body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » ✦[02.05.501] Добро пожаловать в цирк Тёмного леса!


✦[02.05.501] Добро пожаловать в цирк Тёмного леса!

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[html]
<!-- Добавь ep-body значение style="margin-left: 130px;" если используешь сообщение без профиля -->
<div class="ep-body">
  <div class="ep-textbox">
    <div class="ep-title">
      Добро пожаловать в цирк Тёмного леса!
    </div>
    <div class="ep-subtitle">
      <p><a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=334" target="_blank">Лини</a>, <a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=340" target="_blank">Линетт</a></p>
    </div>
    <div class="ep-description">
      Правило гласит, что шоу должно продолжаться - но именно с этим проблемы. Как раз в тот момент, когда дуэту иллюзионистов требуется давать как можно больше представлений, их популярность пошла на спад. В этом виноват бродячий цирк, приехавший в Кур-де-Фонтейн и перетянувший внимание людей на себя. Ждать, когда циркачи уедут, нельзя, и дело вовсе не в том, что у Отца есть планка по месячной продаже билетов...
    </div>

    <div class="ep-buttons">
      <div class="ep-coord">
        02.05.501
        <br>Кур-де-Фонтейн
      </div>

      <div class="ep-tag">
        срок отписи:<br>2 недели
      </div>
    </div>

  </div>
</div>

<link rel="stylesheet" href="https://forumstatic.ru/files/0014/98/d3/48798.css">
<!-- КАРТИНКА -->
<style>
  :root {
    /* ссылка на картинку */
    --epbgp: url("https://i.imgur.com/I7SwrZP.png");
    /* сдвиг изображения по горизонтали и вертикали */
    --eppos: 0% 0%;
  }
</style>
[/html]

Отредактировано Lyney (2023-08-31 15:36:07)

+5

2

С утра на кухне сидел и пил кофе вовсе не тот Лини, которого знает весь Кур-де-Фонтейн. Улыбчивого и обаятельного, многословного волшебника с бархатным вкрадчивым голосом и неизменно весёлым нравом точно подменил другой человек: он вовсе не улыбался, глаза его не сияли, и одет он был совсем просто.
Вообще дело было в том, что Лини спал сегодня мало.
Никто не ожидает, что иллюзионисты, чьи выступления начинаются вечером и зачастую длятся до середины ночи, будут просыпаться рано утром, от близнецов этого обычно и не требовалось, но сегодня пришлось. Сестру Лини будить не стал, потому что это незачем - пусть поспит, двое людей привлекут внимания больше чем один.
И устало он опускает лицо в холодные ладони, видит пред собой строгий лик Отца, и снова её взгляд впивается в самую душу, а голос заставляет внутри что-то сжаться. Но приказ есть приказ, и его нужно выполнить. В первый раз что ли?
«Думай, думай,» - заставляет себя Лини, не поднимая лица от ладоней, а ладони - от стола. Так и сидит, сгорбившись и зажмурившись. Что можно придумать? Нет. Что он должен придумать?
Время уходило и это чувствовалось даже физически, а мысли никак не шли. Лини понимал, что у него на разработку плана действий есть больше, чем пара часов, но из колеи выбивал сам момент. Такой... неподходящий, как специально!
И надо было этому цирку приезжать именно сейчас?..
Беспокойные мысли и трясущиеся руки помогла унять простая работа: Лини пошёл в комнату, что у него была за мастерскую, и принялся проверять и переделывать реквизит. Ящик для разделения ассистентки на три части в порядке, как и водяной резервуар... недоделанный кукольный домик. Его ещё нужно было задекорировать и дошить две игрушки в виде Линетт, чтобы начать репетировать и ввести трюк в программу. Именно этим иллюзионист и занялся, одну за одной приклеивая на крышу домика по черепичке, сделанной из папье-маше.
«Для начала надо выяснить, почему люди туда идут, как заколдованные. Издали обычный цирк, и в афише ничего сверхъестественного,» - каждая деталька домика медленно вставала на свои места, как и мысли, вымещавшие волнение. - «Помимо их программы надо бы вызнать, что происходит за кулисами. Откуда они вообще, и когда собираются уезжать? Я никогда не слышал о цирке Тёмного леса. Кто их директор?»
Загадочный и как из ниоткуда прибывший, цирк был проблемой. В тот момент, когда шоу Лини и Линетт должно было стать самым обсуждаемым в городе, в тот момент, когда от Отца поступил приказ стать ещё более популярными и дать шоу в Эпиклезе... и не только шоу, вдруг появляется фактор, разрушающий всё и делающий положение фокусника донельзя шатким.
«И, как посмотрю на них, пойму, что нужно сделать для устранения,» - в обычной ситуации достаточно было просто переработать шоу для подогрева интереса публики, но ничего обычного, к сожалению, в этом всём не было. Требовалось действовать жёстко, жестоко и совсем не этично. Так, как действуют фатуи.
Плохой план лучше, чем совсем никакого.
Вместо приветствия Лини протянул вошедшей в мастерскую Линетт афишу цирка. Тот самый, из-за которого им пришлось уже третье шоу отменять. Тот самый, из-за которого их перестали приглашать к себе в дома влиятельные люди города так часто, как этого хотелось.
Дождавшись, когда она изучит рекламу и поймёт, что это такое, Лини отложил клей и бумажную черепицу, устало прислонившись к крыше кукольного домика виском. На сестру не смотрел. Он вообще никуда не смотрел.
- Надо сходить в этот цирк и узнать, чем же он лучше нашего шоу, - Лини устало трёт глаза, стараясь придать так себе хоть немного бодрости. - Я купил билеты на сегодняшнее представление.
Узнать их шоу, украсть их формулу успеха, выведать все секреты и предать огласке, не оставив от чужой магии и следа, забрать всю славу себе...
Отец ждёт от них результатов, и она ждать не будет.

+6

3

Одни просыпаются с первыми лучами солнца, другие с пением петухов. Линетт же уже привыкла, что ее будят не братья, а настойчивый кошачий шкребот и мяуканье. Поначалу хвостатые друзья собирались с улицы у задней двери и терпеливо ждали, пока благодетельница с едой выйдет, чтобы их покормить. А с появлением в доме целого выводка котят, уже новая компания заявляла о своем присутствии прямо из коридора, скребясь когтями в дверь спальни, настойчиво топоча и иногда подавая голос. Кошки, вдовесок ко всем их приятным терапевтическим качествам, еще и бывают очень полезными зверьми. Заменяют собой будильник, например, потому что обычные механические будильники в руках Линетт не живут дольше полусуток. Завтрак у них - точно по расписанию, ведь они очень воспитанные котята, потому что воспитать их лично велела Отец.

И верно, за дверью Линетт, все еще полусонную, уже ждала разноцветная ватага, сопроводив и к умывальнику, и на кухню, то и дело путаясь под ногами и настойчиво обтираясь об ноги пушистыми боками. Потребовалось немного времени, чтобы наполнить кормушки и миски с водой, перекусить самой печеньем, оставшимся еще с вечера, взбодриться крепким утренним чаем, пока котята вовсю хрустели кормом.

Брат, как и ожидалось, сидел в мастерской, хмурый и невыспавшийся - такой, каким был только дома, наедине с семьей. В последние недели все чаще, и это была вовсе не та рабочая, пылкая, вдохновленная будущими выступлениями усталость, которую Линетт хотела бы видеть. Потому что если брат просто устал, она может его подменить. С почти несвойственной твердостью велеть Лини отдыхать, и самой заняться реквизитом и прочей подготовкой.

Но что делать сейчас? Такая малость - принести печенье и чай, очень домашней в своем простом синем платье и с волосами, собранными в длинную косу. Настолько же отличной от диковинной сценической "куклы", насколько сейчас не походил и Лини на себя же под светом софитов.

Поддержка всегда в цене, но практического толка от нее, увы, мало. Им нужен был успех, им нужно было признание публики, им нужно было быть замеченными, а они оказались накрытыми тенью циркового шатра, и, как будто, не такими заметными и яркими, как поначалу. Отец всегда была скупа на слишком  явное проявление эмоций, но ее недовольство было очевидно, оно забиралось под кожу, в самые кости, стужей зимней ночи. Отец не должна быть разочарована или недовольна ими. А Лини не должен быть так обеспокоен. Он снова должен радостно предвкушать грядущий триумф, репетировать, оттачивать все до малейшей детали. А Линетт - ему помогать. Это все, что ее волновало. 

- О, - глубокомысленно откликнулась Линетт, поставив на свободный стол поднос и изучив почти немигающим взглядом афишу, - Пока только посмотреть, или...?

За "или" было спрятано многое и вполне понятное. Пробраться к ним за кулисы, окутав себя теневым плащом, выловить и ненавязчиво втереться в доверие одному из работников цирка, а то и удостоиться аудиенции с руководством, чтобы, так скажем, продемонстрировать свои навыки и предложить услуги - вариантов много. А уж придумать, как саботировать следующее выступление - дело грамотного планирования и техники.

В конце концов, Линетт хорошо знает, какие заведения быстро закрывают и обходят стороной. И Лини знает тоже.

Те, в которых произошел... скажем так, несчастный случай. Или может произойти.

- Он не лучше нашего шоу, - сказала Линетт твердо. Брат избегал на нее смотреть, но она не отрывала взгляда. Потому что слова ее неприятно кольнули - Лини не должен так думать, - Просто нас двое, и мы пока не можем их перекричать, поэтому люди слышат их, а не нас. Уверена, я замечу минимум дюжину нарушений стандартов безопасности.

Фраза, за которой должна следовать многозначительная полуулыбка. Должна была бы, у кого-то с более активной мимикой.

Отредактировано Lynette (2023-08-26 00:27:21)

+6

4

- Или, - утвердительно заключает Лини на вопрос, прикрывая глаза в подобии кивка. Он... наверное, ничего не чувствовал по этому поводу, эмоции в нём вытравила не только усталость, но и привычка. Они уже так делали, и не первые конкуренты сгорают - иной раз буквально - от действий близнецов.
Наверное это плохо. Но своя рубашка ближе к телу, и чувства вины ни за уже содеянное, ни за готовящиеся планы, Лини старался не чувствовать, и так спит плохо.
Всем всё равно не поможешь.
Вот и оставалось только, что работать до такого состояния, чтобы валиться под утро с ног и спать безо всяких сновидений и шёпота чего-то вроде совести над ухом. В такие моменты Линетт неизменно придавала сил, напоминая о том, что сам Лини забывал за своими заботами и попытками усидеть на всех стульях разом.
Чай и печенье - не только еда, но и забота, от которой внутри становится тепло. Лучше, чем обезболивающе на рану. Лучше, чем похвала кого бы то ни было. Становится легче, становится проще, и разум, воспалённый тревогами и взбалмошный потрясениями, успокаивается.
- Ты права, - соглашается он и пробует чай, терпкий и вкусный. - Но их шоу всё равно надо посмотреть, чтобы понять, где слабые места.
Где верёвка рвётся, а где реквизит неудачно закреплён - мало ли?.. Этот цирк большой, сразу заметен, и посеять там разруху и неудачи должно быть не так трудно. Чем больше коллектив, тем менее он сплочён, чем старее труппа, тем больше у неё проблем.
- А после, - чай, печенье и поддержка Линетт изрядно оживили Лини, он собрался и начал думать о конкретных вещах, не размениваясь на пустое беспокойство. - Я найду их шпрехшталмейстера или директора... возможно, это одно лицо... неважно! Разговорюсь с ним как с коллегой, узнаю что-нибудь о внутренней кухне, и заодно выиграю время для тебя.
Самый обычный сценарий: пока Лини на публике привлекает внимание, Линетт действует из тени. Этот ход был отрепетирован до мельчайших деталей и всегда прекрасно работал.
Оставалось только собраться и к началу представления уже быть у Эпиклеза, свой сине-белый шатёр цирк раскинул неподалёку от здания оперы.

Если точнее - шатры, их было четыре, большой центральный окружали три балагана поменьше, вся композиция формировала импровизированную площадь, обильно усыпанную гирляндами, летучими фонариками, свечками и прилавками с сувенирами и сладостями. Помещения цирка окружал лёгкий забор, который был помехой скорее для вида, нежели для дела, и больше работал на атмосферу: часть досок у входа была раскрашена полосами, шариками, улыбающимися солнышками и искристыми звёздами, а резные деревянные ворота, пригласительно распахнутые и украшенные лентами, казались всем входящим порталом в сказку.
Кое-где на воротах краска потекла не то из-за времени, не то из-за частого дождя, и часть улыбчивых солнышек плакала красной обводкой.
Это место никак не могло быть тихим, и к гомону людей, гуляющих на цирковой площади до начала представления, добавлялась мелодия, немного похожая на вальс, но ужасающе медленный и не совсем понятно, откуда раздающийся.

У ворот цирка не было никакой кассы, капельдинера или охранника, что проверял бы у входящих билеты. Лини даже замедлился, чтобы убедиться в отсутствии какого-либо контроля и отчего-то ощутил смутное беспокойство от увиденного. То ли рыдающие красной краской улыбчивые солнышки были тому причиной, то ли совсем несерьёзный забор и отсутствие охраны, что не пускала безбилетных зевак внутрь...
Нет, не беспокойство. Лини понял, что почувствовал себя попусту неуютно, когда вдруг увидел, кто играет цирковой вальс. Это был мальчик лет десяти в костюме клоуна и с небрежно нанесённым гримом, который ничуть не маскировал чёрные круги под его глазами. Он стоял у ворот сбоку, со стороны цирка, но лицом наружу, и пристально смотрел на Линетт, отвратительно медленно при этом играя на крохотном аккордеоне.
И как такой маленький инструмент мог выдавать столь громкий звук?

https://i.imgur.com/e8XImzM.png

- Добро пожаловать... в цирк... Тёмного леса!.. - Очень торжественно и вычурно обратился мальчик к Линетт, начисто игнорируя стоящего рядом с ней Лини. Говорил он столь же ужасающе медленно, как и играл, выглядел невероятно сонным. За его спиной из одного балагана в другой пронеслась какая-то крохотная разноцветная тень, но разглядеть, что это было, толком не получилось. Только слышно звон бубенчиков на шутовском колпаке, и чуть заметен взмах белого хвоста.
Лини показалось, что он увидел человеческие рёбра. Показалось же?..
- Не обращайте... внимания... - маленький клоун зевнул, и вдруг стало понятно, что у него такой образ, ведь за всё время, что он здесь стоял, его музыка ни на секунду не прервалась и не прозвучало ни единой фальшивой ноты. Хотел бы он спать по-настоящему, уже не раз сбился.
- Добро... пожаловать... ох... в цирк... Тёмного леса!.. - Продолжал здороваться с посетителями мальчик, а Лини аккуратно взял сестру под локоть и отвёл чуть дальше по площади, к прилавку с воздушными шарами.
«Ты видела?» - взглядом спросил он у Линетт, кивая на клоуна. Что именно пробегало позади него, действительно ли там были кости? И как клоун понял, что Лини тоже это видел?
- Хочешь шарик или сладкую вату? - Какие бы вопросы и потрясения не занимали голову, тон иллюзиониста был подходящим к ситуации, свою роль брата, прибывшего в цирк беспечно погулять с сестрой, он играл безукоризненно.
И, пока они выбирают себе угощения, есть немного времени пошептаться. Звонок, что оповещал о начале спектакля, ещё не прозвучал.
Лини снова кивнул сестре, этим жестом указывая на траву. На пути, по которому бежало это нечто, в траве, лежал нож. Судя по украшенной рукояти, это был реквизит, но насмотренность иллюзиониста подсказывала, что лезвие боевое и очень хорошо заточено.

+6

5

Наблюдательность Линетт - и дар, и, в каком-то роде проклятие. Это, наверное, то, что в ней больше всего ценит Отец, это то, что не раз было подспорьем в их маленьких шпионских играх, разворачивающихся за кулисами представлений. Но это и то, что довольно сложно правильно настроить или проконтролировать, когда новой информации в восприятии оказывается слишком много.

Четыре шатра, хаотично обставленные киосками и тележками с сувенирами и снедью, яркие украшения, игрушки, фонарики, развлечения, которыми могли занять себя посетители до начала представления, гомон толпы - все это сплошным фоновым потоком льется в глаза и уши, и приходится буквально выцеплять из окружения детали, которые кажутся интересными.

И поначалу особо примечательным не кажется ничего, кроме, разве что, общей эстетики старых страшных сказок и отсутствия внятного ограждения и какой-либо охраны. Линетт активно вертит ушами, оглядываясь по сторонам, отлавливая из шума лишь будничные фразы: родителей, объясняющих детям, почему им нельзя слишком много сладкого, продавцов, наперебой зазывающих посетителей, компании подростков и любопытных уличных ребятишек.

Мелодия циркового вальса влилась в этот шум так плавно и органично, что Линетт даже не сразу стала искать ее источник. И когда все-таки нашла, то с удивлением обнаружила, что маленький клоун с аккордеоном смотрит прямо на нее, так прямо и пристально, что она вполне могла бы сыграть с ним в гляделки без уверенности в том, кто победит.

"Добро пожаловать в Цирк Темного Леса", - приветствовал ее мальчик. Ее - не брата. Как будто впервые они поменялись местами, и незаметным каким-то невероятным образом в их тандеме стал Лини.

Линетт не ответила. Просто кивнула, невольно делая шаг назад, чтобы привычно оказаться в тени Лини, почти инстинктивно прячась за ним от чужого внимания. Но глаз отводить не стала, они ведь здесь не на праздной прогулке. Лишь скользнула взглядом вниз, невольно цепляясь вниманием за помпоны на одежде мальчика. В восприятии возникли неприятные ассоциации - будто это не помпоны вовсе, а пришитые к одежде куски мяса.

А потом... Что-то пробежало где-то позади, мелькнуло на периферии зрения, и скрылось из вида. Что-то с торчащими прямо из одежды желтоватыми костями и четким рельефом слишком сильно выступающих позвонков.

Вдоль позвоночника пробежал холодок.

"Читать" Линетт для тех, кто не знаком с ней близко, очень сложно: на публике выражение ее лица совсем не меняется, движения выверены и отточенно-экономны. Но для брата мелкие детали - открытая книга, в которой яснее ясного видна напряженность и настороженность. Уши подергиваются, как будто хотят прижаться к голове, но Линетт прикладывает волевые усилия, чтобы этого не допустить, хвост беспокойно пушится, а сама Линетт едва заметно вздрагивает, ощутив прикосновение. Идет за Лини послушно, не удержавшись от того, чтобы разок обернуться через плечо. Хочется заставить себя расслабиться, но не выходит - и все же она безразлично с виду кивает на оба вопроса - заданный и не прозвучавший, скосив взгляд клоуна, а потом - на пышное разноцветие воздушных шагов, привязанных к маленькому киоску большой связкой.

- Я хочу вату. И еще яблоко в карамели.

Аппетита у Линетт не было совсем, слишком уж неуютно здесь было. В такие моменты звериные инстинкты проявлялись в ней четче и ярче, вот и есть ничего совсем не хочется, если не чувствуешь себя в безопасности. Девичья рука тянется к Лини и легонько защипывает его рукав. Совсем как когда-то в детстве, когда они бродили по улицам, и маленькая Линетт хваталась за своего близнеца, чтобы не отстать и не потерять его в толпе.

Девушка моргнула, как будто пытаясь очнуться от наваждения. Морок исчез, но люди вокруг казались абсолютно беззаботными, и совершенно ничего в окружении их не тревожило.

- Непривычно, когда обращаются ко мне, а не к тебе, - решив чуть отшутиться, отметила Линетт. Лини привычно играл, оставаясь тем самым, жизненно необходимым островком комфорта. Но она видит ясно, что ему здесь тоже не очень нравится. И что он тоже что-то видел, - ...Мне не понравилось. И, кажется, жутковатая эстетика здесь что-то вроде местной grand coup de cœur.

Озвучив это, Линетт хмыкнула в легком раздражении. На себя - на то, что так легко повелась на все это. Хотела сказать еще что-то, предложить получше осмотреться до звонка, но, проследив взгляд Лини, приняла решение моментально. И, отпустив рукав брата, без спешки прошла на лужайку, где в траве блестело металлическим блеском, отражая разноцветные фонарики, лезвие ножа.

Реквизит, несомненно - странноватый, конечно, но даже заточенные ножи иногда используются в их ремесле, чтобы дать зрителю убедиться самому в его остроте и реальности происходящего. Обман в таких спрятан обычно в чем-то еще - либо в подмене ножа, либо в складном механизме, спрятанном в рукояти. Сам реквизит интересовал Линетт не особенно сильно, но, подобрав его, можно было вернуть кому-то из работников, тем самым завязав знакомство.

Ну или сохранить. Так, на всякий случай, если никто не заметил.

+5

6

Маленький клоун поворачивается в тот же самый момент, когда Линетт решила напоследок обернуться на него, и их взгляды пересекаются на краткий миг. Всего грима и белой сценической пудры в мире не хватило, чтобы скрыть во взгляде ребёнка совершенно недетскую усталость.
Красноватые, воспалённые глаза, как после долгих рыданий.
Отсутствие улыбки не только как деталь образа, и излом бровей выдаёт отчаяние, а не сосредоточенное спокойствие.

- Добро пожалова-ать... в цирк... Тёмного леса... - вздыхает он вновь, приветствуя очередных посетителей, и они перестают осматриваться с удивлением и опаской, расслабляются. Начинают улыбаться, точно не замечая ни рыдающих солнышек на заборе, ни оброненного ножа, ни сухого, с горчинкой от рыданий, голоса клоуна.

Вальс продолжает играть беспрерывно.

Лини не обернулся следом за сестрой, но взгляд, предназначенный для неё, почувствовал спиной, точно прикосновение. И не простое - будто маленькая ручка схватила его за плечо и попыталась повиснуть, медленно сползая и прочерчивая алые полосы от ногтей по спине.
Хотелось вздрогнуть и обнять себя, провести ладонями по плечам и сбросить это наваждение, но Лини глубже внутрь заталкивает это желание и заставляет расцвести на своём лице улыбку, нежную, точно радужная роза. Ещё не хватало дать понять, что ему здесь не менее жутко и паршиво. Дело не в Линетт, ей сразу будет понятно, что Лини не по себе, а вот остальные, кто наблюдает... иллюзионист ощущал их присутствие но, бегло оглядывая повозки с занавешенными тюлем окошками, не мог никого увидеть.
И всё равно внутри лишь сильнее крепла уверенность, что они наблюдают. Лини не первый день на сцене, и внимание к себе хорошо научился замечать. Они смотрят, они смотрят почему-то на них с Линетт. И настолько внимательно, что ни единое движение не скрыть.

Что нужно предпринять? Что он должен сделать?

- Как пожелает мадмуазель, - шутливо кивнул Лини сестре, чуть касаясь поля цилиндра свободной рукой, без паузы направился к ближайшему киоску, увлекая её за собой. - Сегодня можем себе позволить чуть-чуть расслабиться. Месье!~♪ Вату, вот эту, цветочком, и яблоко в карамели...
По интонациям Линетт он слышал, что ей вообще ничего не хочется, и едва ли кто-то из них сейчас прикоснётся к сладкому больше, чем нужно для вида. И всё же, несмотря на отчётливый привкус абсурда в каждом продающемся здесь блюде, Лини играл роль, что положена ему в этом спектакле.
После того взгляда от клоуна в спину не хотелось знать, что произойдет, если он отойдёт от сценария.
«Такое ощущение, что кроме нас никто не замечает этих странностей,» - правильней предположить, что это только близнецы странные, но разве двое людей могут видеть одни и те же галлюцинации единовременно и чувствовать совершенно одно и то же?
Пока Линетт отошла осмотреть оброненный существом нож, Лини дожидался сахарной ваты, продолжая незаметно осматриваться. Дети играют с шариками и хлопушками, стайка подростков делит между собой орешки в шоколаде, парочка фотографируется... все зрители ведут себя совершенно обычно.
- Чудесные декорации, - кивает иллюзионист на кричащие от ужаса звёзды, подвешенные к забору. Он как будто даже видит нарисованные крюки, за которые их подцепили.
- О, да, да! - Улыбается продавец, хлопоча с машинкой для ваты и укладывая сладость в форму цветка. - Так празднично, все эти милашки с блёстками, на душе прямо тепло... я сначала не хотел идти сюда на подработку, думал что глупость какая-то. А пришёл - тут так волшебно, как в детство вернулся!.. Одно удовольствие, не устаю даже. Думаю, может покататься с труппой подольше? Такие славные малыши.
«Славные?..»
Лини кивает и поддакивает этому рассказу, как человек невероятно заинтересованный. Ледяной ком в глотке сглатывает поглубже, расплачивается и забирает сладости, отдавая карамельное яблоко вернувшейся Линетт.
- Никто ничего не замечает, - бубнит он через кусочек сахарной ваты так тихо, что только она одна может расслышать. - Кроме нас.
И, пока сестра показывает поднятый реквизит, сам Лини пытается понять, почему всё происходит так. Он иллюзионист, должен сразу видеть обман и подделку...
«Никто не обратил внимания на этот нож, хотя он настоящий,» - одного беглого прикосновения к лезвию достаточно, чтобы понять это. Не просто заточен, не просто боевой, он и реквизит-то только для вида - сама конструкция оружия ясно говорила о том, что это нож не для метания по мишеням, а для убийства.
Первый звонок, приглашающий зрителей в концертный зал, раздаётся в тот момент, когда Лини поднимает взгляд и собирается спросить кое-что у Линетт.

- Дорогие зрители, приглашаю вас посетить Тёмный лес! - Звонкий мальчишечий голос доносится со стороны главного шатра. - Наше представление начинается совсем скоро! Пожалуйста, пожалуйста... ха-ха!.. Прошу вас!

https://i.imgur.com/PcKqCkV.png

В голосе этого ребёнка слышится отчаяние. Лини оборачивается, различая в этом «пожалуйста» не приглашение зрителей на шоу, а тихую мольбу о помощи. Но видит у прохода лишь очередного маленького клоуна, может чуть старше первого. У этого грим нанесён аккуратно, но его глаза... хотелось бы сказать: «как будто», но они и в самом деле вытекали из век, точно полузастывшее желе, обрекая маленького артиста вечно выглядеть плачущим.
«Что здесь происходит?» - В очередной раз спрашивает себя Лини, начиная понемногу понимать, как это место привлекает людей, отнимая у его собственного шоу зрителей.
Но что именно они делают, и зачем? А самое главное, почему их уловки не работают на него и сестру?

Зрители постепенно стекаются в шатёр, предвосхищая прекрасное зрелище, и людей на площади перед цирком осталось не так уж и много.

- Верни! - Линетт со спины хватают за подол юбки и тянут на себя. Ручонка когтистая за счёт надетых на первые фаланги пальцев перстней, и тянет настойчиво, норовя порвать платье. - Верни! Это мой нож! Верни! Эй!
Лини, одномоментно ощутив укол пылкого гнева, резко оборачивается и хватает за запястье того, кто подкрался. Делает это раньше чем успевает как следует рассмотреть, и рывком, с усилием оттаскивает от Линетт в свою сторону. Ему одного раза в жизни хватило видеть, как сестру кто-то лапает, и повторения этого он допускать не собирался даже теоретически.

https://i.imgur.com/DibLp4e.jpg

Ещё один ребёнок-клоун. У него... из-под костюма торчат рёбра - это тот самый, которого они видели. И у него за спиной беспокойно мечется хвост - совсем как у Линетт, но он вовсе не кошачий.
Это позвоночник.
Оторопь и удивление замещают внутри неприязненное раздражение, что появилось, когда только оно схватило Линетт... но и выпускать этого мальчишку иллюзионист не торопился, как бы тот не извивался.
- Шоу сейчас начнётся, я опоздаю, дядя!! - Зашипел клоун и оскалился. Оказалось, что у него и клычки есть, точь-в-точь кошачьи, и он вполне умеет ими грызть чужие руки в попытке вырваться.

Звенит второй звонок.

+5

7

Иногда кажется, что Лини она знает и понимает даже лучше, чем себя.

И достаточно просто пронаблюдать за ним, чтобы найти источник собственного неясного беспокойства, посмотреть на него, совсем как в зеркало. Линетт отдала ему нож с безмолвным вопросом в глазах, и ответ нашла сама: вот он хмурится, едва заметно, вот касается ножа, аккуратно проверяя остроту поперек лезвия. Механизма или обманки и правда нет никакой. Это и правда оружие, которому, кажется, не место здесь.

Это не дает ответов. Но служит штрихом в общую картинку, которую уже даже можно сложить, как головоломку, в которой, впрочем, пока нет слишком многих частей. 

Без энтузиазма, для вида, Линетт укусила купленное братом яблоко, с хрустом разломив зубами карамель. Кусала не без сдержанной опаски, но яблоко оказалось самое обычное. По-праздничному красивое, как будто из какого-то другого, нормального цирка. И даже обидно, что не хочется, ведь детьми о таких угощениях только мечтали, и кажется неправильным совсем не получать сейчас от него удовольствия.

- Еще немного, и мне начнет казаться, что это с нами что-то не так, - с отсутствующим видом грызя карамель, тихонько, чтоб слышал только брат, произнесла Линетт, чутко прядая ушами. Люди вокруг смотрели на эти жутковатые декорации, способные напугать детей одним видом, и будто не замечали ничего. Улыбались, смеялись, беззаботно наслаждались обществом друг друга и угощениями, будто... Будто видели... что-то другое. Что-то нормальное. 

- Но такого ведь не бывает.

Первой мыслью было: дело в Глазах Бога, они ведь дают владельцу возможность ощутить то, что обычным смертным не доступно. Но если так, то почему никто доселе не заметил никаких странностей? Шарлотта из "Паровой Птицы" знает все, что происходит в этом городе, да и суд те, кто удостоился Глаза Бога, навещают постоянно, стало быть, и на цирк внимание обращали. Нет, дело здесь в чем-то ином.

- ...Не бывает, - эхом повторила она себя, - ...Это какой-то морок, Лини.

Но какой? Иллюзия? Гипноз? Что-то еще, совсем уж из раздела околофантастических романов пера бульварных авторов Кур-ля-Фонтейн? ...И главное - мысль эта пугала больше всего остального - и в самом деле, не им ли двоим здесь чудится всякое? Нет-нет - мотнула головой Линетт - не надо. Не заводи себя в тупик. Смотри. Ищи те глаза, которые смотрят на тебя, потому что ты чувствуешь их, и это чувство никогда не лжет. Наблюдай. Делай то, что умеешь лучше всего.

Она взяла у Лини нож бездумно, слишком занятая напряженным созерцанием мальчика-домино, объявившего о начале представления. Кивнула, готовясь идти за братом в шатер, как вдруг подпрыгнула, совсем как испуганная кошка, распушив хвост ершом для мытья бутылок, и рывком обернулась. Все это в долю секунды: выработанный уже давно чистый рефлекс в ответ на неожиданное прикосновение, еще и со спины.

Лини среагировал тут же, следом, и она почти физически ощутила его злость как горячую вспышку. Ее близнец, обычно мягкий, не склонный к агрессии и не готовый вредить никому, даже мышам и голубям в своих выступлениях, преображался так редко, и обычно - когда дело касалось Линетт. Когда касались ее.

Но это не подвыпивший тип из подворотни, пожелавший поближе познакомиться с экзотически выглядящей девушкой, не нежеланное внимание очередного начинающего кинематографиста, и даже не озорной подросток, решивший неудачно пошутить. А...
Ребенок?
Кажется, это был ребенок. Но раскрашенное в клоуна существо, тянувшее Линетт за юбку, называть так и язык не поворачивался. Холод вновь пронесся вдоль позвоночника, но теперь какой-то совсем гадкий и липкий. Как будто дохлой рыбиной провели по коже.

Это... хвост. Как у нее, только без шерсти и кожи. Хвост из одних позвонков.

Линетт, от неожиданности выронившая яблоко, схватилась за юбку и настойчиво потянула ее из "когтей" существа. Внутренняя рационализация все еще судорожно пыталась успокоить, сказать, что все это просто очень хороший грим или иллюзия, ведь такого не бывает. Но с чем бороться было абсолютно бесполезно, так это с абсолютно животным, первобытным желанием оказаться подальше. Линетт вообще не выносит близкого контакта с малознакомыми людьми, но сейчас у нее одно желание - чтобы это ее не трогало, никак и никогда.

Ей требуется несколько секунд, чтобы восстановить самообладание. Несколько секунд, и больше метра дистанции после того, как Лини оттащил существо. И, оправив юбку, Линетт стоически поджала губы.

Попробуем по-хорошему. Попробуем играть по правилам. Кому как не им, в конце концов, знать, как хорошо дети - merde, как сложно даже думать это слово сейчас - умеют помнить.

- Лини, все хорошо, - Линетт тронула брата за плечо. Врет, конечно, ничего тут не хорошо и не нормально. Сердце колотилось как бешеное, - Отдам. Если обещаешь не бегать больше с острыми предметами. Это опасно даже для профессионалов.

С этими словами и не меняющимся лицом она ловко перехватила нож за лезвие и протянула маленькому клоуну.

- Не поранься.

+5

8

Борьба с мелким чертёнком вызывает трудности, и Лини понимает, что он сильный, несмотря на худобу. «Худой настолько, что кости торчат», - можно было сказать, усмехнувшись, только вот это было как-то не очень забавно. Лини вдруг вспомнил таким самого себя: маленький, жалкий, тощий и мечущийся в беспокойстве туда-сюда. Неважно, что костюм у этого мальчишки другой и вместо цилиндра он носит шутовской колпак. Беспокойство в его глазах слишком знакомое.
Усилием воли Лини заставляет себя не думать об этом и такой неприятной ностальгии не предаваться, напоминает себе, что пришёл уничтожить этот цирк, а не сочувствовать его труппе, пускай даже они и вызывают отклик в душе. Даже если и отзывается - он сам, пусть и считал себя жалким, не хотел такой оценки со стороны. Он сам не желал и точно знал - эти дети тоже не хотят, и сами на него накинутся с бранью, только стоит заикнуться.
К тому же эти существа едва ли были детьми. Надо помнить об этом.
Дрожал позвоночник вместо хвоста и хлёстко бил по ногам, клоун пытался вырваться. Чтобы удержать его, пришлось кинуть сахарную вату на землю и держать обеими руками. Лини, в отличие от этого создания, больше не маленький и не тощий. Хорошая еда, регулярный здоровый сон и глаз бога сделали его крепким парнем, а тренировки и воспитание Отца поубавили сантиментов и добавили холода с расчётом во взгляд и поступки.
Не жалко его, и не грустно смотреть; Лини только удивляется, что мальчишка холодный, как труп. Продолжает держать, не обращая внимание ни на возмущения, ни на жалобные восклики, в ответ на погрызенное запястье просто встряхивает клоуна сильнее, чтобы огромная голова на тонкой шее как следует качнулась. Как только не переломился!
«Что ты такое?» - Лини смотрит внимательно, но никак не сообразит. Хвост этот, и выступающие рёбра... как он мог заметить, у мальчишки было два рёберных комплекта, один внутри тела, нормальный, и второй вылезал наружу откуда-то сзади, но то место было прикрыто от взглядов костюмом. И эти вторые рёбра, к тому же, шевелились, как будто лапки насекомого.
Слева слышится ложь Линетт, которая гласит, что всё хорошо. «Ну как же,» - мимолётно оборачивается на неё Лини, на секунду заглядывая в глаза. Так хорошо, что её пальцы сжались на его плече не по желанию, а от нервного спазма, и этот вдох через рот, как попытка сдержать отвращение и страх.
Но он понял, что пыталась сказать этим сестра. Всё хорошо не в плане «в порядке», а относительно принятия ситуации. Раз решила, пускай так и будет - Лини отпускает существо и возвращению ножа не препятствует.
- Хе-хе, мерси, мадмуаз... - повеселевший клоун, оказавшись на свободе, схватил оружие и осёкся, вдруг начав быстро смотреть попеременно то на Линетт, то на Лини, проваливаясь при этом из непонимания в грань паники. Спрятал руки с ножом за спину, отошёл на два шага назад, а его жуткий хвост, немного клацая позвонками друг о друга, заметался туда и сюда, извиваясь змеёй. Больше он смотрел всё-таки на Лини.
- А как?.. - Не закончил мальчик вопрос, глядя очень пристально. Можно сказать, что в самую душу, но иллюзионист знал - малыш не обладал навыками смотреть так глубоко, и выглядел простовато для того, чтобы даже догадаться о тех слоях лжи, из которых Лини состоял. Но что-то этот клоун увидел, даже если сам не мог сообразить, что именно. В ответ фокусник смотрел спокойно, без эмоций. Сказать ему было нечего, а свои вопросы сейчас задавать смысла не было. Этот клоун не тот, кто ответит.
- Ладно... - по-прежнему растерянный и неуверенный в происходящем, мальчик отошёл ещё на насколько шагов. - Пока-пока, кошечки...
С этими словами клоун исчез. Нет, не пропал, и в воздухе не растворился, не провалился под землю: Лини удалось заметить, что он невероятно, невозможно быстро убежал в сторону шатра, но для менее внимательного и тренированного зрителя мальчишка всё равно, что испарился.
«Кошечки, значит,» - взяв Линетт за руку, Лини отправился в ту же сторону, занимать зрительские места, пока не прозвенел третий звонок. Остальное можно будет и во время шоу обсудить. По дороге рассмотрел запястье: царапки на коже от зубов этого создания были настоящие и, надо думать, синяки от ударов его хвоста на ногах тоже появятся.

Они едва успевают занять места до третьего звонка. На сцену вышел тот мальчик, что приглашал всех в шатёр, он и был шпрехшталмейстером здесь. Тепло поздоровался со всеми, шутил, и начал подводку к первому номеру. Лини смотрел и слушал не очень внимательно, предоставив это Линетт, сам погрузившись в раздумья.
Во-первых, эти создания не были галлюцинацией. Во-вторых, они могли как-то изменять восприятие людей. В-третьих, уловки циркачей не работали на Лини и Линетт.
«Этот пацан назвал «кошечкой» и меня, а тот на входе обращал внимание только на Линетт. Потому что она кошка? Если мы - «кошечки» и именно это так смутило его, то значит здесь разгадка их трюка. Мы видим всё это, потому что мы «кошечки», в буквальном смысле.»
Лини понятия не имел, кто из их родни мог быть кецлайном, ему даже в наследство не досталось хвоста и ушей, разве что мог похвастаться поистине кошачьей харизмой. Значит этого достаточно для того, чтобы рассеять иллюзию.
Но разве не странно, что циркачи, отлично понимая это, не посчитали их за врагов?
- Мяу-мяу, - тихонько шепчет Лини, склонившись к сестре. - Я котик, ты котик.~
Улыбается, выдыхая. Всё-таки надо немного сбросить напряжение в этом жутком месте, пусть каким-то чудом представление пока что абсолютно нормальное. Но те декорации, что видят близнецы, и сам вид артистов продолжают вызывать отторгающий ужас.
- Как думаешь, что им от нас нужно?
У Лини было одно предположение, и оно ему вовсе не нравилось. Подробно думать об этом сейчас желания не было, и он наблюдал за выступлением мальчика с рёбрами навыпуск. Тот оказался акробатом и жонглировал своими ножами, балансируя на большом шаре. Вообще логично, хвост ему в этом деле явно очень помогал, и все эти движущиеся, точно многоножка, рёбра... отталкивало, но вместе с тем завораживало. Только никак в толк не взять, почему он использует боевые ножи вместо нормального реквизита и почему смотрит в перерывах между актами номера в зал так тревожно, с угасшей надеждой.
Потом шпрехшталмейстер пригласил на сцену иллюзиониста, и к зрителям вышло что-то совсем неописуемое, Лини даже не мог сказать, было это мальчиком или девочкой. Двигалось оно как автоматон, рвано и механически, выражения лица не меняло совершенно и совсем не моргало. Чёрно-белый наряд, грим как у игрушки, улыбка до ушей и ярко-красные, огнём горящие волосы; оно вышло под свет софитов и раскланялось, приветствуя зрителей абсолютно нормальным человеческим голосом. Впрочем, даже так идентифицировать это создание более определённым образом не вышло. Оно чинно назвалось Цирковым Представлением, вызвав тем у публики лёгкий смешок, и пригласило к себе ассистентку, одетую в в пышное и миленькое белое платье, заляпанное красным кружевом, точно кровью.

https://i.imgur.com/GjCcFkc.png

Закончив со вступлением, маленький фокусник смотрит в зал, и этот приём Лини хорошо знаком: окинуть взглядом публику так, чтобы каждому показалось, точно ты смотришь только на него... нет. Оно не стало так делать и, всё с той же приклеенной улыбочкой, посмотрело прямо на него, помахав ручкой. Цилиндра оно не носило и фирменный иллюзионный жест приподнятия шляпы не сделало, но учтивый кивок Лини считал прекрасно: коллега приглашает его по-достоинству оценить шоу.
«Ты же не будешь распиливать её по-настоящему?..» - В спину точно железные скобы вбили, мышцы напряглись болезненно, когда ассистентка, взглянув на Линетт из-под ресниц точно так же, как фокусник на него самого мгновением раньше, присела в изящном реверансе.
Непроизвольно Лини хватает сестру за ладонь, когда понимает, что распиливать всё-таки будут на самом деле и никакого фокуса тут нет, как нет и кружев на платье девочки. Кружевами эти пятна кажутся лишь издали.
...а потом он просто тянет Линетт к себе, обнимая и отворачивая от сцены, желая закрыть её и защитить собой от этого зрелища. Очень не хочет, чтобы она видела. Злится, что смотрит сам, и отторгает всем своим существом увиденное, но всё равно наблюдает. Ему нужны секреты этого отродья, ему нужно их уничтожить - это уже почти личное.
Фокус в том, что девочка выходит из ящика невредимая и даже та же самая, что заходила внутрь: лишь платье стало более красным. Фокус в том, что её на самом деле распиливали, а она не издала ни звука, плача от боли совершенно безмолвно. Фокус в том, как оба иллюзиониста смотрели на Лини, завершая своё представление.
Они не просили, они молили о помощи, и здесь не было никакого обмана или двойного смысла.

Наконец эта пытка кончилась. Занавес.

- Будем рады... видеть вас... вновь... в цирке Тёмного леса!.. - Знакомый заунывный голос и цирковой вальс, но Лини не может пока что найти в себе силы открыть глаза и подняться с места. Слышит, как оживлённо гудят остальные зрители и обсуждают шоу, осыпая восхищёнными комплиментами таланты юных артистов. Он сам видел совсем другое представление, но точно так же не может снять с себя оковы нахлынувших от него эмоций.
Страх. Отвращение. Гнев.
- Я... пойду пообщаюсь с шпрехшталмейстером, - негромко сообщает Лини, наконец отнимая руку от лица. - Узнаю...
Что здесь происходит? Какого чёрта? Желал ли он на самом деле что-то выяснять или в нём больше было охоты просто поджечь тент и наблюдать, как это место сгорает до тла, а пепел уносит в море?
В груди что-то щемит так больно, точно это его распилили.
- ... чем помочь этим... этим, - Лини медленно, с усилием поднимается с кресла, как будто его ноги не держат. - Детям. Встретимся у фонтана.
Кто они? Откуда? Кто заставляет их делать это? И почему они вынуждены подчиняться?
Абсолютно по-свойски Лини легко запрыгивает из зрительского зала на сцену и идёт за кулисы, оставляя на Линетт разведку иного толка.

+5

9

Линетт ждала худшего, даже не зная, чего ждать именно. На сцене все казалось насколько нормальным, насколько могло быть, публика выглядела совершенно очарованной, а брат... таким тихим, каким бывал обычно только дома, и то, когда был полностью погружен в работу или составление планов. И даже шутливое замечание про котиков казалось каким-то совсем уж вымученным.

- Что ж, хоть кто-то сразу признал нас родными, - тихонько хмыкнула она, не отрывая взгляда от сцены. Когда-то это было больной темой, уже давно отброшенной прочь, но не отметить было невозможно: вряд ли было раньше, чтобы кто-то, вместо того, чтобы задаться вопросом, как кэцлайн и обычный человек могут быть братом и сестрой, сразу записал в кэцлайны их обоих.

В Лини этого не видно. Но этот жуткий маленький клоун увидел и отметил сразу. И сопутствующие выводы сделать совсем несложно.

- Это нам от них что-то нужно. Ты же не забыл?

Это могло показаться насмешкой, вполне в духе дежурных шуточных пикировок близнецов, но таковой совершенно не звучало. Линетт сама отдала бы многое, чтобы сейчас находиться в абсолютно любом другом уголке Кур-де-Фонтейн и иметь дело с чем-то, что она хотя бы способна понять.

- Если тебе страшно, я подержу тебя за руку.

Найдя в темноте ладонь брата и положив на нее свою, Линетт скосила на него взгляд. Не помня уже, умела ли вообще когда-то улыбаться как нормальный человек, Линетт владела улыбкой совершенно особенной, предназначенной только для тех, кто умел ее читать. Легкий прищур, одними глазами, густо-фиолетовыми в полумраке, и лицо ее как будто становилось мягче и нежней.

- ...Я думаю, они просто знают. Что мы видим. И что пришли не просто так. Только не похоже, что они видят в нас угрозу.

Нет, открыто враждебной обстановка не казалась. Такие вещи Линетт обычно чует кожей, от пальцев до кончика хвоста. Здесь было жутко, странно, непонятно, здесь совершенно точно не хотелось находиться, но тот самый инстинкт, который вопит "бей или беги" в случае опасности сейчас скорее настороженно съежился на краю сознания, чем истошно вопил, требуя убираться немедленно.

И даже когда на арену вышел маленький фокусник, даже когда его куколка-ассистентка скрестила с ней взгляд, на Лини это произвело впечатление намного сильнее.

Внутренне похолодев от понимания того, что сейчас произойдет, Линетт не сопротивлялась, когда брат перехватил ее пальцы и потянул на себя. Не сопротивлялась, когда отвернул от сцены и обнял, просто прикрыла глаза. Чуткие звериные уши слышат звук пилы по дереву и еще как под зубья пилы попадает что-то глухое, влажное, мягкое - от одного этого горло сдавливает комком тошноты. Ей не нужно видеть, чтобы понимать, что там происходит что-то ужасное, но больше этого сейчас давит ребра другое.

Он снова это делает. Снова принимает все только на себя.

Не нужно - хочется сказать. Хватит. Не заставляй себя делать то, от чего бережешь меня.

- Они смотрели, - вместо этого шепчет она, сжав пальцы брата, - ...Как будто это для нас.

В это было нетрудно поверить. Но так это или нет, и был ли "коронный номер" жуткой труппы специально устроен для особых гостей, которые видят и понимают больше всех прочих - это должно прекратиться.

***

Что-то подсказывало, что брата она оставляет в гораздо большей опасности, чем грозит ей самой. Лини сейчас все равно, что сует голову в пасть зверя, в то время, как Линетт, невидимая и бесшумная, проскользнет за спиной. Так удобно быть в их тандеме вторичной, подчиненной, предоставить Лини не только блистать на сцене, но и принимать все решения... но оставлять его одного наедине с этими... существами, вот так?

Когда они разделились, она обернулась. Смерила взглядом предельно серьезным, с одной стороны банально призывая беречь себя, а с другой - помнить, кто здесь хищник. И только тогда позволила людскому потоку утянуть себя, чтобы, смешавшись с ним, незаметно исчезнуть от любых досужих глаз.

Это могло показаться странным, но Линетт, никогда не видевшая без близнеца самого своего существования, в темноте и одиночестве всегда чувствовала себя по особенному. Как кто-то с головой нырнувший в свою стихию, как в темную воду, укравшую все внешние раздражители. В такие моменты существуют только она и цель впереди, и даже страх - не за себя, за другого - прячется куда-то, робко напоминая о себе только глухим стуком сердца в ушах. В толпе Линетт скользила так, будто не люди это были, а подвижные препятствия на пути, и вынырнув из людского потока, резко свернула в тень шатров, где, в отдалении, виднелись во мраке силуэты ярко раскрашенных фургончиков.

В уши ударила звонкая, стылая тишина. Такая, что слышно, как кровь пульсирует в висках, и как легкий ветерок с гор колышет траву под ногами. А еще странный, едва слышный мерный гул, похожий на механический.

Замедлившись, чтобы осмотреться повнимательней и решить, куда сунуться первым делом, Линетт наступила в траве на что-то мягкое и от неожиданности замерла. Носок сапога уткнулся в старую тряпичную куклу: там, в траве, слепо смотрел в небо одним глазом-пуговицей тряпичный котенок, старый и очень грязный. Линетт зачем-то обошла его, как будто опасаясь наступать или прикасаться, и прокралась к ближайшему фургончику.

Там тоже были видавшие виды игрушки и детская одежда. Все старое, пыльное, покрытое грязью, копотью, и чем-то похожим на ставшую жесткой коркой засохшую кровь. Вот сдувшийся мяч, безголовая раздетая кукла, разбросанные и мечтами раздавленные тюбики масляной краски. Здесь жили дети, но, кажется, что жили когда-то очень давно, и сейчас это место давно заброшено.

Цирковой реквизит, обнаружившийся в следующем фургончике, был куда как в лучшем состоянии, гримерка, пусть и в страшном беспорядке, тоже оставляла ощущение того, что ее разгромили и покинули совсем недавно. Ничего интересного, если не считать жуткого запаха затхлости и чего-то гнилого вместо привычного сладковатого аромата пудры и белил.

Слегка раздраженная неудачами, Линетт тенью проскользила к дальнему фургону, и, немного повозившись с замком, сразу же поняла, что уж здесь-то сорвала куш. В глаза тут же бросился безликий манекен у входа, на который был небрежно наброшен солидный мужской пиджак. Наконец-то на плечо взрослого мужчины, а не ребенка. В углу - койка, тоже "взрослая", рядом - заваленный бумагами стол, и стеллаж, заполненный свитками, книгами и непонятными устройствами и деталями, не трогать которые Линетт решила даже не думая. Все равно не поймет, что и зачем.

Внутренние часы отсчитывали секунду за каждые два биения сердца, и времени на разборчивость попросту не было. Линетт хватала свиток за свитком, обнаруживая на них какие-то схемы и чертежи. Выудила из ящика в столе толстую тетрадь в кожаной обложке, и, коротко пролистав, сунула в свою волшебную сумку, как только, с замершим сердцем, наткнулась взглядом на слова "месть" и "фатуи". Перед самым уходом решила проверить карманы пиджака на манекене, и достала из внутреннего кармана мятую фотографию мужчины и женщины на фоне фонтейнского института. На обороте значилось "Себастьяну Т. от Жизель в память о совместном исследовании". Не долго думая, Линетт отправила фото к краденным бумагам, и, оглядев разоренный фургон напоследок, выпрыгнула вниз, на траву.

Оставалось лишь бежать назад, к брату, но, вновь оказавшись в этой странной гудящей тишине, Линетт напряженно поводила ушами из стороны в сторону. Этот гул ей совершенно точно не чудился, совершенно точно - и, забравшись под дальний шатёр, она обнаружила там нечто неожиданное.

Инженерная грамотность Линетт находится ниже самого простого устройства, какими пользуются Фонтейне ежедневно, но не узнать похожие машины тому, кто родился в стране вод невозможно: такие разбросаны здесь и там повсюду, и на суше, и в тех частях старого города, которые уже давно скрылись под водой. Навершие гудящего устройства слабо светилось во мраке мрачноватым оттенком пурпура, а вокруг, закрывая проход дальше, тускло мерцал защитный барьер, соваться к которому Линетт посчитала неблагоразумным - такой ведь и ранить может, и оглушить, если подойдешь слишком быстро.

Ну что ж, подумала она, оправив на поясе сумку с трофеями, и несясь сквозь тени обратно, во всяком случае у них есть чертежи, чтобы понять, что это такое, и почему оно укрыто барьером. А дома, если понадобится - тот, кто в них хорошо разбирается.

Отредактировано Lynette (2023-09-04 07:01:30)

+5

10

Лини осторожно ведёт ладонью по доскам сцены, находясь внизу, у края, и запрыгивает туда как только понимает её реальность. Мало ли что?..
Выпрямляется и оборачивается, поймав на себе предостерегающий взгляд Линетт. Улыбается сестре через плечо бархатно и самоуверенно настолько, что кто угодно бы поверил не только в то, что иллюзионист здесь хозяин положения, но и в то, что он точно знает, что делать и как. Была в этой улыбке и лукавом прищуре ярких фиолетовых глаз сладость, точно медовая, была там и нахальная смелость, беспечная в своём безрассудном мечтательстве.
Лини мягко машет на прощание и идёт по сцене легко, привычно, спокойно - сам верит в созданный минуту назад образ.
У него есть план и понимание происходящего, пусть и отчасти. Он полтора часа представления сидел и думал, перебирал по крупицам всё увиденное и расставлял на свои места, всё по полочкам. Всего этого достаточно для того, чтобы и сыграть роль, и уйти с информацией.
Торопиться не стоит, как и беспокоиться. В самом худшем сценарии придётся разыграть немного не ту карту, что планировалось, вытащить из рукава заготовленный козырь и вместо милого разговора с малышами доставать оружие, отбиваясь от чудовищ... но и здесь Лини в себе был уверен.
Хлопковые тенты шатров хорошо горят.
Шпрехшталмейстер нашёлся за кулисами сразу, складывал реквизит в ящик, которому на вид было лет двести. Отчасти он подгнил, как будто лежал в сыром месте, отчасти вымазан в смеси паутины и земли, а бархатная обивка внутренней части, покрытая пятнами неизвестного происхождения, была цвета грязи. Наверное, когда-то там был яркий красный, а сейчас ткань просто дырявая от ножевых разрезов.
- Дивное представление, - негромко сказал иллюзионист, остановившись за спиной мальчика. Тот без спешки положил очередной нож в ящик и обернулся, сильно удивлённым не выглядел.
- Ты ведь великий волшебник Лини, да? - На этот вопрос оставалось только кивнуть, отмечая, что вне сцены этот клоун до зубного скрежета любезен в своей нелюбезной безразличности. - Ммм... хорошо. Как тебе мои глаза?
Этот вопрос мальчик задал, делая шаг вперёд и поднимая голову, заглядывая Лини в лицо. Теперь было невероятно хорошо видно, что его глаза похожи на подгнивший виноград, влажный, маслянисто блестящий и желеобразный.
- Задаюсь вопросом, как ты ими видишь, если они вытекают, - не стал фокусник врать, понимая, что вопрос был проверкой... на что-то. По интонации и этому шагу к ближе себе уловил, сразу же понимая, что сорвал джекпот. Но не тот, который ждал.
- Ого! Этот придурок Резня первый раз в жизни не ошибся, - шпрехшталмейстер вернулся к складыванию вещей в ящик. - Ты нас видишь, маэстро Лини. И не боишься?
- Нет, - мягко рассмеялся иллюзионист, игнорируя мурашки от безумия происходящего, бегущие по спине. - А должен?
- Стоило бы, - мальчик замер с ножом в руках, не оборачиваясь. Он замялся, и его губы шевелились, но и только. Повисла небольшая пауза, в ходе которой Лини пытался по губам прочитать, что так пытался сказать ему клоун, но не смог.
«Он сказал "помоги". Они все пытаются это сказать нам как-то... косвенно.» Это подтверждало догадку, что посетила Лини чуть раньше, во время представления. И объясняло, почему никто не пытается напасть - какой смысл, если они просят помощи? Очень хорошо, значит и Линетт тоже ничего не угрожает со стороны циркачей.
- Зачем ты здесь? - Звучит совсем другой вопрос, и мальчик с силой захлопывает ящик, не глядя на Лини.
- Я хотел поговорить с директором цирка. Скажешь мне, где он?
Сложно было поверить, что собственный голос настолько спокойный и мягкий, и что есть силы улыбаться этому жуткому существу в облике ребёнка, не обращая внимания на тревожный звон в голове. Пусть даже никто нападать не собирался, они выглядели так странно и при этом общались так... нормально, так по-человечески, что это всё делало хуже. Мелькнула мысль, что лучше бы этот клоун обернулся монстром и напал - этого исхода ожидаешь значительно больше, чем варианта, где он забирается коленями на ящик и начинает кричать, подзывая к себе... того фокусника.
Оно по-прежнему двигалось рвано и механически, и улыбка на его лице была в точности такая, как на сцене - никаких различий со сценическим образом. И оно - директор? Ребёнок?
«Ребёнок ли,» - поправляет сам себя Лини и приподнимает цилиндр, кивая подошедшему существу. Если бы это и правда были дети, то он бы присел на колено, чтобы оказаться на одном уровне, и говорил с ними иначе и совсем другим тоном. Но были сомнения в том, что это за создания, и потому с ними иллюзионист предпочёл общаться как с равными.
Стеклянные глаза директора цирка, точно линзы в глазницах Пера, бликовали, и Лини видел в них своё отражение. Вид ему, пожалуй, понравился - всё ещё самоуверенный и собранный. Держится хорошо.
- Ты и правда нас видишь, - хлопает механическое создание, и даже звук от его ладоней не такой, как у людей, более звонкий. - Я почти верю в то, что ты правда владеешь магией!
И тут же весь страх, брезгливость и отторжение как испарились: Лини захотелось ударить циркача за эти слова по лицу наотмашь, чтобы отлетел к самому краю тента и упал там на землю, безвозвратно испачкав свои белые колготки.
После иллюзионного шоу, что было представлено, слышать о магии из уст этого создания было просто омерзительно.
«Нельзя,» - Лини буквально сам себе на глотку посильнее наступает, и заталкивает все эмоции глубже, прячет и запирает подальше. Он ещё отыграется за это преставление, но сейчас не время. Вместо гнева иллюзионист расплывается в новой улыбке, тонкой и хитрой. Глотая вопросы об ассистентке вместе с желанием пнуть директора, задаёт более важные.
- Может и владею, - отвечает Лини в тон, - но секретов не выдам. Ты и правда директор? Я думал...
- Что будет кто-то взрослый, да? - Оно всё улыбалось и улыбалось, не сводя немигающего взгляда и даже не шевелясь. - Хи-хи! Я директор. Ты, наверное, про владельца цирка. Ты хочешь поговорить с владельцем цирка.
На этих словах Лини понял, что на него очень внимательно, выжидающе смотрит вся труппа. У кого-то светились глаза, кто-то висел под потолком непонятно каким образом, неестественно изгибался. Слышен был плач и всхлипы, тихие и сдержанные, а вот других звуков не было. Ненормальная тишина для закулисья после представления, когда все собираются для закрытия.
Было видно только стеклянные глаза директора цирка и слышен был только его голос.
- Владелец цирка старше, чем маэстро Лини. Владелец цирка не здесь. Но ты хочешь поговорить с ним, а не со мной, - становится ясно, что это существо на самом деле не улыбается. У него просто нет возможности поменять эмоцию, заплакать или закричать. Одна интонация и одно выражение лица, как бы оно не старалось что-то в себе изменить.
- А где же мне искать владельца цирка?
- Тебе пора, маэстро Лини, - в голосе циркача слышится нажим. - Уходи сейчас. Ты знаешь, где выход.
Решив, что действительно увидел и услышал достаточно, а настаивать на большем может быть неоправданно рискованно, Лини молча разворачивается и уходит обратно на сцену, спрыгивает с неё в тёмный и полностью пустой зрительный зал. Он чувствует множество взглядов спиной, и ощущает в них тревогу пополам с какой-то печальной мольбой.
У ворот из цирка стоит всё тот же маленький клоун, но больше он не играет свой вальс, все зрители ушли. Мальчик стоит, прислонившись к забору спиной и равнодушно до апатичности наблюдает за тем, как Лини направляется к выходу.
- Пожалуйста... возвращайся... - слышит он в спину, уже выйдя за ворота. И, видят архонты, едва ли это было пожеланием вновь посетить представление.
Воздух за пределами цирковой ограды кажется чище, ярче и слаще, но надышаться им никак не получалось. Даже у фонтана Люсин, ожидая Линетт, никак не получалось избавиться от чувства, что маленькие циркачи до сих пор смотрят в спину.

+5


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » ✦[02.05.501] Добро пожаловать в цирк Тёмного леса!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно