body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [27.04.501] Вызов из прошлого. Ужасающий Туата


[27.04.501] Вызов из прошлого. Ужасающий Туата

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

[html]
<!-- Добавь ep-box значение style="margin-left: 140px;" если используешь сообщение без профиля -->
<div class="ep-box">
  <div class="ep-title">
    Вызов из прошлого. Ужасающий Туата
  </div>
  <div class="ep-date">
    27.04
    <br>где-то в песках Сумеру
  </div>
  <div class="ep-chars">
    <p><a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=199" target="_blank">Сайно</a>, <a href="https://genshintales.ru/profile.php?id=289" target="_blank">Кави</a></p>
  </div>
  <div class="ep-music">
    ♫ <a href="https://youtu.be/R-Q_csBwBbc?si=RaE-FRB9YI5uylAc" target="_blank">Wrathful Streaming Gold</a>
  </div>
  <div class="ep-description">

    <p>Знаменитый архитектор Сумеру устал от чёрной работы, приправленной чёрной неблагодарностью, с него хватит. Он покинул объект раньше срока только чтобы столкнуться с недовольством заказчика.</p>
    <p>Но для начала — со знаменитым генералом Махаматрой, у которого на хвосте свои неприятности и несколько важных вопросов.</p>

  </div>
  <!--
Чтобы поменять цвета наград в зависимости от их редкости, необходимо у нужной пары тегов поменять значение цвета в "background-color: #5987AD". Вот для удобства списки цветов из игры:
#818486 серый ☆
#5A977A зелёный ☆☆
#5987AD синий ☆☆☆
#8767AC фиолетовый ☆☆☆☆
#C87C24 оранжевый ☆☆☆☆☆
alt — техническое описание картинки для различных устройств вроде скринридеров, не обязательно, но будет хорошим тоном;
title — текст, который отображается при наведении курсора на картинку.
-->

  <div class="reward-title">Награда за задание:</div>

  <!-- Награда 1 -->
  <div class="reward" style="background-color: #5987AD"><img src="https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/86/371295.png" alt="Опыт дружбы" title="Опыт дружбы">
    <div class="reward-value">50</div>
  </div>

  <!-- Награда 3 -->
  <div class="reward" style="background-color: #5987AD"><img src="https://api.ambr.top/assets/UI/UI_ItemIcon_108395.png" alt="Шаверма" title="Шаурма">
    <div class="reward-value">2</div>
  </div>

  <!-- Награда 2 -->
  <div class="reward" style="background-color: #818486"><img src="https://api.ambr.top/assets/UI/UI_ItemIcon_120274.png" alt="Маршрут до ангара" title="Маршрут до ангара">
    <div class="reward-value">1</div>
  </div>

  <!-- Нижний блок -->
  <div class="post-timing">
    <div class="botpic" style="background-image:url(https://i.pinimg.com/564x/d9/a6/f6/d9a6 … 87848f.jpg);background-position:0 -211px;"></div>
    cрок написания постов: ∞

  </div>
</div>
<link rel="stylesheet" href="https://forumstatic.ru/files/0014/98/d3/47782.css">
[/html]

Отредактировано Kaveh (2024-05-20 18:21:24)

+6

2

У чахлой стайки печальных кактусов и помирающего куста неизвестной породы Кави остановился и попытался собрать мысли. Начать хотя бы с того, где он находится.
По правую руку поднималась бархатная дюна, по левую — убегала вдаль рябь её сестёр-близняшек, разрезанная на тени и свет клонящимся к горизонту солнцем. За спиной смутно угадывался некий путь, который запросто мог быть порождением подспудной уверенности, что он шёл откуда-то, зная, зачем идёт. Впереди было неопознанное ничего, характерное для любого уголка пустыни, сухое и жаркое как внутренности кавехова черепа. Если где-то и были подсказки, от взгляда они ускользали.
Кавех вздохнул, почесал макушку, но и эта крайняя мера не подстегнула застывшую память, хотя в каком-то уголке её Кавех обнаружил зудящую точку — как будто от укуса тропического гнуса. Промаявшись несколько минут, Кави с силой сжал веки, проморгался и натянул укрывающий голову платок на глаза. Богатый опыт попоек подсказывал: нет смысла вытаскивать воспоминания насильно, так они ещё глубже окажутся в похмельном болоте без малейшей надежды всплыть на поверхность.
Напрашивалась логичная цепочка событий: проект от Академии закончен, по этому поводу все крепко набрались, и вот уже освободившийся архитектор спешит к цивилизации, не успев толком продрать глаза и протрезветь. Рассуждения содержали пробелы, но в других версиях догадок не набиралось даже на гладкое повествование, шут с ней, с достоверностью.
Не воображать же, в самом деле, что некий джинн лишил его воспоминаний, потому что Кавеху не повезло пережить нечто страшное в его владениях.
Определившись хотя бы с рабочей гипотезой, Кавех повеселел и стал оглядывать пески с большей благосклонностью. Его лишь тревожило, что с продвижением на восток в голове не становится яснее, а итог предприятия — как будто бы самая важная часть любой работы, начисто изгладились из памяти.
По ставшему заметным ближе к сумеркам зареву над гробницей аль-Ахмара Кавех сориентировался, нашёл знакомые по студенческой практике руины и заночевал в них. А утром решил, что меняет маршрут. Беспокойство в груди только ширилось, голова продолжала гудеть, стоило проветрить её и поразмыслить в спокойной обстановке — именно то, что бесконечная и непоколебимая пустыня могла ему дать. С рассветом, когда песок едва посерел от подкравшегося к горизонту с той стороны Солнца, Кавех отправился на юг к дюне Ухищрения. Безотказный способ попрощаться с тревогами: созерцать творения людей, пережившие все тревоги своих создателей. В тени древних пирамид и все терзающие его мысли начинали казаться незначительными.
Целый день монотонной дороги действовал почти так же, только навязчивые мысли нечему было сдерживать. Поймав себя на предвидении что ещё ждёт его дома, Кавех прогонял наваждение прочь популярной песенкой, мысленными экспериментами с формой строений, гаданием чем заняты друзья. Чтобы через час вернуться ровно к тому же. Пожалуй, подгоняя себя хлёсткими самообличительными мыслями, он дошёл до оазиса, в котором планировал отдохнуть и скоротать ночь, гораздо раньше заката.
Спугнув из-под пальмы пустынную лисицу, Кави устроился у воды, долго плескал в лицо и рассудил, что двигаться дальше сегодня нет смысла. Здесь были орехи и вода, тень и какое-никакое убежище под то ли карликовой скалой, то ли валуном-переростком. Лисица вернулась с приятелем и устроилась неподалёку, оба зверька время от времени поглядывали на пришельца с интересом. Так и казалось, что они вот-вот начнут подходить и заглядывать за плечо в альбом, критикуя небрежность набросков и — наверняка — совсем неправильных с лисьей точки зрения черт нарисованных мордочек.
Ещё было совсем светло, когда вдали на бархане показалась одинокая человеческая фигура. Кавех, переняв у лисиц (к которым четверть часа назад присоединилась и третья) незамысловатое смирение, не встревожился, но подобрался. Разбойники по пустыне ходили группами, так что опасаться приходилось скорее организованной толпы. Но и простые люди в одиночку по землям аль-Ахмара не ходили.
Долго ещё после Кавех благодарил себя за то, что изготовился к любому повороту событий. Потому что пустынник, пройдя напрямик по воде сквозь оазис, ни словом не обозначил намерения. Он просто напал, и будь Кави хоть немногим менее расторопным, простой царапиной он бы не отделался.

+2

3

Пески, над которыми солнце восходит - алые, как и одежды пустынника, спокойно шедшего вдоль оазиса и прекрасно знавшего, что цель его не уйдёт. Яркое солнце - ослепительно белое, как и его волосы, с которыми играл утренний ветер. Блеск пронзительный, отражаясь от стали парных кинжалов, что не только глаза резали светом, но и плоть.
Пытались, во всяком случае.
Сталь столкнулась со сталью, удар высек искры; Кавех мог чувствовать жар, что вовсе был не похож на пустынный. У того, кто нападал, был глаз бога с элементом пиро. Тот, кто нападал, делал это всерьёз, намереваясь убить - за ударом последовал следующий без промедлений, и оазис наполнился лязгом оружия, запахом подпаленной лисьей шёрстки и тлеющей бумаги.
Человек этот ни слова не говорил, ни единого обвинения архитектору не выдвинул, лишь смеялся и бил, наседая. Он хорошо понимал, что Кавех в бою с ним не сравнится, даже что-то умея; устанет он раньше, приняв свой предначертанный и закономерный финал, окропив пески своей кровью.
Лицо нападавшего, возможно, было архитектору знакомо, даже отчасти скрытое алой повязкой, но воспоминания смутные даже в спокойное время не обретали достаточной чёткости, что ж говорить про столь беспокойное время, как бой за свою жизнь?
Однако же был здесь и тот, кто напавшего знал, и неплохо.
Примерно месяц назад, пересекая ночью пустыню от склада до склада пустынников, Сайно впервые увидел этого человека в алых одеждах, и точно так же, как Кавех, был им тот час атакован. Но и различия были. Вспоминая тот бой, Сайно отметил, что его не пытались убить, лишь покалечить и обезвредить, видимо с целью куда-то доставить. И получалось это у нападавшего из рук вон плохо, куда как успешнее на пару они разнесли палаточный лагерь, куда занесло их случайно в горячке сражения...

- Имя!..
- Малик, - он разразился смехом и взмахнул кинжалом, жестом этим удаляя с лезвия кровь. - Я жрец Туаты. Ты меня знаешь.
То была правда - Сайно знал. Как знал и то, насколько с человеком напротив схож, с таким же сосудом, что вмещал божественную волю и мог использовать их силы. Как знал и то, что меж Туатой и Германубисом давняя есть вражда.

Стоит так же отметить, что и сам Сайно весь месяц в пустыне ничуть не преуспел в попытках своих взять над Маликом верх, они были в силах равны. Но, если жрец Германубиса был готов к схватке на смерть, то жрец Туаты имел планы другие и, появляясь и исчезая, пытался напасть и ослабить, уходя в тот момент, когда становилось понятно, что быстро это не выйдёт.
Каждая встреча - их было не менее десяти - рождала собой взрывы, проклятия и разруху. Каждая стычка рождала вопросы, но отвечать Малик не торопился. Сайно лишь понял, что его водят за нос и отвлекают, но от чего?
В результате пришлось поиграть в догонялки и копать под пустынников вдвое усердней. Мало кто мог сказать про Малика внятно, кроме того, что он важная птица... ах, крокодил. Ходят слухи, что именно он проводил кровавые ритуалы в честь аль-Ахмара, и Сайно склонялся этому верить.
«Поймаю его - разгадаю, что за сбор капсул знаний и как они связаны с воскрешением Алого короля,» - рассуждал Сайно. Казалось ему, что приказ к сбору капсул отдал сам Малик, и если это правда, то он связан и теми событиями, что в Академии. И, если так...
«Сказать бы Хайтаму,» - но как это сделать не привлекая внимания? Возвратиться в Сумеру Сайно не мог, как и в Аару - ещё рано, приходить было не с чем. Одна ниточка только, что вела к разгадке и, возможно, поиску той самой деревни Ккречу. Чем больше раз Сайно встречался с Маликом, тем сильней убеждался в том, что он и есть лидер культа с центром в той самой деревне.
Посему оставалось лишь только следить, когда крокодил вновь покажется на поверхности, там и ловить. Терпеливо выслеживал Сайно, но противник хорош в том, чтоб скрываться и убегать - вновь найден был явно вдали от того места, где находится сердце их культа. Он направлялся в оазис, по счастью вовсе не замечая хвост за собой. И...
«Кавех?..»
Невероятная встреча, где неудачно и время, и место, и все обстоятельства. Более думать об этом Сайно не стал и поспешил на подмогу, отбивая удар, что предназначался шее чужой, толкая архитектора в сторону дальше, где чуть безопасней.
И вновь взрыв перегрузки, и вновь два оплетённых древними словами жреца разлетаются в стороны, чтобы тут же на ноги вскочить. Оба знают о том, что возле оазиса у Сайно есть преимущество, стоит только загнать противника в воду, и Малик спешит напасть на Судью первым, не давая взять инициативу.
Жрец Туаты стоит спиной к озеру и, разбегаясь немного, прыгает вверх высоко, метя вонзить оба клинка в плечи Сайно, чтобы тот потерял возможность использовать руки. Сайно же в этот момент только подняться успел - взрыв перегрузки первого удара откинул его в ствол пальмы, на миг оглушив.
Оставалось одно - принять этот удар, вскинув руку повыше, метя перехватить Малика за торс или шею, и выкинуть вбок, чтобы дальше теснить к озеру.
Искры летят под древним кинжалом, что режет фантомную плоть лап жреца Германубиса. Пока ещё Сайно не чувствует боли, но только пока - сейчас Малик достаточно сблизится с ним, чтобы ранить настоящую руку. От себя откинуть безумца не получилось, он игнорировал боль и урон от порезов когтей и электро, идя на сближение. Знал, что так выгодней, и сдаваться не собирался.

+2

4

Первый удар Кави принял на широкий клинок, и сила его передалась в руки крупной дрожью. Чудовищная мощь пустынника ужаснула архитектора не меньше, чем молчание и широкая безумная ухмылка. Обычно, если он успел кого-то обидеть, ему сначала предъявляли претензии, а уже потом пытались срезать лицо.
— Стой, джиннова отрыжка, охолонись! — Возмутился Кави, подхватывая Мехрака. Оказавшись в его руке, помощник подхватил тяжёлый меч и широкой дугой отогнал прочь пустынника, но лишь на три удара сердца. В следующее мгновение архитектору пришлось скакать пустынным лисом, лишь бы не подпустить к себе молниеносное лезвие, горящее жаждой крови и стихийным жаром. — Стой, во имя Семерых, и мы обсудим разногласия.
Запоздало Кави понял, что пустыннику не стоило напоминать про богов, ведь в песках до сих пор больше почитали аль-Ахмара. Но если странный пустынник и отверг разумное предложение с насмешкой, то что-то Кави подсказывало: не из-за религиозного оскорбления.
Ещё два обмена ударами, и Кави начал осозновать серьёзность положения. Опасности, ожидающие путника в Пустыне, были ему по плечу до этого самого дня. Охотники до чужого добра, солнце и отсутствие воды — это всё были неприятности, и неприятности серьёзные, но преодолимые. Разбойники соизмеряли риск и добычу, а сила стихий позволяла не тревожиться чересчур о телесных неудобствах. Но тут всё было иначе.
Этот пустынник не собирался останавливаться, он тоже владел Глазом Бога, и он весь был заточен как боевой клинок. Кавех был заточен как чертёжный карандаш, но выхода у него не было. Бежать было бесполезно и некуда, оставалось только беречь дыхание и полагаться на Мехрака и на собственные силы.
Какой неудачный проект! Чтоб его пески поглотили.
Он успел очень испугаться. Осознание ударило вперёд острия кинжала: он не успевал ни отклониться, ни отбить его. “Совсем как отец,” — успел подумать Кави, и тут ударила молния. Секунду, другую ничего не происходило, а Кави был жив.
— Благословенные небеса, Сайно, как ты вовремя! — То ли воскликнул, то ли подумал про себя Кави, ещё не успевший перевести дыхание. Друг в своей жреческой форме был едва узнаваем, но эти ленты генерал Махаматра демонстрировал при любом удобном случае, а в вихре сражения, когда противники расходились, всё же можно было различить уши шакалей маски.
Различить — и заканчивать с праздным наблюдением. Даже беглым взглядом учёного не сложно было разглядеть, что враг опасен даже для Сайно. Нет, генерал конечно мог его одолеть одной левой, как и любую опасность под этим солнцем, но помощь ему не могла помешать.
Преимущества Мехрака перед любым человеческим намерением: точность расчётов. Узорчатая плоскость проектирования прошла точно по запястьям незнакомого пустынника. Предсказуемое пересечение траектории Аквамарина с нападавшим — седой затылок. Окажись на месте этого пустынника любой другой, и расчёт бы оправдался, но этот отвлёкся лишь на долю секунды, чтобы сбить клеймор в сторону.
Впрочем, Сайно больше и не было нужно.

+2

5

Звон как от колокольчика, но то лязг металла о металл, и он вызвал искру - одну из многих, что оплетали двух жрецов. Сайно был весь соткан из электрического напряжения, чёрного и фиолетового, Малик же, в золоте и алом пламени, трещал теми самыми искрами, наседая. Уже практически чувствовалось, как его клинок режет плоть между пальцами на правой руке, пробираясь вглубь ладони...
Жрец Туаты отвлёкся на тот посторонний звон, отбивая клеймор Кавеха, и этих мгновений было достаточно - не успел кинжал Малика разминуться с мечом архитектора, как улетел противник далеко вверх и вперёд. Сайно сразу же, как рука освободилась, ударил его ладонью под челюсть, откидывая не просто от себя, а в воду, куда золотой крокодил упал с шипением, взметнув вокруг себя и волны, и клубы пара.
Быстрым прыжком оказавшись в тот же момент в озере, Сайно ударил Малика в грудь, не только стремясь проломить ему рёбра, но и пропуская по его телу мощнейший разряд электро: молнии, вспыхнув столбом света, начали ползать и плясать по водной глади. Малик задёргался и забился, выронил один из кинжалов. Изо рта у него потекла кровавая пена и глаза на миг закатились за веки, давая понять, что сознание его покинуло. Это было бы хорошо и ладно, буде в теле его лишь один разум, без лишних помощников и советчиков.
Конечно же нет, и Малик вместо того, чтобы наконец умереть, покрылся огнём, который не гас даже в воде, и снова столкновение пиро и электро начало давать взрывы. Кое-где реакцию гасила вода, но она начала закипать, в то время как пустынник вернулся из краткого забытия.
Сайно прекрасно знал, что в жреческом облачении ему не навредят молнии даже в воде, но на закипающую воду это правило не распространялось, а времени до того момента, как он сварится насмерть, было пересчитать в секундах.
Жрецу Туаты же на это будет плевать, от любого огня и жара он защищён своим божеством.
Быстро Сайно вонзает в плоть Малика свои когти, стараясь за те секунды, что ещё может находится в этом озере, ранить его как можно сильнее, проткнуть тело под рёбрами и коснуться его грязного опороченного сердца, что давно стоит для суда извлечь... и уходит, отпрыгивая на берег, спасаясь от смертельных ожогов.
Малик резко разворачивается - движение его шипастого хвоста-булавы рождает не то водяной, не то огненный всплеск - и уходит в противоположную сторону, исчезая из вида. Он никогда не продолжает сражение, если понимает, что оно в лучшем случае будет ничьей, и всё ещё не готов драться на смерть. Он преследует какую-то иную цель в своих нападениях, но сейчас это неважно.
Сайно выдыхает медленно, начиная чувствовать боль в тот момент, когда жреческое облачение исчезает и силы Германубиса покидают его. Ветер сдувает клочьями элементальную энергию с его рук и больно кусает обожённую кожу. Он пострадал за эту краткую стычку едва ли меньше, чем Малик.
Но думать о покое и отдыхе пока преждевременно. Собравшись силами и отринув боль, отложив её на потом, как будет посвободней, Сайно повернулся к Кавеху, с радостью отмечая, что он выглядит невредимым. На этом хорошие вести, впрочем, заканчивались.
- Благодарю за помощь. А теперь давай-ка отойдём в сторону, - жрец опирается на свой посох с усилием, стоять ему тяжеловато и уйти далеко сейчас не получится. Хорошо бы покинуть этот оазис сейчас, а ещё лучше - не получать в схватках с безумным фанатиком повреждений, но действовать приходилось по ситуации.
- И ты расскажешь мне, почему и за что Малик пытался убить тебя, - просто так жрецы культа Алого короля на простых жителей Сумеру не нападают. Так же верно будет сказать, что простые жители Сумеру в одиночестве по пустыне не гуляют.
- И что ты здесь делаешь во времена столь неспокойные.

+2

6

В воду Кавех не полез: молнии Сайно делали исключение лишь для самого Сайно, который в полном жреческом облачении и сам был дух от духа электро. Напротив, отступил от кромки источника, подальше от мелкой паутинки разрядов, рябившей на поверхности неспокойной воды.
Предосторожность очень хорошо послужила Кавеху: огненный вихрь сильнее прежнего столкнулся с молниями, взорвался, отчего со всех близлежащих деревьев посыпались орехи аджиленах, а Кавех схватился за рукоять меча, укрываясь от ударной волны. Он ещё не успел оценить ситуацию, и оставался в полной готовности сражаться дальше, когда пустынник уже почти скрылся из вида.
Ровно до той секунды, когда сияние Сайно померкло, оставляя на месте божественного жреца вымотанного короткой стычкой человека. Бросив меч в небытие, Кави бросился к другу, на ходу разыскивая в инвернтаре воду и медикаменты — вздыбленная элементальным поединком вода оазиса ещё неделю не будет пригодна.
Ещё не время расклеиваться, но руки Кавеха уже дрожали, как и серые губы на совершенно сером лице.
— Других схронов в округе я не знаю, — заметил архитектор, строго осматривая Сайно, насильно возвращая взгляд из безграничного пространства к травмам здесь и сейчас. Заметил и свою кровь, потихоньку сползавшую по рубахе от шеи и ниже, пришлось дать себе по лицу, чтобы не впадать в безобразную панику.
Смерть здесь и сейчас подобралась достаточно близко, чтобы архитектор почувствовал её смрадное дыхание, и это ещё обещало вылиться в громкую истерику. Но как-нибудь потом. Не при друге, не на глазах у людей. Всё равно царапина больше страшна на вид, чем действительно опасна.
— Не рублю, он просто появился и стал валить без базара, — Кави подставил Сайно плечо, помогая отойти подальше от замутнённого источника. — Я…
Постепенно до архитектора дошло, с кем он говорит и как, выдохнул, помотал головой и продолжил.
— Пусть на меня обрушится небо, если я знаю, почему этот ублюдок крокодила и помойной тряпки на меня напал. Мы никогда прежде не встречались, мне незнакомо его имя…
Кави неуверенно поморгал, пытаясь вырубить из плотного марева забвения смутное ощущение, что нет, лицо безумного пустынника отчего-то ему знакомо. Или прогнать его вовсе, но то и другое было равно обречено на неудачу.
— Я уверен, что ничем его не оскорблял, только вот…
Пришлось сделать над собой усилие, признавать это каждый раз было горько.
— Похоже, что празднование окончания строительства достигало вершины гробницы аль-Ахмара по пышности, и… не так уж много я помню об этом празднике. Но ты же знаешь, нет худого и богохульного слова, какое я мог бы произнести в любом состоянии, и нет ни одной сестры-пустынницы, которой я мог бы оскорбить вниманием, чем я это заслужил?
Лишь когда Сайно смог присесть, Кави схватился руками за голову, всё менее способный справляться со штормом внутри, только усиливающимся от попыток вспомнить хоть что-нибудь, захлёстывающим края самообладания от слишком ярких образов безумных красных глаз Малика.

+3

7

Они отошли чуть дальше от пышущего паром и, увы, уже абсолютно мёртвого озера, скрывшись среди камней и пальм. Позже, как к вечеру вода остынет, туда налетят пустынные падальщики, а до этого момента можно будет попытаться выудить сварившуюся в озере рыбу и подкрепиться ею. Но и до этого момента есть, чем заняться.
- Давай я помогу тебе, чтобы ты помог после мне, - взгляд Сайно не застилал страх, он не был бледен и руки его не тряслись, оказывать первую помощь для него было так же привычно. Он видел, что рана Кавеха не глубока, но довольно обильно кровоточит и непременно болит, это следовало поправить. Помимо этого, физически архитектор был в полном порядке и мог бы выручить уже Сайно со своей стороны. А там, за простым и понятным делом, латая чужие ожоги и раны, у него улягутся эмоции и он сможет мыслить и действовать здраво.
Ну, насколько это в целом было свойственно Кавеху.
Пока что было понятно начало истории: Кави что-то здесь строил, прошло это успешно, и он вместе со всеми отпраздновал это, устроив знатную пьянку. О том говорили не только слова архитектора, но и совершенно особая манера речи, что за ним наблюдалась лишь только после того, как он покидал новый проект. Тинари обычно ему запрещал в такие моменты появляться в Авидье на ужин, поясняя ограничение тем, что всё слышит Коллеи... было приятно вот так вспомнить о тех, с кем разлучён уже долгое время, но светлую радость своей ностальгии жрец Германубиса резко прервал, убирая эмоции дальше. Потом.
Сейчас иные вопросы - что именно Кавех построил, если теперь и сам сомневается в том, что Малик ему незнаком? Только ли в пьянке всё дело? Сомневаться не приходилось, что Кавех болтлив, но даже в самом пьяном бреду оставался он человеком добрым, сердечным и крайне отзывчивым. Никак он не мог сказать слов обидных... настолько, чтобы за них убивать.
- Соглашусь. Ты хорошо знаешь наши порядки и сам по себе не такой человек, чтобы случайно или намеренно обидеть и оскорбить.
Однако поверить и в то, что Малик ради забавы на кого-то напал, Сайно не мог. Не тот человек, не та ситуация. Кавех, сам того и не зная, кому-то своим действием или недеянием смог создать неудобства? А, действием... это очень неприятно, но нужно спросить.
- Ну-ка, присядь рядом со мной, не мечись, и скажи: что, где и кому ты строил?
Может, заказчиком был культ, и Кавех им строил алтарь божества? В случае этом он знает значительно больше, чем об этом можно было мечтать. А уж о том, что архитектор во что-то ввязался, сам того не понимая до конца, знать было, увы, даже не удивительно, пусть и печально.
Он часто влипал в ситуации.
Сайно же, пусть и невежливо это, начал смотреть не на собеседника, а по сторонам. Вряд ли Малик будет единственным, кто попробует Кавеха умертвить, если догадка верна.

+2

8

Сайно хорошо знал и своё дело, и Кавеха. Его скупые и деловитые движения в первую минуту почти заворожили архитектора, чуткого к проявлению даже такой призимлённой бытовой красоты. А в следующую он смог обуздать панику, собраться и сказать себе, что есть вещи совершенно неотложные. Хаос в голове мог подождать.
— Мехрак, режим сканирования. Проследи, чтобы к нам никто не подобрался в тайне, — бросил Кави, когда друг позаботился о его ране и душевном смятении. Механический помощник с готовностью проиграл ободряющий аккорд и поднялся повыше над временным убежищем. А Кави занялся делом и, как верно предполагал Сайно — успокоился, пока методически обрабатывал раны.
— Ты же знаешь, справедливейший из охотничьих псов закона, что без официального и должным образом оформленного запроса я не могу раскрывать детали контракта, раз он предполагает тайну…
Кави зафиксировал перевязку кокетливым бантиком, достаточно небольшим, чтобы не мешать движениям. И затих, замер, уронил взгляд через плечо Сайно в безграничную даль. Пустую и не дающую никаких ответов.
— Я должен признать, что не мог бы рассказать тебе никаких деталей из чувства ответственности перед подписанным договором. Но в самом деле, друг мой, всё проще. Я не могу ничего сказать, потому что ничего не помню, и это пугает меня. Я могу забыть о хорошем вечере у Ламбада, да ломятся его закрома от снеди, а столы — от гостей до самого конца времён. Но не мог же я пить без отдыха с марта и до…
Кави посмотрел на пальмы, у которых они сделали привал, припомнил кактусы, мимо которых проходил днём.
— …до самого начала лета. Кто-нибудь из вас, неравнодушнейшие из друзей, уже сдал бы меня в Бимарстан, задумай я что-нибудь похожее.
Мехрак заметил особо отважную птицу, попробовавшую подобраться поближе к опустевшему оазису. Кави попросил его не отвлекать их сигналами о невраждебных объектах, и вернулся к обдумыванию своего положения.
— Я помню, как в конце февраля подавал проект ко столу звездочётов Ртавахиста на грант  для строительства обсерватории. Как получил отказ и тут же — предложение от… должно быть, кого-то в Академии. Как собирал вещи и прощался с вами, шёл до стены Самаэль… и это всё, как будто як лизнул по памяти.
Кави с усилием потёр лоб, размазывая по нему кровь друга, но чудодейственными свойствами восстановления воспоминаний она не обладала. И архитектор попросту сел, сложив руки.
— Сайно, унута в душу я знаю, что происходит. Я просто очнулся уже в пути вчера около полудня и отчего-то решил, что моя работа закончена, и пора возвращаться в Караван-Рибат. Это всё.

+2

9

«В марте, значит,» - немигающим и неподвижным взглядом смотрит Сайно на своего... хочется сказать, друга. Кавех ведь друг, добрый и верный, но не стоит о том размышлять сейчас слишком много. Он в первую очередь жертва, потерпевший по делу. Пускай пост генерала уже был оставлен, Сайно не мог точно так же оставить и принципы, что в душе своей взращивал не один год. Об этом он себе и напомнил, когда после всех рассуждений Кави рассеянно отмечает, что заказ на постройку, должно быть, был из Академии.
Сразу на этих словах пронзило всё существо Сайно стрела, сотканная из его же собственной ярости. Недвижим и непоколебим оставался жрец Германубиса, лишь только нахмурился, опустив взгляд на свои руки - человеческие сейчас. Ох как хотели эти пальцы, сжимаясь, схватить не только безмолвный горячий воздух, но и шею Великого Мудреца. Стиснуть покрепче...
Темнота молчаливая, облачённая сиянием слов древних, сгущается, оборачиваясь лентами вокруг запястий. Очень жаждет Сайно с места сорваться и суду предать всех виновных... но сначала их стоит найти. И отсекает от себя он всю эту ярость, взгляд поднимая обратно на Кавеха.
Его друга использовали, и это вдвойне непростительно!
- Вероятно, твоя работа и правда закончена, - сомнениям подвергать только что сказанное не было смысла. Кави не врал. Он и сам был растерян, сам сомневался и не понимал, как оказался в центре этих событий. И за всё время, что Сайно искал по пустыне зацепки, он не один раз уже подмечал, как связан культ Алого короля с Академией. Сбивчивый рассказ друга лишь подтверждал уже то, что было известно.
В очередной раз Сайно напоминает себе, что для гнева не место, не время. Суд неизбежен, нужно лишь быть терпеливым. В конце же концов песок скроет всё, и дурное, и благое, об этом он должен помнить ничуть не менее крепко, чем о догматах храма Молчания.
- Но позволь уточнить. Ты очнулся вчера, - каждое слово Сайно чеканит, чтобы во-первых, нигде не ошибиться, во-вторых, чтобы самому всё хорошенько запомнить, и в-третьих, чтобы не терять концентрации. Злость на Азара изрядно убавила боли после стычки с Маликом, но всё ещё нужно времени больше, чем пара минут, чтобы оправиться после боя. Плюс на горизонте появились фигуры, но тут же исчезли. Показалось из-за жары, или вправду люди идут?
Беспокойное напряжение в груди только растёт.
- Где именно? Как ты шёл? Можешь ли предположить, откуда мог начаться твой путь?
Много вопросов ещё было у Сайно, и как же прискорбно, что Кави на них ответить не сможет, раз всё забыл. Но здесь и кроется основной - почему так? Сколь архитектор был легкомыслен, он никогда не был забывчив настолько. Уж вовсе нельзя подумать о том, чтобы вот так начисто стереть из памяти два месяца своей жизни. Своей работы, что Кавеху была как вторая жизнь, в которую он вкладывал душу. Это было, исходя из его слов, как несколько вырванных из середины книги глав... кто же и как это смог совершить?
Кавех был нужен в пустыне для дела, которое и совершил, но стал свидетелем того, что был видеть не должен. Позабыл ли он всё это от страха, узрев странные и запретные ритуалы отступников веры? На самого Кавеха наслали заклятие? Но... зачем его, всё позабывшего, тогда хотел убить Малик? Не сходилось немного.
Вопросы Сайно преследовали цель очень простую: выждать немного, и после отдыха повторить маршрут Кавеха в обратном направлении. Если он что-то строил, это нельзя будет так просто спрятать или переместить, а значит улики найдутся.
«А кроме того, было бы славно найти в Академии ту заявку, о которой говорит Кавех,» - снова вздох в груди столь неприятный. Всё это легко мог узнать аль-Хайтам, но он в городе, до него далеко, и как дать знать о том, что нужно делать? Да и станет ли он...

+2

10

С признанием мыслить стало в дюжину раз сложнее. Там, где прежде мысли сами собой обходили зияющий в памяти провал, теперь не осталось страховочных ограждений, и каждое мысленное построение обрывалось в этой дыре или же подолгу топталось на краю прежде, чем признать невозможность дальнейших выводов.
— Кто же на земле способен вырывать из человеческой памяти целые страницы, и так искусно? Я… о нет, я не могу знать, сколько я потерял, и как много утеряно не по замыслу. Должно быть, я должен благодарить удачу, что мне не пришлось забыть тебя, дружище. Если не знать твоё справедливое сердце, ты устрашаешь не меньше голодного тигра-ришболанда.
Собственный голос плохо заглушал холод, которым тянуло от оставленного в памяти пробела. Ни боевой вид Сайно, ни даже убийственное пламя Малика не страшили Кавеха так, как мысль: он потерял несколько недель жизни и целый проект, большой проект. Хотя… почему он уверен в этом? Какой большой проект можно создать за пару месяцев? Возможно, он всё это время блуждал меж миражей пустыни Хадрамавет, как некогда — профессор Фарузан.
— Дай мне свою карту, — прогоняя нарастающий ком сомнений, попросил Кави.
Подробнейшая, и где-то на треть заполненная от руки скорее всего самим Сайно, карта заслуживала долгого изучения, Кави позволил себе поинтересоваться лишь оазисами, пока искал их побитое столкновением стихий убежище. Карандаш для набросков терялся среди линий, но Кави и больше показывал, чем чертил: вот тут он прошёл сегодня, вот тут ночевал и решил свернуть с пути в Караван-Рибат, вот тут сориентировался в песках, вот здесь думал о том, что не стоило столько пить. Дальше следы в его памяти терялись, и место для этой потери было очень неудачным. Откуда он пришёл туда? Из безлюдной пустыни к западу от гробницы аль-Ахмара? С севера, от Сафхе Шатрандж? Или даже от самой пылающей пирамиды?
— Отсюда я уже ничем не могу тебе помочь, стальной коготь моего сердца. Здесь я решил, что перебрал накануне, да и кто бы решил иначе?
Кто угодно, конечно-же. Но Кави никогда не доставало духа всматриваться в себя: отражение показывало картину настолько неприглядную и отталкивающую, что оставалось только гадать, почему тот же Сайно не отказывается ему хоть слово сказать.
— Не верю, что жалею об отсутствии аль-Хайтама, да окружают его ковры и подушки до конца дней. Но все исследования Академии проходят через его руки, возможность манипуляций с памятью могла бы ему о чём-то сказать.
Не ведая, что Сайно так же вспоминает секретаря, Кави вздохнул, но вдруг оживился и поднял голову.
— Мехрак, сюда. А ты что скажешь? Откуда мы шли вчера?
Ассистент спустился со своего дозорного пункта и завис над разложенной картой.
— Похоже, его память тоже подчистили, — вольно перевёл его набор звуков Кави, но через полминуты Мехрак спроецировал несколько линий и точек на бумагу. — Это не память. Это расчёты по оставшимся косвенным данным. Видать, тот, кто это сделал, не представлял сколько информации собирает и хранит в себе Мехрак. Или не достаточно разбирался в технологиях Сумеру. Ты молодец. Прости, друг мой, но это всё, чем я могу тебе помочь. Может быть, когда мы дойдём до места, я вспомню больше. Да и…
Кави сжал пальцами переносицу. И хотя это не помогло, он всё-таки решился:
— Я не уверен. Но мне кажется, это что-то большое. Сложно будет пропустить.

+1

11

Внимательно глядя на то, как силится Кавех предположить, где был и что делал, по карте выстраивая маршрут, Сайно по-прежнему сидел в молчаливой сосредоточенности. Только раз отметил растерянно, что не пережил бы известия о том, что архитектор забыл его. С одной стороны это как повод познакомиться заново, а с другой...
...а с другой, Сайно не уточнил, кто именно не пережил бы такого известия.
Информация о событиях складывается по крупицам, как и вести о пути Кавеха. Он не помнит всё с конкретного момента, с него и стоит начинать, это очевидно. Ещё совершенно ясно, что «нанимателем» его был человек предельно осторожный и совершенно незнакомый с таким понятием, как честь. При этом таинственный преступник был ещё и довольно умён, предусмотрителен и внимателен. Опасный противник.
Чем больше Сайно перебирал в голове условный психологический портрет своего оппонента, тем больше приходил к мысли о том, что это учёный. Неудивительно, если сосчитать все связи Академии в этом деле. И чем этого больше, тем гуще тень на лице жреческом, тем тяжелей его взгляд и тише голос. Неслышимы вздохи, кратка речь, резки и скупы движения. Сайно наказывает себе не обращать внимания на боль от сражений, запрещает себе помнить про усталость от долгого выживания в одиночку. Складывает карту и убирает её в сумку, на том словно и прекращая весь разговор.
- Не требуй от себя больше, чем ты можешь сказать или сделать, Кавех, - Сайно кладёт руку на его плечо, желая хоть немного уверенности в себе вселить в мысли в друга, проявляя участие. - Тебя я с собой не возьму.
Усталого человека, что потерялся на несколько дней посреди нелюбезных пустынных песков, тащить снова в гущу событий? Тех самых, что на него оказали влияние столь разрушительное? Ещё и после того, как свидетелем покушения стал? Нет, нет и нет. Не заслуживает Кавех такой участи, не для него судьба предрекла такие испытания. Даже если посчитать его достаточно готовым к опасностям пустыни, как человека разумного и закалённого, неверно будет просто расстаться. Малик жив и едва ли упустит шанс завершить свою работу. Остаться с Кавехом значит не только удостовериться в его безопасности по дороге но и, в самом печальном случае, попробовать ещё раз бросить вызов своему главному противнику.
Но едва ли Золотой Крокодил покинет море песка, в том было благо.
- Мне нужна твоя помощь в другом месте.
Это не только способ отказа - для Сайно никогда не составляло труда просто и решительно сказать «нет» на любую просьбу, что он считал неуместной. Кави и в самом деле был нужен в Академии, куда бывшему генералу махаматре уже явиться нельзя.
- Я провожу тебя до Караван-Рибата и ты отправишься оттуда в Сумеру. Там ты найдёшь аль-Хайтама и спросишь его про эту заявку на строительство. Кроме этого ты скажешь ему, что в пустыне видел говорящего шакала, который тебе и помог добраться до города, и что повстречались вы у этого оазиса. Именно так и скажи, он поймёт, что я имею ввиду... к сожалению, сказать больше не могу. Самое главное - никому больше, кроме Хайтама, не говори.
Мало похожа речь Сайно на просьбу, скорей уж это приказ. Однако же раз удача решила одарить своей улыбкой, надо было хвататься за любую возможность и передать информацию о своём расположении и действиях. Жаль только, что ответа не получить... но здесь приходилось лишь действовать исходя из случая, выжимая из себя и каждой ситуации всё возможное.
- Мы дождёмся вечера, отдохнём и отправимся в путь. Я позабочусь о том, чтобы наше путешествие было мирным и безопасным.

Отредактировано Cyno (2023-11-24 22:27:42)

+3


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [27.04.501] Вызов из прошлого. Ужасающий Туата


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно