body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Эпизоды настоящего » [08.05.501] На виноватого вину возложи ты


[08.05.501] На виноватого вину возложи ты

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[html]
<div class="sumepwrapper">
  <div class="sumeptemp">
    <div class="sumepic"></div>
    <div class="sumeptitle">На виноватого вину возложи ты</div>
    <div class="sumepdate">08.05.501✦ Академия Сумеру</div>
    <div class="sumepdesc">
      <p>«Никогда, Гильгамеш, не бывало переправы,<br>И не мог переправиться морем никто, здесь бывавший издревле, —<br>Шамаш-герой переправится морем, —<br> Кроме Шамаша, кто это может?<br>Трудна переправа, тяжела дорога,<br>Глубоки воды смерти, что ее преграждают...»</p>
    </div>
    <div class="sumepchar">
      <p><a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=238" target="_blank">Хейзо</a> ✦ <a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=355" target="_blank">Нахида</a>
        <br>разговор во сне
      </p>
    </div>
    <!-- Если вы не хотите добавлять музыку, можете полность удалить всю запись <div class="epevent-ost"> . . . </span></div> -->

  </div>
</div>
<style>
  :root {
    /* ССЫЛКА НА КАРТИНКУ */
    --sumepbgp: url("https://img.freepik.com/premium-photo/lotus-anime-art-style_783299-1592.jpg");
    /* СДВИГ ИЗОБРАЖЕНИЯ ПО ГОРИЗОНТАЛИ И ВЕРТИКАЛИ */
    --sumeppos: 50% 0%;
  }
</style>
<link rel="stylesheet" href="https://forumstatic.ru/files/0014/98/d3/82838.css">
[/html]

+3

2

[icon]https://i.imgur.com/hudalWj.png[/icon][sign] [/sign][mus] [/mus]

Проснувшись утром позднее чем планировал, и по какой-то причине - совершенно уставшим и разбитым, Хейзо, тем не менее планировал провести день максимально эффективно. У него было мало времени и много дел, первоочерёдным из которых станет...
...вдруг выяснить, что за дверью гостиничного номера, где он ночевал, его ожидали отнюдь не желающие набиться в проводники до пустыни люди. Там было трое крепких ребят, действительно родом из пустыни, но пришли они по душу Сиканоина не за этим. Все трое - обладатели гео глаза бога, и они стремились без разговоров скрутить Хейзо в бараний рог и куда-то увести без каких-либо пояснений.
Попытавшись в первые секунды как-то их разговорить, детектив понял, что это бесполезно. Защититься и убежать тоже не вышло. Как бы быстро он ни бегал, уйти от преследования троих в узком пространстве коридора практически невозможно. Даже если ты успеешь вырубить одного нападающего и оглушить второго, останется третий - молотить гео щиты кулаками и больно, и бесполезно, анемо против них не помогает совершенно.
После себя Сиканоин оставил немного вещей в номере и пятно крови с разбитого виска на стене напротив распахнутой двери - приложили, чтобы был сговорчивей при транспортировке.
После этого детектив внятно помнит только то, как его привели в какой-то очень роскошный кабинет и там некий однозначно важный человек, седой, с усами и бородой, в синей мантии, с моноклем и в смешной высокой шапке пытался вызнать у Хейзо, что он забыл в Сумеру и по какой причине направляется в пустыню.

«Странно... я никому ещё не говорил, куда собираюсь. Я даже Е Лань не сказал ничего конкретного! Откуда он знает, куда именно мне нужно? И смотрит ещё так... точно умеет читать мысли.»

Это мрачное умозаключение не радовало, но имело смысл. Иначе ведь никак не вышло бы узнать, куда навострил свой взгляд Сиканоин. Но... не сходилось. Перед ним человек, это точно. Самый обычный человек, точно такой же, каким был сам Хейзо, а это значит, что читать мысли он не мог. Мысли умеют читать боги, чтоб им чихалось!

«Интересно, он умеет чихать?..»

Но даже если и так, то кукла ждёт детектива в пустые, и приглашение на эту встречу однозначное. Если даже этот вздорный старик узнал что-то, то почему мешает и допытывается? То есть как - мешает, предположим, по приказу, чтобы Хейзо изначально не ощущал своё путешествие простым и безопасным, но что за тупые вопросы? Этот дед и изначально должен всё знать.
Значит, что-то было не так. Дед ничего не знал и никаких приказов от куклы не получал, что совпадает с наблюдениями и его идиотским допросом, но не отвечает на вопрос, откуда деды получают способности к чтению мыслей под конец жизни. Но он знал о планах Хейзо сильно больше, чем кто-либо, и ставил вопросы так, что становилось понятно - он в курсе и о намерении достичь дюны Пиршеств, и о том, что детектив будет делать на месте. А эта информация у него откуда? Ещё и нападающих подобрал ровно так, чтобы от них невозможно было отбиться обладателю анемо... откуда он знает и это, если глазом бога в Сумеру детектив не светил?
В любом случае со старшими надо быть вежливым, как говорят дома. Но раз вопрос был тупой, то и ответ стоит дать подобающий.

- Не понимаю, о чём вы, оссан. Я просто ищу кота, которого потерял. Очень за него волнуюсь, кстати, а меня тут зачем-то заперли... Ума не приложу, что за парни на меня напали - я только проснулся и тут такое!.. Это и есть знаменитое сумерское гостеприимство? Одежда предвестника?.. Я впервые слышу. Кто это?

Такой идиотский перелив из пустого в порожнее продолжался довольно долго, до тех пор, пока старик окончательно не выбесился манерой ответа Хейзо. Они оба не получили желаемой информации, но к сожалению, говорить о ничьей для детектива было нельзя - он на правах пленника был помещён в какой-то тёмный закуток с книгами, в то время как пленивший его, судя по всему, Мудрец, благополучно пошёл дальше по своим делам. Неудобно вышло.
Позлившись на ситуацию секунд десять, закончив с этим и выдохнув, Сиканоин сел на пол поудобнее, прислонившись виском и плечом к стене. После вспышки злости думалось продуктивнее.

«В любом случае мне нужно отсюда сбежать. Опять сбежать! Ладно, оценю свои силы и возможные варианты. Во-первых, меня будут допрашивать и далее, то есть или сюда кто-то спустится, или они вообще идиоты и выведут меня отсюда наверх снова. Это будет шанс. И тогда...»

Обдумывая варианты и сценарии побега, памятуя ещё о том, что в прошлый раз всё получилось совсем не так, как он сам этого ожидал, Хейзо обнял себя за плечи и медленно выдохнул. Прикрыл глаза ненадолго, ощущая, как сильно устал - не только за этот день, а за последние несколько месяцев. Позволил себя миг бездействия прежде, чем снова взяться за работу, ведь на деле у него сейчас не было времени на отдых.

В комнатку без двери задувало, но этот ветер был ласковым, тёплым и деликатным. Он не заставлял вздрагивать, не завывал жутким ёкаем в щели и не пытался срывать с доски расследования улики. Открыв глаза и посмотрев вверх, Сиканоин увидел, что там всё как прежде: на потолке, подвешенная в петле, маленькая кукла в белой одежде с вышитой на щеке слёзкой, держит в ручке сожжённую карту Татарсуны. В темонте мерцает зловещим фиолетовым светом гнозис, который невозможно разглядеть, несмотря на весь свет. В центре на булавку пришпилен всё никак не увядающий цветок цубаки вместе со стихотворением. Бумажная фигурка оленя. Бумажная фигурка котёнка.
Со стороны дверного проёма ветер принёс детективу немного света. Совсем не такого, какой здесь был всегда.
Обернувшись, Сиканоин увидел за порогом девочку в белом платье, похожую на видение. Светлая кожа и белые волосы, яркие глаза, неуловимо знакомо блестящие, точно отражавшие что-то... она выглядела немного размыто из-за окружающего её сияния, а воздух вокруг неё не то шелестел, не то шептал тихим звоном что-то успокаивающее, вроде колыбельной. Она спокойно смотрела на Хейзо, не приближаясь. Впрочем, и некуда было - в комнате, на полу которой сидел детектив, сложно сделать даже два шага. Девочка просто не могла войти, но точно бы и не хотела этого.

«Как будто бы я её знаю,» - Сиканоин проводит ладонью по лицу, надеясь этим жестом стряхнуть с себя усталость и сумбур в мыслях. - «Но откуда мы знакомы? Так смотрит, как будто во сне, как...»

Детектив смотрит на девочку чуть более осмысленно и пытается разглядеть в её глазах звёзды. Если это так, если чувство и правда знакомое и он себе его не выдумал, то эта девочка не просто странный призрак или проделка интуиции! Но свет вокруг неё расслаивался и мешал смотреть, до рези в глазах... сколько лет потребуется, чтобы рассмотреть как следует?

Как оказалось, в глазах девочки действительно были звёзды - другие, и мерцали иначе, но её взгляд, внимательный и испытывающий, интересующийся, Хейзо на себе испытывал уже неоднократно. Во сне.

«Так я сплю?» - очень медленно, не разрывая зрительного контакта с девочкой, Сиканоин кусает себя за ребро правой ладони. Там в ту же секунду появляется знакомый уже чёрно-фиолетовый синяк, который в реальности давно зажил... а боль - не появилась.

«Сплю. А передо мной стоит архонт, которого я не знаю. Но смею предположить, что раз я в Сумеру...»

- Рад встрече с вами, Кусанали-сама, - Хейзо поднимается с пола своей комнатушки и низко кланяется маленькой богине. - Судя по всему, я заслужил ваше внимание по не самой приятной причине и вы желаете поговорить об этом. Надеюсь, что смогу ответить на ваши вопросы, а вы - на мои.

+3

3

- Здравствуй, Хейдзо, - мягко улыбнулась девочка, позволив себе лишь пару мгновений безмолвного удивления. Чуть склонив на бок голову, она со спокойным, тихим любопытством разглядывала владельца сна, кажется, вовсе не обращая внимания на его мрачное и тесное окружение, так сильно напоминающее самые глубокие и тревожные задворки сознания, которые люди зачастую стремятся запереть на десяток замков, заколотить, заложить кирпичом, и уйти, постаравшись забыть о них навсегда.

Изучить эту каморку она уже успела. Все это уже было раньше, снова и снова, сон, подвешенный на ниточки, грозящие оборваться и обрушить все вокруг в пустоту.

- Просто Нахида, - сказала Кусанали, заложив руки за спину в жесте простом и открытом, - Я далеко не настолько авторитетна, чтобы принимать почести, заглянув в чужой сон... Мне очень жаль, что тебя приняли здесь так грубо. Обычно гордость гостеприимством у сумерцев вполне оправдана.

Она чуть нахмурилась и покачала головой.

- И, говоря о гостеприимстве...  мне кажется, можно немного сменить обстановку.

Стыки досок в стенах напитались сочным, золотисто-зеленым сиянием, и сквозь них тонкими лучами пробился свет. Яркий после серого сумрака, но нисколько не ослепляющий. Так, будто в них появились бреши, становясь все шире, впуская все больше цвета и жизни. Поверхности и углы мрачной каморки словно расползались, разлетаясь на искры, размыкаясь, распахиваясь, струясь, как чистое дыхание после часов, проведенных в тесноте и пыли. Над головами выплеснулась и разлилась широкая дуга сини небесного купола, чуть подернутой сонным закатным румянцем. Туда, ввысь, улетали, неторопливо взмахивая зелеными крылышками, кристальные бабочки, становились маленькими искорками и занимали свое место на прозрачном небесном покрывале. Последние осколки осыпавшегося пространства.

За ним оказалось совсем другое.

Плотные и свежие, чуть блестящие от капель росы, огромные лепестки нераспустившегося цветка в мерцающих золотистых прожилках. Сейчас они - человек и архонт - стояли в самой сердцевинке лазурного лотоса кальпалата, напоенной сладостью его аромата, дышащей предрассветным предвестьем цветения. Где-то поодаль тихо журчала вода, и доносился легкий, тихий перезвон маленьких колокольчиков. Теплый бриз целовал в щеки и легонько теребил волосы.

- Вот так лучше, - удовлетворенно осмотревшись, кивнула Нахида, и повела в сторону рукой в приглашающем жесте. И откуда только в центре цветка, там, где должны быть созревающие семена, взялась яркая циновка и инадзумский чайный столик в окружении по-сумерски нарядных подушек? - Посидишь со мной немного?

На столике, кроме чайного набора, блюда с румяным сенбеем и дайфуку на ярком фарфоре соседствовали с разноцветным лукумом, диковинно разукрашенной халвой и орехами, лоснящимися блестящей медовой глазурью. Красивый, почти идеальный натюрморт, разделенный по диагонали точно напополам на две части - сумерскую и инадзумскую. А сама Нахида шагнула к столу и деловито опустилась на подушку в идеальную сэйдза, уложив ладошки на колени, а спину выпрямив: ни дать ни взять, воспитанная инадзумская леди, радушно принимающая гостя на сюрреалистической чайной церемонии. 

- Ты знал, что вкус - один из самых сложных и многогранных способов восприятия? Я так до сих пор и не научилась воспроизводить его во сне, - слегка виновато добавила Нахида, разливая чай с тем самым усердием, которое ждешь от старательного и послушного ребенка, желающего сделать все правильно. Со вкусом действительно вышла промашка, но без личного опыта это наверняка было невозможно. Даже аранары не могли научить, просто потому, что большинства вкусов и вовсе не понимали... кроме сахара, конечно. Но сделать сладкое - просто сладким, наверное, было бы скучно, - Но ты можешь вообразить его сам. Или вспомнить, это тоже работает.

Замолчав было на секунду, Нахида не удержалась. Подняла голову, встречаясь с Хейдзо взглядом, полным живого, нетерпеливого любопытства.

- А как ты догадался, что я не просто тебе приснилась?

+3

4

Она говорит «просто Нахида» в ответ на приветствие так буднично, что создаётся обманчивое ощущение разговора со сверстницей. Тем оно абсурдней, что перед Хейзо стоит богиня в обличии ребёнка, и она старше детектива во много раз. Но та мимолётная лёгкость, с которой госпожа всех трав говорит о своём авторитете в чужих снах и тот факт, что она загодя знала о том, как Сиканоин был встречен в Сумеру, задаёт беседе определённый настрой.

«Богиня Сумеру недостаточно авторитетна?.. А кто в таком случае у них имеет все полномочия, тот брюзжащий дед? О, это бы много чего объяснило...»

Нахида перекраивает сон яркими вспышками. Запахло весной и солнечным светом, свежей травой и холодной водой. Закатное небо ярко сияло над головой бескрайней волной, и где-то вдалеке мерно журчал ручей. Услышав это, Хейзо дёрнулся в ту сторону, почему-то ожидая услышать и звук созу, невольно рука детектива потянулась вверх, к голове. Он провёл пальцами по своей макушке, взъерошив волосы, и медленно выдохнул, когда вместо стука бамбука раздался лёгкий звон колокольчиков, с которыми игрался ветер.

В этом сне нет ловушек для оленей, и он сам не олень. Это другой сон, это другой архонт.

Мимолётная тревога от кошмарных воспоминаний в сияющем саду дендро архонта исчезла достаточно быстро, всё во сне скоротечно перетекает одно в другое. Улетели на небо бабочки и распустился, вопреки закату, цветок лотоса. Или, может, это всё-таки был рассвет?..
Следуя взглядом за приглашающим жестом Нахиды, Хейзо увидел в центре лотоса низкий столик, что в равной степени мог быть и сумерским, и иназумским. Вместо татами были роскошные цветные ковры и расшитые подушки для сидения, но чайные инструменты из Иназумы, и Сиканоин даже мог точно сказать, что Кусанали выбрала керамику раку для этой беседы.
Такое потрясающе пограничное состояние между яркой и обильной сумерской вышивкой и скромным аскетизмом иназумской посуды. И вновь госпожа мудрости подтверждает свою приверженность простоте и ясности, выражая всё это в деталях.
- С удовольствием, - детектив идёт следом и садится напротив Нахиды, в такую же формальную сейдза, но осматривается вокруг неприкрыто и совсем по-детски, перебирая все детали и украшения этого мира, точно занятные вещички в сундуке. Отвлёкся он всёго на миг, и замер в сдержанном недоумении, вернув внимание к архонту.
Она разливала им чай.
Хейзо вырос в традиционной семье иназумских аристократов, и ему прививали - пытались привить - соответствующее воспитание, немаловажную часть которого составляло взращивание уважения к старшим и почитание сёгуна. Можно было следовать тем правилам или, в случае с вероломным Ураганом, идти им наперекор, они всё равно были, и все про них знали. Надо полагать, не только в Иназуме, ведь в Сумеру столь же традиционное общество, пусть и с другим колоритом.
По всей видимости, у Нахиды был крайне высокий внутренний уровень социальной свободы и своеобразное отношение к устоявшимся традициям. Богиня наливала чай человеку так старательно, точно бы боялась сделать что-то не так, а параллельно довольно буднично рассуждала о том, что оказывается создавать с нуля абсолютно реалистичную вселенную во сне довольно трудно.
Ну да, все же так делают на досуге.
Благодарно кивнув, Сиканоин принял чай и сделал первый глоток, решив, что на этот раз ему достаточно будет самого обыкновенного зелёного. У Е Лань в гостях он перепробовал множество самых необычных купажей, и как будто даже приелось, да и простая чашка сама желала наполнить себя столь же простым и знакомым вкусом.

- Я не догадался.

На пёстрые ковры бесшумно ступает девушка в дзюнихитоэ, достойной для приёма божества. Поверх двенадцати нежно-розовых сверху и ярко-алых снизу накидок утики была уваги с широкими, до пола рукавами, расшитыми ветками миндаля и ласточками. Поверх всего этого небрежно наброшена карагину по моде Ли Юэ со складчатым шлейфом. Причёска у девушки была донельзя скромной при всей пышности одеяний - каре до мочки уха, украшением служил лишь цветок цубаки, заправленный в чёрные волосы. Бледное, точно лик полной луны на небосводе, лицо, опущенный в пол взгляд, взгляд привлекает три ярких мазка - красным подведены её глаза и губы.
Подойдя совсем близко к чайному столику, девушка низко и медленно, очень церемонно кланяется прежде, чем сесть. Она не говорит ни слова, не поднимает взгляда и кажется, даже не дышит.

- Интуиция, - Хейзо кивает на девушку, представляя её без перехода от предыдущих слов, потому что она так же была и ответом. - Я уже видел архонтов раньше и, что немаловажно, я видел архонта в своём сне. Вы знаете, Нахида-сан, у вас всех в глазах отражаются звёзды... это очень особенная вещь, которую ни с чем нельзя перепутать.
Сиканоин вздыхает, невольно напрягаясь всем телом - несмотря на красоту и поэтичность определения, воспоминания о божественных взглядах резали его плоть, и пусть шрамы уже затянулись, из памяти эта боль отнюдь не ушла.
- Впрочем, у вас звёзды другие, - детектив открыто заглянул в глаза Кусанали. - И сон другой, хотя принцип тот же самый. Я имею ввиду... ощущение от этого? Однажды я укусил себя за руку, и на ладони появился синяк. Потом я сделал то же самое во сне... вообще-то это было ужасно, но я слишком поздно понял, что не совсем сплю. И вот, я сделал то же самое опять, и снова мне снится божество. Но надеюсь, вы не будете меня есть заживо. Мне правда не понравилось.
Детектив прерывается, чтобы сделать глоток чая и вновь осмотреться, пускай ему не нужны паузы. Он совсем не устал, но такой жест кажется очень уместным.
- Во второй раз понять, что это не просто сон, гораздо проще. Сны всегда были моими друзьями в расследовании.

+3

5

- Разделение сознания, - девочка вскинула брови, разглядывая Интуицию с неподдельным интересом, - Редкий навык. Помнится, был ученый в Академии, который сумел сегментировать свой разум на двадцать четыре составляющих, и каждая имела свой оформленный голос... Правда, беднягу потом сослали в пустыню, посчитав сумасшедшим, так что, пожалуйста, будь осторожен.

Она слушала в вежливом молчании, иногда задумчиво кивая, грела ладошки, обняв ими, обеими, свою чашку, порой вертелась и тянула шею, разглядывая угощения, вид которых подглядела в чужой памяти, по по сути незнакомые.

Чужой сон - всегда новое путешествие, даже если рисуешь в нем сама. К тому же, даже во сне совсем нечасто выходит вот так, вдумчиво и открыто поговорить со спящим. Не голосом луны в небе, не оставляя маленькие подсказки в узнаваемых символах и знаках, а... вот так. Почти как с другом.

- Даже если бы я и хотела тебя съесть... Если тигр рибошланд решит съесть барсука прямо в его логове, то может и сам лишиться носа, - изрекла Нахида, отломив и вдумчиво прожевав кусочек сенбея, - Хммм... пожалуй, не совсем удачная метафора. Это ведь твой сон. В границах своего сознания осознавший себя сновидец - единственный владелец пространства сна, его конец и его начало. И ни у одного бога нет над ним власти.

В глазах Нахиды - довольная хитринка. Одновременно взгляд ребенка, увлеченного новой игрой, и взрослого, сделавшего долгоиграющий ход в шахматной партии. Не нужно ведь даже быть божеством мудрости, чтобы составить для себя стройный ряд выводов - там, в сансаре Адвьехруза, Хейдзо не просто так был отмечен символом, и не просто так в отметине этой она чувствовала чужой неотрывный взгляд. Был его рассказ. А еще была встреча самой Нахиды там, между временем и пространством, в глубине, куда тянутся спутанная в своей упорядоченности сеть корней Ирминсуля.

Но, разумеется, сейчас Кусанали об этом осмотрительно говорить не будет. Есть и другие способы направить и помочь - более тонкие, простые и доверительные. Как и узнать, что нужно, самой, не ломая замков на чужом сердце и не вторгаясь туда без спроса. Это всегда претило.

- Я смогла нарисовать для тебя картинку, потому что ты даже не подумал, что можешь этого не допустить. А я не дала тебе причин так подумать. Вот чай и это чуднОе печенье. Такая малость, но даже в ней подсказка. Я не знаю вкусов сама. Но здесь я их чувствую, потому что эти вкусы знаешь ты. Ты бы, в конце концов, пришел к этому сам, и вполне вероятно, что, при должном уровне контроля, у тебя все получится легче и гораздо быстрее, чем у меня. Ибо истинный опыт как пищу для снов люди получают только бодрствуя.

"...а я никогда по-настоящему не просыпаюсь", - осталось в погрустневшей полуулыбке и чуть опущенном взгляде. Это не замок на ее собственном сердце, на большее просто не было нужды. Он догадается, наверное. Если захочет.

Ветерок колыхнул огромные лепестки лотоса. В закатной (или рассветной?) дымке блеснули загадочно капли росы, отразив, будто прозрачные зеркала, чайный стол, богиню и человека. Мелодично звякнул колокольчик - прислушайся получше, и кажется, будто звук идет то ли ниоткуда вовсе, то ли от самой Нахиды, отвечая движениям ее рук и головы.

- ... Но, конечно, любое знание имеет свою цену.

В паузе, заполненным многозначительностью с ноткой таинственного драматизма - и что же запросит от Хейдзо маленькое божество? - Нахида с непринужденным изяществом отпила чаю, вскинула подбородок и неожиданно улыбнулась. Не как божество, чья суть - наставлять и взращивать, но как любознательное дитя, желающее познакомиться и само научиться новому.

- Взамен научишь меня складывать животных из бумаги?

И в самом деле, не помешает же это беседовать дальше?

Отредактировано Nahida (2024-05-04 21:21:16)

+3

6

Всегда считая интуицию своей напарницей и открыто объявляя об этом всем вопрошающим, тем не менее Хейзо не считал это «разделением» сознания, как сказала Нахида. Возможно, её формулировка верна... скорее всего так и есть, божество мудрости ведь, но слышать такой комментарий было очень необычно, равно как и осознавать, что интуицию вообще видит кто-то посторонний.
Конечно же Сиканоин понимал, что это часть его сознания, но ему больше нравилось думать о своём чувстве направления в расследованиях как о полноправном партнёре.

«Пустыни в Иназуме нет, так что я в безопасности,» - детектив хмыкнул. Говорить о сумасшествии в его ситуации было уместно, но едва ли что-то меняло на общей картине.

И дальше Кусанали говорит вещь, которую осознать получилось с чуть большим усилием, чем всё остальное произошедшее здесь. О том, что сновидящий имеет над своим сном власть большую, чем кто-либо; это заявление всколыхнуло в груди волну дискомфорта от потерянных возможностей. И если бы всё упиралось только в недавний сон!..

«То есть всё время, что я понимал, когда сплю, можно было использовать с пользой. Все эти годы я мог продолжать расследования во сне, если бы сообразил, как быстрее это понимать и использовать для своего удобства! Может даже мог бы перетащить туда бумаги... хотя переписывать всё по два раза - это отстой. Я столько времени потратил на сон просто так, как обидно!»

Очень раздосадованный открывшимся фактом, Сиканоин разве что не надулся, и то лишь потому, что не успел - Нахида продолжила свои объяснения о природе и закономерностях снов. Оказывается, иназумскую часть она воссоздала из разума самого детектива... и это сразу объяснило и выбор керамики, что он посчитал удачным - потому что это буквально его выбор и был! - и лаконичность посуды. Посмотрев внимательней, Хейзо разглядел в лакированной миске для сенбеев работу Яёи, которую он разумеется знал, потому что видел когда-то в реальном мире.
Замечания дендро архонта звучат минорно, когда та отмечает, что не знает вкусов сама. Почему? Это был интересный вопрос.

«Она только что сказала, что вкус, цвет или что угодно ещё может быть воссоздано во сне по опыту. Ты видишь что-то в реальности и потом переносишь в сон. Видимо, можно как-то это изменять или смешивать, ведь постоянно снятся какие-то бредовые или нелогичные сны... а она не знает вкусов, то есть никогда не пробовала еду. Потому что архонт и ей это не нужно?»

Интуиция медленно берёт со стола тарелку дайфуку и двигает к Хейзо. Там были самые разные - моти с начинкой из матчи и анко, и более вычурные, в виде цветков разных цветов. С сакурой и ёмоги... они были совсем другими только что. Более... простыми. Кажется, это были самые обычные моти с анко, но после слов Нахиды угощения преобразились и к рисовым булочкам добавилась рыбка тайяки и яркие шарики трёхцветных данго.

«Или она не знает вкусов, потому что буквально не может попробовать? Например потому, что нет тела. Или ещё какие-то проблемы, мешающие находится в физическом воплощении и вынужденное нахождение в таком состоянии. Ведь кукла может есть, хотя ему вроде как незачем. Значит это другая проблема. Её слова о еде звучат так печально,» - детектив как мог подробно вспомнил вкус каждого вида десерта, чтобы Кусанали смогла попробовать их все хотя бы так.

Рыбка таяки была с курицей в соусе терияки и майонезом, не десертная. Так уж вышло, что жареную курицу Хейзо любил больше, чем сладости.

За свои откровения божество требует цену, что закономерно, и Сиканоин уже напрягся телом и духом, готовый размышлять, что он вообще может предложить архонту. Что человек такого способен предложить? Однако Нахида называет цену сама, и она... возможно, самая выгодная для детектива из всех возможных. Он уже платил богу разумом за информацию, а тут всего-то речь про бумажные фигурки, радуйся и соглашайся скорее!

«Это шутка такая? Да нет, не похоже. Она серьёзно просит меня научить её оригами. Даже не знаю, что тут более странно - сама просьба, или что она не умеет. Обычно пишут, что боги щелчком пальцев города строят, а тут такая деконструкция образа, что я уже даже не могу никак отреагировать. Просто... ладно?»

Медленно моргнув, детектив чуть кивает, а интуиция сдвигает угощения на край стола, освобождая пространство. Она выкладывает перед Хейзо и Нахидой довольно большие квадратные листы из бумаги митиноку. Первая пара листов окрашена в кобай-гасан, вторая пара с одной стороны был цвета фукамурасаки, с другой - фукахи.

- Чтобы сделать фигурку оленя... - Хейзо берёт бумагу цвета кобай-гасан в руки и слышит свой голос как будто бы издали, со стороны, и не ему даже эти слова принадлежат. Он неторопливо показывает Нахиде последовательность сгибов; объясняет, что значит «лицо» и «изнанка» бумаги; как лучше проглаживать бумагу, чтобы не повредить ненароком. Кусанали учится быстро этой нехитрой науке, и её олень не менее аккуратный, чем у Сиканоина. Это превосходный результат, и не только для первого раза.
- А вот так делается котёнок, - настал черёд листа фукамурасаки-фукахи, что своим насыщенным пигментом был словно бы ярче всех прочих вещей в этом сне. Реальный лист такой бумаги стоил бы столько же, сколько досин получает платы в месяц, а потому как-то вдвойне приятно держать столь ценную вещь безо всякой оплаты, пусть и не в реальности.

«Почему я не научил её обычному журавлику или попрыгунье?..» - запоздалая мысль пришла в тот момент, когда бумажный котёнок уместился рядом с бумажным оленем возле тарелки с тайяки. Вопрос был элементарный, но отвечать на него не хотелось. Интуиция расставляла фигурки на столе так, чтобы они со всеми остальными предметами составляли приятную глазу композицию.

+2

7

Кусанали смотрит внимательно, как прилежная ученица на уроке, тянет шею, и с филигранной точностью повторяет каждое показанное инадзумцем движение. В глазах ее живой интерес и увлеченность новой игрой. Уже на второй фигурке она не выдерживает и деятельно подтаскивает свою подушку поближе, и теперь они с Хейдзо не напротив, рядом, разделенные углом стола, так что звук маленького колокольчика и аромат неизвестных цветов, которые растут только во сне, ощущаются им особенно четко. Когда на стол садится бумажный котенок, она хлопает в ладоши, тихонько, серебристо смеется, и если бы кто-то задался вопросом, обычная ли это девочка, или божество мудрости, существующее уже не одно столетие, совершенно очевидно - любой ответ был бы верен.

- Увлекательно, - говорит она, - Мне всегда очень нравилось придумывать новые игрушки. То, что дети смогут взять в руки, что поможет им натренировать память, логику, или внимание. А за этим занятием можно провести не один час.

В этом - ее самая суть. И творчество, и игра, и созидательные муки любого мастера, и нет ничего более приятного и увлекательного, чем создавать новое своими руками. Даже такую малость. Тем более такую малость. Так что не проходит и нескольких секунд, прежде чем в руках Нахиды сам собой оказывается новый лист бумаги.

Девственно-белый с одной стороны, и оттенка молодой травы - с другой. Это ее цвета. Платье, зеленые глаза на бледной коже, диковинное украшение на голове, и живой листик, на вид вплетенный в прическу, но на деле необъяснимым образом растущий прямо из виска. Пару минут прошли в сосредоточенном молчании: девочка задумчиво вертела бумагу, складывала квадрат, треугольник, расправляла пирамидку, качала головой, передумывая, а потом, удовлетворенно кивнув, продемонстрировала Хейдзо маленькую птичку, белую с зеленым складчатым хвостом и сложенными крыльями, белыми с одной стороны, и зелеными с другой.

- Кажется, я поняла принцип, - довольно сказала Нахида, примостив птичку на стол между котенком и олененком. Это далеко не последняя новая фигурка, которую она придумает, но, определенно, в птичке смысла не меньше, чем тот, что вложен в котенка и олененка, - И, кажется, не только я, - добавила она, вновь окинув взглядом расставленные блюда.

Это было видно - стол стал ярче, разнообразней, и инадзумские угощения теперь никак не уступали в яркости и богатстве лично созданным сумерским. Нахида выбрала украшенный зеленым листиком розовый моти и, укусив его, зажмурилась от удовольствия.

- Напоминает о цветах, - прокомментировала она, подняв взгляд на Хейдзо, - Как випариас, который растет только в мире грез.

"Спасибо" - невысказанное пока, одними глазами, но ощутимое во всем.

- Не забывай только иногда засыпать по-настоящему. Осознанный сон дает меньше отдыха, а истощать разум никогда не продуктивно, - посерьезнев, продолжила Нахида, - Ты, наверное, и сейчас чувствуешь себя уставшим. Сон прошлой ночью был слишком долог... в сто шестьдесят восемь раз дольше обычного, если точно. Ты что-нибудь помнишь? Из того, что снилось. Из прошлого дня.

Отредактировано Nahida (2024-05-14 14:48:14)

+3

8

- Если вам нравится эта забава, то понравятся и аппликации, - отмечает Хейзо, глядя на то, как радуется Нахида бумажным фигуркам. Он уже уловил, что богиня себя ведёт как ребёнок. Древний, волшебный и невероятно, даже немного пугающе мудрый, но ребёнок, каким только могут быть такие дети. Осталось только понять, где находится эта грань в общении и когда с ней можно говорить как с маленькой девочкой, а когда - как с архонтом.
Видимо, придётся совмещать. Кажется, они все такие.
- Можно вести дневник и вклеивать в него разные рисунки, картинки, и самой даже складывать что-то из бумаги. Делать конвертики с секретами и важными делами, например. Это занятие... любит одна из моих сестёр.
А ещё аппликации очень жаловала сама принцесса Бездны, пускай детективу попало письмо, состоящее сплошь из угроз - зато как оно было красиво оформлено! Поистине развлечение для наиблагороднейших особ этого мира. Как и пить чай, судя по всему. Ни единая беседа не обходится без него, разве что с её превосходительством Наруками Огосё этот обязательный пункт был заменён на молоко данго... и то, явно только потому, что лагере Тенрё чая не было. В ином случае она, верно, приказала бы подать чай с дайфуку.
Кивнув интуиции, Сиканоин взял из её рук прехорошенькую пузатую бутылочку размером с ладонь, закрытую тканевой крышкой с узором кикко ханабиси. Светло-розовая жидкость внутри была клубничным молоком, скрывавшим в себе небольшие жевательные жемчужинки тапиоки и кусочки ягод. С лёгким кивком Хейзо поставил молоко данго перед Нахидой, что решила уделить внимание не только оригами, но и сладостям. Наверное, ей понравится не только вкус, бутылочка сама по себе красивая и её интересно открывать - сначала тканевую крышку, а потом сорвать, проткнуть или срезать медовую печать, что не даёт пролиться напитку.

«Птичка со сложенными крыльями в её цветах, вот как. Это очень грустная картина, и петь кагомэ кагомэ не хочется дважды, вдруг приманит этого безумца. В то же самое время это так...»

Мальчик из Бездны этой незатейливой игрой навсегда отбил в Хейзо возможность видеть в песенке что-то кроме кучи изуродованных детских трупов, что неприятно пересекалось с внешностью Нахиды. Тем не менее звон призрачного колокольчика, доносящегося точно бы изнутри самой Кусанали, принялся отбивать простенький мотив.

- Кагомэ кагомэ,
Птичка в клетке.
Когда же,
Когда же она её покинет?

Мелодичный и едва слышный голос интуиции, напевшей этот маленький куплет, смешивался с шумом ветра и шорохом цветочных лепестков, вплетался в ароматы чая и угощений, едва касался бумажных фигурок и сидящих за столом человека и богиню.

- ...извините, - с непроницаемо пустым выражением лица выдавил из себя Хейзо, не глядя на Нахиду, а интуиция с поклоном немедленно удалилась прочь из-за стола. Проиграл в игру собственного разума, что называется. И пускай Сиканоин не испытывал вины или стыда за то, что вот так явно и как будто бы вслух размышлял о том, что есть дендро архонт и почему она такая, какая есть, это было не очень вежливо, а ведь Кусанали была невероятно любезной и деликатной. С его стороны вышло грубо, а ведь Сиканоин этого не хотел. Надо держать себя в руках и не лезть в те божественные тайны, что не относятся напрямую к ходу расследования.
Хотя бы так.
Беседа тем временем продолжалась точно бы с середины, и Хейзо переключается, стремясь поспеть за той мыслью, что развивает Нахида. Она предупреждает о подводных камнях осознанного сна и советует не увлекаться этим, что довольно сложно обещать, особенно здесь и сейчас, хотя аргумент о продуктивности очень весомый. И он подкрепляется ещё одним вопросом, что казался на первый взгляд как будто некстати. Но этого быть не могло.
Детектив замолк на пару секунд, задумчиво приложив палец к губам.

«Она точно называет число, значит это конкретная величина чего-то. Часов? Но прошла всего одна ночь, и это точно. Стало быть, это более эфемерная единица. И если это не часы, но было во сне или связано с ним и, как она верно отмечает, это вызвало усталость... и она только что меня предупредила о том, что осознанные сны истощают разум... при условии того, что я проснулся разбитым, точно пешком до Сумеру шёл...»

Довольно улыбнувшись, Сиканоин щёлкнул пальцами.

- Я помню, что размышлял о своих действиях, думал о архонте Иназумы и о том, как буду с ним говорить и что делать в целом, когда его найду... но это не так сильно меня поразило, как сумерские пенсионеры, читающие человеческие мысли, словно настоящие боги. Знаете, я ведь уже в курсе, как именно вы, архонты, можете это делать, и тут что-то не ходится. Нахида-сан, вы явно можете пролить свет на это дело! Как бы я мог думать сто шестьдесят восемь раз о...

«Ну вообще-то мог,» - Хейзо закатил глаза, вдруг мимолётно поражаясь сам себе.

- Мхм. За семь часов сна я не мог успеть подумать об этом такое количество раз и в таком разнообразии вариаций, даже у гениев есть лимиты. А ещё тот дед не мог знать, о ком я думаю и куда направляюсь. Это определённо связано с тем, что я только что узнал про осознанные сны. Осталось только понять, как вышло меня вогнать в такой сон насильно... и меня ли? Не подумал бы, что кому-то есть до туриста дело... или что это как-то может быть связано с вами и вашим непростым положением.

+3

9

Опустив глаза, божество слушало простенькую песенку далеких земель, не меняясь в лице. Не говоря ничего прямо, но оставляя призрачные, незначительные подсказки к тому, что и не было большой тайной, она могла бы удивиться тому, как легко Хэйдзо протянул от них ниточки к нужному выводу, но, взглянув на Интуицию понимала - по крайней мере, сейчас, скорее всего, это не вышло у него осознанно.

Иногда, подумалось Нахиде, пытливый разум будто бы сам приводит владельца на нужную тропу. А кто-то идет по верному пути в темноте, почти вслепую, лишь на ощупь иногда ища перед собой ухабы и камни. За пять сотен лет таких встречалось немало, тех, за кем наблюдала, иногда давая маленькие подсказки и не позволяя сдаться в минуту отчаяния. Но поговорить, вот так, открыто, определенно вышло впервые.

Она протянула руку к бумажной птичке, медленно, как будто сомневаясь. Коснулась ее, и та в ответ быстро-быстро помахала крылышками, так и не оторвавшись от полированной поверхности стола.

Возможно, никогда. Никогда - по-настоящему.

Но сейчас это не особенно важно.

- Размышлял, размышлял, и размышлял. Так много и громко, что я как по часам слышала твои мысли, даже не пытаясь в них вслушиваться. Точно улей с потревоженными осами рядом оказался, - Нахида шутливо наморщила носик, - Но, конечно, мудрецам слышать мысли не подвластно. У них есть другие методы для сбора информации, - девочка выразительно показала на свое левое ухо - то, на котором сумерцы носят Акашу. Мгновенно помрачнев, она добавила, - Акаша была создана моей великой предшественницей как дар сохранения и передачи знаний, но они стали использовать его не во благо.

...А Нахида все еще не в силах это предотвратить. Теперь, когда это стало вопросом жизни и смерти, и не собственной - с собственной участью она смирилась еще до того, как смогла полностью ее осознать - а всего народа Сумеру, она обязана сделать все, что только сможет, чтобы им помешать. Сто шестьдесят восемь раз, ровно столько, сколько требовалось, чтобы разрушить Сансару Адвьехруза, она говорила себе это прошлой ночью. Даже если клетку сломать так и не получится. Даже если маленькие ее лазейки, найденные за сотни лет путешествий по пространствам Акаши, будут вскрыты и уничтожены. Бездействовать сейчас у Дендро Архонта нет никакого права. Не за тем Она в час своей гибели оставила себе преемницу.

- Сто шестьдесят восемь раз прошлой ночью ты видел один и тот же сон, Хэйдзо. Яркий, реалистичный, такой же, как и этот, - она развела руками, больше не улыбаясь, - Сто шестьдесят восемь раз этот сон у тебя украли, переработав в энергию. Не только ты, конечно, все, кто был в столице, видели этот сон, перегружая разум до предела. Но и ты ведь не такой простой турист, как говоришь, и это не так сложно заметить в мире грез. Поэтому я и здесь.

Он знает, о чем она, и поймет правильно - в этом Нахида не сомневалась. Поэтому, давая Хэйдзо время переварить информацию, она посвятила внимание бутылочке: повертела ее в руках, изучая узор, чуть повозилась с медовой печатью, и позволила себе погрузиться в новые ощущения, довольно жмурясь и аккуратно поглядывая на инадзумца снизу вверх.

+3


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Эпизоды настоящего » [08.05.501] На виноватого вину возложи ты


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно