body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [02.05.501] Закулисная грязь


[02.05.501] Закулисная грязь

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

[html]
<!-- Добавь ep-body значение style="margin-left: 130px;" если используешь сообщение без профиля -->
<div class="ep-body">
  <div class="ep-textbox">
    <div class="ep-title">
      Закулисная грязь
    </div>
    <div class="ep-subtitle">
      <p><a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=334" target="_blank">Лини</a>, <a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=340" target="_blank">Линетт</a><br>Прямое продолжение эпизода<br><a href="https://genshintales.ru/viewtopic.php?id=1497" target="_blank">Добро пожаловать в цирк Тёмного леса!</a></p>
    </div>
    <div class="ep-description">
После разведки в цирке Тёмного леса близнецам нужно собрать воедино полученную информацию и решить свои дальнейшие ходы. Определённо цирк необходимо уничтожить, как вещь совершенно неестественную, только... чем больше фактов о нём открывается, тем сложнее понять, какой ход будет правильным.
    </div>

    <div class="ep-buttons">
      <div class="ep-coord">
        02.05.501
        <br>Особняк Буфф д'эте
      </div>

      <div class="ep-tag">
        срок отписи:<br>2 недели
      </div>
    </div>

  </div>
</div>

<link rel="stylesheet" href="https://forumstatic.ru/files/0014/98/d3/48798.css">
<!-- КАРТИНКА -->
<style>
  :root {
    /* ссылка на картинку */
    --epbgp: url("https://i.imgur.com/An7YI3S.png");
    /* сдвиг изображения по горизонтали и вертикали */
    --eppos: 0% 40%;
  }
</style>
[/html]

Отредактировано Lyney (2023-09-06 14:06:30)

+7

2

Затхлость и неестественный холод цирка быстро остались позади, стал легче воздух, и вместе с ним невесомей и быстрей шаг сокрытой в тенях Линетт. Покинув территорию цирка она словно вынырнула откуда-то из темной воды, а просмотренное до этого цирковое представление и вовсе казалось далеким и размытым, как страшный сон. Удивительное чувство: не просто выбраться оттуда так просто, но и уйти не с пустыми руками. Лишь бы только у Лини все прошло так гладко, думала она на бегу, но тут же отбрасывала сомнения. Никаких следов тревоги или борьбы не было и близко, и Линетт была уверена, если бы брат попал там в беду, то по крайней мере от одного шатра уже остались бы обугленные куски тряпья, гаснущими искрами разносимые по ветру.

Но цирк стоял, и вокруг до сих пор бродили люди, разбирая угощения с тележек, пока торговцы не собрались по домам, или просто гуляя. Вечер был тихий, звездный, безветренно-прохладный - а для них это был просто цирк.

До точки рандеву - фонтана Люсиль - бежать было совсем недалеко, и уже с зеленой лужайки, окружающей площадь, она увидела собравшуюся... нет, не толпу, увы, лишь горстку зевак, очевидно, просто прогуливающихся вечером около фонтана. Притормозив, из тени Линетт пару минут наблюдала за Лини, за привычными непринужденными движениями и улыбкой, за тем, как карты, будто живые, плавно переходят из руки в руку, как скрываются в шляпе цветы, оказываясь на одежде подошедшей поближе совсем маленькой девочки, держащей за руку отца.

Девочка засмеялась, тихонько, но искренне, но отец ее покачал головой и отвел прочь, разрешив, впрочем, сохранить подаренный венчик лампового колокольчика. Линетт шагнула ближе, но тут же застыла снова: в толпе раздался вздох, полный скуки и разочарования.

- По-моему это все уже кажется таким... вульгарным и устаревшим, - обмахиваясь веером, посетовала какая-то дама в пышном платье и с высокой, причудливой прической, - Вот мальчик из цирка намного младше, а уже творит магию намно~го более впечатляющую.

- Что ж, каждый зарабатывает на жизнь как может, дорогая, - дипломатично ответил сопровождающий даму мужчина, придерживая ее за локоток.

- Мне начинает казаться, что милостыня будет лучшим решением. Или, о ужас, подумать только, достойная работа, - хихикнула дама, и Линетт почувствовала, как уши сами собой прижимаются к голове и движутся назад, к затылку, - Идем.

Группа зевак начала расходиться следом, но, спустя считанные секунды кто-то из прохожих поодаль ахнул от неожиданности. Уже пересеча площадь и двинувшись к лестнице, ведущей к кружащимся в танце Копеллиусу и Копеллии, женщина вдруг тоненько вскрикнула, и, будто споткнувшись обо что-то, кубарем скатилась вниз, путаясь в юбках и пару раз сверкнув панталонами. Сопровождающий ее мужчина схватился за голову, проводив даму взглядом, лишь потом спохватился и ринулся следом. Вокруг лестницы, с обеих сторон, тут же собралось по горстке зевак.

- Что... что это такое было!?

Голос женщины звучал ужасно возмущенно. Красная и растрепанная, она силилась подобрать все свои юбки и встать, в бессильной злости ударив своего кавалера по протянутой к ней руке подобранным с тротуара веером.

- Клянусь Архонтом, я обо что-то споткнулась! Прямо здесь!

Она махнула рукой на пустое место на верхней ступеньке, вызвав новую волну приглушенного хихиканья и неразборчивых пересудов в собравшейся толпе.

- Атенаис, дорогая, там ничего нет, успокойся, пожалуйста, - негромко увещевал мужчина, не без труда поднимая даму на ноги, - Должно быть, просто оступилась, эти туфли не кажутся безопасными.

- Болван! - огрызнулась дама, снова огрев мужчину веером, - Думаешь, я не отличу подножки от неудобных туфлей!? Это все дурацкие фокусы, не иначе!

***

На мгновение из темноты, как два огонька, вспыхнули глаза, отразив теплый желтый свет от фонарей, установленных по периметру площади. В темноте это бывает пугающе, но в Доме Очага давно знали, что такое вполне можно увидеть среди ночи на кухне, если там залежались с вечера остатки десерта.

Шаг Линетт навстречу брату нетороплив, руки спрятаны за спину, так, будто прячут подарок, а на лице скучающая незаинтересованность. Чуточку слишком скучающая, чтобы казаться невинной. Где-то за ее спиной мужчина уже уводил разъяренную даму под локоток почти насильно, приглушенно извиняясь перед наблюдающей публикой за ее поведение, и вновь получая за это веером. А Линетт нет-нет, да дергала одним правым ухом в их направлении.

- Я вернулась, - как ни в чем не бывало, сообщила она, и, сняв с пояса забитую трофеями сумку, протянула брату, - Перехожу в энергосберегающий режим. Возьмем что-нибудь поесть по пути домой?

+4

3

Покинув цирк с вымораживающим пожеланием вернуться и чем-то вроде подсказок, которые ещё стоило обсудить и обдумать, Лини подошёл к фонтану первым. Он и впрямь разговаривал с труппой недолго, а Линетт, если нашла что-то интересное, задержится до тех пор, пока не проверит всё.
Думать о том, что на сестру могут напасть, не приходилось: циркачи ясно дали понять, что не собираются этого делать, а некий «владелец» цирка отсутствовал и застукать Линетт на краже вещей никак не мог. Всё это основывалось лишь на словах директора, но Лини склонялся верить этому созданию. При всей неприязни к существу, оно говорило правду. Как первосортный лжец и иллюзионист, обман Лини умел распознавать сразу же.
Но всё ещё директор цирка не покидал мыслей.
Оно не было похоже на мальчика или девочку, хотя определённо было ребёнком, называло себя Цирковым Представлением, что мало напоминает имя, прозвище или сценический псевдоним, и оно было отвратительным фокусником. В сторону профессиональную зависть - этот ребёнок двигался механически, заторможенно. У него не было плавности и гибкости в движениях, а пальцы плохо гнулись. Те трюки, что Лини видел на шоу, даже с седьмого ряда, достаточно отдалённого от сцены, смотрелись топорно, и дважды фокусник во время флоришей чуть не ронял карты. Один раз Лини приметил, что иллюзионист не смог выполнить брейк. Как ему удалось завершить фокус при этом? Никак. Но никто кроме Лини и Линетт не заметил, что он достал не ту карту. Точно так же, как никто не заметил, что ассистентка была на самом деле распилена, а её платье - покрыто кровью.
Точно так же никто, кроме Лини, не услышал, как она рыдает после шоу за кулисами.
Загадывать желание и кидать монетку в фонтан он не стал, потому что мора любит счёт, а в удачу не верил. Время, когда Лини мечтал, что в один прекрасный день всё вдруг станет хорошо, безвозвратно прошли. Даже добрый волшебник, что им с Линетт встретился на жизненном пути, прожил после знакомства очень недолго, чего же в этом хорошего и волшебного? Лини давно сам понял принципы магии и теперь знал, что всё это обман, как и надежда на лучшее. Такие мечты ни о чём только мешают и от них стоило избавиться.
На самом деле волшебства не бывает.
Поняв, что чем больше смотрит на своё отражение в воде фонтана, тем мрачнее становятся мысли, Лини решил сместить своё внимание на вещи более насущные и проверить одну мелочь.
У него при себе был какое-какой иллюзионный реквизит: пара колод карт, несколько букетиков цветов и прочая ерунда, без которой он вообще из дома не выходил. Обязательно ведь кто-нибудь остановит и попросит показать фокус, грех отказывать!..
Медленно выдохнув, Лини вспомнил, что он величайший в Кур-де-Фонтейн волшебник, потрясающий иллюзионист и самый способный фокусник. Потом он напомнил себе, каков на самом деле: жизнерадостен и любезен, ценитель изящных слов и людей, находчив и лёгок в делах и общении, любимец публики и мечта всех юных особ... словом, фантастически хорош, как будто романтический герой из книги.
Улыбнувшись чудесному весеннему вечеру, маэстро Лини повернулся, оставив фонтан Люсин за спиной, и чинно поздоровался с гуляющими на площади перед оперой людьми. Вот и первый номер: замена карточной масти!
Это было повторение иллюзионного шоу из цирка Тёмного леса, Лини даже оставил такую же последовательность фокусов, поменяв в представлении только подводки к трюкам на свои собственные. Ну и, разумеется, он не ронял и не путал карты.
То, что зрители не впечатлились, было предсказуемо. То, что представление начали сравнивать с цирковым номером, вполне ожидаемо. Тасуя карты и доставая из шляпы цветы, Лини нисколько не был удивлён тому, что его шоу плохое, а вот в цирке!.. Хлопала ему, искренне восхищённая, лишь совсем маленькая девчушка, но таких впечатлять всегда было просто - дети любят атмосферу праздника, им много не надо.
Уличное представление закончилось шумно, пускай и без столь любимых фокусником фейерверков: роскошно одетая дама, что решила выказать критику о перфомансе у фонтана, абсолютно неизящно упала с лестницы с совершенно бешенным визгом и руганью. Площадь быстро опустела, люди стеклись к месту происшествия, уже и не скажешь, зачем - то ли помочь, то ли поглазеть и посмеяться над чужой неурядицей.
На поклон Лини вышел ради одного-единственного зрителя, пусть со стороны и казалось, что снимает шляпу он в гордом и печальном одиночестве.
- Добро пожаловать, - жизнерадостно поприветствовал он Линетт, появившуюся из теней. Надел цилиндр обратно и взял у сестры сумку, сразу оценив, насколько она забита вещами. Очень хорошо.
- Но, моя дорогая Линетт, тебе не стоило... - с лёгкой и тонкой улыбкой всеведущего мудреца покачал Лини головой, точно бы осуждая её за эту детскую выходку с подножкой. Впрочем, в его голосе слышалось поощрение: ради семерых, а кто любит непрошенную критику?
- ...так утруждать себя и задерживаться столь долго, - продолжил Лини как ни в чём не бывало, будто с самого начала имел ввиду именно это. - Давай же отпразднуем наше воссоединение! Что ты хочешь сегодня? Круассан с заварным кремом или может быть тирамису?..
Дорога от оперной площади до особняка была самой обычной: брат и сестра возвращаются с шоу, тихонько обсуждая в аквабусе домашние дела. Чем будут ужинать, какой десерт к чаю взять, может быть стоит и на утро что-то захватить, потому что будет лень готовить? А что насчёт Фремине, он уже съел всё печенье? Ой, а клей, мы купили клей? Линетт, мы забыли купить клей!..
...ну и ладно, всё равно тот реквизит ещё долго доделывать, не горит.
В Буфф д'эте близнецы вернулись уже совсем ночью, когда весь дом спал. Не в первый раз и не в последний - тихо разложив покупки на кухне и захватив с собой ужин, они скрылись в кабинете Лини, что подходил для обсуждений планов больше, чем мастерская, пусть тот творческий брадак был уютней и милее сердцу.
Содержимое сумки Линетт его интересовало в разы больше еды, к которой Лини так и не притронулся.
- Что ты там видела? - Он хотел сначала услышать рассказ сестры и потом уже сопоставлять факты, дополняя их своей историей. У сестры явно было больше информации, ведь он сам узнал, казалось, почти ничего.
Параллельно с этим Лини доставал и раскладывал на столе выкраденные документы, чертежи, тетради... даже фотографию!
- Отличная работа, Линетт, - он отвлёкся от документов и посмотрел на сестру с тёплой улыбкой, первой искренней за сегодня.

+4

4

В кабинете брата Линетт уже давно приватизировала целый угол, с комфортной кушеткой, на которой можно читать или сладко дремать в послеполуденные часы, пока Лини занят насущными делами. Натащила туда кучу подушек, книги, плед и даже целый чайный столик с сервизом. Там, забравшись с ногами, она и сидела сейчас, подложив под локоть самодельную подушку в виде кота, и с небрежной элегантностью поедая пузыриновый тарт на маленьком блюдечке. Хвостатая компания, иногда встречающая их у входа в Дом, давно спала, разойдясь по своим углам, и под боком у Линетт свернулась в пушистый шарик только одна маленькая серенькая кошка, мерно мурлыкающая в полусне.

- Ничего особенно страшного, как ни странно, - спокойно ответила Линетт, пожав плечами, - Разве что слегка жутковато. Много детских вещей, но все старое, будто это место уже лет сорок как заброшено, и никто ничем не пользуется.

Намного проще рассказывать, чем быть там самой. В стенах Дома, привычных и уютных, наедине с Лини, без ощущения, что кто-то может смотреть из темноты, наблюдая за каждым движением, даже когда невидима для человеческого взгляда, все оставшееся в цирке казалось каким-то далеким, почти нереальным. И тряпичный одноглазый кот, брошенный на траву, будто дурное предзнаменование, и засохшая кровь на старых вещах. Что именно "страшного" она ожидала бы там увидеть, Линетт уточнять не стала. В руки ей попадалось достаточно дешевого бульварного чтива, весьма популярного в Фонтейне, чтобы позволить фантазии разыграться на полную катушку. Но воображать что-то подобное было глупостью: в самом деле, откуда под боком у оперного театра, где далеко не последние люди страны собираются ежедневно, могло взяться какое-нибудь заброшенное детское кладбище, или еще какая-нибудь жуть? Кто мог бы спрятать там что-то подобное?

С другой стороны, как здорово работает правоохранительная система Фонтейна, и как легко и жандармы, и знать, умеют закрывать глаза на происходящее в городе, близнецы уже успели убедиться на собственных шкурах. И даже сейчас, посещая очередной богатый дом на выступлениях, Линетт иногда не могла отделаться от призрачного, но навязчивого ощущения, как будто смутно чувствует запахи земли и крови. И неважно даже, реальность это, или иллюзия - наверное, это с ней теперь на всю жизнь.

- Только в одном фургоне были вещи взрослого. Оттуда и утащила все это, - Линетт кивнула на выложенные из сумки чертежи и прочие бумаги, - Времени было мало, и я не знала, что брать, так что хватала все подряд. Я особо не вчитывалась ни во что, но вон ту тетрадь, - она указала вилкой на книжицу в переплете, - Надо изучить отдельно.

Уточнять почему, Линетт не стала. Если уж она сходу наткнулась на упоминание Фатуи в дневнике неизвестного мужчины, то Лини сам сложит два и два, и разберется, в чем дело. Не всякая, наверное, младшая сестра признает, что ее брат умнее, но в этом тандеме за выводы, решения и планирование отвечал именно он, и Линетт подобное положение вещей устраивало полностью. Она сделала свое дело, остается лишь довольно хмыкнуть в ответ на похвалу, и устроиться поудобнее. Чтобы снова беречь энергию.

Они снова в тепле и безопасности, а брат снова по-настоящему улыбается. Это хорошо. Такая улыбка ему особенно идет.

- Потом я залезла в один из шатров. Там было какое-то большое устройство, закрытое барьером, и, похоже, этот шатер стоит специально, чтобы хранить эту штуку. Оно светилось. Гудело. Но лезть поближе я не стала, мало ли что. Но, может, среди всех этих чертежей будет что-то похожее.

Важным ли было это устройство? Несомненно, какую-нибудь чепуху барьером закрывать, пожалуй, не станут. Но за полнейшей неспособностью самостоятельно разобраться, что это такое, и как работает, Линетт оставалось лишь рассказать об увиденном брату, мысленно отметить галочку, и выбросить из головы до поры, пока эта деталь не займет свое место в общей картине.

- А ты? Поговорил с ними?

Короткий взгляд, брошенный исподлобья поверх блюдечка говорит "Я волновалась".

"Я спешила".

"Спасибо".

+4

5

Шорох бумаг; Лини раскрывает каждый сложенный лист и открывает очередной чертёж. Он в этом смыслит немного и может лишь на уровне обывателя судить: да, это какой-то механизм. Посидел бы подольше - разобрался, конечно, но при беглом просмотре стало ясно лишь то, что Линетт посетила трейлер изобретателя. Фотография людей в одежде учёных исследовательского института с дарственной подписью... и личный дневник. Он был довольно пухлый, чтения на несколько часов, и, пролистав его мельком, Лини пока что отложил в сторону. Беглый осмотр не даст ему целостного понимания картины, а обсудить ещё нужно было множество вещей, которые не давали покоя.
Рассказ Линетт сходился с тем, что Лини видел сам за кулисами, и вдруг оказалось, что ему удалось узнать не так уж и мало. Голова слегка шла кругом от всей информации и событий сегодняшнего вечера. Запустив пальцы в волосы, Лини сел на стул, прикрыв глаза. Надо успокоиться. Он найдёт решение, надо просто успокоиться и подумать.
«Выдыхай и думай. Думай. Всё ты можешь.»
- Да, я... поговорил с ними, - голос Лини чуть дрогнул и пальцы сжались на чёлке сильнее, он выпрямился и повернулся к сестре, отметая все те эмоции, что поедали его при том разговоре. - Немного, и мне сначала показалось, что без особого смысла. Тот механический фокусник - директор цирка и... он? Она? Оно? Как ты считаешь, Линетт?..
Лини мелко покачал головой и вдруг со смешком всплеснул руками от осознания абсурдности и вопроса, и собственных переживаний на счёт всех артистов этого трижды проклятого цирка. Даже если директор Тёмного леса - девочка, он всё равно хотел её ударить за происходящее на сцене, и всё равно испытывал омерзительную смесь отвращения, ужаса и сострадания, которую даже не должен был. Но вообще-то, без разницы, кем оно было, кроме того, что и так заявляло о себе.
- В общем, - он прижал сложенные лодочкой ладони ко лбу и подался на стуле чуть вперёд, наклоняясь. - Есть некий «владелец цирка», не директор, и мне заявили, что я хочу с ним поговорить. Судя по всему, ты принесла его вещи.
«Только вот почему я хочу поговорить с ним? Они говорили об этом так уверенно, как будто не то будущее видят, не то за меня всё решили,» - вновь поднявшись на ноги, Лини опять принялся пересматривать чертежи, уже внимательней.
- После этого... они дали понять, что я должен уйти... - каждый механизм на схеме такой сложный, вычурный... специально для того, чтобы со стороны никто ничего не понял, или это такой реквизит? Надо дать посмотреть это Фремине, завтра. Пока что Лини хотел ознакомиться с материалами сам настолько, насколько хватало его знаний и сил.
- Я не стал настаивать на большем и ушёл. Но... - замерев, он опёрся ладонями в столешницу и поднял взгляд с бумаг на сестру. - Линетт... они тебя тоже просили о помощи? Ты замечала это, да?
Лини поморщился на этих словах, как от зубной боли. У него внутри с самого начала был гнилой привкус от всего этого цирка, их шоу вызывало отвращение и отторжение, усугубляющее желание уничтожить его, только... тихие и умоляющие взгляды детей и их скрытые просьбы помочь очень мешали воспринимать ситуацию однозначно.
И, стоя над трофеями из Тёмного леса, Лини не мог расслабиться и успокоиться, не мог выбрать курс мысли и принять решение, метался в своих чувствах от одного к другому.
Циркачи ведь не сделали им ничего дурного. Они никому вреда не причинили, если так подумать - при всех возможностях не только испугать своим видом, но и ранить или даже убить. Можно было о заклад побиться, что эти создания, того пожелав, не выпустили бы из своего логова близнецов невредимыми.
Они так действовали из-за того, что их «владелец» был «не здесь»? Ещё тогда слух зацепила такая странная формулировка и то, что кроме этого о нём никто не проронил ни единого слова.
Лини задумчиво рассматривал следы зубов мальчика-акробата на своём запястье. Они были реальны, как и его ножи и удары хвоста... и сейчас, возвращаясь к той сцене без эмоций, можно было сказать, что этот клоун грыз руку Лини просто за тем, чтобы высвободиться и поспешить на сцену. Он не имел ввиду ничего другого, и нож свой у Линетт просил в этой грубой манере просто потому, что был дурно воспитан. Как там говорил распорядитель?.. «Этот придурок Резня первый раз в жизни не ошибся», - кажется, он и правда не очень умён.
- Шпрехшталмейстер вслух отметил, что мне стоило бы испугаться и не приходить за кулисы, - хмурясь, Лини всё вглядывался в чертежи, как будто надеясь найти там ответы на свои вопросы. - И абсолютно беззвучно, одними губами, после сказал: «помоги». А тот мальчишка с аккордеоном попросил вернуться, когда я уходил.
Это не было просто фактом, это было целой стеной, что мешала пройти даже мысленно дальше. Уничтожить цирк и развеять прахом память о нём было просто. Сложности возникали там, где дети... эти странные, жуткие и неправильные дети, которых следовало похоронить вместе с их шатрами и балаганами, так отчаянно просили помощи у первого встречного.
У тех единственных, кто мог их видеть по-настоящему.
- Ии... я, - горечь сдавливает шею, когда Лини всё-таки вырывает себя из созерцания чертежей и бесполезных мыслей по кругу. - Думаю, что прибил бы директора цирка за это шоу или того мальчишку за то, что к тебе лез. Правда. Только...
Он спотыкается, вновь вспоминая грустные улыбки, закулисный плач и профессионально сдержанные слёзы у каждого из цирковой труппы.
Уж очень хорошо Лини помнил себя на их месте. Уж слишком тяжёл был взгляд Отца на спине.
Решение. Нужно принять решение.
«Думай уже!..»

+3

6

После того, как Лини замолчал, в кабинете ненадолго повисла тишина. Уютная, почти томная, в такой бы заснуть и забыть обо всем до утра. У бока заливался кошачьими песнями пушистый серый клубок, мерно тикали часы в углу, а пар от чайника чудесно пах мятой и сушеными ягодами. Линетт отставила недоеденный тарт и налила себе чаю, использовав это время на то, чтобы подобрать слова. Не самая простая для нее задача, даже наедине с Лини, который умеет ее понимать даже тогда, когда она вообще ничего не говорит.

Сейчас иначе. Совсем не просто.

- С ними... сделали что-то. Что-то очень страшное. Но, мне кажется, это все еще дети. И, похоже, то, что они делают... они и правда там не по своей воле, и не могут позвать на помощь как-то иначе.

Можно лишь на миг представить, что ты, будто кукла на веревочках у какого-то взрослого, вынужден выступать перед теми, кто не видит твоей боли и не слышит твоих просьб о помощи. Что люди вместо этого видят что-то красивое, веселое и праздничное, и радостно хлопают, когда тебя пилят надвое ржавой пилой.

Линетт зажмурилась и покачала головой, но гадкая, страшная мысль уже, как рыболовный крючок, зацепила и потянула за собой и совсем другое. Ей не хочется этого помнить, но есть вещи, которые ржавым гвоздем вбиваются в память, и остаются там навсегда, всплывая, когда совсем не просишь.

Она помнит, как из чернильной и затхлой темноты подвала выходили девочки. Сильно истощенные, едва способные передвигаться самостоятельно, сбивающиеся в дрожащую кучу в инстинктивной попытке хоть как-то защититься, как затравленные котята. Она помнит их глаза, огромные от пережитого ужаса и неверия, что все закончилось. Она помнит густой, тошнотворный запах от их волос и одежды.

Кровь и земля.

А еще то, что выходить после удалось не всех.

Линетт повезло, потому что нашелся человек, который вовремя пришел на помощь, и не стал ни в чем сомневаться. С ней не успели сотворить ничего непоправимого, и подвала этого она тоже не видела. Чудовищно не хочется этого представлять, но есть вопросы, которыми не задаваться невозможно, и которые преследуют уже больше десяти лет, так и не став за это время менее пугающими.

А что, если бы...?

Чашка в руке зазвенела о блюдечко, и пришлось быстро поставить ее назад на стол. И тогда Линетт подняла взгляд на брата, прямой и честный.

- Ты ведь хочешь им помочь, Лини. Я знаю.

Линетт бы сказала любому, и совершенно искренне - у ее брата большое, самоотверженное и доброе сердце. Иногда слишком доброе для его собственного блага, и того, кем они должны быть, и доброе настолько, что его даже кровью на руках не замараешь. Даже если сам Лини считает иначе. Она знает, как много он привык тащить на своих плечах, и как всегда готов закрыть собой от удара. И что для всех детей Дома Очага он теперь тот самый старший брат, каким был и для нее.

Она не хочет ничего выбирать, и не любит принимать решений. Уже давно у нее и не спрашивают ничего, потому что, если Линетт что-то хочет, она попросту озвучит это сама, а в остальных случаях предпочитает, не напрягаясь, дрейфовать по течению, следом за братом.

А еще Линетт всегда готова подхватить Лини там, где он сам начнет вязнуть и тонуть. А иногда, вытянув, понести уже на своих плечах.

- Ну и что в этом неправильного, что ты так терзаешься? - слова колкие, но в груди разливается тепло, - Тем более, что это может быть решением нашей проблемы.

+3

7

Зачастую приходилось говорить много. Больше, чем хочется. Все знали, что Лини говорлив, многословен; ему не трудно было стать таким и поддерживать этот облик, что стал второй натурой. На самом деле, если вот честно - то есть как Лини обычно не разговаривает - он был не сильно общительней Линетт и каждый раз напоминал себе о том, что надо, до тех самых пор, пока это не стало привычкой. Вроде курения, наверное. Может, лучше было бы начать курить?..
Просто Лиентт не любила общаться с остальными больше, и он начал говорить за неё. Это было вовсе не сложно. Не стало сложнее, когда говорить потребовалось и за Фремине, хотя разница между этими двумя видами коммуникации была. С Линетт он говорил «мы», потому что их всегда было двое, и стоящая рядом сестра кивала на такие заявления, соглашаясь. «Мой брат» было иной формой разговора с окружением, отличной от той, что использовалась ранее, и Фремине не стоял рядом, предпочитая держаться позади, за плечом.
И уж совсем никогда не бывало наоборот, чтобы за Лини кто-то говорил, ведь он слишком привык делать это и за себя, и за других. Во всяком случае, такова была легенда образа блистательного иллюзиониста Кур-де-Фонтейна, что был и очарователен, и остёр на язык, и находчив в любой беседе.
Правда заключалась в том, что Линетт могла в любой момент сказать все слова за Лини, и сейчас это время настало: у него не получилось даже себе признаться в том, что так просто было озвучено сестрой.
Да, ну конечно он хотел их спасти! С самой первой грустной улыбки и осторожного взгляда через плечо украдкой хотел. Лини начал думать о том, что ему хочется выручить этих детей ещё до того, как он на самом деле это осознал там, в цирке.
Врал ли он, когда говорил о том, что прибил бы директора и акробата?..
Помолчав ещё немного, Лини рассудил, что соврал, даже не задумываясь над этим. Потом, подумав ещё немного, понял, что всё-таки нет, не врал. Как минимум к директору неприязнь действительно была, но она настолько переплелась внутри с... жалостью.
То самое чувство, которого Лини так опасался по отношению к себе. Теперь стало понятно, почему механический директор вызвал столько противоречивых эмоций. Фокусник, что был директором цирка: то есть тем, кто раз из раза вынуждает актёров выходить на сцену, составляет для них программу и решает, кто хорошо выступил, а кто плохо.
Дом Очага, конечно, не цирк, и Лини в нём вовсе не директор... но он тоже фокусник, и у него тоже есть не только ассистентка, которой нужно писать сценарий для шоу.
Опустив наконец напряжённые плечи и выдохнув - не расслабившись до конца, но всё же немного ослабив натяжение стального троса внутри - Лини откладывает чертежи и кивает. В точности так же, как кивает обычно Линетт, когда он сам говорит за неё. А потом берёт со стола дневник и фотографию и идёт к ней на кушетку, устало падая на подушки рядом с задремавшей кошкой.
- Не может быть, а и есть решение, - говорит он сестре и протягивает фото. - Себастьян Т. - это владелец цирка, судя по заметкам в дневнике. Кто такая Жизель, я пока не знаю... тут ещё дата, июнь 489 года, 12 лет назад.
В это время они с Линетт были малы и даже не присоединились ещё к дому Очага. История выходит даже более давняя, чем та, которая вышла с Сезаром... и не менее грязная, если смотреть на её итог. Что же, если не получилось решить одно, то может быть получится с другим?
- Запомни как следует их внешность. Времени прошло много, но всё же есть шанс узнать их, - Лини максимально удобно улёгся на ноги Линетт, умыкнув со столика её недоеденный тарт. Тарелку он поставил рядом с собой и принялся отламывать от десерта по кусочку, параллельно листая дневник.
- Циркачи сказали, что владелец цирка «не здесь»... а куда он делся?.. Мхм, он... делает игрушки?..
Лини притих, начав читать записи внимательнее. Это заняло у него много времени, потому что почерк у Себастьяна был прескверный. Сомневаться в том, что это был его дневник и что он и есть человек с фотографии не приходилось, потому что в его записях упоминалась Жизель. Всё крутилось вокруг трёх вещей: игрушек, фатуи и артерии земли.
Странный набор.
Дневник был одним из многих, и Лини читал историю не с начала и не до конца, но информации ему хватило с головой, чтобы понять кое-что очень и очень важное: Себастьян ненавидит фатуи из-за какой-то очень давней истории, и он откуда-то узнал о том, что Лини и Линетт часть организации. Это было указано в одной из записей прямо, и Лини уже красными буквами в собственном мысленном дневнике записывал заметки о том, что надо бы вызнать, кто и когда интересовался такими деталями их биографии.
Помимо записей о том, как прошёл день, большая часть дневника была заметками об артерии земли и какими-то графиками, которые видимо относились к ней. Взгляд зацепился за имена циркачей в столбиках расчётов. Одна и та же схема повторялась каждый день, и каждый день в столбике становилось всё больше и больше имён... проверив последнюю дату с графиком, Лини понял, что это было незадолго до того, как цирк дал первое представление.
В эти же даты записей о ненависти к фатуи и конкретно к Лини с Линетт стало больше, это всё перемешивалось с комментариями о непослушании детей и «принуждением» их к «нормальной работе». Всё это не просто плохо пахло, а буквально воняло - увы, Лини знал этот запах слишком хорошо.
Этот подвал с девочками... и облегчение, когда он узнал, что с сестрой всё хорошо. И радость при виде истекающего кровью трупа.
С тех пор Лини не боялся мертвецов и даже научился находить с ними общий язык.
Он захлопывает дневник и кидает его на столик - ещё нужно будет пару раз перечитать, но на сегодня, пожалуй, он закончил с Себастьяном и его делишками. Теперь пора приняться за свои собственные.
- Линетт, спишь? Нам нужно будет найти месье Себастьяна и пригласить в дом для беседы, - Лини потянулся, прижмуриваясь и поднимая над головой сцепленные в замок руки, точно беззаботный кот. Лишь его ледяной тон, совсем неуместный для уютных посиделок вечером, говорил о том, что едва ли месье Себастьян разговор переживёт.
- Он как-то контролирует цирк специально для того, чтобы навредить нам. Говорит, фатуи виноваты. Представляешь? - Он вдохнул с интонацией «никогда такого не было, и вот опять». - Мы гастроли временно прекращаем, сейчас выступать бессмысленно. Завтра же начинаем действовать, я дам интервью о том, что уходим в творческий отпуск... и дам наводку на этих двоих для всех наших. Если найдут - на тебе поимка и доставка. А мне нужно будет ещё кое-что выяснить насчёт того, что именно случилось и почему опять фатуи крайние.

+3

8

Линетт выдает довольный прищур, давший немного жизни ее кукольному лицу: она сказала так мало, но знает, что попала точно в цель. Прекрасное чувство. Она видит, как лицо Лини как будто разглаживается, как напряжение уходит из его плеч, и как в глаза его, чуть светлее, чем ее собственные, но такие похожие, как будто возвращается блеск.

В последние годы Линетт думала об этом гораздо чаще, чем хотелось бы, но очевидного решения попросту не находилось - Лини невозможно гордый и невыносимо самостоятельный, отучить его брать на себя слишком много все равно что заставить не быть собой. И если невозможно напрямую облегчить его ношу, то можно хотя бы помочь ему сделать это самому. Как сейчас.

И, наверное, даже Отец - думалось Линетт - посчитала бы это правильным.

Она подвинулась, совсем немного, чтобы освободить побольше места, и заставив кошку под боком сонно и вопросительно мурлыкнуть. Забрала фотографию и просто кивнула, осматривая двоих человек, с улыбками глядевших в объектив на фоне транспортных путей и башен Исследовательского института, тогда еще не поврежденных. Снимок вполне обычный - ни романтической искры (которую можно было бы ожидать, зная, что снимок этот Себастьян держал у сердца), ни взгляда друг на друга, ни руки в руке, они просто стояли там плечом к плечу, два человека в форме, с вежливыми дежурными улыбками, как и бывает обычно, когда этого просит фотограф. Оба совсем молоды, мужчина гладко выбрит и носит квадратные очки. У девушки уверенный, блестящий взгляд, скромно сложенные руки, и волосы - кажется, светлые? - аккуратно убраны под синий с золотой лентой берет. Лини прав, двенадцать лет могут сильно изменить человека, и даже звериная наблюдательность не гарантирует, что Линетт сможет узнать их, увидев завтра на улице Кур-де-Фонтейн.

Это просто старая фотография, но она запомнит то, что может. Родинку, очки, приподнятый уголок губ, то, какая к лацкану прикреплена запонка, в какой оправе сережки.

Отложив на стол снимок, поначалу Линетт тоже пыталась читать вместе с братом, но мысль плавилась и утекала водой сквозь пальцы, теряясь в непонятных графиках и расчетах. Так что, когда Лини дошел до чего-то действительно интересного, она и впрямь задремала, так, как дремлют кошки, сном-обманом, подергивая ухом или приоткрывая фиолетовый глаз в ответ на шорох очередной страницы. Она почти спит - но, одновременно, не дает себе спать, четко понимая, что в снах сегодня не будет ничего хорошего. Почти уже видя размытые очертания то грязно-разноцветных цирковых шатров, то чёрные скелеты деревьев во мраке, брызги крови на паркете, и силуэты уродливо искривленных дождливых улиц, больше похожих на лабиринт.

Еще чуть-чуть и окончательно уснет. Но - мягкий шорох бумаги, потрескивание огня в камине, тиканье часов - и дернется чуткое серое ухо. Она не там. Она здесь. Здесь - тепло и хорошо.

Так что "проснулась" Линетт так, будто и не дремала вовсе, поудобнее поправила под плечом подушку-кошку, и ответила глубокомысленным "мхм", показывая, что она слышит и слушает.

- Похоже на объявление войны, - в тон Лини ответила она, и, подумав, хмыкнула, - Не знаю, чем мы ему насолили, но это дело дурно пахнет. Слишком уж масштабный и долгосрочный план, чтобы испортить нам карты, тебе не кажется? Могу предположить, что это не конец, и не все, что он, возможно, против нас задумал.

Это что-то личное - в этом нет сомнений, ибо в том, как не прощать и помнить, пока по счетам не будет выплачено, они с Лини и сами что-то понимают. Но пошли бы они на... что-то такое, чтобы отомстить?

Задумчиво глядя на макушку устроившегося у нее на ногах брата, Линетт думала - нет, даже сравнивать их - глупость. Что бы ни случилось, тот, кто творит такое с детьми - совершенно точно опасный сумасшедший, которого даже в отрыве от того, что теперь это личное, стоило бы найти и прирезать, как бешеную собаку.

- Исследовательский институт - очевидная зацепка, - Линетт вновь взглянула на фотографию, и слегка склонила набок голову, как будто желая проверить, не интереснее ли изображение выглядит с другого ракурса, - Только вот сохранилось ли там что-то из архивов?

В то, что осталось от Исследовательского института, Линетт еще не выбиралась ни разу, справедливо считая себя уличной, но вовсе не дикой кошкой, для которой вольные дали и луга Фонтейна - нечто совершенно чужое и даже враждебное. Надобности в этом не было, а пустынные развалины и развороченный лабораторный комплекс даже мародеров не особенно привлекали - очень уж угрожающе прямо над головами висели заключенные в кубы килотонны воды. И это не говоря о бродящих вокруг одичавших меках... или созданиях менее понятных и приятных, которые, говорят, там тоже нередко встречаются.

Отредактировано Lynette (2023-09-29 00:02:54)

+4

9

- Это действительно война, но она объявлена не совсем нам с тобой, - Лини задумчиво вертит карточку с фотографией между пальцами, точно игральную. Вот она есть, а вот уже пропала и очутилась в другой руке. Линетт таким не удивить, она и сама неплохо владеет искусством флоришей, но вертеть что-нибудь в руках при размышлениях было ещё одной привычкой.
- Фатуи виноваты, вот в чём основной посыл. Не мы, - разница в понятиях колоссальная. В то время, когда эта история началась, близнецы ещё не были у дел или ходили на самые простецкие задания, знать не зная ни о каком Себастьяне. С этим человеком дела вёл кто-то другой, а виноваты так и вовсе не конкретные люди, а вся организация. Просто карта легла так, что Лини и Линетт сейчас самые приметные из всех и по ним удар нанести проще всего.
- Мне нужно будет проверить документы Отца за прошлые годы, там должно быть про этого Себастьяна больше, раз у него были дела с фатуи, - перечисляет Лини вслух и замешивает в свою колоду карт фотографию. - И проверить Институт, ты права. Но он слишком большой для нас двоих, мы только время потеряем. Я спрошу у сенешелей и поисковых отрядов, что уже были туда направлены, не попадалось ли что-то. Если найдётся интересное - пойдём прицельно в нужное место.
Сам Лини не питал больших надежд на исследование разрушенного Института. Его раскидало по огромной территории, большая часть наработок была потеряна и уничтожена, а то, что осталось, уже было или возвращено в уцелевший городской корпус Института, или украдено охотниками за сокровищами и фатуи. Весь этот процесс был налажен уже давно, и надеяться, что найдётся что-то нетронутое, было слишком наивно.
- Фремине просмотрит чертежи и расскажет о них больше, - Лини выложил на стол карту с марширующим Пером. - Ты отследишь слухи в городе и найдёшь ниточки к самому Себастьяну или хотя бы к Жизель, - второй картой на стол легла изящная чайная пара. - А я узнаю, почему он вдруг решил объявиться и начать игру против нас, - последняя карта, с игриво выглядывающим из шляпы Росселандом, вместе с фотографией поставила точку в начальных инструкциях.
Однако у Лини всё ещё осталось множество карт в руках, и он собирался ими воспользоваться.
- Когда Фермине разберётся в механизмах, мы поймём, что именно Себастьян построил в цирке. И тогда я смогу ответить на основной вопрос: как его уничтожить и вызволить тех, кто заключён?
Очередная карта, выложенная на стол, по мановению руки меняет свою масть, и вместо изящного цилиндра там оказывается фатуйская звезда. От этой минуты вполне определённо «уничтожить» - в любом из смыслов этого слова - Лини хотел Себастьяна, а не цирк. Без владельца шатры стоять будут недолго, труппа не захочет выступать после того, как удавка на их шеях ослабнет. Иначе зачем они просят помощи?
- На завтра план следующий: я дам публичное заявление и отменю гастроли, потом пойду проверю наши документы и к поисковикам. А ты долго не спи, а сходи прогуляться... например, в парк перед филиалом Института, для начала. Я не знаю, есть ли у них архив в городе, так что выясни это и, если получится, прихвати оттуда документы. Но не рискуй, сейчас это только хуже сделает. Так... вечером вернётся Фремине и я дам ему чертежи. Надеюсь, он разбёрется с ними быстро. Всё остальное - по результатам.
Лини хмуро смотрел на разложенные по столу карты, пытаясь понять, что он мог упустить? Планы на бумаге хороши ровно до момента их претворения в жизнь, и всегда есть риск споткнуться на какой-нибудь ерунде, провалив всё крайне досадно. Каждый раз от этого на душе так мерзко, точно от звука ножа по стеклу, и каждый раз Лини думает, что должен быть лучше, должен устроить так, чтобы всё проходило идеально.
Однажды ведь получится, правда?..
- Это всё... кажется, - укол тревоги всё же коснулся души, вызвав внутри неприятную нервную дрожь. План был, и Лини не знал, как его усовершенствовать, хотя был уверен, что это возможно. Отец всегда говорила, что если он подумает, то сможет лучше. Должен лучше. Сделает лучше. Обязательно.
- А теперь - отдыхать, - звучит не как предложение, а как приказ. - Завтра много дел.
После этих слов внутри лишь сильнее назревало болезненное желание отправится в кабинет Отца прямо сейчас.

+3


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [02.05.501] Закулисная грязь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно