понимать что значит стараться защитить тех кто дорог, когда они так стремятся оказаться на линии удара. - Вздохнула Кокоми. - Кроме того, я буду настаивать на суверенитете Ватацуми и его независимости от остальных островов. Мы согласны помогать Инадзуме, участвовать в совместных мероприятиях и помогать с развитием. Согласны оказывать поддержку при борьбе с общим врагом и не планируем объявить себя новым государством. Но мы хотим независимости в составе нашей страны. Чтобы такие вот указы электро Архонта нас не касались, если они направлены на то чтобы заставить народ страдать и роптать.

Это была смелая идея, если так подумать. Уверенности что все комиссии согласятся на подобное - не было абсолютно. Даже для комиссии Ясиро это было, пожалуй, слишком. Но жить в постоянном страхе ещё ужаснее. Да и времена сейчас такие, что самые смелые и отчаянные мечты могут осуществиться.

- Это не быстрый процесс. Нужно многое оговорить. Продумать. Необходимо прописать правила, законы, вопросы и условия, но подобный договор, должен быть принят и подписан до возвращения на острова. А завтра, этот пункт должен быть внесен в договор о перемирии и подписан обеими сторонами. Копия останется у Вас, меня и Воли Небес. - Проговорила Сангономия. - Было бы, также, неплохо, если бы Ватацуми предоставили право на равне с Трикомиссией участвовать в управлении, как независимой стороне. Есть военные, торговцы, и деятели культуры. Ватацуми же будет отвечать за социальную сферу. Мы примем нуждающихся, утешим страдающих, позаботимся о том, чтобы был услышан даже самый тихий голос. Потому что, простите меня за грубость, Трикомиссия с этим не справляется. Более того, большая часть даже не заинтересована в благополучии тех, на чьих слезах и трудах, они построили свою власть.

Отредактировано Sangonomiya Kokomi (2024-05-18 16:13:31)

+1

13

Аято замер, ловя каждое слово Кокоми, словно жемчужины, рассыпавшиеся по бархату тишины. Её слова, полные смелости и решимости, отзывались в его душе странным смешением тревоги и восхищения. Он видел перед собой не просто жрицу Ватацуми, лидера Сопротивления, а женщину, готовую бросить вызов самой судьбе ради своего народа.
Её план - отделение Ватацуми, создание независимого оазиса мира и справедливости - казался ему фантастичным, даже безрассудным. Но в то же время он не мог отрицать его привлекательность. Она была слишком идеализирована, слишком далёкой от реальности, но сейчас он не мог предсказать даже завтрашний день, что уж говорить о далёком будущем Инадзумы.
Аято чувствовал, как в его душе борются две противоположные силы. С одной стороны - долг, верность Сёгун, традициям, тому порядку, который, казалось, рушился на глазах. С другой - жажда спасти свой дом, быть может даже ценой, сговора. Аято думал, его мысли плелись, словно новая паутина, на замену старому, разорванному полотну.
Он взял в руки фарфоровую чашечку и, словно в забытьи, сделал небольшой глоток. Он внимательно слушал Кокоми, но его взгляд пустовал, он был отдалён и затуманен, новыми возможностями и путями, которые Аято открыл для себя в этой ситуации. Мысли вихрем проносились перед его внутренним взором, словно картины из калейдоскопа. Каждый поворот этого калейдоскопа, на первый взгляд просто смеси раздробленных осколков, вырисовывал для Аято новую картину и каждый поворот мыслей, делал всё яснее.
Глаза Бога... Сокровище Ватацуми... Независимость... Слова Кокоми были подобны ударам молота. Он всю жизнь служил Сёгун, верил в ее мудрость и справедливость. Но что, если она ошибалась? Нет, Архонт не мог так ошибиться. Она могла, совершить ошибки, но Аято не верил, что они могли бы послужить причинами, столь трагичных событий. Это вина всех тех, кто не понимал её истинных мотивов и предателей, затесавшихся в ряды её верных слуг. По крайней мере, Аято утешал себя именно так и теперь, ему нужно было окончательно положить конец, этому заговору, который длился слишком долго.
Аято положил чашечку на её законное место. В его душе росла тревога, смешанная с непонятным ему самому чувством освобождения. Он словно сбрасывал с себя тяжелые оковы, которые так долго его сковывали.
"Сангономия Кокоми," - произнес он, подняв свой взгляд на неё. "Я обещаю Вам, что никто из комиссий Тенрё не тронет Вас. Только Сёгун вправе судить Вас за Ваш поступок."
В его голосе звучала не только уверенность главы комиссии Ясиро, но и что-то ещё. Нечто, что Кокоми не могла расшифровать. Было ли это уважение? Сочувствие? Или, может быть, даже … солидарность?
"Что касается независимости Ватацуми..." - Аято замолчал, словно подбирая слова. "Я не могу дать Вам никаких гарантий. Сейчас Инадзума находится в слишком тяжелом положении, чтобы говорить о разделе власти. Слишком много врагов окружает нас, слишком много проблем требуют решения. Если вопрос вашей безопасности, в моих силах, то ваш очевидный, для Сёгуна сепаратизм, уже не в моей власти и этот же вопрос, сможет решить только он."
Он качал головой. "Но я могу обещать Вам поддержку комиссии Ясиро. Мы обеспечим вам и вашим близким защиту. Я приложу все силы для этого и заручусь за вас, перед Сёгуном. И, возможно, когда опасность минует, мы сможем обсудить вопрос о преференциях Ватацуми более подробно и в менее гнетущей обстановке."
Хоть он и продолжал говорить как политик, но в его словах отныне звучал не только холод и упорство, но и тёплый что-то ещё, чего не было в голосе и действиях Аято, до их встречи...

+1

14

"А Наставница была права... Проси больше чтобы получить то что хочешь. - Подумала Кокоми, сосредоточенно слушая что ей отвечает глава Ясиро.

Уступки настолько большме раньше были бы совершенно невозможны, даже с учетом того, что Ватацуми и ранее было обособленным островным поселением, которое особо не жаловали и не посещали. Не то чтобы жители сами очень горели желанием принимать соседей у себя, и всё же, Ватацуми изменилось за долгие годы. Кокоми и Настоятельница до неё, трудились не покладая рук, не жалея диковинок и знаний,  стараясь превратить остров в место пригодное для счастливого жилья. Жрица любила и свой уютный уголок в Храме Святой Тишины, и сам Храм со снующими туда сюда послушницами, ученицами и жрицами. Ей нравился и официальный дворец для приемов, но расслабиться она могла только в обители. Ей нравилась сеть подземных пещер. Она любила добротно построенные за годы, хоть и потрепанные временем, деревеньки. Любила портовую гостиницу с чайным домом, далее которой можно было пройти разве что в деревню Боро, а дальше, путников и гостей уже не пускали. Они ещё столько планировали сделать и улучшить.... Воцна смешала все их планы. И сейчас она не упустит свою возможность улучшить жизни своих людей и сделать так, чтобы их планы и будущее не зависили от непостоянного характера Сёгуна.

- Вы хотели услышать мои планы и я озвучила их. Не собиралась их скрывать завтра, а уж от союзника и подавно не стоит. - Улыбнулась девушка.- Я знаю что подобные речи звучат дерзко и капельку безрассудно, но мы все очень устали. Прятаться. Бояться. Бороться с теми, с кем могли бы быть добрыми соседями и друзьями. Видеть страдания близких людей. Это подрывает дух всего народа настолько, что даже традиционные праздники и молитвы лишь на время притупляют остроту. Это противоборство должно закончиться. И я искренне надеюсь что оно завершится завтра. - Проговорила Сангономия, принимая более расслабленную позу, нежели раньше и делая глоток уже порядком остывшего чая.- Но это мои планы и желания. Что же хотите от нашего Союза Вы, господин Аято? Кроме помощи Сопротивления в отвоевании островов у монстров. Какая Вам выгода?

Отредактировано Sangonomiya Kokomi (2024-05-22 19:38:21)

+1

15

Слова Кокоми, подобно каплям летнего дождя, остудили пыл, вспыхнувший в душе Аято. Он слушал ее, и с каждой фразой в его сознании прояснялось понимание глубины пропасти, разделяющей их. Он, воспитанный в традициях Тенрё, привык к иерархии, к непоколебимости власти Сёгун, к идее вечной и неизменной Инадзумы. А она, жрица Ватацуми, говорила о свободе, о независимости, о праве народа самому решать свою судьбу.
И в ее словах он слышал не только дерзость мятежника, но и глубокую боль, накопленную годами противостояния, годами страха и неуверенности. Боль за свой народ, за свою землю, за свою культуру, которые так долго находились в тени Тенрё.
"Сангономия Кокоми," - произнес Аято, его голос был спокоен и серьезен. "Я, также как вы, честен с Вами. Вопрос о независимости Ватацуми... Это слишком сложно. Слишком много последствий, слишком много неизвестных. Я не могу дать Вам никаких гарантий. Как я и говорил ранее, это вопрос вне рамок решений одной Комиссии Ясиро, вероятно, даже вне возможностей всего Тенрё".
Он замолчал, обдумывая свои слова. Каждый его жест был теперь сдержан и осторожен, словно он боялся сломать хрупкую нить доверия, которая начала протягиваться между ними.
Взгляд Аято скользнул по чайной комнате, словно ища опоры в привычных вещах - в изящных росписях на стенах, в тонком аромате благовоний, в мягком свете фонарей. Но ничто не могло успокоить бурю, разразившуюся в его душе. Слова Кокоми перевернули его мир, заставив усомниться во всем, во что он верил так долго.
"Но," - продолжил он, его голос стал тверже, словно он принял какое-то важное решение, - "есть то, что я могу Вам обещать. Я стремлюсь к тому же, к чему стремитесь Вы - к возвращению Инадзумы. К тому, чтобы наш народ снова мог жить в мире и спокойствии. К тому, чтобы Инадзума снова стала сильной и процветающей страной. Если же, говорить о моих стремлениях, касательно вопроса Ватацуми, то я должен, лишь отметить, что в вашем вопросе я постараюсь донести до Сёгуна всю важность этого вопроса. Если вы ищите личных моих выгод, то могу разочаровать, вас, мои интересы полностью совпадают с всем, что я озвучил. Возвращение и Единство, Инадзумы,",- Аято говорил чистую правду... по крайней мере он не обманывал свою собеседницу, но и договаривать некоторых деталей своей собственной игры он не собирался. Когда настанет время, все актёры и актрисы сделают свой шаг, в размеченный, хоть и изрядно претерпевший изменения план, Аято. Уловить подобную, чёрную интенцию со стороны Аято было бы сравнимо с тем, чтобы прочитать его мысли. Сейчас отодвинутый давно план, оказался более чем реален. Теперь, Ясиро могли сделать свой ход, изменив всё положение дел, как это сделала Кокоми, но только если, она перевернула игру, реальную, то вот Аято уже знал, как развернуть ход политических игрищ.

+1

16

Кокоми чуть склонила голову на бок, внимательно всматриваясь в собеседника, что всеми силами старался убедить её в своём альтруизме и стремлении к возвращению дома. И не будь она жрицей Сопротивления, а он политиком до мозга костей с огромным надломом внутри, девушка бы похлопала глазами, сложила ручки и назвала юношу напротив настоящим рыцарем, коих в эти неспокойные времена днём с огнём не сыщешь.

Но Сангономия просто девушкой не была, а Камисато был политиком. А потому все его слова и даже маленькие жесты, жрица Ватацуми изучала согласно заветам Наставницы.

- Везде есть подвох. - Говорила старая женщина, едва ли не каждый урок напоминая юной жрице и её будущим помощницам эту простую истину.- Даже жизнь это подвох. Но лучше уж двойное дно, чем крышка. А потому, если не забывать об этом правиле, не так уж и сложно избежать подводных камней и предательств.

"Ну и в чём же у нас кроется подвох тут, мистер Красивые Печальные Глазки? - Задумчиво потерев нос, Кокоми сделала ещё один глоток чая. - Нет, слишком мало данных чтоббы сделать какие-то выводы, а догадки и домыслы, порой, хуже любоо подвоха. Есть и есть, не зря же он хитрец из Ясиро. Будем считать что он меня провел и убедил. Ах, какой молодец. Но лучше бы не напирал так на отсутствие личной выгоды. Менее подозрительно". - Мысленно кивнув самой себе, жрица переключила внимеание на собеседника.

- Я прекрасно поняла Вас, господин Камисато. Не могу просить у Вас больше, нежели Вы уже сказали. Остальное лишь воля случая и моего завтрашнего красноречия. Если Судьба будет благосклонна, то завтра мы, наконец, сможем оставить все разногласия позади и приступить к совместной работе над стратегией и тактикой по возвращению Инадзумы и изгнанию монстров с наших земель. - Произнесла жрица.- Позвольте только ещё  один вопрос. Последний на сегодня, если только Вы сами не захотите что-то узнать. А какую, собственно, Инадзуму, мы собираемся возвращать и делать сильной и процветающей? - Кокоми вновь чуть склонила голову на бок, внимательно изучая собеседника.

+1

17

Вопрос Кокоми, словно острое лезвие, рассек туман иллюзий, окутывавший разум Аято. Он замер, словно пораженный в самое сердце. Все эти месяцы, проведенные вдали от родины, он жил воспоминаниями, мечтами о возвращении к прежней жизни, к стабильности и порядку, которые символизировала для него Сёгун. Но сейчас он впервые осознал, что прошлое уже не вернуть. Инадзума, которую он знал, которую он любил, уже не существовала. И даже, когда они вернут свой дом, то Старой Инадзумой, она более не будет.
Он медленно прошелся взглядом по чайной комнате, словно он ступал по руинам своих собственных надежд. Аромат благовоний, приглушенный свет фонарей, изящные росписи на стенах - все это казалось ему теперь ещё более чужим и далеким, неестественным. Как будто он оказался в другом мире, где старые правила уже не действовали.
"Сангономия Кокоми," - произнес он, его голос звучал тихо и хрипло. "Старую Инадзуму уже не вернуть. Ее сожгли враги, ее идеи утонули в потопе заговоров, её архонт...",- на последней фразе, Аято сам себя оборвал, не позволяя лишнему просочится слишком далеко.
Ли Юэ, со своими яркими огнями, шумными улицами и неутомимой энергией жизни, казался ему сейчас символом всего того, что потеряла Инадзума. Свободы, процветания, надежды.
"Но это не значит, что мы должны отказаться от нашей мечты," - продолжил он, вновь устремив свой взгляд к собеседнице. "Но и Старой Инадзумы, больше не будет. Мы вернем нашу землю. Будущее, продиктованное нашими ошибками и тому, научимся ли мы на них."
"Я не знаю, какой будет эта новая Инадзума, Сангономия Кокоми," - произнес он, его голос был спокоен и уверен. "Но я знаю, что мы обязательно, вернём её, нашу Родную землю."

+1

18

Она скользит взглядом следом за ним, стараясь заострять внимание на том, что вызывает интерес у собеседника. И всё же, в глубине души чувствует что одни и те же предметы вызывают у них чувства, если не противоположные, то в любом случае разные. И это только подтверждают его  хриплые слова, отдающие терпкой горечью.

Кажется что сам Ли Юэ повергает юношу в печаль. Для неё же, этот регион и эта гавань стали символом надежды, свободы и возможных перемен. Город контрактов и камня выжил без своего Архонта и смог идти дальше. Так почему же обитатели Вечности не могут того же? Почему так боятся взять Судьбу в свои руки и ковать то будущее, которого достойны? Но нет, что Аято, что Хэйдзо, оба цепляются за фигуру Архонта. При чем - ехидно подсказывал внутренний голос - каждый за своего. Не похож был Сиканоин на поклонника Сёгун.

- Я услышала Вас, господин Камисато. И принимаю Вашу позицию. После завтрашних переговоров, если мир между нами будет установлен, мы договоримся о новой встрече. - Произнесла она.- Если же нет, то я пришлю к Вам своего человека, дабы договориться о сотрудничестве негласном, до лучших времён. - Она легко поднялась на ноги. - Сейчас же, если у Вас больше нет ко мне вопросов, то я предпочла бы вернуться в лагерь, чтобы отдохнуть перед завтрашним мероприятием.

0

19

Аято наблюдал, как Кокоми поднимается, и её движения, плавные и изящные, напоминали ему танец журавля на воде. В ней была сила, но не грубая и властная, а спокойная и умиротворяющая. Сила, которая притягивала к себе и заставляла прислушиваться.
Он вновь опустился на подушку, чувствуя, как усталость прошедшего дня наваливается на него тяжким грузом. Разговор с Кокоми вымотал его больше, чем самые сложные политические переговоры. Она заставила его усомниться во всем, во что он верил так долго. И он был ей за это благодарен.
"Сангономия Кокоми," - произнес Аято, его голос был спокоен и уверен, но в нем звучали теперь новые нотки - нотки Хитреца Ясиро. Они были весьма заметны и явные, потому как сам Хитрец их и не скрывал. "Можете не переживать, Я позабочусь, о том, чтобы завтрашняя сессия переговоров, удивила Вас, и прошла даже лучше, чем вы можете представить себе,". Аято прикрыл глаза, улыбнувшись, словно лис забравшийся в курятник, ведь, то от части было правдой и дощечку в заборе, ему отодвинула сама Кокоми.
Завтрашние переговоры… Еще недавно он видел в них лишь формальность, необходимый шаг на пути к восстановлению порядка в Инадзуме. Но теперь, после разговора с Кокоми, он понимал, что они могут стать поворотным моментом в истории страны. И он был готов использовать эту возможность.
В его словах звучала не только уверенность, но и некая скрытая угроза. Он не собирался отступать от своих планов. И он был готов на все, чтобы добиться своей цели. Совсем недавно он метался в мыслях и чувствах, но теперь был спокоен, словно водная гладь летнего пруда. Его замысел ускользал от Кокоми. Было ли то знамение о предательстве Хитреца Ясиро, можно было сказать точно, но вот "кого?", было правильным уточнением. Были ли то, повстанцы с Кокоми, а может сама Сёгун, или равные ему, другие члены Тенрё, вопрос, над коим, можно было лишь догадываться и опасаться, любого из выборов сделанного Аято. 
“Я думаю, что на сегодня у нас все,” - продолжил Аято, его голос снова стал спокойным и ровным. “Я буду ждать, с нетерпением",- подчеркнул он, предвкушение от того, что развернётся завтра.

+1


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Эпизоды настоящего » [24.03.501] Poor Unfortunate Souls


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно