body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » ✦[07.05.501] Бесконечный праздник


✦[07.05.501] Бесконечный праздник

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

[html]<div class="topicSummary">
  <div class="topicWrapper">

    <!--    Блок с картинкой    -->
    <div class="topicImage">

      <!--    Ссылка на картинку    -->
      <img src="https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/124/370267.png">

      <div class="topicH1">
        <!--    Название эпизода    -->
        Бесконечный праздник
      </div>
    </div>
    <!--    /Блок с картинкой    -->

    <div class="topicH2">

      Нахида • Коллеи • Тигнари • Кави • аль-Хайтам

    </div><div class="topicH3">

      7.05 - город Сумеру

    </div>
  </div>
  <div class="topicDescription">Для обработки капсул знаний Архонта не достаточно энергии Акаши, и Мудрецы обращаются к известному источнику — снам жителей Сумеру.
    В начале мая в городе проходит традиционный праздник Адьевхруз, праздник специй, красок и благовоний. И к ночи, когда весь город, укутанный сладким ароматом благовоний, уснёт, праздник будет повторяться вновь и вновь, пока эксперимент Мудрецов не окончится успехом, или пока кто-то не разорвёт кольцо Сансары изнутри.</div>
</div>
<style>
.topicSummary {
  /**** ПЕРЕМЕННЫЕ ****/
  --primary: #fff; /* цвет фона */
  --title: #fff; /* цвет названия эпизода */
  --titleSize: 18px; /* размер шрифта названия эпизода */
  --imageHeight: 110px; /* высота картинки */
  --imagePos: -200px; /* сдвиг картинки по вертикали */
  --bgSrc: url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/ … 370267.png);/* ссылка на фон внизу */
  --text: #333; /* цвет текста */
  --link: #333; /* цвет ссылок */
  --linkHover: #602251; /* цвет ссылок при наведении */
  /**** /ПЕРЕМЕННЫЕ ****/
 
  width: 660px;
  padding: 20px;
  border: solid 1px var(--primary) !important;
  color: var(--text);
}
.topicSummary,
.topicSummary * {
  box-sizing: border-box;
}
.topicWrapper {
  padding: 40px 60px 20px;
  background: var(--primary);
}
.topicSummary a {
  color: var(--link) !important;
  font-size: 1em !important;
}
.topicSummary a:hover {
  color: var(--linkHover) !important;
}
.topicImage {
  position: relative;
  width: 100%;
  height: var(--imageHeight);
  overflow: hidden;
  display: flex;
  align-items: center;
  justify-content: center;
}
.topicImage:before {
  content: '';
  display: block;
  position: absolute;
  border: solid 1px #fff !important;
  top: 10px;
  bottom: 10px;
  left: 10px;
  right: 10px;
  z-index: 1;
}
.topicImage img {
  width: 100%;
  margin-top: var(--imagePos);
}
.topicH1 {
  position: absolute;
  bottom: 10px;
  left: 10px;
  right: 10px;
  color: var(--title);
  font-family: Genshin, Arial, sans-serif;
  text-shadow: 1px 1px 2px rgba(0,0,0,.6);
  font-size: var(--titleSize);
  text-align: center;
  padding: 4px;
}
.topicH2 {
  font-size: 18px;
  line-height: 1.2em;
  text-align: center;
  padding: 40px 0 12px;
  border-bottom: solid 1px #000 !important;
  font-family: Genshin, Arial, sans-serif;
}
.topicH3 {
  font-size: 10px;
  text-align: center;
  font-style: italic;
  padding: 2px 0;
  line-height: 12px;
}
.topicDescription {
  padding: 0 60px 60px;
  background-image: linear-gradient(var(--primary) 30%, transparent), var(--bgSrc);
  background-size: cover;
  background-position: 50% 100%;
  text-align: justify;
  font-size: 12px;
  line-height: 1.2em;
  white-space: pre-line;
}
@font-face {
  font-family: "Genshin";
  src: url("https://forumstatic.ru/files/0014/98/d3/50051.ttf") format("truetype");
  font-style: normal;
  font-weight: normal;
}
</style>
[/html]

Отредактировано Kaveh (2023-06-17 22:29:34)

+9

2

[indent]Собравшись ещё как полчаса назад, аль-Хайтам расположился за большим деревянным столом в кабинете. Обычно за ним работает сосед, в то время как служащий Академии отдыхает после работы в соседней комнате, на одном из диванов. Сегодня же — один из немногих случаев, когда место было свободно от бумаг с чертежами и материалов для рисования, так что грех было этим не воспользоваться. Окружённый книгами, он ждал, пока со сборами закончит и сосед, чтобы потом сыграть в ещё с момента появления приевшуюся игру: «Хайтам, выгляни, нет ли поблизости знакомых лиц, чтобы я, светоч Кшахревара, смог спокойно выйти на улицы города и воссиять».

[indent]Но велик соблазн остаться. Не посещать многолюдные места, особенно в такие праздничные дни как этот. Тем более, что масштабы торжества в этом году поражали воображение: количество ларьков с едой и праздничной атрибутикой увеличилось в разы. Весь город сам по себе стал масштабной площадкой для фестиваля специй и красок. Но ещё больше аль-Хайтам порывался снять этот дурацкий тюрбан со своей светлой головы. В нём было жутко неудобно думать умные мысли и ловить сигналы из космоса. Не говоря уже о том, насколько внушительными габаритами обладает эта конструкция из пёстрых тканей. Немало веса всей головному убору добавляли разнообразные украшения: золотые цепочки с бусинами, какими-то кисточками и драгоценными и полудрагоценными камнями, свисающие с сарпечи. И в дополнение ко всему этому превосходству торчало ястребиное перо, довершая образ. Образ — в совокупности с выражением лица академика — кирпича, разрисованного и облепленного смальтой. Кирпича с пером, вместо его привычной пряди.

[indent]В отличие от пёстрых нарядов Кавеха, кричащих, изобилующими сочными красками так, что глаза уставали (к слову, актуально для сегодняшних празднеств), гардероб аль-Хайтама составляли вещи плюс-минус монохромные. Как правило, тёмно-серых оттенков с минимальным количеством ярких, насыщенных цветов — они аккуратно вписывались в образ целиком, выступая ненавязчивым акцентом, не перетягивая на себя лишнее внимание — и то, входили в холодный спектр цветового круга. Преимущественно зелёные и синие, не спорящие с зеленью Сумеру — ещё одна причина, по которой секретаря было нелегко отыскать. А тут этот тюрбан.

[indent]В очередной раз рука тянется к сарпечи, но словно почуяв неладное, на горизонте появляется Кавех и прервал сие действие угрозами лишить Хайтама жизни, если тот оголит свою макушку. В ход шло множество аргументом, среди которых фигурировал один, не лишённый здравого смысла. Секретарь, конечно, съязвил что-то, но руки от тюрбана убрал.

[indent]Пока что.


[indent]Он закрыл за собой входную дверь и, решая не особо спешить со всем этим походом на праздник, подошёл к краю платформы, на которой располагалось жилище. Чуть не доходя до клумб с ярко-жёлтыми цветами, от которых исходил лёгкий приятный аромат, он остановился. Вид отсюда открывался прелюбопытнейший: внизу, на территории Цитадели Регзара, всё так же проходили тренировки копейщиков, но сегодня «зелёных шарфов» были лишь единицы: основная часть пустынников из «Бригады Тридцати» рассредоточилась по городу, занимаясь вопросами безопасности на время столь масштабного мероприятия.

[indent]Потихоньку подтягиваются люди, живущие на окраине города — в основном, академики на пенсии, студенты с курсов помладше, ещё довольные жизнью и собой, и детвора. На мгновение среди толпы показался еле уловимый силуэт девушки с длинными голубыми волосами. Очень напоминало одну персону, с которой аль-Хайтаму довелось иметь знакомство: Сумаю. В рамках небольшой вылазки в пустыню, где они с Сайно в очередной раз столкнулись лбами, секретарь отправился в Караван-Рибат, где и побеседовал с одной матр. Та устроила ему небольшой допрос, а после они стали периодически обмениваться мнениями и новостями по общему делу. Однако в ближайшие дни не было нужды назначать дополнительные встречи. Информацию что одна, что другая сторона получали очень дозировано и сейчас наступило какое-то затишье. При условии, что секретарь соизволил посещать собрания мудрецов чуть чаще, чем делал до этого. Но, в конце-концов, это была не она.

[indent]Других знакомых — по крайней мере тех, кого мог бы знать о Кавехе что-то больше, чем «он спроектировал Алькасар-Сарай» — замечено не было, поэтому он вернулся ко входу, приоткрыл дверь и уведомил горе-соседа, что тот может спокойно выходить, не опасаясь быть замеченным и, судя по всему, опозоренным. 


[indent]Улицы Сумеру превратились в нескончаемые лабиринты, по бокам были сплошные насыпные горки пигментов и пряностей различных расцветок. Жители сумеру, облачённые в такие же пёстрые, как у этих двоих, традиционные и что-то около того наряды смотрелись достаточно органично во всём этом окружении. Но аль-Хайтам испытывал проблемы, связанные с излишней когнитивной нагрузкой: глаза уставали от контрастных сочетаний и кричащих цветов, а в нос били не менее яркие ароматы специй. Бросить бы всё, тюрбан с головы — в первую очередь, даже несмотря на ожидаемую порцию новых угроз от Кавеха, буквально только-только вернувшегося с очередного строительного объекта, и на то, что при этом его было слушать просто невыносимо. Так что Адвьехруз, в некоторой степени оказать терапевтический эффект и вернуть архитектору привычный слог, вместо всех этих… Строительных жаргонизмов. Порой словесные конструкции выходили настолько причудливые, что аль-Хайтам, будучи некогда студентом Хараватата, смог бы без особого труда написать монографии, статьи и вообще всё, что угодно, посвящённые этому и даже заиметь со всего этого дела почёт и уважение в академической среде. Но ему это всё было не нужно.


[indent]Побродив какое-то время, они оказались около ларька, возле которого стоял Джафар. Мужчина корпел над чем-то эдаким — свою вариацию праздничного напитка с соком, молоком и специями из какого-то цветка. В процессе смешивания меж собой ингредиенты образовывали множество новых оттенков, пока наконец жидкость не стала однородного красного цвета. Аль-Хайтама не сильно влекло пробовать что-то новое, в отличие от Кавеха, так что он только стал свидетелем того, как преображается лицо его соседа уже после первого глотка. Всё-таки, ему было известно, что Кавех не любит острое.

Аль-Хайтам отобрал у несчастного стакан и сам сделал пару глотков — для него букет специй, обжигающие язык, были вполне себе сносными. Увы, не ускользнуло лицо Кавеха и от зорких глаз Джафара, который ощутимо приуныл, осознавая, что… Немного перемудрил с остринкой и, задумчиво пробубнив себе что-то под нос, отвернулся от них.

[indent]Отойдя в сторонку, аль-Хайтам вновь заглянул в стакан и затем перевёл взгляд на Кави.

[indent]- Если не нравится, можем вылить, — он явно не улучшал ситуацию своими предложениями, но был вполне серьёзен в высказываниях. Но подавил в себе желание задать уточняющий вопрос: а если бы напиток был градусом повыше, что бы тогда предпринял светоч Кшахревара? Всё так же отставил бы в сторонку или осушил бокал до последней капли? Он этих мыслей он испытал какую-то горечь и поспешил заглушить её остатками напитка, так что сказанные ранее слова уже более не имели смысла, — поздно.

[indent]Всё-таки, действительно ощущается особый настрой в воздухе. Праздник. Весь Сумеру празднует. По сторонам вспыхивают разноцветные дымки и завихрения, при случайном контакте с которыми на одеждах, лицах и в волосах посетителей фестиваля остаётся много пигмента. Действительно, тюрбан частично спасает покрытую голову, принимая удар на себя.

[indent]Затем они потихоньку двинули дальше — на фестивале было ещё много на что посмотреть.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/247/317865.png[/icon]

Отредактировано al Haitham (2023-08-18 19:24:59)

+5

3

[indent]Никакие слова на любом языке живом или мёртвом не могли описать и тени того восторга, который переживал Кави от возможности простого человеческого вымыться. Смыть песок, использовать все — хоть вообще все — маски для лица, тела, волос; сменить рабочую одежду на лёгкий праздничный наряд, раскопать в ящиках лучшее масло, глаза подвести. И, самое главное, закрасить вездесущие веснушки, от которых после месяца в пустыне было некуда деться.
[indent]Кави наслаждался каждым шагом священнодейства возвращения к человеческому облику и не позволил бы ничему помешать приятному процессу. Особенно, аль-Хайтаму, пойманному в момент преступного вредительства прекрасной картине мира Кавеха.
[indent]— Руки. Шнифты вырублю винтом и до самого брюха, — вежливо предупредил соседа Кави и вздохнул. Эта часть его работы с него сползала так же сложно, как общая потёртость внешнего вида. Мозоли, загар и ссадины ещё можно было замаскировать арсеналом кремов и зелий, а вот речь… на стройке формулировать мысли надо было до того, как кто-нибудь сделает что-нибудь непоправимое, а угроза этого существовала каждую секунду и круглые сутки. И сформулировать необходимо было так, чтобы кто-нибудь не имел шанса мысль проигнорировать, что тоже накладывало специфику.
[indent]Сложно сказать, кого процесс восстановления цивилизованности угнетал больше: Кавеха или его владеющего многими языками соседа. Этот нередко выглядел выжидающим, словно Кави должен был выдать расшифровку собственной речи, но делал при этом именно то, чего Кави добивался.
[indent]В данном случае — ничего, и это Кави порадовало. Не зря же он тащил эти тюрбаны от Караван-Рибата? Знал же, что приедет к празднику, и собирался блистать. С одним условием — подальше от дома, с которым никто и никогда не должен его ассоциировать.
[indent]—  …главное, успокой моё сердце и скажи, что руки наших слепых и глухих мудрейших душ не дотянулись до натья. Если этот город не увидит больше ни одного танца Нилу, он обречён, и армия шаурмы не спасёт его… о, смотри, это же Джафар!
[indent]Компенсируя словесное воздержание этого месяца, Кави говорил без умолку, поминутно привлекая внимание соседа к тому или иному ларьку, к украшениям, к знакомым и незнакомым лицам, через раз забываясь и скатываясь в рубленый говор рабочих. Но он старался. Стоило только прилагать усилия, и грубость сменялась человеческой речью.
[indent]— Параша…
[indent]Ровно до тех пор, пока Кави не начинал говорить вперёд собственных мыслей. Благо, это он хотя бы сказал в сторону, вполголоса, прикрывая рукой обожженный специями рот. О нет, он совсем не это имел в виду, но к тому времени, как Кави снова стал чувствовать свой язык, Джафар уже расстроился, отвернулся и готовил кому-то ещё свой экспериментальный напиток, и Кави решил, что извинится перед ним завтра. Милейший человек не заслуживал его грубости.
[indent]В отличие от аль-Хайтама, который снова отбирал у него напитки из рук. В этот раз Кави был в общем-то не против лишиться сомнительного удовольствия, но поощрять соседа было нельзя: в следующий раз он ещё быстрее вытащит у него пиво или вино.
[indent]— Даже старания скарабея не заслуживают того, чтобы плод их труда выбросили как ты — всё ценное… эй!
[indent]Было поздно. Аль-Хайтам с его стаканом уже разделался, и, раздери его шайтан, по этому Кавех не скучал в своей экспедиции на запад.
[indent]— Задвинутый, — по расстройству владеть словом у Кавеха получалось вчетверо хуже обычного. Спасибо празднику, расстройство его долго не продержалось: слишком много вокруг было счастья, смеха, сладких благовоний, вкусной еды. Они вместе пережили взрыв феерии цветов (Кавех как охотник высмотрел в толпе мешочек с красками, зачерпнул полную горсть, чтобы расцветить соседу всю спину в ярко-синий — жажда отмщения наситилась и успокоилась на время). После он разжился двумя вазочками персикового щербета и поделился с аль-Хайтамом.
[indent]Праздник обретал черты того, что приятно будет вспомнить в минуты уныния. Для полного счастья не хватало маленького приключения и приятной встречи.
[indent]Зелёная голова Коллеи впереди замаячила как по заказу.
[indent]— Поспешим! Смотри, кто там!
[indent]Кави за плечо потянул аль-Хайтама за собой через толпу, размахивая свободной рукой с зажатой в ней вазочкой щербета, и собираясь морально. При Коллеи следить за языком было очень важно. Очень. Важно.
[indent]Потому что не надо было загадывать: где-то рядом непременно торчали и чуткие уши Тигнари.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/289/435185.jpg[/icon][mus]<b></b>[/mus][status]прораб[/status]

Отредактировано Kaveh (2023-08-03 08:52:55)

+6

4

[indent]— Всё будет в порядке, — обещает Тигнари и слабо улыбается.

[indent]Два ясных взора поднимаются к его лицу, — один, едва дрожащий, цвета летней сумерской розы, и другой, рыже-алый, немигающе яркий и искусственный. Так искренне и красиво, но как же утомительно к концу месяца от начала незапланированного больничного.

[indent]— Я уже давно на ногах, — в очередной раз неустанно заверяет Тигнари, — Ничего со мной не случится. К тому же…

[indent]Он готовится применить свой главный козырь, после которого спорить будет проблематично, разве что у пары заботливых волнушек не появятся новые доводы, солиднее встревоженного «Но наставник! — Бип!».

[indent]— …Сайно не в городе и пойти с тобой на праздник не сможет. А одна ты никуда не пойдёшь.

[indent]Почему-то образ генерала-махаматры нередко становится решающим в недопониманиях между Тигнари и Коллеи. Карката всё же несколько безразличнее к облику матры, но в целом его механизм восприятия тона голоса понимает, что именно это сложение звуков было решающим. Удобно.

[indent]— Карката, ты за главного в теплице, пока меня нет. Следи за поливом.

[indent]По крайней мере у Коллеи будет возможность принарядиться в один из подаренных генералом роскошных нарядов. Да что уж там, Тигнари и сам планирует по случаю достать из сундука дорогой платок, когда-то полученный от Сайно.

[indent]Дозорные, едва ли не самые ранние пташки в Авидье, выдвигаются в город ни свет ни заря. Так им не приходится толпиться на въезде со всеми паломниками, караванщиками и наёмниками. Тигнари делает ставку на то, что им удастся избежать самых шумных и душистых мест, если Коллеи предастся увеселительным мероприятиям с самого открытия ярмарки.

[indent]Смело, но наивно.

[indent]Чем выше становится солнце, тем шире стелется праздник, он занимает большую часть города, кроме безучастных шпилей Академии. Полуденные длинные тени оборачиваются лентами разноцветного шёлка, а солнечные лучи — золотыми хлопковыми шнурами.

[indent]Коллеи и весело, и интересно, и Тигнари, наблюдая за тем, как тает в знойной праздничности девичье смущение, вздыхает, но добровольно делает ещё один круг по рынку, по площади, к фонтанам. В конце-то концов, Коллеи заслуживает праздника. Стоит немного потерпеть.

[indent]Болезненная слабость давно ушла, а подвижность практически вернулась в до этого сильно раненное тело, — да не так и сильно, делов-то, всё зажило! — но город всё равно утомляет. Тигнари виду не подаёт, чтобы не портить Коллеи праздник, но острый звериный слух, привычно разделяющий каждые переливы отзвуков на фоне, теперь едва выносит всякий новый звон и гам. Всё смешивается в единый гул, от которого к вискам приливает давящая жаркая боль.

[indent]…и ладно бы шум, но эти запахи…

[indent]Едва способный сконцентрироваться на восприятии самого себя здесь и сейчас, в любой другой момент Тигнари мог бы услышать приближающиеся шаги двух пар ног и опознать их, но сегодня он даёт застать себя врасплох. Немного потерянный и обескураженный, он оборачивается к Кави, — и даёт Коллеи смущённо пристроиться за его спиной.

[indent]— Ого, когда ты уже вернулся. Специально к празднику? Коллеи, ты же помнишь нашего друга Кави?..

Девочка едва показывается из-за плеча Тигнари и выдерживает паузу, чтобы, вероятно, определить, что же ей страшнее: поздороваться с двумя мужчинами, один из которых ей ещё и не знаком, или же показаться невежливой в своём молчании. Они набирает воздуха и смелости, а затем, заикаясь, выпаливает:

[indent]— З-з-здравствуйте!

[indent]Тигнари только и может, что улыбнуться.

[indent]— А это…

[indent]Друг Кави? Нет, ерунда какая-то. Секретный сосед Кави, про которого мы не говорим? Тоже нельзя. Ах да, точно.

[indent]— Извечный объект его жалоб, аль-Хайтам. Он секретарь Академии. Давай, представься ему.

[indent]Многих усилий стоит Коллеи чуть выйти вперёд и, глядя себе под ноги, пролепетать:

[indent]— Здравствуйте, я Коллеи… ученица Лесных Стражей…

[indent]Умница, — думает Тигнари, — Видел бы тебя сейчас Сайно.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/194/807130.png[/icon]

Отредактировано Tighnari (2023-07-24 15:43:22)

+5

5

Точно... Точно ведут на важную встречу, иначе бы глаза не блестели так уверенно и утонченно, иначе бы Тигнари не говорил моментами оживленно. Он заверял, что в их прогулке не было никакого плохого подтекста, подчеркивал важность присутствия на ней самой ученицы. А у той скрипело на сердце.

Как же не хотелось покидать родного, полюбившегося леса. Она за пять минут одернула себя раз пять: и смелость призывала, и благоразумие, и спокойствие... Чего таить, не хватало сил на то, чтобы не волноваться. Вот бы набраться терпения и принять действительность!
Неужто вера к Тигнари упала? Коллеи возмутилась про себя: "Да быть того не может!". Она боялась задавать ему вопросы, поделиться переживаниями. Он (украдкой девчушка поглядывала на высокого парня, что не сбавлял шага) чего-то явно ждал, а ненужные эмоции его бы только с пути сбили. Но как же их было много..! Нет, пора бы уже самой справляться со своими трудностями, вернее, проявлениями характера и в некотором роде распущенностью.

А пусть к самосовершенствованию или, по крайней мере, маленьким успехам в познании себя - весьма непрост. Коллеи раз пять вытаскивала свой блокнотик, смотрела на него подолгу, из-за чего спотыкалась и привлекала внимание Тигнари.
- Нас в городе явно что-то или кто-то ждет? - наконец, выдала она себя.
На что парень тепло улыбнулся. Его эмоция, точно солнечный лучик, проникла в тени сомнений и развеяла их.
И снова... Не о чем беспокоиться. Все будет хорошо.



* * *

Вскоре крики птиц и аромат неспящей коры сменился на переливающийся гул и белокаменные тропы. Коллеи съежилась. Она не привыкла бывать именно в городе, предпочитала глушь и собственную комнатку целому миру. Она не считала себя затворницей, но невольно робела, боялась скопления людей. Хотя, сейчас, вроде как... Жители Сумеру были такими разноликими сейчас! Девчушка натыкалась и на растянутые губы в усталой, плоской улыбке, и на повисшую полосу, кажущуюся задумчивой или хмурой, и встречалась именно с ни чем, когда в глазах не находила отклика ни одна эмоция, и бархатная мякоть ниже носа превращалась в камень с едва заметными разводами и единственной полоской... Люди взяли у природы всего понемногу и ассоциировались у Коллеи порой с камнями или многим другим, что приходило на чувствительный ум.

Но здесь было красиво. Витиеватые, толстые колонны-стволы уходили высоко-высоко, и путь наверх казался вечным. Захватывало дух от запахов и звуков, что распадались, точно осколки эха. И в них звучало нечто родное, близкое, отчего трепетало недоверчивое сердце. Коллеи забылась, вслушиваясь в чужой, но всегда живший с ней рядом, по соседству, многообразный город. Она боялась людей. Не то, что бы ее много обижали, и не то, что бы внимательный Тигнари частенько читал ее, как книгу, а все равно было неспокойно в незнакомом месте.

Коллеи забылась, а город преображался на глазах, все меньше пугая ее. Теперь он раскрыл свои нерасторопные, занятые, бормочущие объятия, и она плыла в них легко и доверчиво. Фигура Тигнари выделялась средь разноцветных спин, сладковатые или спертые запахи касались нешироких ноздрей, вороша эмоциональные отклики. Люди совершенно не были похожи друг на друга! Но девчушке некогда было зацикливаться на окружающих горожанах, она еле поспевала за парнем, как тот вдруг резко остановился. Юная ученица тоже притормозила, только неуклюже повисла на одной ноге. Она взволнованно окинула взглядом все вокруг, встала ближе к наставнику, чуть ли не ткнулась взлохмаченной макушкой в его спину.

Ох! Неужели..? Кто-то следил за ними, или?
Коллеи и не знала, что думать? Она отдала короткое приветствие, хотя куда более волновалась о новых лицах. Тот, у которого были серые волосы, высокий, с громоздким головным убором, смотрел остро, но при этом губы застыли, точно в некотором... Ожидании? Нет, так безмолвно звучали наперед проработанные слова, которых пока никто не слышал. Кави. Точно. Но ведь... Они точно вышли навстречу Тигнари и ей, разве нет? Ученица не переставала смотреть на Тигнари. Он вел непринужденную беседу, а она робко и чуточку виновато посматривала на его собеседников. Все никак не приходил покой. Вокруг стало так шумно...

Коллеи склонила голову, чуть улыбнулась. Она не произнесла ни слова - вбила себе в привычку больше слушать, нежели говорить.
Да и что... За нелепое, заторможенное: "З-з-здравствуйте!" вырвалось ранее?
Поскорее бы забыть это! Как вдруг, ее внимание привлекает светло-золотистое облачко: оно напомнило рой светлячков. Она прежде видела сгусток чуда и затаила дыхание. Мысленно взывая к голосу, девочка сосредоточилась, но ничего не услышала. Почему дух молчал? Она посмотрела на Тигнари. Наставник разве ничего не почувствовал? От безмолвия чувства сжались в один крепкий комочек.
- Тигнари...
Робко проговорила она, дотронувшись до его ладони.
- Там... Снова тот дух.
Коллеи указала в ту сторону, где видела сгусток энергии. Пусть угол пустовал, но в мыслях царствовало спокойствие.
- Я думаю, он хочет что-то сказать. Предупредить...

Отредактировано Collei (2023-10-15 18:34:55)

+5

6

Здесь и далее все действия персонажей согласованы игроками.


[indent]Кави продолжает говорить, и Тигнари цепляется за его звучный голос как за единственно стройный дутар во всём какофоническом оркестре; острый звериный слух сосредоточен только на дружелюбии:

[indent]— Звёзды сошлись на небе самым благосклонным образом, мои драгоценные изумруды сердца. Не иначе как сам Архонт Свободы Барбатос мне благоволил, раз позволил вовремя завершить проект, вернуться в Сумеру и встретить вас на празднике. Увидите Джафара — не ходите к нему, он в настроении жечь желудки как кузнечное горнило. Прекраснейшая лоза Коллеи с каждым днём расцветает всё ярче…

[indent]С улыбкой и внимательными кивками продолжая слушать, Тигнари только на миг ведёт нос в сторону лавки Джафара, когда Кави того упоминает, и тут же, поморщившись, отворачивается. Если даже для ребят чересчур, то что до него самого... А для Коллеи чрезмерным будет комплимент, Тигнари заведомо может ощутить, как та смутится, а потому спешно отвечает, чтобы не застрять в стеснительных любезностях:

[indent]— Сайно сейчас не в городе, но когда вернётся, я обязательно передам ему весточку от тебя. Кстати, спасибо за бананы, Кави.

[indent]— Твоя благодарность зажигает звёзды в моём сердце, но о каких бананах…

[indent]— Тех, что передал мне аль-Хайтам, когда навещал от твоего имени.

[indent]— Надеюсь, оказались вкусными, — отзывается сам аль-Хайтам и спешит удалиться к лавкам, чтобы наедине с собой и своими мыслями доесть щербет. Кави хмурится и о чём-то напряжённо думает, а затем отвечает:

[indent]— Ах, если это хоть немного тебя порадовало, я — счастливейший человек во всём Сумеру сегодня и навсегда.

[indent]— Не переживай, он не был груб и не опозорил твоих дружеских намерений. Спасибо, что озаботился этим, — улыбается в ответ Тигнари.

[indent]— Если это действительно так, к тебе приходил высоко эволюционировавший плесенник.

[indent]Хотя Кави всё ещё задумчив, его шутка успешно находит отклик у Тигнари, и тот беззлобно смеётся:

[indent]— А ведь действительно, вздумай колония спор адаптироваться к человеческой форме, сложно найти нулевой образец удачнее, чем господин секретарь.

[indent]Они смеются, и дружеская шутка готова обратиться следующей частью любезного разговора, как вдруг Кави примечает своего соседа у сувенирной лавки. Тот вертит в руках какую-то деревянную игрушку, но Кави, нахмуренный, так на этом сосредоточен, что Тигнари оборачивается следом только для того, чтобы разглядеть краем зрения поделку воистину эклектического характера — резьба по дереву, присущая мастерам города, разрабатывает трибальные формы пустыни, и в руки к аль-Хайтаму попадает не что иное, как идол Дешрета: он и царь, и колесница... Тигнари моргает и сохраняет скорбное молчание по вкусу аль-Хайтама, но Кави не может сдержать своего возмущения:

[indent]— Тормози, жук запорный!..

[indent]В следующий миг он, понимая, что сказал, закрывает себе рот руками, но Тигнари уже нахмурен. Он уже поднимает руку и в менторской манере строго указывает пальцем на Кави; уши его, распушённые от услышанного, вытягиваются, и он обрушается на друга в недовольном воспитательном тоне:

[indent]— Сколько раз я тебе говорил не ругаться как прораб со стройки при Коллеи! Просил следить за языком! Честное слово, Кави, если она повторит хоть слово из твоего «особенного» лексикона, я вымою рот с мылом вам обоим и посажу разучивать словарь вежливых слов!

[indent]Тигнари обрывает свою гневную тираду, понимая, что до Кави мысль уже донесена, а сама Коллеи выглядит потерянной больше обычного. Он выдыхает медленно, потирает переносицы и машет рукой: ладно, иди уже, пока твой сосед не притащил очередную причину для долгих боевых жалоб. И, действительно, тот тут же устремляется к аль-Хайтаму с недовольным выпадом:

[indent]— Всё из-за тебя, аль-Хайтам. Что за удивительную уродливую заурядность ты тут откопал? О, Архонты, мне следовало остаться на стройке до конца своих…

[indent]— Звучит как идея. Возможно, отстроишь себе, наконец, особняк мечты: если что-то из материалов останется.

[indent]Обиженный таким замечанием, Кави спешно удаляется прочь, и Тигнари готов поклясться, что слышит отчётливо на фоне праздничного гула учащённое дыхание и гулкий стук сердца задетого друга. Возможно, и стоило пойти за ним, но Тигнари находит себя в другом важном деле. Оборачивается к Коллеи, предоставленную собственным мыслям во время этой нелепой сцены, а теперь вдруг взявшую его самого за руку. Только крепче сжимает девичьи пальцы в своих и наклоняется, чтобы услышать, что робкая девочка хочет сказать. Ему не нужно, он и так может услышать, но в заботливой учтивости он всё равно пригибается.

[indent]— Там... Снова тот дух. Я думаю, он хочет что-то сказать. Предупредить...

[indent]Тигнари в тот же миг обращается серьёзным и нахмуренным, оборачивается туда, куда указывает девочка, и, ничего не обнаружив, становится встревоженным. Видения у девочки не впервые, и каждый раз они куда больше похожи на воспалённое предательство сознания. «Галлюцинации» — верное слово, но Тигнари его вслух не произносит. Только опускает руку на лоб Коллеи, то ли волосы оправляет, то ли температуру проверяет, и произносит доходчиво, медленно, успокаивающе:

[indent]— Ты, верно, уже утомилась? Тебе почудилось, но оно и неудивительно, сколько здесь шума и ярких цветов. Давай-ка пока отойдём в сторону и передохнём, хорошо? Скоро уже конец праздника.

[indent]Тигнари отводит Коллеи к шатру в стороне ярмарки, усаживает за стол в тени и просит работника принести кофе со сладостями, — Коллеи похожа на призрака, сахар и тонус ей точно нужны. Внутреннее пространство кофейни украшают великолепные мозаики, а изящные лампы мягко освещают деревянные столы, запах убранства и кухни наполнен обещанием таинственных удовольствий. И пока бронзовая джезва ютится в горячем песке, согревая кофе внутри, Тигнари сначала осторожно присматривается к Коллеи, а потом бросает взгляд в сторону, чтобы найти друга, — как бы тот, в сердцах ни разобижавшись, не влип в какую историю. Но вот светлая голова Кави показывается в той же стороне, с какой и пропала, и Тигнари едва улыбается уголком губ. Прислушивается ненароком, а сам Кави уже всучивает что-то с силой аль-Хайтаму.

[indent]— Если желаешь принести с праздника что-то вздорное под стать себе, возьми лучше это. Мой подарок великому секретарю словесной трухи аль-Хайтаму в честь праздника всех красок.

[indent]Ненароком Тигнари усмехается, в этот раз найдя бескостный язык Кави особенно метко укалывающим. Обращает внимание Коллеи на этих несносных двоих:

[indent]— Гляди-ка, снова мирятся. Того и гляди, будем свободны от скорых жалоб за ужином. Разве что аль-Хайтам не выдумает новый повод...

[indent]Аль-Хайтам не торопится принимать подарок соседа. Смотрит со всем своим притуплённо невыразительным удивлением то но Кави, то на врученный свёрток, а следом замечает:

[indent]— Если мне не понравится — я выброшу. — И хоть лицо его остаётся недвижимым, внимательному взгляду удастся уловить короткое волнение выбившейся пряди на мудрой головушке секретаря, — Постой-ка… Что это такое?

[indent]— Оружие, достойное мастера, владеющего словом как прекраснейшим из мечей.

[indent]Теперь уже и Тигнари с интересом наблюдает за тем, что же окажется в свёртке. И, действительно, в руках аль-Хайтама оказывается меч тонкой работы, словно переплетённый из изумрудных листьев и серебряных ветвей со стеклянными вставками. В работе узнавался мотив родной Авидьи, необузданной зелени, той, что была и в диковинном луке, который использовал сам Тигнари. Но от сравнения он тотчас же отказывается, когда аль-Хайтам нащупывает что-то на рукояти, и все стёкла вдруг не начинают полниться яркими огнями. Теперь этот меч больше походит на гирлянды, которыми увешана площадь.

[indent]— Какой ужас, ты только посмотри, — веселится Тигнари и показывает Коллеи этот световой фейерверк вместо оружия, — А Кави не дурак, подобрать что-то настолько безвкусное в подарок аль-Хайтаму. Только подумай, что сказал бы на это Сайно.

[indent]Но подумать не удаётся: им приносят кофе. Сначала на стол перед ними ставят блюдо со сладостями. Кусочки светлой баклавы, чередующиеся с тёмными слоями орехов и меда, аккуратно выложены на большом серебряном подносе. Рядом с ними лежат даты, наполненные миндалем и политые мёдом, и кусочки халвы, пронизанные орехами. Затем официант из кофейника аккуратно наливает кофе в маленькие традиционные чашки, отчего в воздухе поднимается тяжёлый аромат свежесваренных зёрен, терпкий, пряный и глубокий. В последнюю очередь подаётся молочник, на случай, если кому-то из гостей потребуются сливки.

[indent]— Ешь скорее, пока тесто хрустящее, — Тигнари указывает на ещё горячую тулумбу.

[indent]Засахаренные кусочки обжаренного песочного теста золотятся маслом и искрятся сиропом ничуть не хуже, чем разлетающиеся за шатром всполохи красок. Начинается финальное шествие, и вся гуляющая толпа выкрашивается каждым известным цветом, разлетаются лентами цветные порошки, оттеняются красителем поднятые руки и лица, сияют восторженные взгляды людей. Смех и крики выстраиваются в общий праздничный хор, сюда, в кофейню, долетающий вибрирующим гомоном базарного гуляния. Тигнари как может опускает уши, чтобы наслаждаться чарующим зрелищем без головной боли, аккуратными глотками тянет чёрный кофе, но то и дело поглядывает на Коллеи. Та, должно быть, очень утомилась за день.

[indent]Когда толпа успокаивается, Тигнари ищет знакомые силуэты, — на слух искать уже никаких сил нет. Только примечает две пару рук, одну в бирюзе, другую в рубиновом отсвете, а затем машет на прощание. «До свидания, — спешит попрощаться, не выпуская руки Коллеи из своей, — Нам уже пора идти, если не хотим застать дорогу ночью.» И, действительно, им пора возвращаться в Гандхарву, чтобы успеть до полного захода солнца. Праздник насыщенный и богатый, но за богатство такое платишь из своего кошелька не за пазухой, а за сердцем, Тигнари и сам чувствует себя утомлённым, что уж до Коллеи.

[indent]Добираются домой спокойно. Праздник красок разыгрывает последний спектакль в лучах закатного солнца, раскидывающего багрянец поверх сиятельной зелени Авидьи. Бутоны многих цветов собираются в последние праздничные, окольцовывающие поляны, и засыпают, уставшие. Следом засыпают и лесные стражи, крепко, быстро, без суеты мыслей. Жаль только, что Сайно этого дня не застал.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/194/807130.png[/icon]

+5

7

[icon]https://i.imgur.com/cRZvfJt.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]You are the rope around
my neck
You are the voice inside
my head[/lz]

На белой коже фиолетовые разводы - не синяки. Хотя отчасти получены эти метки-глаза ударами, пусть и по разуму. Хейзо проводит ладонью от плеча до локтя, но пытаться закрывать их было бессмысленно, всё равно видно. Эти глаза светятся, а каждое прикосновение к ним явно ощущается, как пульс.
Вспоминается та мрачная шутка про электро глаз бога.
Детектив быстро собирается и закрывает руки плотной кожей своих боевых перчаток, затягивает верёвки с ремнями потуже и прикрывает дополнительно кимоно. Можно сказать, что чужим или трофейным, но об этой одежде куклы Хейзо уже привык думать как просто о своей. Не очень похоже на форму Тенрё, но без разницы - сгодится до тех пор, пока плотный шёлк ткани мог скрыть свечение электро глаз, которыми Сиканоин был весь усыпан, как больной язвами.
Вчера поздно вечером он прибыл из Порт-Ормоса в Сумеру, сегодня нужно успеть отдохнуть перед долгой дорогой в пустыню и подыскать себе проводника. Тяжело быть не местным: даже в праздник на тебя оборачиваются люди, замечая в толпе отчётливей, чем кого-либо ещё, а все здешние дельцы размышляют о том, сколько дополнительной моры можно будет стрясти с иностранца, не знакомого с расценками.
Детектив остановился с самого утра в кофейне. Во-первых, здесь подавали кофе, с которым его совсем недавно познакомила Кокоми и к которому он успел пристраститься, а во-вторых, людное празднество было в основном на улице. Здесь было тише и можно было остаться наедине со своими мыслями.
Единственной соседкой за столиком Хейзо была его интуиция. Она, подперев щёку кулачком, водила кончиком пальца по носику даллы, то и дело наклоняясь к кофейнику ниже, чтобы вдохнуть аромат. Детектив обнимал ладонями чашку и смотрел в одну точку. Он тихонько барабанил ногтями по круглому расписному боку и мерно дышал.

«Для начала мне нужно найти карту. Сейчас праздник, это проблематично, но по дороге до пустыни у меня ещё будет возможность заглянуть к торговцам. Я в целом понимаю, где он... как удобно прятать за всеми этими древними пирамидами не только базу фатуи, но и огромного рукотворного бога.»

Хейзо отлично понимал, что бога этого необходимо спасти, в том числе и от самого себя - но пока он здесь, услышан не будет. Молитвы эта вздорная кукла слышит очень избирательно и под настроение. Это детектив уже неоднократно проверял.

«Дюна Пиршеств. Там мне едва ли будут рады, просто постучаться и сказать, что я последователь нового бога, будет недостаточно. Придётся пробираться скрытно. М. Или попросить котёнка, чтобы открыл? Его чудные кукольные ручки знают, как это вообще делается?»

Этого бога так же необходимо и наказать за все совершённые преступления. Однако всё ещё сначала его нужно достичь.
- Тц, - Сиканоин выдыхает, роняя голову, закрывает лицо ладонью. Он чувствует, как электро разряд колет кожу и даже не видя знает, как пульсируют глаза, сияя... как звёзды. Далёкие, холодные, надменные звёзды.

«Я должен поговорить с ним без свидетелей. Я должен сделать так, чтобы это был разговор один на один. Опять что ли устраивать его любимые сомнительные намёки (не)понятно на что...» - детектив тихо смеётся, зажмуриваясь крепче. Варианты приватных разговоров с куклой из раза в раз становились всё более странными, и только это слово Хейзо мог назвать действительно верным. Каким бы кошмарным сном всё не оборачивалось, сколько бы он не оставлял на себе порезов, пытаясь успокоиться после пережитого и увиденного, вспоминать общение с богом получалось без ужаса. Только с усталостью, какая накатывает каждый раз после пробуждения от плохого сна. От такого сна, что вспоминаешь потом как можно точнее в поытке понять, почему же столь странное видение вообще посетило разум.
Такого сна, который не хочется забывать.

«В любом случае я знаю, что сказать. И тем более я знаю, что он меня выслушает. И послушается. Потому что... потому что или так, или я прямо там умру,» - Сиканоин медленно начинает четвёртую чашку кофе. - «А умирать нельзя, я ещё не разгадал тайну этого мира и Селестии. Я не могу не узнать. Я не могу.»

Пальцы подрагивают, но Хейзо не роняет чашку - его руки в своих удержала интуиция и сжала покрепче. На неё детектив не смотрит, только слушает. Сколько уже времени у неё светлые волосы и глаза, полные ледяного золота? Сколько уже времени у неё такой тихий и отстранённый голос? Сколько уже времени она не улыбается? Только лишь повторяет монотонно, почти шёпотом, что всё правильно. Она говорит Хейзо, что он добьётся своего. Она говорит...

«Ваше расследование не доведено до конца, господин детектив.»

Он хмурится и упорно взгляд не понимает, но не отталкивает её и не пытается заставить молчать. Продолжает думать о том, что будет делать, когда достигнет дюны Пиршеств. О, на самом деле добраться туда - это самое сложное!
Да.
Стоит только там оказаться, и не будет ни единой преграды. Кукла может сколько угодно отгораживаться расстоянием, держать в напряжении счётчиком времени и выматывать необходимостью человеку совершать усилия совершенно нечеловеческие...

«Неважно. Просто хочу увидеть, что он сделает, когда я наконец доберусь туда и скажу ему yo, koneko-chan!»

Усмехнувшись, Хейзо покинул кофейню. Он прекрасно знал, что не скажет так, но что было чистой правдой - он хотел. В самом деле хотел так сказать и посмотреть на реакцию. Наверное будет честно признаться хотя бы самому себе в том, что мысли о подобном помогали сосредоточиться на важном.
Оставалось только найти проводника из пустынников на завтра и... дождаться этого дня. Всего одна ночь, за которую следует выспаться как следует.
Глаза под кимоно всё так же сияли, внимательно и не мигая наблюдая за каждым шагом детектива, а он снова сидел на кровати, тщетно пытаясь закрыть их все ладонью.
Впервые за долгое время Сиканоин не видел никаких снов, даже кошмарных.

+7

8


Праздник прошёл. Все засыпают, чтобы встретить новый день.
Внезапно вы слышите странный звук.

«Бип...»


???
[indent]>> Все соединения надёжно закреплены, создана высокостабильная архитектура.
[indent]>> Стартует ключевая фаза проекта, начинается подача энергии из источника - - - - - - - - -


Проснувшись, вы забываете об этом.
[hideprofile]

[nick] [/nick][sign] [/sign][lz] [/lz][mus] [/mus]

+5

9

Никакие слова на любом языке живом или мёртвом не могли описать и тени того восторга, который переживал Кави от возможности простого человеческого вымыться. Смыть песок, использовать все — хоть вообще все — маски для лица, тела, волос; сменить рабочую одежду на лёгкий праздничный наряд, раскопать в ящиках лучшее масло, глаза подвести. И, самое главное, закрасить вездесущие веснушки, от которых после месяца в пустыне было некуда деться.
— Оставь тюрбан, — даже попытки соседа незаметно избавиться от подарка не портили день чересчур. Это, то, два месяца беспамятства и неясные перспективы — всё это Кави оставил на какой-нибудь другой день. Сегодня он хотел радости и развлечений, хотя бы ради разнообразия. Настоящий отдых для души и тела. Стоило признаться, он очень устал в работе над этим неведомым проектом. Сегодня это ощущалось даже больше, чем вчера.
Даже кислый коктейль, вышедший из-под рук Джаффара, был принят Кави… нет, не сказать, что с удовольствием. Но он постарался хотя бы состроить не самое страдальческое лицо, пока объяснял, что сумах в этом напитке был лишним.
— Эй! — вот по манере аль-Хайтама выхватывать из рук чашу Кави в пустыне совсем не скучал, помнил он это или нет. — Мог бы попросить у Джаффара второй. Сей краеугольный камень мироздания с удовольствием бы повторил этот… нектар.
Хотя расставание с сомнительным удовольствием Кави не расстраивало, скорее наоборот, поощрять аль-Хайтама было нельзя: в следующий раз он ещё быстрее вытащит у него пиво или вино.
Спасибо празднику, расстройство его долго не продержалось: слишком много вокруг было счастья, смеха, сладких благовоний, вкусной еды. Они вместе пережили взрыв феерии цветов (Кавех как охотник высмотрел в толпе мешочек с красками, зачерпнул полную горсть, чтобы расцветить соседу всю спину в ярко-синий — жажда отмщения насытилась и успокоилась на время). После он разжился двумя вазочками персикового щербета и поделился с аль-Хайтамом.
Праздник обретал черты того, что приятно будет вспомнить в минуты уныния. Для полного счастья не хватало маленького приключения и приятной встречи.
Зелёная голова Коллеи впереди замаячила как по заказу.
— Поспешим! Смотри, кто там!
Кави за плечо потянул аль-Хайтама за собой через толпу, размахивая свободной рукой с зажатой в ней вазочкой.
Вместе с девушкой к ним обернулись и чуткие уши нашедшегося рядом Тигнари, и вот уж чья радость разом растопила сердце Кавеха. И шутливое представление аль-Хайтама, хотя не так уж и много Кави на него жаловался. Только когда тот давал веский повод на жалобы, не чаще.
— Звёзды сошлись на небе самым благосклонным образом, мои драгоценные изумруды сердца. Не иначе как сам Архонт Свободы Барбатос мне благоволил, раз позволил вовремя завершить проект, вернуться в Сумеру и встретить вас на празднике. Увидите Джафара — попробуйте его напитки, но с осторожностью, сегодня его первое имя — Эксперимент, и эксперименты он ставит на всех вокруг. Прекраснейшая лоза Коллеи с каждым днём расцветает всё ярче…
Тигнари не дал ему договорить:
— Сайно сейчас не в городе, но когда вернётся, я обязательно передам ему весточку от тебя. Кстати, спасибо за бананы, Кави.
И Кави бы обязательно припомнил, как он встретил Сайно по дороге домой через пустыню, вот только… какие бананы?
— Твоя благодарность зажигает звёзды в моём сердце, но о каких бананах…
— Тех, что передал мне аль-Хайтам, когда навещал от твоего имени.
Загадки в загадках. Кави мог себе представить, что в переписке за эти два месяца попросил бы соседа отправить Тигнари по случаю… нет, дни рождения он совершенно точно не пропустил, локальные праздники тоже, а значит… значит, Кави ничего не понимал. Кто-то заболел? Тигнари выглядел совсем здоровым, Коллеи тоже. Ладно, даже если это было достаточно давно, Кави мог бы попросить аль-Хайтама, но разве он бы пошёл передавать бананы лично?
— Надеюсь, оказались вкусными, — вместо того, чтобы развеять сомнения, аль-Хайтам сделал всё только хуже.
Это какая-то новая реальность, в которой он живёт? Или он спит и видит странный сон, где аль-Хайтам стал человеком? Или что, архонты задери, случилось за эти два месяца?!
— Не переживай, он не был груб и не опозорил твоих дружеских намерений. Спасибо, что озаботился этим, — по лицу Тигнари и не скажешь, что он шутит, и это сбивает с толку. Но Кави только и остаётся, что отшучиваться и оставлять вопросы на будущее исследование. Не хватало ещё, чтобы его уже сейчас начали жалеть: Кави снова попал в переплёт, что за хроническое невезение.
— Если это действительно так, к тебе приходил высоко эволюционировавший плесенник.
— А ведь действительно, вздумай колония спор адаптироваться к человеческой форме, сложно найти нулевой образец удачнее, чем господин секретарь.
Поддержанная шутка смягчила сногсшибательный эффект от отзывчивости аль-Хайтама, но привлекла к нему внимание. И очень вовремя.
— Тормози, жук запорный!..
Кави расслабился, а зря. Такой необходимый на строительном объекте навык так его теперь подводил. Кави зажал рот обеими ладонями и весь съежился, отыскивая взглядом Коллеи, но грозный зверь лесной лис уже скалил на него зубы так, что не нужно было богатой фантазии, чтобы представить, как он отгрызает Кавеху лицо.
— Сколько раз я тебе говорил не ругаться как прораб со стройки при Коллеи! Просил следить за языком! Честное слово, Кави, если она повторит хоть слово из твоего «особенного» лексикона…
Тут они оба как-то потеряно замолкли, потому что Коллеи, которая могла бы впитывать грязные словечки и воспринимать последовавшее показательно строгое наказание, рядом не оказалось.
Кави помотал головой и всё ещё молча, боясь превратить в брань любое озвученное слово, поманил к ним аль-Хайтама. Потерять Коллеи в многообразии красок и шума города было куда опаснее, чем заразить её словесным паразитом.

[status]прораб[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/289/435185.jpg[/icon][mus]<b></b>[/mus]

+6

10

Наставник стал ближе, и надежда в груди Коллеи трепетно забилась. Она верила, что Тигнари выслушает ее полностью, но время замерло на пустом месте. Девочка обернулась, но никого не увидела. Озадаченная, побледневшая, она опустила голову, не пересекаясь взглядом с парнем, который, как она думала, смотрел на неё вопросительно. Не хотелось читать в пульсирующем пробеле в его глазах легкий упрек. Она посмела отвлечь своего учителя от важной и занимательной беседы, а так все хорошо начиналось! События проскочили за пару минут калейдоскопом в мыслях. Вспенились волнения, обнажили бледные хребты тревоги, зашумели, как народ средь бела дня на площади, голоса...

Импульс. Коллеи сначала и не заметила, как оживленная беседа перешла в задорное журчание слов и тонов; как бликами мерцали смыслы и как потешно прозвучала ругань, к которой, точно к цели, было послано меткое предупреждение. Оно-то и подбросило румянец к щекам, заставив девочку смутиться и виновато улыбнуться. Необязательно ругаться, чтоб принять недовольную защитную речь Тигнари за милую шутку. В ответ пришлось наспех протараторить, хватая ртом воздух, что-то, похожее на согласие и примерное поведение: "Нет, учитель, я бы ни за что..!". Но своей мысли девочка так и не закончила, потому что она была не столь важной, как последующий, оживленный разговор между всеми.

Со стороны и не скажешь, что парни соблюдали дистанцию - они чувствовали себя комфортно в разговоре друг с другом, только Коллеи нерешительно топталась в стороне. Внезапно, ее внимание привлекает уходящий Кавех, свободная и хлесткая фраза Аль-Хайтама, точно дуновение ветра от мощного взмаха крепкого и непробиваемого оперения, заставила его отступить. Хотелось сделать шаг в сторону того, и появилось маленькое чудо...

Рядом по-прежнему звучали голоса. Они успокоили девочку - она была не одна. Но так мало компании, ведь вокруг - все не так, все овеяно тревогой, и теперь каждая тень - безмолвный знак, не дававший ей покоя.

Коллеи помнила, как учитель заботливо проворковал об утомлении (не глядя) и отвел в сторону от всего. Девочка не сопротивлялась. Она пребывала в прострации: начало и продолжение мешались в голове, и призрачный образ, звон которого падал, как моросящий, легкий дождик, был до сих пор. Невидимый, но осязаемый, он затаился поблизости. Вот бы найти его! Да только пока едва хватало сил на слабые кивки. Нос защекотал пряный запах листьев и сладковатый оттенок приятной закуски к чаю.

Неужели Тигнари не поверил своей ученице? А ей хотелось об этом спросить его напрямую, возобновить поточные вопросы невпопад. Из губ не вырвалось ни единого слова. Как вдруг, в стороне выпрыгнули из ниоткуда искры. Удивительные разноцветные вспышки скатывались с рукояти, как с горки. Коллеи слабо улыбнулась. Точно все воды счастья ожили на лезвии, превратились в краски из мраморной стали.
- Как красиво - пролепетала девочка.
Она подумала, что Аль-Хайтам внутри бы непременно оценил подобный подарок. Да, пусть не оружие (раз оно выглядит так безобидно), зато работа - чудесная! Привычка додумывать за людей - неопределившийся в себе минус. Коллеи порой отрицала явное, верила в то, что частичка ее простоты жила в каждом близком ей человеке, знакомом, и весь мир будто бы становился ее семьей в такие мгновение, согревал сердце изнутри.
Рядом застучали туфли, официант положил угощение, напитки, а дальше все шло, как во сне.
Коллеи вдыхала пар и поглаживала круглые бока баклавы. На столе находились и другие яства, но пальчики знакомились лишь с одним. Она думала о Сайно, его спокойствие сгладило б углы между спорящими Кави и Хайтамом, шуткой врезалось бы в нравоучительную речь Тигнари или было бы желанной отдушиной для всех тут. Она думала и думала о нем, а он оставался молчаливым внутри. Пришлось смириться - она не знала его, поэтому не откликнулись воспоминания, не ожил образ.

Коллеи почувствовала, что эмоции нагнали прилив усталости. Она слышала не мир - шум. Незаметно опустела кружка, пропало круглое пирожное, заманчиво играла сладость на языке. Ощущение недостатка не покидало девочку, которая ждала второго пришествия призрака. Она чувствовала, что это - важный знак, упущенный ею по неосторожности и неуверенности. Если бы она не обратила свое внимание на Тигнари, если бы не отвлекла его...
Народ не расходился. Он неустанно тараторил, отдаленно громыхал смехом, шипением напитков, звоном ложек, постукиванием туфель, роем запахов, размытыми пятнами-лицами. Тигнари поманил за собой потерянную ученицу, вывел ее из полудремы. Она посмотрела как-то обреченно на ладони, что маячили над толпой, как спасательные маяки. Не так должна была окончиться встреча. Вот бы все исправить, вот бы...

Путь обратный показался Коллеи дольше, чем был. Она сослала все на усталость, медленный шаг и позднее время. В сумерках всегда казалось, что время протекало медленнее обычного. Без памяти девочка свалилась на кровать, а проснулась...

Снова, смотря на призрачный силуэт, и сейчас он зазвенел голосом: "Коллеи, присмотрись".
Присмотреться? Но, к чему?
В голове царил туман. Коллеи решила, что видела повторяющийся день. Вернее, что именно он снился ей. Как все перестроилось, закружилась голова. Звуки опять слились в шум, и девочка решила, что задремала за чашкой кофе, он остыл...
Нет, снова - не так!
Пока бедная ученица разбиралась с суматохой в своей голове, как прозвучало опять это смешное: "...Жук запорный!". Она не выдержала и хихикнула, и опять Тигнари ее предостерег о жаргоне и категорическом неиспользовании его в речи. Но вместо того, чтобы вспоминать учителю о призрачном силуэте, который на этот раз выдал целые слова, ученица решила повлиять на дальнейшую ссору между импульсивным Кавехом и сдержанным Хайтамом. Она открыла рот - время точно сделало паузу. Закрыла - и снова все повторилось. Она ничего не успела сделать, что возмутило ее и даже обидело. Она свесила голову над чашкой горячего напитка и думала только о том, что вся сумбурность - вина усталости, не иначе. Вот бы прийти снова домой...

***

Коллеи приложила руку к голове, потому что этот (двадцатый) день был невыносимым. Она обвела грустными глазами неизменное торжество и почти отказалась от него, как увидела свечение. Ей показалось, будто оно являлось ей ранее именно в этом же месте. Но девочка была слишком подавлена и встревожена, чтобы разбираться с версиями дежавю. Она поспешила приблизиться к своему чудесному хранителю. Маленький силуэт спросил ее таинственно:

— Неправильный какой-то праздник, правда?
От этих слов внутри что-то неприятно потянуло вниз. Девочку вдруг охватила тревога.
– Неправильный? Почему? – с трудом вырвалось у неё.
Частично ученица Тигнари испытывала стыд и скованность, потому что не хотела казаться глупой. Она оглядывалась, пытаясь найти изъян глазами, но все больше понимала, что дух намекал на другое, пока непонятное, закрытое для неё.
– Все же радуются? Отчего ему быть неправильным? – осыпала она вопросами своего маленького хранителя, не замечая, как копилось волнение в ее сердце, и то бурлило, подобно магме в ранее спящем вулкане, и ритм – усиливался.

— Разве на праздник приходят такими уставшими? Как будто воздушный шар сдули, а потом сдули ещё раз...
Дух указал на женщину, которая вдруг перестала улыбаться и потерла устало глаза. Коллеи тоже несла на плечах какую-то жуткую массу, что грозилась сломать ее хрупкие кости, и она... Увеличивалась и мешала соображать. Тонкие брови девочки лениво поползли к переносице.
– Сдули и еще раз сдули. А как же он наполнился сам воздухом? – жалобно переспросила в конце она.
Дух протянул руку и загадочно произнес:
— Ты задаешь очень правильные вопросы. Как шарик снова заполнился воздухом, если его никто не надувал? Что ты делала и почему устала до того, как пришла на праздник?
Коллеи тревожно икнула, хотя получился слабый: “П-бух!”. Звук, очень похожий на падение груб друг об друга. Она удивилась и распахнула глаза. Теперь она совершенно точно была уверена, что усталости неоткуда взяться, если день был завершен сном, но, по сути, его будто и не было!

– Дело в том, что я… Вчера, будто бы занималась чем-то очень важным, но не помню, чем? И ночью будто бы зубрила. Зубрила, зубрила, но ничего не запомнила. Но я ничего не зубрила. Значит, мне нечего было запоминать, а значит…
Коллеи закрыла глаза и постаралась сконцентрироваться на пробеле.
– Дорога не могла меня вымотать. Ладно, лучше вернуться к шарику. Значит ли это… Что он вернулся в состояние, в котором был, не сам? А если его никто не надувал, то… Ты не хочешь ли мне сказать, что такое уже случалось? Что он был наполнен? – тревожно тараторила охваченная и внезапными открытиями, и суетливой паникой, испугавшаяся нынешнего мира, эмоциональная Коллеи.
Она не говорила – хватала ртом воздух, а сама водила параллельно глазами вокруг. Её учитель продолжал вести беседу, полностью игнорируя, считай (так было видно со стороны) разговор с пустотой, потому что призрачное чудо всегда являлось только ей.

– Но этого не может быть! А если…
Она замолкла, пытаясь осознать. Но зацепками, увы, никакими не обладала. Пришлось снова задавать вопросы.
– А если может? То как?
Нахида горестно покачала головой.
— На этот вопрос я не могу ответить, но так точно не должно быть. Мы говорим с тобой в двадцать первый раз, и если ты сосредотачиваешься на усталости, у тебя получается вспомнить как все было. Постарайся и сейчас...
Коллеи сглотнула. Худшие ожидания ее оправдались, и первое, что ей захотелось сделать, – проснуться. Она попыталась, но вызвала только большую тяжесть. К сожалению, путы времени мертвой хваткой держали бьющийся, как раненая птаха, отчаянный разум.
– Но! – воскликнула жалобно девочка.
Она хотела найти какое-то подтверждение у своего хранителя обо всем и сразу.

– Но ты же знаешь, что так быть не должно! Так? Т… Т-только… По моим ощущениям, мы говорим… Во второй раз? Так ведь? Ведь тогда я чуть увидела тебя, и мы не общались..!
А разум молчал. Он не посылал никаких воспоминаний. Что, если Коллеи и этот разговор забудет? Она не хотела.
– Прошу, я не смогу! Моя голова сейчас окутана туманом, я чувствую, что в ней есть что-то еще, а нащупать – не получается. У меня ничего не получается! Помоги мне! – девочку охватила паника.
Единственным спасением оставался голос таинственной подруги.
– Я… Правда, боюсь, боюсь забыть. Но куда больше я боюсь не справиться и совсем не знаю, как мне взывать к своим же воспоминаниям? Я знаю, что ты не залезешь в мою голову, но без тебя… Я пропаду – с трудом усмирив панику, хрипло пролепетала как можно тише Коллеи.
Она опустилась на корточки перед духом и взяла его ручку в свои две, прижала к месту, где в диком пляске заходилось сердце и все не замолкало.
– Ты уверена, что у меня получится? Почему? Что я могу такого сделать, чтобы вспомнить?
— Потому что ты уже это делала... Если ты не вспомнишь, все так и останутся в круге Сансары.
Малышка пропала прежде, чем Коллеи не вспомнила, что через пять минут произойдет ссора с Кавехом и Хайтамом. Она вдруг вторглась в разговор взрослых и принялась умоляюще тараторить одну лишь просьбу: "Вы хорошие, только, пожалуйста, не ссорьтесь! Мы не должны ссориться в двадцатый раз!". Потом она наспех рассказала всем то, что удалось вспомнить, даже повторила про жука, с которого пристыженно смеялась и зарекалась не упоминать его, но сейчас пойти против правил - надо! Она надеялась, что ее послушают...
Но разве? Разве поверят?

Отредактировано Collei (2023-12-29 23:37:09)

+5

11

Разногласия забылись моментально, даже на нечитаемом лице аль-Хайтама глаза раскрылись чуть больше обычного. Им не хватило секунды до момента, когда Тигнари скомандует начало поисковой операции, но обошлось. Взволнованная Коллеи появилась прямо перед ними и зачастила, рассказывая о… сюжете книжки?
Кави с натянутой улыбкой переглянулся с друзьями, проверяя, вдруг кто-то из них понял шутку, но сосед едва заметно хмурился, а дозорный беспокойно водил хвостом из стороны в сторону и постукивал пальцами по щеке — верный признак серьёзного беспокойства.
— Всё в порядке, никто не ссорится, так ведь?
Кави отзывается обиженным взглядом, но быстро смягчается: Тигнари как всегда расставлял приоритеты верно, и первым делом успокоил подопечную. И сам архитектор тут же закивал и улыбнулся. Никто не ссорился, аль-Хайтам оставался аль-Хайтамом, а праздник — праздником. Очень утомительным для юной души в не самом здоровом тонком сосуде.
— Хрустальный цветок Гандхарвы, ты же знаешь, я впитываю эти слова среди грубых строительных лесов, а потом вымываю из себя как сажу… — начал было Кави, склоняясь к Коллеи поближе, чтобы не вещать с высоты собственного роста, но тут Тигнари решительно растерял веру в него, город и саму идею дружбы, должно быть.
— От всего этого… — дозорный прижал уши, от чего на секунду приобрёл вид очень хищный, — …этого у меня страшно разболелись уши и нос. Давай-ка передохнём в стороне, и ты расскажешь мне всё подробнее, ладно?
Кави так и остался с вжатыми в колени ладонями и потёкшей радостью на лице, выпрямился только когда уходящий в сторону кафе Тигнари не обернулся на них с аль-Хайтамом и устало покачал головой на прощание. Не похоже, что завтра их будет ждать весёлая пирушка в Гандхарве, но может быть оно и к лучшему.
— Всё из-за тебя, аль-Хайтам, — пробормотал Кави, чуть-чуть толкая соседа в плечо. — теперь мне полгода молить о прощении у строжайшего из охранников дворца юности и нравственности, валяться в его ногах и посыпать голову пеплом у порога. Мне стоило оставаться в Пустыне до конца дней своих…
— Звучит как идея. Возможно, отстроишь себе, наконец, особняк мечты: если что-то из материалов останется.
Аль-Хайтам, хранивший молчание до этой самой минуты, отозвался как всегда едко и Кави, немного отвыкший от манеры соседа находить самое слабое место и бить точно в него, взвился на дыбы, прожег в нём взглядом дыру и бросил его у прилавков. Ему требовалось что-то, чтобы восстановить нестабильное душевное равновесие и желание жить, поэтому он вытянул из лотереи пустой билетик, быстро выпил с симпатичной студенткой Кшахревара по махонькому стакану чего-то очень травянистого, а к аль-Хайтаму вернулся уже через пять минут с небольшой шкатулкой в руках.
— Вот, возьми лучше это, если хочешь принести с праздника сувенир. Мой подарок секретарю, лишённому вкуса к прекрасному, но не тяги к нему.
К Тигнари, расположившемуся вместе с Коллеи за столиком на террасе кафе, Кави подойти не решался, но заметив, что друг смотрит в их сторону, и выглядит не злым, помахал, пока аль-Хайтам рассматривал свой подарок с придирчивым “Если мне не понравится — я выброшу”. Пускай его, Кави чувствовал себя чуточку лучше, наблюдая как сосед заводит механизм и сквозь праздничный гомон толпы прислушивается к мелодии.
Ухо Тигнари повернулось в их сторону, как будто он тоже пытался узнать что играет музыкальная шкатулка, но последнее, что Кави видел — это как друг склоняется к зелёной макушке расстроенной Коллеи.
— Благодарю.
Кави решил, что он ослышался. Но нет, аль-Хайтам действительно с серьёзным лицом человека, находящегося при исполнении служебных обязанностей, прятал в свою сумку подарок. Взгляд Кави осел в пространстве под собственной тяжестью как “Спонсиан”. Но прежде, чем он успел собрать слова, по улочке прокатилась радостная волна детворы с плошками, полными цветного порошка. Праздник, подходящий к кульминации, взрывался множеством благоухающих красок с кистей рук сумерцев. Даже стоящий в шаге от полного расстройства Кавех махнул рукой и зачерпнул рубиново-красного порошка. Хайтам последовал примеру соседа и взял немного бирюзовой краски, уже предвкушая, как будет отмывать свою руку после, но это всё — потом. Сейчас он мог сполна отомстить Кавеху за синюю спину, подкинув горсть прямо над головой соседа.
На прощание они успели ещё раз помахать Тигнари и Коллеи, прежде, чем проложить путь домой.

[status]прораб[/status][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/289/435185.jpg[/icon][mus]<b></b>[/mus]

Отредактировано Kaveh (2024-01-31 23:32:59)

+4

12

[icon]https://i.imgur.com/cRZvfJt.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]You are the rope around
my neck
You are the voice inside
my head[/lz]

На белой коже фиолетовые разводы - не синяки. Хотя отчасти получены эти метки-глаза ударами, пусть и по разуму. Хейзо проводит ладонью от плеча до локтя, но пытаться закрывать их было бессмысленно, всё равно видно. Эти глаза светятся, а каждое прикосновение к ним явно ощущается, как пульс.
Вспоминается та мрачная шутка про электро глаз бога.
Детектив быстро собирается и закрывает руки плотной кожей своих боевых перчаток, затягивает верёвки с ремнями потуже и прикрывает дополнительно кимоно. Можно сказать, что чужим или трофейным, но об этой одежде куклы Хейзо уже привык думать как просто о своей. Не очень похоже на форму Тенрё, но без разницы - сгодится до тех пор, пока плотный шёлк ткани мог скрыть свечение электро глаз, которыми Сиканоин был весь усыпан, как больной язвами.
Вчера поздно вечером он прибыл из Порт-Ормоса в Сумеру, сегодня нужно успеть отдохнуть перед долгой дорогой в пустыню и подыскать себе проводника. Тяжело быть не местным: даже в праздник на тебя оборачиваются люди, замечая в толпе отчётливей, чем кого-либо ещё, а все здешние дельцы размышляют о том, сколько дополнительной моры можно будет стрясти с иностранца, не знакомого с расценками.
Детектив остановился с самого утра в кофейне. Во-первых, здесь подавали кофе, с которым его совсем недавно познакомила Кокоми и к которому он успел пристраститься, а во-вторых, людное празднество было в основном на улице. Здесь было тише и можно было остаться наедине со своими мыслями.
Единственной соседкой за столиком Хейзо была его интуиция. Она, подперев щёку кулачком, водила кончиком пальца по носику даллы, то и дело наклоняясь к кофейнику ниже, чтобы вдохнуть аромат. Детектив обнимал ладонями чашку и смотрел в одну точку. Он тихонько барабанил ногтями по круглому расписному боку и мерно дышал.

«Для начала мне нужно найти карту. Сейчас праздник, это проблематично, но по дороге до пустыни у меня ещё будет возможность заглянуть к торговцам. Я в целом понимаю, где он... как удобно прятать за всеми этими древними пирамидами не только базу фатуи, но и огромного рукотворного бога.»

Хейзо отлично понимал, что бога этого необходимо спасти, в том числе и от самого себя - но пока он здесь, услышан не будет. Молитвы эта вздорная кукла слышит очень избирательно и под настроение. Это детектив уже неоднократно проверял.

«Дюна Пиршеств. Там мне едва ли будут рады, просто постучаться и сказать, что я последователь нового бога, будет недостаточно. Придётся пробираться скрытно. М. Или попросить котёнка, чтобы открыл? Его чудные кукольные ручки знают, как это вообще делается?»

Этого бога так же необходимо и наказать за все совершённые преступления. Однако всё ещё сначала его нужно достичь.
- Тц, - Сиканоин выдыхает, роняя голову, закрывает лицо ладонью. Он чувствует, как электро разряд колет кожу и даже не видя знает, как пульсируют глаза, сияя... как звёзды. Далёкие, холодные, надменные звёзды.

«Я должен поговорить с ним без свидетелей. Я должен сделать так, чтобы это был разговор один на один. Опять что ли устраивать его любимые сомнительные намёки (не)понятно на что...» - детектив тихо смеётся, зажмуриваясь крепче. Варианты приватных разговоров с куклой из раза в раз становились всё более странными, и только это слово Хейзо мог назвать действительно верным. Каким бы кошмарным сном всё не оборачивалось, сколько бы он не оставлял на себе порезов, пытаясь успокоиться после пережитого и увиденного, вспоминать общение с богом получалось без ужаса. Только с усталостью, какая накатывает каждый раз после пробуждения от плохого сна. От такого сна, что вспоминаешь потом как можно точнее в поытке понять, почему же столь странное видение вообще посетило разум.
Такого сна, который не хочется забывать.

«В любом случае я знаю, что сказать. И тем более я знаю, что он меня выслушает. И послушается. Потому что... потому что или так, или я прямо там умру,» - Сиканоин медленно начинает четвёртую чашку кофе. - «А умирать нельзя, я ещё не разгадал тайну этого мира и Селестии. Я не могу не узнать. Я не могу.»

Пальцы подрагивают, но Хейзо не роняет чашку - его руки в своих удержала интуиция и сжала покрепче. На неё детектив не смотрит, только слушает. Сколько уже времени у неё светлые волосы и глаза, полные ледяного золота? Сколько уже времени у неё такой тихий и отстранённый голос? Сколько уже времени она не улыбается? Только лишь повторяет монотонно, почти шёпотом, что всё правильно. Она говорит Хейзо, что он добьётся своего. Она говорит...

«Ваше расследование не доведено до конца, господин детектив.»

Он хмурится и упорно взгляд не понимает, но не отталкивает её и не пытается заставить молчать. Продолжает думать о том, что будет делать, когда достигнет дюны Пиршеств. О, на самом деле добраться туда - это самое сложное!
Да.
Стоит только там оказаться, и не будет ни единой преграды. Кукла может сколько угодно отгораживаться расстоянием, держать в напряжении счётчиком времени и выматывать необходимостью человеку совершать усилия совершенно нечеловеческие...

«Неважно. Просто хочу увидеть, что он сделает, когда я наконец доберусь туда и скажу ему yo, koneko-chan!»

Усмехнувшись, Хейзо покинул кофейню. Он прекрасно знал, что не скажет так, но что было чистой правдой - он хотел. В самом деле хотел так сказать и посмотреть на реакцию. Наверное будет честно признаться хотя бы самому себе в том, что мысли о подобном помогали сосредоточиться на важном.
Оставалось только найти проводника из пустынников на завтра и... дождаться этого дня. Всего одна ночь, за которую следует выспаться как следует.
Глаза под кимоно всё так же сияли, внимательно и не мигая наблюдая за каждым шагом детектива, а он снова сидел на кровати, тщетно пытаясь закрыть их все ладонью.
Впервые за долгое время Сиканоин не видел никаких снов, даже кошмарных.

+3

13


Праздник прошёл. Все засыпают, чтобы встретить новый день.
Внезапно вы слышите странный звук.

...

Проснувшись, вы забываете об этом.
[hideprofile]

[nick] [/nick][sign] [/sign][lz] [/lz][mus] [/mus]

+2

14

[indent]Собравшись ещё как полчаса назад, аль-Хайтам расположился за большим деревянным столом в кабинете. Обычно за ним работает сосед, в то время как служащий Академии отдыхает после работы в соседней комнате, на одном из диванов. Сегодня же — один из немногих случаев, когда место было свободно от бумаг с чертежами и материалов для рисования, так что грех было этим не воспользоваться. Окружённый книгами, он ждал, пока со сборами закончит и сосед. Как только тот заявил о своей готовности, они отправились на праздник.

[indent]Кави попробовал какой-то напиток у Джафара — он был оранжевого цвета и пах приятно, хотя по вкусу, как выяснил аль-Хайтам, отобрав у своего соседа стакан, был достаточно солоноват. Всплеск красок и вкусное мороженое, попытки Кавеха в общение со знакомыми — Тигнари и Коллеи, вкус мороженого, подарок...

«Бип...»

[indent]Собравшись ещё как полчаса назад, аль-Хайтам расположился за большим деревянным столом в кабинете. Обычно за ним работает сосед, в то время как служащий Академии отдыхает после работы в соседней комнате, на одном из диванов. Сегодня же — один из немногих случаев, когда место было свободно от бумаг с чертежами и материалов для рисования, так что грех было этим не воспользоваться. Окружённый книгами, он ждал, пока со сборами закончит и сосед. Тюрбан немного съехал — аль-Хайтам поправил его и продолжил дожидаться соседа. Как только тот заявил о своей готовности, они отправились на праздник.

[indent]Кави попробовал какой-то напиток у Джафара — он был коричневого цвета и пах приятно, хотя по вкусу, как выяснил аль-Хайтам, отобрав у своего соседа стакан, был достаточно кислым. Краски отовсюду и мороженое, попытки Кавеха в общение со знакомыми, подарок...

«Бип...»

[indent]Собравшись ещё как полчаса назад, аль-Хайтам расположился за большим деревянным столом в кабинете. Обычно за ним работает сосед, в то время как служащий Академии отдыхает после работы в соседней комнате, на одном из диванов. Сегодня же — один из немногих случаев, когда место было свободно от бумаг с чертежами и материалов для рисования, так что грех было этим не воспользоваться. Окружённый книгами, он ждал, пока со сборами закончит и сосед, но вот только стоило взять в руки книгу, открыть её… Аль-Хайтам потёр глаза: их неприятно сдавливало, да и буквы сливались. Видимо, почитать сейчас не выйдет, и не факт что получится вздремнуть — в любой момент может выпрыгнуть Кави, так что легче отложить сон на попозже, когда они вернутся домой с праздника.

[indent]Сегодня не хочется идти никуда. Совершенно. Тело ощущается тяжёлым, хотя они ещё не выдвинулись из дома — так может, остаться? Как будто бы зря они так долго собираются. Кавех ему потом ещё долго будет это всё припоминать, так что легче проводить того до ближайшего ларька и уже после удалиться в тихое местечко — но такое поди ещё найди, в самый разгар всеобщего веселья.

[indent]Но думы прерваны появлением Кавеха — пора выдвигаться.

[indent]Аль-Хайтам закрыл за собой входную дверь и, решая не особо спешить со всем этим походом на праздник, подошёл к краю платформы, на которой располагалось жилище. Чуть не доходя до клумб с ярко-жёлтыми цветами, от которых исходил лёгкий приятный аромат, он остановился. Вид отсюда открывался прелюбопытнейший: внизу, на территории Цитадели Регзара, всё так же проходили тренировки копейщиков, но сегодня «зелёных шарфов» были лишь единицы: основная часть пустынников из «Бригады Тридцати» рассредоточилась по городу, занимаясь вопросами безопасности на время столь масштабного мероприятия.

[indent]Более ничего примечательного.


[indent]Побродив какое-то время, они оказались около ларька, возле которого стоял Джафар. Кавех взял на пробу напиток, который тот презентовал каждому подошедшему. Кавеху он пришёлся не по нраву, поэтому аль-Хайтам отобрал у несчастного стакан. Прежде, чем сделать глоток, он посмотрел на содержимое: жидкость переливалась цветами от сине-зелёных до тёпло-фиолетового. Аромат приятный. На вкус оказался тоже неплохим, но как будто бы больно горьковат.

[indent]Кавех вроде бы не слишком сильно возмутился такому вмешательству, и они просто пошли дальше. Всё вокруг было зрелищным — всплески красок, горы специй — но ничего не вызывало каких-то ярких… Или хотя бы каких-нибудь эмоций. Цветной порошок — что в этом такого удивительного?

[indent]Вкус мороженого, что Кавех решил добыть, был весьма посредственным. Хотя и не припомнить такого, чтобы ему в последнее время доводилось много его есть, но всё ещё никакого восторга. Судя по Кавеху, тот тоже не был в полной мере поглощён празднеством.

[indent]Аль-Хайтам хотел было предложить соседу поскорее отправиться домой, но тут на пути им попались его знакомые. Кави поприветствовал Тигнари с Коллеи, и у них завязалось общение.

[indent]Вроде бы, разговор протекал в нормальном русле и просто стоять в стороне… Начинало сильно утомлять. Он огляделся по сторонам и заприметил поблизости сувенирную лавку с разными безделушками. И сколько же всего там было: какие-то маленькие вазы, матрёшка из Снежной, засушенные цветы, и… Что это такое? Хайтам положил ложечку в стаканчик и начал рассматривать деревянную фигурку: какая-то совершенно дурная, с колёсиками. И хотя на вид она была крайне привлекательна, но отчего-то не было никакого желания покупать безделушки. Так что секретарь отвернулся и увидел Коллеи — она стояла на расстоянии вытянутой руки и жестами указывала куда-то в сторонку: видимо, хотела о чём-то сказать.

[indent]Если это что-то, с чем сейчас не может помочь Тигнари... Звучит любопытно, хотя и вполне закономерно: наставник Коллеи может и не слишком сильно демонстрировал это, но из их с Кавехом общения создавалось ощущение, что от него стоит отстать и не трогать если не до конца праздника, так до конца следующей недели.


[indent]Кавеха на горизонте не наблюдалось — как ушёл по своим делам, так и не появлялся. Но вряд ли бы господин архитектор потерял своего соседа, потому как Коллеи и аль-Хайтам всё ещё были около палатки, но где-то сбоку — так, что они своими беседами не мешали посетителям лавки, и те, в свою очередь, им. Но прежде, секретарь всё-таки нашёл куда бы приспособить стаканчик из-под мороженого.

[indent]- Господин аль-Хайтам, мне хотелось бы спросить у вас кое-что. М-можно?

[indent]- За спрос денег не берут, так что я готов тебя выслушать и, может даже, предоставить ответы — аль-Хайтам скрестил руки на груди. Коллеи заинтриговала секретаря: прежде он не пересекался с девочкой, в отличие от того же Кави. Но он предполагал услышать какой-нибудь рядовой вопрос из числа тех, что могли бы задать абитуриенты об Академии, но никак не…

[indent]- Хорошо, тогда... Тогда скажите, не чувствуете ли вы усталости? Возможно ли так утомиться, проводя время за беседами?

[indent]- Хм... Не уверен, что понимаю о чём ты. Если говорить про то, что было ранее… Обычный рабочий день — день менее насыщенный на события и, в том числе, общение с людьми. Иначе говоря, не настолько высокая когнитивная нагрузка, как во время праздника. Думаю, ничего странного в том, что ощущается усталость. А уж говоря про беседы… Впрочем, не так важно.

[indent]Разговор уже, можно сказать, состоялся странный, но стоило аль-Хайтаму сомкнуть рот, как зазвучали новые вопросы:
[indent]- А что, если я скажу, что будет дальше? — Коллеи сжала руки в кулаки, — Вы мне поверите?

[indent]Но аль-Хайтам совершенно не смутился и быстро выдал очередной ответ:
[indent]- Ничего не обещаю. Но, полагаю, могу выслушать для начала.

[indent]- Кавех приготовит Вам сюрприз. Им будет… шкатулка, — девушка на мгновение замялась и еле-слышно добавила: «кажется». Но дальше вновь собралась и продолжила так же уверенно, как и начинала, — Если вы возьмёте её в свои руки, то сможете поверить мне? И если… Если я скажу, что до этого состоится неприятная, но короткая беседа.

[indent]Занимает аль-Хайтама не столько сам рассказ, сколько всё с ним связанное. Обёртка, в которой преподносился их с Коллеи разговор. Так нужно было ей отвести секретаря в сторону, спрашивать о самочувствии и теперь ещё это… Может быть, это всё часть какой-то детской игры? Всё-таки, аль-Хайтам был не слишком заинтересован в подобных взаимодействиях между людьми, тем более её возраста. Но разговор решил не обрывать — предположил, что дальше он сможет понять его причины и к чему он идёт.
[indent]- Сказать о том, что у нас состоится подобного плана беседа — равноценно тому, чтобы при ярком полуденном солнце в пустыне сообщить о жаре. Но что касается сюрприза...
[indent]аль-Хайтам ненадолго затихает в задумчивости, но потом продолжает развивать мысль:
[indent]- Интересно, но... Зачем мне эта информация? Смею предположить, Кавеху лучше не знать, что кто-то из числа его знакомых решил сдать его с потрохами. Если только он не упоминал в разговоре, что это всё должно остаться между вами — тогда всё только на твоей совести. Так по какой причине ты рассказываешь мне об этом? Хочешь увидеть его реакцию на мои слова: «спасибо, но ещё минуту назад твой сюрприз перестал быть таковым»?

[indent]Коллеи не отступала:
[indent]– Хорошо, но что, если я слово в слово повторю то, что скажет господин Кавех? Я же не могу, по идее, знать его точной реакции. Но… Знаю. Что вы на это сказали бы мне, господин секретарь?

Как же...

Как же хотелось девушке сказать, нет, выкрикнуть: «И вы — знаете. Только забываете. Прошёл не один десяток раз, поверьте мне!» — но не сосчитать попыток, когда ей просто не верили, стоило сказать прямо. Как есть. И так, и эдак пытается она достучаться до тех, с кем застряла в этом дне… Но каждый раз, каждый проклятый раз в этом цикле её отводили в сторону, её жалели.
Но всё скоро изменится.

[indent] - Вот, что он скажет: «Вот, возьми лучше это, если хочешь принести с праздника сувенир. Мой подарок секретарю, лишённому вкуса к прекрасному, но не тяги к нему». Если бы я действительно хотела выдать секрет, то у меня была бы цель. Только мой посыл вовсе не такой.

[indent]Кажется, слова Коллеи о том, чтобы дословно воспроизвести слова Кавеха, заинтересовали секретаря, хотя он так до конца и не понимал, к чему все эти речи.
[indent]- Это всё занимательно. Не знаю, что больше: твоя настойчивость в том, чтобы доказать мне что-то или то, что Кавех решил при друзьях и знакомых отрепетировать фразу, при которой будет делать мне сюрприз…

[indent]Коллеи хотела было продолжить, но не успела сказать всё, что так хотелось — вот и подоспел Кавех, на ходу натягивая на лицо улыбку лихого энтузиазма.

[indent]- Ох, Коллеи, зелёный вьюнок моей судьбы, и ты здесь. Тебя не обидел этот владыка словесной трухи?
[indent]Кавех встал так, чтобы при необходимости служить защитой для робкой Коллеи, и протянул аль-Хайтаму плоскую коробочку.
[indent]- Вот, возьми, если хочешь принести с этого праздника сувенир. Я решил не лишать тебя наследия царя Дешрета вовсе.
[indent]В коробочке — стальное писчее перо с золотым футляром в виде фигурки Хемену.
Аль-Хайтам вопросительно посмотрел сперва на содержимое коробочки — сюрприз Кавеха, затем на Коллеи и вновь на своего соседа:

[indent]- А я думал, ты подаришь мне шкатулку.

[indent]Кавех хлопнул глазами.
[indent]- Там… была музыкальная шкатулка и я действительно думал, что мелодия подходит твоему характеру. Но день слишком хорош, чтобы так грубо попирать твои желания.

[indent]- Возможно… — аль-Хайтам достал перо из коробочки и внимательно, со всех сторон осмотрел его. Кажется, вся эта праздничная суета слишком вымотала его, поэтому он ограничился простым «Спасибо, Кавех» и поспешил положить перо себе в сумку.

[indent]Кави попытался не подать вида, что именно такой реакции он и ожидал, и расстроился ожидаемо, но нарочитая улыбка с его лица сползла. И он обратился к Коллеи.
[indent]- Драгоценная повилика, твоё расстройство иссушает моё сердце как ветер пустыни. Давай я угощу тебя пахлавой в Пуспе? Тихий угол и сладости рассеют всякую тучу.

[indent]Аль-Хайтам собирался было оставить этих двоих и удалиться по своим делам, однако... Глядя сейчас на Кавеха и его попытки как-то взбодрить Коллеи, и на саму девушку, он ощущал какой-то... Дискомфорт, тяжесть в голове. И как-то не укладывалось: бурные реакции на свои ответы, странные фразы и вообще упоминание сюрприза, что архитектор ему подготовил. Зацикленность на этом. Но как назло, в голову ничего не приходило и, честно говоря, прямо сейчас хотелось только одного: поскорее пойти домой и лечь спать.

[indent]Но прежде — ещё раз то ли подколоть Кавеха, то ли указать на ошибку Коллеи:
[indent]- Ты знаешь, Кави — аль-Хайтам вмешался, прежде чем Коллеи успела что-либо ответить Кавеху, — всё-таки, мне всё больше начинает нравиться идея шкатулки в качестве подарка: она неплохо смотрелась бы рядом с моей недавней покупкой. Это наводит на мысль создания отдельного канала в Акаше со списком моих хотелок. Возможно даже как альтернативный способ оплаты жилья. С другой стороны, можно создать коллекцию подарков, что ты мне подарил — начну как раз с этой ручки.

[indent]- А почему бы и нет? — вмешивается в разговор Коллеи, — В смысле… Я хочу сказать… Не список! Но что-то памятное о сегодняшнем дне. Нам не часто удаётся выбираться в город, тем более на подобные праздники… Наставник, конечно, не пользуется Акашей, н-но…

[indent]Аль-Хайтам переводит взгляд с соседа на Коллеи. В самом деле его целью было немного раздраконить соседа, не более. Но…Впрочем, её идея кажется ему достаточно неплохой: несмотря на лёгкую усталость, праздник вполне себе получился неплохой. Если так задуматься, в этом году во многом масштабнее. И то, что сосед расщедрился на такой подарок — уж точно стоило бы запечатлеть на долгие годы, чтобы потом припоминать при случае. Аль-Хайтам поднимает руку к уху, приставляет пальцы к Акаше — интерфейс прогружается и…

[indent]Постойте.

[indent]Как это, канал уже создан?

[indent]Аль-Хайтам просматривает всю имеющуюся информацию — его лицо принимает серьёзное выражение, в котором бывший друг мог бы также разглядеть и некую растерянность. Он резко отпускает руку, оборачивается к Кавеху и уже открывает рот, чтобы сказать ему что-то, но…

«Бип...»

<....>

В глазах темнеет, со сном просто бесполезно бороться...

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/247/317865.png[/icon]

+3

15


Праздник прошёл. Все засыпают, чтобы встретить новый день.
Внезапно вы слышите странный звук.

...

Проснувшись, вы забываете об этом.
[hideprofile]

[nick] [/nick][sign] [/sign][lz] [/lz][mus] [/mus]

+2

16

В «Пуспе» пряно и шумно. Вездесущий аромат Адвьехруза здесь как будто усиливался, и вместе с ним как будто усиливалась усталость Кави. С утра, поправляя тюрбан себе и аль-Хайтаму, он полагал, что последствия тяжёлого труда в Пустыне нагнали его вот таким неприятным образом, попыткой лишить его заслуженной радости от праздника. Теперь же, когда образы Акаши вытащили из памяти события, повторяющиеся раз за разом больше пяти месяцев… о, Архонты, с начала года слишком много игр памяти для одного архитектора.
Кави расставил по столу принесённые Энтекой напитки. Отдельно поставил вазочку с падисаровым щербетом перед пустым местом за столом. Никто из собравшихся не видел Малую Властительницу Кусанали, только Коллеи время от времени передавала её слова, и по её взгляду в сторону можно было предположить где находится — подумать только! — сама Архонт Мудрости.
В юности Кави задумывался о том какая она, Малая Властительница Трав. Было время, когда он вкладывал в воображаемый образ всё то, чего ему не хватало. Было время, когда недоумевал почему она оставила всё управление Мудрецам. Потом оправдывал. Позже, как все, почти перестал о ней думать и вспоминал лишь под конец года, когда немногочисленные неравнодушные отмечали Сабзерус — и он в их числе.
Теперь Кави знал две вещи. Первая: Малая Властительница Кусанали не отдавала власть Мудрецам Академии, они забрали у неё всё. Вторая: она была трогательно низенькой.
Нет, три. И третья была самой главной. Нахида хотела им помочь.
— Да будет мне позволено свести всё воедино, пока неозвученные мысли не свели меня с ума. По неустановленной причине мы в сто шестьдесят шестой раз переживаем один и тот же день Адвьехруза, и единственное, что можем сказать наверняка — причина связана с Акашей. Но даже рискованый поход к главному терминалу окончился ничем.
А они терпели неудачу за неудачей.
Кави бросил свой терминал Акаши на стол и уткнулся лбом в сложенные на столешнице руки.
Сидящий рядом аль-Хайтам проводил взглядом отпрыгнувший к стакану Коллеи терминал. Вот уж кто воспринял всё происходящее как логическую задачку, ничуть не выходящую за рамки объяснимого.
— Спасибо, что взял на себя ответственность подытожить наши неудачи. Мудрецы, возможно, обладают какими-то зачатками ума и сообразительности, чтобы усложнить нам задачу. Вы и сами уже в курсе того, чем заканчивается любая наша попытка получить информацию непосредственно от Мудрецов.
Кави хмыкнул. Он бы о той “попытке” настолько же спокойно говорить не смог.
— С другой стороны, — продолжил аль-Хайтам, — есть вещи, которые те рассчитать были не в силах. И дело даже не в их скудоумии.
Прежде, чем Кави успел спросить что сосед имел в виду, на его плечо опустилась ладонь Тигнари.
— Они точно рассчитали отсутствие Сайно. А сделать что-то у него за спиной очень непросто. Говорит о масштабе академической подготовки. В таком случае… нам тоже стоит обратиться к критицизму и научному методу.
Кави подумал о том, что так и не рассказал Тигнари о встрече с Сайно. И с этого ракурса казалось, что сама миссия генерала была как-то связана с тем, что происходит здесь, что Мудрецы не просто «рассчитали».
Но Сайно сам просил не говорить никому, кроме аль-Хайтаму, а тому он передал всё слово в слово ещё вчера… почти полгода назад? Переживает ли Сайно там то же самое, что и они здесь?
Вместо всего того, что вертелось на языке, Кави проговорил, не отрываясь от столешницы:
— Для научного метода необходима хоть какая-то корреляция. Мы же заперты в неизменный поток событий: ясное утро, праздничный день, хлопотный вечер и ночь, которая сбрасывает все наши усилия к подножию безрезультативности к полуночи…
Тут он приподнял голову, так что из-за сложенных рук показались глаза, вопросительно разглядывающие Тигнари.
— Кроме того раза, когда мы попытались покинуть город. Что тогда случилось?
Вместо дозорного ответил аль-Хайтам.
— Ничего. Новый цикл. Какие-либо заметки о том, что происходило за стенами города — отсутствуют. Если только мы коллективно не сошлись на том, что происходящее за пределами торжеств не имеет никакого интереса и делать записи совершенно точно не стоит. На всякий случай проговорю — не наша ситуация.

***

Пока Кави созерцает то тусклые пятна цвета под веками, то прожилки на дереве, по левую руку от него Коллеи улыбается невидимой Нахиде. Та угощается щербетом и с видимой беззаботностью покачивает босыми ступнями под лавкой.
— Он спешит с выводами, не считаешь? — тонкими колокольчиками звенит голос, не достигающий ушей никого из старших. — Ведь научный подход всегда требует новых переменных. Если кто-то согласится стать такой переменной, передачу сообщений через Акашу напрямую открыть будет не трудно.

***

Кави уловил взгляд Коллеи. До некоторой степени было несложно угадать, когда Архонт что-то говорила. Следом за этим что-то произносила и сама девочка, и этот раз не стал исключением.
— Может быть… стоит попробовать ещё раз. Чтобы кто-то отправился за пределы города и открыл передачу через Акашу, а остальные это запишут и послушают. Потому что… научный подход требует новых переменных.
Всё время прячущий взгляд в стороне, под ногами празднующих, Тигнари посмотрел на воспитанницу с одобрением и кивнул. Даже в движении ушей можно уловить тихую гордость.
Кави сел ровно, стряхивая с себя усталость. Если Архонт говорила пробовать снова… в принципе, никакого другого выбора у них и не оставалось. Не могут же они вечность провести в этом бесконечном празднике, в самом деле. Лично он и так чувствовал себя хуже, чем после производственной практики на стройке у Мудреца Кшахревара в качестве разнорабочего.
Вот только…
— Эта идея разумна, если за пределами города у нас не было возможности сохранять заметки. Но разве Акаша умеет напрямую передавать сообщения?
Не то, чтобы Кави недолюбливал терминал, позволяющий напрямую прикоснуться к мудрости целого народа на поколения назад. Нельзя родиться в Сумеру и при этом не уважать святыню Великой Властительницы Руккхадеваты. Но в своей сфере он полагал иллюзорную доступность верных ответов в ней вредной для созидательности, а потому… не избегал, но близко к тому.
Зато аль-Хайтам знал об Акаше всё. Но даже он за тонкой плёнкой опоясавшего голову экрана казался озадаченным.
— Полный функционал Акаши основной массе пользователей не доступен, но о чём-то — просто неизвестно. Подобным образом дело обстоит в верхах Академии. Информирования как такового нет, но это не значит, что не существует отдельного руководства: Академия полна «светлых умов», а держится всё на слепой вере. Однако. Учитывая обстоятельства, в которых мы оказались, можно говорить о том, что содержимое этого руководства потеряло актуальность или изначально было неполным. Не исключено, что всё  сразу.
Вот это да. Аль-Хайтам, прочитавший все инструкции и проектные документы, расписывался в незнании.
— Предположительно, Архонту Мудрости, как никому другому, должны быть известны возможности и ограничения терминала.
Вот это да! Аль-Хайтам действительно обращался к божеству.
Послышался хлопок, точно кто-то хлопнул в ладоши. Удивительно чёткий звук в переполненном кафе, перекрывающий даже мелодичный дребезг дутаров со второго этажа. Лепестки Акаши у сидящих за столом просияли ярко-зелёным.
Вот это да! Аль-Хайтам улыбался!
Виновник всестороннего недоумения Кави ответил на его испытующий взгляд, но сказал только:
— Теперь может. Кавех, надень свой терминал.
Так он и поступил. Неживой голос Акаши в зажёгшемся наушнике спокойно произнёс: «Функция передачи сообщений разблокирована». А следом, смягчившись, добавил: «Спасибо за угощение!»
За секунды разобравшись с нововведением, аль-Хайтам откинулся на спинку скамьи и скрестил руки, очевидно переходя в привычный невыносимый режим переработки информации.
— До этого мы предпринимали любые попытки сделать хоть что-то строго сообща. Я поддерживаю эту идею. Но в таком случае нужно определиться с тем, кого отправить за город.
Весь его вид говорил: «Всё равно, кто это будет, но не я».
Кави же просиял. Зверской усталости, явно проступавшей в нём как вода сквозь тонкую бумагу, как не бывало. От благодарности ли божества или от возможности действия, не важно. Сама демонстрация уныния была мимолётна и неправильна.
— Акаша — подлинное сокровище госпожи Мудрости, но будь эта функция доступна всем, ценность её возросла бы безгранично.
Действовать с системой таким образом было непривычно, точно внезапно появившейся третьей рукой. Но Кави тоже довольно быстро освоился и отправил в это общее пространство, что теперь было заполнено фразами без смысла, на пробу, строки:
В одно окно смотрели двое. Один увидел дождь и грязь.
Другой — листвы зелёной вязь, весну и небо голубое.
В одно окно смотрели двое.

— Значит, следующий наш эксперимент — отправить за пределы города добровольца и проверить, закончится ли день в этом случае? — Кавех оглядел мерцающий строй слов, потом — сидящих за столом. — Ясно как бесконечный день Адвьехруза, пойти должен я. Мы не отправим Коллеи а, значит, и Тигнари. Аль-Хайтам лучше кого бы то может анализировать информацию и сохранять её в этом своём хранилище. Я пойду.
— Составим список регулярных критериев для передачи и отметок для учёта всех возможных изменений, — подал голос Тигнари. — Кави фиксирует движения и обстоятельства со своей стороны, а аль-Хайтам с временной пометкой фиксирует всё здесь, чтобы потом можно было сопоставить. Кави, ты сможешь передать данные с Мехрака?
Предложение встретило полное согласие Кави. Но прежде, чем вызвать своего помощника, архитектор вопросительно посмотрел на Коллеи. На место рядом с собой. На Коллеи. Лишь когда юная дозорная поняла его неловкость и подала знак, что своим движением Кави не заденет богиню, он порывисто встал и поманил за собой Тигнари.
— Мой друг, как и в прошлый раз, нам нужен твой непревзойдённый талант в управлении вниманием стражников, чтобы я покинул город. Не сочти за труд?
Если подумать, то удивительно, что даже на городской праздник лесной дозорный взял с собой мины виджняны, но всему предприятию это было очень на руку. Пока стражи бригады Тридцати озирались, архитектор перемахнул через ограждение и длинными шагами отмерил расстояние от города до… он хотел бы сказать, что до реки, но почти сразу за мыслью «неужели придётся идти до полуночи? Это ведь можно до Караван-Рибата дойти» лицо Кави обдало упругим ощущением, будто тугой тонкой струёй воздуха, и пейзаж резко сменился.
Все окрестности Сумеру Кавех со времён учёбы в Академии обошёл во всех направлениях, но эти луга были ему незнакомы.
«В сорока метрах от ограды города появилась деревня и луг, которых здесь прежде не было», — написал Кавех в пространство Акаши. Сообщение мёртвым грузом повисло над душой. Почему-то сразу стало понятно: никто на него не ответит.
— Что же, когда надежды нет, остаётся полагаться лишь на преданного друга. Мехрак, — Кави позвал помощника и повторил для него наблюдения. — Я вижу Священное Древо, но очень далеко. Как будто за один шаг я преодолел километров семь. Здесь же… щенки. Что они тут делают в одиночестве?
Кави не стал останавливать запись, но перестал диктовать и подошёл к самой окраине совершенно пустой деревеньки. На курятнике у самой ограды стоял смешной лохматый щенок и смотрел вниз на стайку таких же весёлых пушистых комков. Нет, не на них.
— Они все смотрят в какую-то одну точку. И как будто по очереди отвечают на что-то. Эй, ты зачем туда забрался, сын самой величественной из гончих? Нет, нет, стой!
Кави успел поймать щенка у самой земли, смягчив падение собой. Но щенячьей благодарности не дождался. Вся стайка, игнорируя его, весело помчалась в сторону, напрыгивая на одним им ведомую добычу, а потом сгрудились в одном счастливом комке.
— Я поищу кого-нибудь. Нехорошо оставлять их тут.
Но за ближайшей калиткой вместо деревенского двора, согретого солнцем, Кави ждал уже знакомый поток воздуха и смена сцены. Обескураженный, он оглядел высоченную башню со множеством лиан по стенам, на больших обезьян, раскачивающихся на тех лианах и ловко перебирающихся с этажа на этаж — видимо, лестницы внутри не было, и только так и можно было…
Вспомнив об оставленных щенках, Кави попытался вернуться, но за мембраной за его спиной больше не было луга, деревни и стайки щенков.
— Тут комната. Похоже, где-то в Сумеру, — он не нашёл ничего лучше, чем продолжать описывать что видит. — Оставляю надежду, что по пути от башни до этого места я не прекращал говорить, а Мехрак — записывать данные сканирования. Потому что для меня этот переход был молниеноснее смены декораций в Зубаире... постойте. Я знаю это место. Это дом у площади Николы Альвы, где-то по соседству с твоим домом, аль-Хайтам… почтенная госпожа, чья мудрость направляет поколения, прошу простить моё вторжение, я немедленно… похоже, она меня не слышит. Она прошла мимо к гнезду на большом ужасающе бордовом кресле, тебе бы понравилось, оно из одеял и книг. Она… пытается гладить пустоту. Пожалуй, мне лучше уйти.
Позже он пытался прикинуть, как долго шёл после той комнаты, но это было пустое. Даже по самым грубым прикидкам он не мог пройти от города до Пустыни до полуночи, отмеренной ему праздником. К тому же, он видел ночь и звездопад, видел море, видел разные дома и несколько совершенно непристойных сцен.
И кроме его собственного понимания как он шёл из одной точки в другую, его донимало ещё какое-то повторяющееся из раза в раз чувство.
— И здесь тоже кого-то не хватает, — тихо проговорил он, усаживась на край обрыва, где одинокая девушка ласково смотрела чуть в сторону и вверх. Рука тянулась взять кисть и дорисовать рядом ещё одну фигуру, но Кавех уже перестал спрашивать и удивляться. Только шагнул дальше, навстречу ещё одной волне. Ещё одной комнате.
Тесной, чуть больше просторного шкафа, раза в два меньше грузового подъёмника в Порт-Ормосе. Совершенно пустой, если не считать доски, густо оперённой в листки с инадзумскими иероглифами.
«Привет, котёнок», — прочитал Кави тот, что висел по центру. Оглянулся на выломанную дверь, прислонился к грязно-белой стене и сполз на пол. Сил идти дальше резко не стало. Эта комната была слишком похожа на гробницу безумия.
— Похоже, это не я опять не помню, что было между этими местами. Они действительно идут друг за другом стык в стык. Как икринки в кладке. Простите меня, — даже громкий шёпот уже кажется почти предельным усилием. — Я не знаю, как вернуться и передать вам происходящее. Я не знаю, как это могло бы помочь, даже если бы я знал дорогу назад. Простите меня…
Когда ему стало казаться, что этот крошечный коробок схлопнется вместе с ним, Кави увидел бабочку. Трепеща изумрудными крылышками, она присела на обеспокоенного Мехрака, сделав его печальной кокеткой с бантиком. Улыбка, вызванная этим видом, чуть приободрила Кави. Достаточно, чтобы он встал и последовал за бабочкой.
«Ты устал. Тебе нужно отдохнуть», — слов нет, но намерения бабочки кристально понятны. Понятнее, чем было бы, будь это действительно слова.
— Я должен вернуться, — сказал Кави, настаивая. — Иначе завтра мы снова всё забудем.
«Я передам им всё, собранное тобой. Если ты позволишь»
Это... в самом деле, так утешает. Потому что Кавеха не хватает ни на что.
— Конечно, моя всезнающая госпожа. Всё, что от меня потребуется.
Всего несколько шагов: до двери, до небольшого и уютного дома под зелёным навесом Древа, до принимающих и ожидающих улыбок аль-Хайтама, Тигнари, Коллеи… Сайно, Фаранак и Абу-ль-Вафы, забывшего ради такого случая о своей смерти в пустыне двадцать лет назад.
«Иди, тебе нужно уснуть по-настоящему», — толкнуло в спину мягкое напутствие бабочки.
— Я вернулся, — сказал им Кавех, успев лишь немного удивиться до того, как всё это стало совершенно неважным.[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/289/435185.jpg[/icon]

Отредактировано Kaveh (2024-04-13 02:55:56)

+4

17

[icon]https://i.imgur.com/cRZvfJt.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]You are the rope around
my neck
You are the voice inside
my head[/lz]

На белой коже фиолетовые разводы - не синяки. Хотя отчасти получены эти метки-глаза ударами, пусть и по разуму. Хейзо проводит ладонью от плеча до локтя, но пытаться закрывать их было бессмысленно, всё равно видно. Эти глаза светятся, а каждое прикосновение к ним явно ощущается, как пульс.
Вспоминается та мрачная шутка про электро глаз бога.
Детектив быстро собирается и закрывает руки плотной кожей своих боевых перчаток, затягивает верёвки с ремнями потуже и прикрывает дополнительно кимоно. Можно сказать, что чужим или трофейным, но об этой одежде куклы Хейзо уже привык думать как просто о своей. Не очень похоже на форму Тенрё, но без разницы - сгодится до тех пор, пока плотный шёлк ткани мог скрыть свечение электро глаз, которыми Сиканоин был весь усыпан, как больной язвами.
Вчера поздно вечером он прибыл из Порт-Ормоса в Сумеру, сегодня нужно успеть отдохнуть перед долгой дорогой в пустыню и подыскать себе проводника. Тяжело быть не местным: даже в праздник на тебя оборачиваются люди, замечая в толпе отчётливей, чем кого-либо ещё, а все здешние дельцы размышляют о том, сколько дополнительной моры можно будет стрясти с иностранца, не знакомого с расценками.
Детектив остановился с самого утра в кофейне. Во-первых, здесь подавали кофе, с которым его совсем недавно познакомила Кокоми и к которому он успел пристраститься, а во-вторых, людное празднество было в основном на улице. Здесь было тише и можно было остаться наедине со своими мыслями.
Единственной соседкой за столиком Хейзо была его интуиция. Она, подперев щёку кулачком, водила кончиком пальца по носику даллы, то и дело наклоняясь к кофейнику ниже, чтобы вдохнуть аромат. Детектив обнимал ладонями чашку и смотрел в одну точку. Он тихонько барабанил ногтями по круглому расписному боку и мерно дышал.

«Для начала мне нужно найти карту. Сейчас праздник, это проблематично, но по дороге до пустыни у меня ещё будет возможность заглянуть к торговцам. Я в целом понимаю, где он... как удобно прятать за всеми этими древними пирамидами не только базу фатуи, но и огромного рукотворного бога.»

Хейзо отлично понимал, что бога этого необходимо спасти, в том числе и от самого себя - но пока он здесь, услышан не будет. Молитвы эта вздорная кукла слышит очень избирательно и под настроение. Это детектив уже неоднократно проверял.

«Дюна Пиршеств. Там мне едва ли будут рады, просто постучаться и сказать, что я последователь нового бога, будет недостаточно. Придётся пробираться скрытно. М. Или попросить котёнка, чтобы открыл? Его чудные кукольные ручки знают, как это вообще делается?»

Этого бога так же необходимо и наказать за все совершённые преступления. Однако всё ещё сначала его нужно достичь.
- Тц, - Сиканоин выдыхает, роняя голову, закрывает лицо ладонью. Он чувствует, как электро разряд колет кожу и даже не видя знает, как пульсируют глаза, сияя... как звёзды. Далёкие, холодные, надменные звёзды.

«Я должен поговорить с ним без свидетелей. Я должен сделать так, чтобы это был разговор один на один. Опять что ли устраивать его любимые сомнительные намёки (не)понятно на что...» - детектив тихо смеётся, зажмуриваясь крепче. Варианты приватных разговоров с куклой из раза в раз становились всё более странными, и только это слово Хейзо мог назвать действительно верным. Каким бы кошмарным сном всё не оборачивалось, сколько бы он не оставлял на себе порезов, пытаясь успокоиться после пережитого и увиденного, вспоминать общение с богом получалось без ужаса. Только с усталостью, какая накатывает каждый раз после пробуждения от плохого сна. От такого сна, что вспоминаешь потом как можно точнее в поытке понять, почему же столь странное видение вообще посетило разум.
Такого сна, который не хочется забывать.

«В любом случае я знаю, что сказать. И тем более я знаю, что он меня выслушает. И послушается. Потому что... потому что или так, или я прямо там умру,» - Сиканоин медленно начинает четвёртую чашку кофе. - «А умирать нельзя, я ещё не разгадал тайну этого мира и Селестии. Я не могу не узнать. Я не могу.»

Пальцы подрагивают, но Хейзо не роняет чашку - его руки в своих удержала интуиция и сжала покрепче. На неё детектив не смотрит, только слушает. Сколько уже времени у неё светлые волосы и глаза, полные ледяного золота? Сколько уже времени у неё такой тихий и отстранённый голос? Сколько уже времени она не улыбается? Только лишь повторяет монотонно, почти шёпотом, что всё правильно. Она говорит Хейзо, что он добьётся своего. Она говорит...

«Ваше расследование не доведено до конца, господин детектив.»

Он хмурится и упорно взгляд не понимает, но не отталкивает её и не пытается заставить молчать. Продолжает думать о том, что будет делать, когда достигнет дюны Пиршеств. О, на самом деле добраться туда - это самое сложное!
Да.
Стоит только там оказаться, и не будет ни единой преграды. Кукла может сколько угодно отгораживаться расстоянием, держать в напряжении счётчиком времени и выматывать необходимостью человеку совершать усилия совершенно нечеловеческие...

«Неважно. Просто хочу увидеть, что он сделает, когда я наконец доберусь туда и скажу ему yo, koneko-chan!»

Усмехнувшись, Хейзо покинул кофейню. Он прекрасно знал, что не скажет так, но что было чистой правдой - он хотел. В самом деле хотел так сказать и посмотреть на реакцию. Наверное будет честно признаться хотя бы самому себе в том, что мысли о подобном помогали сосредоточиться на важном.
Оставалось только найти проводника из пустынников на завтра и... дождаться этого дня. Всего одна ночь, за которую следует выспаться как следует.
Глаза под кимоно всё так же сияли, внимательно и не мигая наблюдая за каждым шагом детектива, а он снова сидел на кровати, тщетно пытаясь закрыть их все ладонью.
Впервые за долгое время Сиканоин не видел никаких снов, даже кошмарных.

+3

18


Праздник прошёл. Все засыпают, чтобы встретить новый день.
Внезапно вы слышите странный звук.

...

Проснувшись, вы забываете об этом.


???
[indent]>> Внесение изменений  - - - - - - - - -
[indent]>> Изменения успешно внесены.

Наступил новый день.
[hideprofile]

[nick] [/nick][sign] [/sign][lz] [/lz][mus] [/mus]

Отредактировано al Haitham (2024-04-03 01:57:07)

+2

19

Пост написан совместно с другими игроками.


[indent]Собравшись ещё полчаса назад, аль-Хайтам расположился за большим деревянным столом в кабинете. Обычно за ним работает сосед, в то время как служащий Академии отдыхает после работы в соседней комнате, на одном из диванов. Сегодня же — один из немногих случаев, когда место было свободно от бумаг с чертежами и материалов для рисования, так что грех было этим не воспользоваться. Окружённый книгами, он ждал, пока со сборами закончит и сосед.

[indent]Не успели они куда-то выйти, так аль-Хайтам уже, с самого пробуждения, чувствовал себя настолько без сил, что секретаря совершенно не заботило, в каком костюме он сейчас был и что у него на голове. Хотелось только одного: поскорее походить среди ларьков, перекусить чем-нибудь жирным и вкусным, да отправиться домой — спать.

[indent]Тюрбан немного съехал на лоб, что совершенно не устроило его носителя. Начало неприятно поддавливать лоб, немного зудеть. Рука аль-Хайтама потянулась, чтобы поправить всё это благородство, но тут же в комнату вбежал сосед и начал ругаться на каком-то наречии, общение на котором происходит только у многих ремесленников в Сумеру, строителей и тех, кто провёл в обществе с представителями этой благородной профессии больше суток. Аль-Хайтаму было знакомо каждое слово по отдельности, но он не понимал причин, по которым сосед решил соединить это всё в единую конструкцию и вот так выплеснуть на него. Как-то совершенно незаслуженно. Но… Разбираться, вступать в полемику не было сил, да и время уже поджимало: надо было выдвигаться на праздник.


[indent]Побродив какое-то время по праздничным улицам, вдыхая полной грудью ароматы пряностей, они оказались около ларька, возле которого стоял Джафар. Мужчина корпел над чем-то эдаким — собственной вариацией праздничного напитка с соком, молоком и специями из какого-то цветка. В процессе смешивания меж собой ингредиенты образовывали множество новых оттенков, и вот наконец жидкость приобрела... Настолько чистый белый цвет, что в это было трудно поверить. Аль-Хайтама не сильно влекло пробовать что-то новое, в отличие от Кавеха, так что он только стал свидетелем того, как преображается лицо его соседа уже после первого глотка. Всё-таки, ему было известно, что Кавех не любит острое.

[indent]Аль-Хайтам отобрал у несчастного стакан, сделал пару глотков и… Ничего. Буквально никаких ярких ощущений. У той же воды и то, в сравнении с этой жидкостью, есть свой уникальный вкус, о котором, возможно, могла бы поведать какая-нибудь утончённая фонтейновская персона с тростью и вычурным жабо. Но у аль-Хайтама что-то не нашлось слов, чтобы высказаться об отсутствующем вкусе. По факту сам напиток вызывал куда меньше вопросов, нежели поведение соседа, совершенно ему не свойственное. Кавех, конечно, мог соврать, если бы захотел, но это была не та ситуация, в которой подобное было уместно. Только если не подшутить над своим младшим товарищем, что… Звучит как какое-то натягивание сумеречной птицы на глобус. В общем-то, аль-Хайтам юмора не оценил.

[indent]- Было бы это хоть минимально смешно, Кавех... Подарю тебе книги по остроумию — вдруг чем помогут. А пока что, кхм, допью оставшееся, раз тебе не понравилось.

[indent]И только стоит в очередной раз аль-Хайтаму пригубить напиток, как Кавех тут же выпаливает:
[indent]- Даже старания скарабея не заслуживают того, чтобы плод их труда выбросили как ты — всё ценное… эй!  Задвинутый.

[indent]Это было что-то совсем за гранью добра и зла, потому что аль-Хайтам точно не изъявлял желания выбрасывать недопитое. Напротив, речь шла о другом, и реакция Кавеха была причудливой даже для такого экспрессивной персоны, как он. В этот раз аль-Хайтам как никогда начал сомневаться в адекватности соседа.

[indent]С этого момента секретарь замолкает. Кавех куда-то ведёт его — Хайтам послушно бредёт за соседом, наблюдая и оценивая каждое действие и движение. Улавливает любые несостыковки. Всё-таки, он знал Кавеха уже много лет. Пусть тот и был непредсказуем, он всё равно действовал в рамках логики. Своей, разумеется, но всё ещё оставаясь человеком хоть сколько-то разумным. Вот Кави принёс плошку щербета —аль-Хайтам тут же выкидывает его в сторону. Вазочка разбивается на мелкие кусочки, но… Ничего. Лишь на мгновение сосед смотрит на аль-Хайтама с ноткой непонимания, а после разворачивается и тащит его уже в другое место — а там взрывы красок, феерия цветов… Но ничего из этого не заставляет аль-Хайтама переманить внимание с Кавеха. Действия и речи соседа в контексте праздника звучат вроде бы и складно, но всё ещё присутствует ощущение дисгармонии.

[indent]И постепенно прогулка переросла в один большой эксперимент. Аль-Хайтам поступал иррационально — отвечать соседу той же монетой. Если поначалу всё это походило на игру, чем дальше — тем больше аль-Хайтам от этой мысли отказывался. Когда не следовало, господин архитектор начинал ругаться, но стоило аль-Хайтаму эту ругань заслужить — блондин не обращал внимания на шалости. Даже когда аль-Хайтам стащил с прилавка какую-то любопытную вещицу, всё, чем его в этот момент наградил Кавех — тупой взгляд прямо и хлопанье ресниц.


[indent]Когда, как заложено в программе, вся компания должна собраться, совсем близко ко входу в «Пуспу», Тигнари и Коллеи замечают, что эти двое уже на месте. Аль-Хайтам замечает друзей Кавеха и совершенно внезапно выкидывает новый фокус: крепко обнимает своего соседа, от души так. Спустя несколько секунд он отпускает Кавеха, оценивающе осматривает и бормочет себе под нос:
[indent]- Понятно.
[indent]Затем обращает внимание на подошедших Тигнари и Коллеи. И с совершенно невозмутимым видом кивает в знак приветствия.

[indent]На короткий момент Тигнари заминается и едва ли не хочет развернуться и уйти в другую сторону, даже руку Коллеи чуть тянет на себя. Но всё-таки решительно приближается и насмешливо ехидничает:
[indent]- Вот теперь я действительно верю в твои слова, Коллеи. Только безумие или отчаяние могло довести их до объятий.

[indent]С улицы они перемещаются в «Пуспу» и решают устроиться за стол, вокруг которого сидели уже более полутора сотен раз. Первыми усаживаются Коллеи со своим наставником. Веселье устремляется с кончиков пушистых ушей Тигнари прочь.
[indent]- Полагаю, в этом «цикле» с одним из вас случилось нечто экстраординарное?

[indent]Аль-Хайтам садится следом и кивает в сторону Кавеха (архитектор, к слову, выглядит совершенно потерянным в текущей обстановке, и даже слова вымолвить не может):
[indent]- Я скорее поверю в то, что это эволюционировавший плесенник, но не мой сосед — секретарь ставит на стол стакан с недопитым напитком Кавеха. И прежде чем Тигнари и Коллеи успевают что-либо спросить, он поясняет:
[indent]- Совсем безвкусный напиток, но он жаловался на остроту и воротил нос.
[indent]Затем аль-Хайтам демонстративно вытаскивает из кармана фигурку, которую ловко утащил с прилавка и во время их с Кави прогулки и демонстрировал тому в качестве трофея — деревянного Дешрета на колёсиках — и ставит на стол это произведение искусства.
[indent]- Он не пытался отговорить меня от приобретения этой штуки, — для пущей наглядности, чтобы друзья Кавеха прониклись величественностью данной вещи, аль-Хайтам чуть покатал Дешрета туда-обратно по поверхности стола, — Предполагаю, вы в курсе с чем это может быть связано.

[indent]Этим он попал в точку, потому что ещё до того как пересечься, Коллеи ввела Тигнари в курс дела, тем более она располагала доступом к записанным в Акаше данным, что во многом упрощало процесс. И пока они восполняли пробелы в памяти секретаря, Кавех смотрел в пространство с отсутствующим видом. Потом его тело обмякло, голова опустилась, как будто он уснул. Но тут же он выпрямился, открыл глаза и огляделся, осмотрев себя и свои руки.
[indent]- Кавех не здесь. Теперь это только пустая оболочка, созданная Акашей, — сообщил он голоском маленькой девочки, — Но он предложил мне говорить через эту оболочку, — на лице возникла совершенно детская улыбка, — Рада наконец говорить с вами лично.

[indent]- Стало быть, приветствуем вас. Госпожа Нахида, — аль-Хайтам не был ошарашен тем, что сейчас происходило. Как-либо впечатляться его утомило ещё до их воссоединения. Сейчас секретаря больше заботило общее дело и решение текущих проблем. аль-Хайтам делает пару глотков того самого безвкусного напитка и продолжает говорить, — из записей следует, что в предыдущий цикл он отправился за пределы города. Вы утверждаете, что здесь его нет. Закономерно возникают вопросы: где он и что ему удалось выяснить?

[indent]- То, что было передано — уже передано, — кивнула Нахида в теле Кавеха. Посерьезнев, она поставила в центр стола Мехрака и включила его легким движением ладони, — Нужно только снять блоки.

[indent]Коллеи волнуется:
[indent]- Но… С Кавехом же всё будет в порядке?

[indent]В ответ Нахида в облике Кавеха просто улыбается ей и кивает.

[indent]В «Пуспе» очень шумно. Тихо только за столиком, где сидят эти четверо и внимательно слушают сообщения Кавеха, которые передаёт Мехрак. Кажется, в этот момент каждому было о чём подумать, что-то вспомнить и переосмыслить. И если сперва аль-Хайтам с присущим ему безразличием осматривал товарищей по несчастью, то в какой-то момент описание Кавеха подарило ему воспоминания о нежности, тепле. Заботе. И лёгкую тоску, которая прошла с глубоким вдохом и протяжным выдохом. 

[indent]Критическому анализу это поддавалось с трудом — уж слишком запись походила на какой-то шизобред. Выстраивались образы, не связанные друг с другом, но слитые в единую канву. Формировалось понимание совершенной нереальности происходящего за пределами города. Как жалко, что человек, который всё это собственными глазами видел и попутно фиксировал, не мог присутствовать лично. Интересно было бы услышать о пережитых ощущениях из первых уст.

[indent]Уши Тигнари вытягиваются во внимание, когда раздаётся голос Кави, — их, настоящего, — из Мехрака. Подперев лицо и прижав костяшки пальцев к губам, Тигнари слушает с полагающим ситуации сосредоточением.
[indent]- А картинки нет? Ничего не записалось?..
[indent]Он даже позволяет себе притянуть Мехрака поближе и что-то в нём пощёлкать.
[indent]- Значит, только звук. Что мы имеем? Множество других мест, которые Кави описывает достаточно подробно. Часть из них возможны в городе, часть — откровенно нет. Однако Мехрак их не фиксирует. Либо фиксирует, но теряет при передаче нам. Я склоняюсь к первому. Аль-Хайтам, какие мысли?
[indent]И только поинтересовавшись мнением секретаря, Тигнари вспомнает о том, что явно стоит посоветоваться и кое с кем ещё:
[indent]- …майдам1 Нахида, а ты знаешь, что с сигналом?

[indent]Кавех-Нахида склоняет голову к плечу. В глазах — одобрение и ожидание.
[indent]- У тебя верные выводы, но ты выбираешь не тот путь. Мехрак зафиксировал то, что было возможно зафиксировать. Не больше, не меньше.

[indent]Глаза Тигнари расширяются, а хвост у ножек стула вырисовывает дикие восьмёрки.
[indent]- Проект Академии, новые активные правила ношения Акаши, допущенный праздник, повторяющийся день, та гроза, он был в голове, места, в которых был Кави, не зафиксированы Мехраком…
Тигнари рассуждает вслух, поминая в том числе и то, что не имеет никакого отношения к происходящему, — по крайней мере не для тех, кто не застал страшную грозу в Авидье. Его рука даже ложится на плечо, туда, где под множеством одеяний скрыт цветущий жутким узором шрам от удара молнии, а через некоторое время ударяется о стол с гулким хлопком.
— …если, конечно, это не…
[indent]С горящими глазами и ушами, распушёнными от умственного возбуждения, Тигнари оборачивается на ученицу и активно кивает, словно Коллеи — последний кусочек мозаики, наконец, собранной.
[indent]- ...только зачем им был я… Это не мой профиль… Послушайте-ка, у меня есть гипотеза. Мы с вами…
[indent]Тигнари делает глубокий вдох, прикрыв глаза на миг, чтобы успокоить поток мыслей.
[indent]- …во сне. Точнее — в чьём-то сне. Пока Кави путешествовал по чужим сновидениям, все их хозяева были… Здесь. В этом зацикленном сне.

[indent]С промедлением, обрабатывая услышанную информацию и сопоставляя имеющиеся факты в голове, аль-Хайтам произносит:
[indent]- Не лишено смысла — опираясь на условия, в которых мы пребываем. Обращение к предыдущим циклам и доказательства Коллеи предоставили нам понимание о пребывании в симуляции. Стабильно поддерживаемой на протяжении уже 167 циклов. Каждый раз мы проживаем день с момента пробуждения до, за редким исключением, момента отхода ко сну. Если бы день, прожитый в симуляции, соответствовал реальному дню... Или хотя бы какой-то его части, вычислительные мощности едва ли справились бы. Не говоря уже о том, что дополнительные средства и усилия пришлось бы поддерживать на всех, кто присутствовал на празднике — тем более, если они такие же реальные люди, а не копии, как Кави на данный момент. И это мы не затрагиваем изолированный в теории город и последствия этого. Как будто бы подобная симуляция должна протекать в такой плоскости, где это допускают возможности, время... Без ограничений. И в этом случае сон... Звучит как нечто подходящее.

[indent]- Вы на верном пути, — с серьёзным видом кивает Нахида, — Но чтобы сложить выводы в цельную картину и найти истинную природу происходящего, нужно вспомнить и другое. В свете того, что уже известно: разве не считается, что в Сумеру сны должны видеть только дети? И разве не считается, что неспособность видеть сны есть благословение на пути к постижению мудрости?

[indent]- Постижение мудрости... — вторит Нахиде аль-Хайтам, словно бы пробуя произносимые слова на вкус. И морщится, как будто почувствовал какую-то горечь в послевкусии, — На территории Академии не найти студента или учёного, не стремящихся к подобному уровню просветления. Почёт тому, кто быстрее избавился от сновидений. И ни слова о том, чтобы вернуть обратно возможность видеть сны или хотя бы вспомнить — каково это. Выражая малейшую заинтересованность этой темой, человек рискует прослыть невеждой. Стать аутсайдером в научном сообществе. Всё начинается с игнора от коллег, заканчивая сворачиванием проектов под любым предлогом. Отказ в финансировании.

[indent]Коллеи слушала голос Кавеха из Мехрака с большим вниманием и любопытством. То прятала улыбку в чашку чая, то смотрела испуганными глазами. Её сознание живо отзывалось на образы, которые встретил архитектор в своём путешествии. Такие странные, но порой такие знакомые.
[indent]- Мне снилось нечто похожее, — смущённо сказала она, когда в разговоре повисла мрачная пауза, — Как будто некоторые события и места… Звучат как что-то, что случалось со мной. Я уже плохо помню, но точно-точно уверена. А вы, наставник? — она подняла взгляд на Тигнари, — Узнаёте что-нибудь?
[indent]- А ещё, касаемо снов, — чуть подумав, фыркнула Коллеи, — Я, конечно, пока не взрослая и не мудрая… Но если это самое научное сообщество думает, что наставник недостаточно хорош, раз видит сны, то сами они дураки. Вот.
Покраснев от смущения — сказала так много и так эмоционально! — она срочно отпила ещё чаю.

[indent]- Ты не не права, Коллеи, — Тигнари кисло усмехается, — Я не ношу Акашу, вижу сны и всё равно утираю носы всем этим дутым идиотам в сандалиях. И, кажется, мы только что раскрыли ключевой пункт академической пропаганды невиденья снов. В связи с этим, перед тем, как перейти к выводам, я хочу задать пару вопросов майдам Нахиде. Форсирование ношение Акаши и этот сон тесно связаны, это понятно. И, думается мне, что это ещё и связано с тем, как активно Академия в последнее время вербовала людей. Я сам лично отказал своему бывшему мастеру в письме больше раз, чем позволяет приличие. Но это просто и очевидно, поэтому скажи-ка мне, майдам Нахида, раз уж ты мудростью своей объяешь больше, чем мы успеваем сообразить сами, гроза в лесу тоже с этим связана?

[indent] - С большой вероятностью — да, — просто отвечает Нахида. Потом качает головой и отводит взгляд, — Мне очень жаль, что я не могла сказать вам ничего напрямую. Но разум спящего хрупок, как стекло, и к истине требуется прийти самим, ибо смещение представлений о сне и реальности — слишком большой риск для ваших рассудков. Теперь, когда вы пришли к верным выводам сами, будет проще.
[indent]Она обводит взглядом собравшихся.
[indent]- Сон фантастичен, многослоен и сложен. Познания и воображение, воспоминания и абстракции, невысказанное, необдуманное, инстинктивное… Мозг человека наиболее активен, когда он спит, и сон есть концентрация человеческой мудрости. И сейчас Акаша собирает их от каждого спящего в городе, цикл за циклом. Это целая фабрика сновидений, огромная сила, и непохоже на то, что она пойдет во благо. Моё знание о том, что именно они замышляют, увы, тоже ограничено. Но я могу с уверенностью предположить, что, разобравшись с природой этой сансары, и завершив её, мы сможем соединить всё в единую картину.

[indent]Тигнари кивает с пониманием и благодарностью. Как и прежде, слушает очень внимательно, явно анализируя услышанное и сопоставляя с той информацией, что есть у него. Затем вновь обращается к Нахиде в теле Кави:
[indent]- Мы подозревали неладное с тех пор, как кто-то начал писать мне от лица моего бывшего наставника. Этот… человек… в лесу…
[indent]Назвать божественного посланника грозы человеком язык поворачивался с трудом.
[indent]- …вероятно, часть этих экспериментов Академии. Сбор снов с этим как-то связан. Хорошо, майдам Нахида, у меня последний вопрос. Вашим мудрым суждением можем ли мы доверять аль-Хайтаму?
[indent]На соседа своего друга Тигнари смотрит прямо, своих подозрений не скрывая. Если Академия затеяла нечто настолько грандиозное, что обман и диверсия стали частью их методов в таких масштабах, подозревать скрытного секретаря — только логично.

[indent]- Сейчас он такой же пленник сна, как и все вы, — отвечает Нахида, бросив взгляд на аль-Хайтама и улыбнувшись ему, — Недоверие друг к другу в такой момент может стать вашим главным врагом, Тигнари.

[indent]Когда звучит вопрос о Хайтаме, тот не проявляет никакой реакции. Просто потому что считает, что вопрос звучит логично в контексте. Тигнари, как и любой другой пленник сна, имеет полное право не доверять секретарю Академии (в принципе). Так что слова Нахиды он не стал подкреплять своими комментариями, ровно как и вклиниваться их с Тигнари беседу.

[indent]Тигнари улыбается в ответ, как-то надломленно и устало, и выдыхает.
[indent]- …если так считает Архонт Мудрости. Впрочем, он тоже назвал себя Божеством Мудрости…
[indent]Затем он выдерживает небольшую паузу, собираясь с мыслями. Ставит локти на стол, подбирает лицо и прячет его за ладонями. На виду только глаза, кофейная горечь поглощает их свежую мяту.
[indent]- «Сансара Адвьехруз», так называется этот проект. Это только предположение, но… они создают божество. Майдам Нахида, зачем им замена?

[indent]Плечи Кавеха-Нахиды опускаются. Она смотрит на стол перед собой, потом поднимает печальный взгляд.
[indent]- В день моего рождения нашедшие меня мудрецы решили, что такое божество им не нужно. Я была слишком слаба, и мало что тогда понимала. Всё равно, что потерять свет солнца, и найти вместо него тусклый полумесяц. С того дня я нахожусь в заточении в Храме Сурастаны, а они… Кажется, теперь они решили, что устраивающего их Архонта они сделают себе сами. И нашли способ это сделать.

[indent]- …вот же тупицы. Заносчивый коротышка с неконтролируемым гневом — божество под стать их амбициям, — только и выдыхает Тигнари, а затем с глухим хлопком прячет лицо за ладонью.

[indent]- Ну что сказать... В духе мудрецов, — аль-Хайтам постарался проконтролировать уровень закатывания своих глаз, иначе те сделали бы полный оборот вокруг своей оси.

[indent]Коллеи растерянно смотрит на погрустневших взрослых.
[indent]На наставника, который, похоже, уже и не знает, кому доверять. На Нахиду, которую заперли мудрецы. На молчаливого аль-Хайтама.
[indent]Неужели мир и вправду должен быть таким?..
[indent]- Давайте не только выберемся из сна, но и всё остальное исправим тоже? — предлагает она горячо и наивно, — Эти мудрецы, они… Всем нам делают хуже. И многим другим людям. Даже не только людям! Лес из-за них тоже страдает. Давайте им… наваляем?

[indent]– Коллеи, — аль-Хайтам обратился к девочке, — подскажи: ты предлагаешь вбить им что-то в голову или, наоборот, выбить из них всю дурь?

[indent]Секретарь задал вопрос, потому что ему действительно была интересна точка зрения Коллеи, но похоже, что наставник девочки не разделял его любопытства.

[indent]- …Коллеи, можешь ему не отвечать.

[indent]- Скорее второе, наверное, — задумчиво отвечает Коллеи, — Вбивать всякие глупости в голову — это ведь их занятие, так? Про сны, что умные люди не должны их видеть, и про многие другие вещи… Не хочется быть как они. А то тоже будем ходить в надутых сандалиях. Наставник будет недоволен.

[indent]- Коллеи… не сандалии надутые, а раздутые идиоты… — начинает Тигнари, но сдаётся и сокрушённо качает головой, — Давайте оставим семантические трудности на потом и вернёмся к ключевой задаче. Итак, мы имеем множество отдельных снов, в одном из которых находимся мы, а между другими путешествовал покинувший праздник Кави. Судя по всему, всё это — реальные сны тех, кто носит Акашу, и таким образом Мудрецы получают контроль над разумом и удерживают всех на этом, с позволения, бесконечном празднике.
[indent]Тигнари отворачивается и опускает уши, выдавая тяжесть задумчивости. Стучит пальцами по столешнице и тихо произносит, едва открывая лицо под опустившимся мехом:
[indent]- Этот сон кому-то принадлежит. Кто-то видит его раз за разом и не может проснуться.

[indent]В ответ на предложение Коллеи Нахида смотрит на неё с искренним удивлением, а потом невесело качает головой. Видно, что ей есть, что сказать, но пока стоило сконцентрироваться на том, чтобы вызволить всех из сна.
[indent]Поникшая было, она выпрямила спину и подняла голову
[indent]- Всё верно, — кивает она, одобрительно глядя на Тигнари, — Акаша не создает снов — на это способен только разум спящего. И только один человек в этом городе имеет власть над пространством, в котором мы находимся, даже если он об этом не знает. Кто это — мне неизвестно, и природа этого сна не позволяет мне определить это так, как я сделала бы с обычным сновидением, где находится лишь один разум. Выяснить, что это за человек, и донести до него, что все происходящее находится под полным контролем его воображения и представлений о реальности сможет стать решением. Обычно этого достаточно, чтобы спящий проснулся. А вместе с ним — все остальные.

[indent]Наконец, в разговор включается и аль-Хайтам.
[indent]- В этом году Адвьехруз выдался масштабным: помимо жителей Сумеру в городе можно было встретить немало туристов, ещё и охрану усилили. Поиски могут затянуться надолго, тем более, мы будем вынуждены вести записи и прибегать к ним заново каждый последующий цикл. Поэтому прежде всего стоит исключить неподходящие варианты и сосредоточиться на деталях, не характерных в декорациях праздничной обстановки. Сразу же уверенно отсеиваем то, что это может быть кто-то из нас — иначе бы с проблемой мы разобрались самостоятельно. В том числе и Кавех — с нами сейчас он не присутствует и, стоит проговорить ещё раз, был заменён копией. Госпожа Нахида, пусть вы и не знаете точно, кто это мог быть, но имеются ли у вас хотя бы какие-то предположения?

[indent]Несколько секунд Нахида напряженно думает, сдвинув брови.
[indent]- Я практически уверена, что столь точно воссоздать столицу и её обитателей в своём сне может лишь тот, кто прожил здесь достаточно долго, чтобы хорошо знать и город, и его обычаи. Однако... здесь есть аномалия, которая может быть связана с первопричиной происходящего. Это юноша в инадзумской одежде. Невысокий и рыжеволосый. Держится особняком, много времени проводит в кофейне. Его мысли быстры, хаотичны, и столь навязчивы, что даже здесь и не стремясь к этому, я слишком часто улавливаю их, как часть фонового шума. Но настораживает больше всего не это, и даже не образы, которые рождает его разум, а то, что он словно чем-то отмечен. Словно маячок, через который за сансарой следят.

[indent]- Аномалия... Благодарю за сведения, госпожа Нахида. Это любопытный момент... Даже жалко, что не походит к рассмотрению в нашей ситуации. Мудрецы не стали бы рисковать и ставить в центр проекта нечто, контролируемое с трудом. Так что даже при условии, что этот человек мог исследовать улицы города и повадки жителей — необходим кто-то стабильный, уравновешенный.

[indent]Благодаря странному поведению своего соседа, всё на той же прогулке аль-Хайтам смог сосредоточился на других несовпадениях или деталях, которые, как ему казалось, выпадали из общей картины праздника. Любой изъян мог проявиться в любой момент неожиданным образом и с непредсказуемыми последствиями, поэтому прямо сейчас он всё так же внимателен к царящей вокруг обстановке. Пока вовсю шёл разговор с Нахидой и секретарь выступал в качестве слушателя или даже сейчас, когда высказывает точку зрения, аль-Хайтам не теряет бдительности и всё это время изучает царящую в «Пуспе» обстановку. Подмечает странности — под подозрением оказывается всё: предметы необычные по форме, блюда необычного цвета, люди из других регионов в том числе.

[indent]Так, например, отуда-то из недр Пуспы к выходу проследовал один из приезжих. Судя по облачениям — инадзумец, коих в Сумеру можно было по пальцам пересчитать: всё-таки, такие факторы расстояния и закрытые границы Инадзумы сильно влияют. Редким явлением может возникнуть какой-нибудь грибной атташе, но мало кто из подобных забредает вглубь города, тем более в одиночку. Не говоря уже о том, что если присмотреться как следует, то можно заметить: молодой человек подходит под описание Нахиды. Любопытное совпадение... Совпадение ли? С ним аль-Хайтам обязательно поговорит, но много позже, будет время. Тем более что Аль-Хайтам осознал кое-что крайне важное: на самом деле его тюрбан выглядит не таким уж и дурацким и вычурным, на фоне этой шляпы. Шляпы, которая каким-то образом протиснулась в дверной проём и была такова.
[indent]- Мудрецам, я так скажу, вообще было бы проще взять кого-то из Академии: студента, состоявшегося учёного... В идеале — не слишком сообразительного. После случая в секретариате с нестабильными работниками они, вероятно, не рассматривали кого-то из моих коллег и, в том числе, меня в качестве оператора сна. И им в этом несказанно повезло, потому что могли бы нарваться на человека, сообразительнее и смышлёнее всех их вместе взятых.
[indent]Аль-Хайтам вновь берёт стакан, отобранный у Кавеха, чтобы смочить горло, но его рука замирает на полпути. Затем он ставит стакан на центр стола.
[indent]- Есть несостыковки. Копия, созданная Акашей, среагировала на пробу напитка весьма конкретным образом — иными словами, это имитация Кавеха, который выпил что-то «острое». Отличное по вкусу от напитка, который он пробовал на текущей итерации. Поскольку мы находимся в циклах, и всё повторяется в соответствии с алгоритмом дня праздника — это не усреднённый опыт Кавеха при взаимодействии с напитком, а зафиксированная его реакция при первичном взаимодействии с ним. Вкус напитка, который мы приобрели... У Джафара.


[indent]1. मैडम, мадам на индийский лад.

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/247/317865.png[/icon]

Отредактировано al Haitham (2024-04-13 10:11:45)

+5

20

пост написан совместно со всеми участниками


[indent]На золотистом отблеске высокого солнца, блики которого играли на пышных шелках его одеяний, Джафар замечает надвигающуюся компанию ещё до того, как в воздухе разносится их голос. Его рука поднимается в воздух с великодушным жестом приветствия.

[indent]— Я готов загладить свою утреннюю вину, мастер Кави, — звучит его голос, наполненный смягчающими нотками раскаяния, — Нехорошо, если кто-то уйдёт с праздника с испорченным настроением. Давайте я приготовлю вам особый напиток Адвьехруза по семейному рецепту!

[indent]— О, нет, дорогой Джафар, сегодня мы пришли к вам не за этим.

[indent]Кави, однако, реагирует неожиданно, его слова звучат знакомо, но манеры и жесты были чужды его сути. Он воплощает образ, будто театральный актёр, неуклюже повторяя воображение Нахиды, которая с теплотой и почтением относится к роли своего носителя. С лукавым подмигиванием Коллеи, она уступает слово другим.

[indent]Тигнари, наблюдательно взглянув на аль-Хайтама, а затем на Кави, который был не совсем собой, и, наконец, более мягко на Коллеи, осознаёт, что именно ему самому следует обратиться к Джафару, чтобы не нарушить хрупкое равновесие утончённого восприятия ученого-гурмана.

[indent]— …точнее не совсем за этим., — начинает Тигнари с некоторым колебанием. — Праздник уже скоро подойдёт к концу, и пока не началось шествие, а дороги не перекрыты, я хочу попросить тебя об услуге. Несколько наших ребят очень хотели попасть сегодня на базар, но кто-то должен быть в дозоре, раз я здесь. У них сейчас стоянка недалеко от северных ворот, и я подумал, что они бы очень обрадовались, если бы смогли сегодня попробовать твои напитки.

[indent]Его речь прерываются паузами, которые, казалось, должны были вобрать в себя лесть и сладкозвучные уговоры, однако Тигнари произносит слова с явным напряжением и неуклюжестью, говоря отрывисто и нервно.

[indent]— Не мог бы ты проведать их? Ашпази постоянно говорит о той шаверме, что ты ему сделал в прошлый раз… Я знаю, что прошу много, но я заплачу за каждый коктейль и ещё сверху за доставку. Ребята заслужили немного праздника. Ну а аль-Хайтам поможет всё донести…

[indent]И, правду говоря, он не выдумывает: Ашпази, чей аппетит был легендой, действительно боготворил тот нежный, изысканный вкус соуса, который однажды Джафар волшебным образом закрутил в шаверму в таверне.

[indent]Сначала Джафар выглядит удивлённым, но напористый поток слов затрагивает его самолюбие, и он отзывается с готовностью, присущей его великодушной натуре.

[indent]— Конечно, друзья мои! Когда все радости проходят мимо достойнейших из-за долга, это несправедливость, которую легко исправить! И забери свои деньги, я не взял сегодня ни моры ни с кого, неужели я буду обирать дозорных?

[indent]С ловкостью опытного устроителя, Джафар начинает собирать всё необходимое для праздничной доставки из своего шатра. По пути до заставы он делится с товарищами:

[indent]— На самом деле печально, но настоящий семейный рецепт напитка для Адвьехруза давно утерян. Я восстановил его частично, но… если бы вы могли попробовать тот напиток! Это был настоящий вкус Адвьехруза, с первого и до последнего глотка!

[indent]В этот день великолепие Сумеру превзошло само себя. Улицы заросли вьюнками праздничных украшений, а воздух был пропитан ароматами экзотических цветов и пряностей. Солнце, взошедшее над Академией Сумеру, золотым потоком заливало площади и переулки, приглашая всех жителей и путешественников стать частью ежегодного торжества, удивительного события, когда всё окрашивалось весельем звука и движением цвета. Но за пределами этого праздника, на самой окраине Сумеру, там, где дороги растекаются ведущими к далёким землям, стояла застава стражников. Под тенью высоких пальм и пышных папирусов, стражи в ярких одеяниях и с гербами Академии устроили непроходимый кордон. Безмолвные и недвижимые, они были словно статуи, воплощающие волю самого Великого Древа. Любопытные жители и путешественники, стремившиеся выйти за пределы города, только подходили к заставе, как уже ощущали тяжесть взглядов, полных несгибаемой решимости. «Проход запрещён» — безапелляционно звучал голос старшего стража, когда кто-то осмеливался спросить о причине.

[indent]— Я отвлеку их, — шепчет Коллеи, голос её дрожит от волнения, словно тоненькая струна, натянутая на грани предательства тишины.

[indent]Её дыхание учащено, Тигнари слышит, как её сердце колотится в груди как пленённая птица. Она, должно быть, чувствует на себе взгляды товарищей, впервые оказавшись в эпицентре столь важного задания. Каждая клеточка её тела кричит о желании доказать свою полезность, пусть даже страх пытается захлестнуть её разум, разжигая мысли о собственной неважности. Но сегодня, сегодня она превзойдёт саму себя!

[indent]Собрав весь свой детский пыл и отвагу, Коллеи выбегает на открытое пространство перед охранниками, стоящими как неприступная стена на пути к свободе. Её взгляд встречает их недоумённые лица, а голос взлетает высоко над городскими стенами, становясь гимном острой тревоги:

[indent]— Сколопендра! Из Авидьи сбежала огромная сколопендра! Она уже ходит по улицам Сумеру, чуть не слопала меня! Вот такая здоровенная, — её руки, словно крылья испуганной птицы, разлетаются в стороны, иллюстрируя невообразимые размеры монстра. — Помогите же скорее, она там, совсем близко!

[indent]Мимика охранников леденеет от удивления, их взгляды колеблются между сомнением и обязанностью. Они ещё не спешат сорваться с места, но внимание их уже не столь непоколебимо, как прежде.

[indent]Нахида, стоящая в стороне, наблюдает за этой сценой, чувствуя себя свидетелем чего-то неизбежного и потенциально опасного. Если же воображение Джафара вдруг оживит этот ужасающий образ, город может быть охвачен внезапным страхом. Но, несмотря на беспокойство, Нахида не может не восхищаться решимостью Коллеи.

[indent]— Мы… не совсем уверены, что именно это было, — заявляет она, присоединяясь к девочке и стараясь вложить в свои слова максимум драматизма. — Что-то большое и быстрое! Во имя премудрой Великой Властительницы, молю вас, убедитесь, что все в порядке, видите, девочка напугана до смерти!

[indent]Коллеи, слыша эти слова, вспоминает любимые сцены из иназумских романов. Она театрально подносит руку ко лбу и, будто бы в обмороке, падает в объятия Кави-Нахиды, совершенно оживляя картину отчаяния. Джафар, между тем, наблюдает за происходящим с недоумением. Он делает всё возможное, чтобы не привлекать к себе внимание, и, когда стражи отвлекаются, тихо спрашивает у аль-Хайтама:

[indent]— В городе же на самом деле нет никакой сколопендры, да?

[indent]Аль-Хайтам, не теряя ни секунды, покачивает головой в знак отрицания и продолжает движение, тихонько похлопывая Джафара по плечу, словно подталкивая его держаться рядом.

[indent]Тем временем, Тигнари стоит в стороне, и его уши дрожат в такт с пульсирующим глазом от напряжения. Его улыбка кажется скорее маской, чем истинным проявлением чувств. Он провожает стражников, бормоча:

[indent]— …спасибо за вашу бдительность, ага, — а затем выдыхает: — Клянусь, она нахваталась этих поз у Сайно.

[indent]Спеша догнать аль-Хайтама и Джафара, он продолжает: «Иначе они не пропустили бы нас без тысячи ненужных слов и движений,» — говорит он, морщась, не столько оправдывая, сколько объясняя необходимость такой хитрости приглашённому гурману.

[indent]Очередное за этот день «тупицы» остаётся непроизнесённым.

[indent]Тенью прокладывают свой путь путешественники, оставляя за спиной шумные улицы города Сумеру, где витринные огни сливались с ароматами пряных трав и голосами торговцев, возвещающих о чудесах жизни. Городские врата зияют за ним, словно врата в другой мир — мир неизведанной природы и чудных явлений, где духи шептались с листьями деревьев, а ночью звёзды светили ярче, чем фонари на празднике.

[indent]Городской гомон, крики торговцев, смех и вопросы прохожих — всё это было для звериного слуха Тигнари постоянным испытанием, звучащим громче, чем гроза в лесу. Как только они покинули город, Тигнари сразу чувствует облегчение. Воздух за пределами утопающих в пыли стен свеж и прохладен, заполненный ароматами дикой флоры. Каждый вдох наполняет его лёгкие энергией и жизнью, а ум — ясностью.

[indent]Когда они проходят мимо опушки, за которой вниз, далее по руке, стелется густой лес, Тигнари ощущает, как с каждым шагом его сердце бьётся все ровнее и спокойнее. Здесь, среди древних деревьев и невидимых троп, его чувства обостряются, но не от боли, а от чистого восторга. Звуки природы, которые для других были едва уловимы, для него составляют симфонию жизни: шелест листьев, шёпот травы под ногами, пение птиц, даже далёкий шум водопада — всё это было для Тигнари музыкой, исцеляющей его утомлённый ум.

[indent]Лес обнимает его своим зелёным великолепием, а каждый новый пейзаж кажется картиной, созданной самой природой для его глаз. Свет, пробивающийся сквозь листву, играет на земле мягкими пятнами, а высокие деревья возвышаются над ним, подобно стражам древних времен. Мягкий мох под ногами лучше любого ковра, а воздух настолько чист, что кажется, будто можно пить его, как воду.

[indent]Спутникам легко заметить изменения в до этого замкнутом, помрачневшем Тигнари. Его походка становится увереннее, взгляд яснее, а улыбка шире. Они видят, как он оживает, словно растение, получившее долгожданный дождь после засушливых дней. Под ногами путешественников шелестят опавшие листья, а ветер нежно играет с волосами, словно приглашая углубиться в таинственный тропический лес. Здесь величественные деревья устремляются к небесам, переплетая свои кроны в зелёный свод, через который лишь изредка пробивается луч солнца, озаряя путь светом и теплом. Воздух насыщен запахами влажной земли и экзотических цветов, а каждый шаг вглубь пробуждает чувство первозданности и неопознанности этого места. Наконец, в голове Тигнари наступает мир, нестройный шум собирается в привычные отзвуки зелени. Джафар же вопросительно смотрит на своих спутников, его голос звучит неуверенно, словно он боится заблудиться в бескрайних зарослях неизведанных земель:

[indent]— Так где должна быть стоянка дозора? — спрашивает он. Не останавливая своего бодрого шага, Тигнари уверенно отвечает:

[indent]— Ещё немного по тропе на север.

[indent]Они поднимаются выше, где пригород вытягивается к солнцу, раскидывая свои зелёные длани по сторонам. Сквозь густую листву вдали начинают проступать контуры небольшой деревни. Крыши из соломы и глины, аккуратно встроенные в окружающий ландшафт, словно были частью самого леса. Люди здесь живут в гармонии с природой, уважая её дары и прислушиваясь к её мудрости. В деревне царит мир и душа, а его обитатели приветливо улыбаются приезжим, делясь своим теплом и добротой. Здесь путешественники ощущают единение с этой неожиданной сценой и погружаются во встречу с этим укромным уголком мира, где сердце находит утешение и покой в объятиях разноцветья леса и родных сердец.

[indent]Наперекор ожиданиям о том, что сонный мир ограничен и размыт, он продолжается, разворачивая перед путешественниками всё новые и новые горизонты. И вот они идут по узкой тропинке, когда перед ними словно из ниоткуда возникает деревенька на самом деле. Её тихие домики стоят там, будто забытые временем, никогда не новые и не заброшенные, словно они были частью этой земли уже вечность. Аль-Хайтам сужает глаза, его взгляд тяжело скользит от Тигнари к Джафару, и он было собирается что-то спросить, но вдруг дверь ближайшего дома распахивается, и на пороге появилась пара — молодые женщина и мужчина. Их лица озаряются радостью при виде Джафара, словно солнце взошло на их чертах. Они идут к нему, каждый шаг сокращая расстояние между ними не физическое, а духовное, и приветствуют его тёплым, родным голосом:

[indent]— Мы совсем заждались тебя. У нас уже всё давно готово.

[indent]— А это, должно быть, твои друзья? Мы будем рады, если вы тоже присоединитесь к нашему скромному празднеству.

[indent]Они общаются с Джафаром так, словно ткань их дружбы была соткана многими годами.

[indent]— С радостью принимаем ваше приглашение, — вступает аль-Хайтам, подыгрывая этим двоим, но пока не до конца понимая с чем, — Правда, Тигнари?

[indent]Взгляд Джафара отражает чистый восторг, и кажется, что в этом сиянии можно увидеть отблески детства, воплощённые в нём. На мгновение перед глазами встаёт образ подростка в простой деревенской одежде, смеющегося и играющего с друзьями.

[indent]— Мы опоздали? Все уже ушли праздновать? — нервно спрашивает он.

[indent]— Праздник никогда не поздно нагнать. Идёмте, всё уже на столе.

[indent]— А можно, я добавлю в напиток корицы, ма-ам? — Джафар идёт за ними чуть ли не вприпрыжку, и это не кажется таким уж неподходящим его грузной фигуре. Он останавливается, чтобы помахать аль-Хайтаму и Тигнари. — Ну, вы идёте?

[indent]Они входят в дом, окутанный ароматами свежего хлеба и травяных настоев. Внутри царит атмосфера праздника Адвьехруза, украшенного цветами, лентами и благовониями. Стол ломится от домашних угощений, но Джафар уже стремится к старому котлу, в котором его отец творил свои кулинарные чудеса.

[indent]Аль-Хайтам с интересом наблюдает за сценой, не упуская из виду, как Джафар обращается к женщине. Он продолжает следовать разворачивающейся перед ним пьесе, аккуратно вписывая себя в роль «друга» Джафара. Садясь на предложенное место, он предпочитает слушать, а не говорить. И есть что послушать: мужчина творил кулинарный шедевр, а женщина заботливо общалась с гостями, называя их «друзьями нашего Джафара».

[indent]— Вы выглядите такими уставшими — должно быть, наигрались вдоволь. Но, мальчики, какой бы весёлой не была игра, не забывайте знать меру и следить за временем. Правда, Джафар? Ну всё, всё, можешь подойти к папе и помочь ему с готовкой — возможно, там и правда не хватает корицы. Что же до вас, ребята, ваши родители, должно быть, уже переживают, что вас ещё нет дома. Но голодными мы вас отпустить к ним не можем. Поэтому, поужинайте с нами — а потом мы проводим вас по домам, а заодно успокоим ваших родителей.

[indent]Джафар замирает на полпути к отцу, его движение становится столь лёгким и непринужденным, что кажется, еще чуть-чуть, и он парящим шагом преодолеет оставшееся расстояние. Он оборачивается, едва не сделав полный оборот на месте, и его лицо озаряется счастливым волнением.

[indent]— Нас ещё догонят Коллеи и Кави! Их тоже нужно угостить, да, мам? — вопрошает он, полный надежды.

[indent]— Конечно, бычок, они должно быть уже у дверей! — откликается мать с любовью в голосе.

[indent]Услышав своё детское прозвище, Джафар расплывается в счастливой улыбке, искренне радуясь предстоящей встрече.

[indent]Всего секунду назад Коллеи бегала по городу, создавая активную деятельность из ничего: «Она уползла вон туда! Слышите крики?» и развлекая хвост из охранников. А теперь стоит перед домиком неведомо где. Она поднимает руку, чтобы постучать, и тут же дверь открывается — спасибо, что не прямо в нос! Молодая женщина на пороге расцветает в улыбке, за её плечом Коллеи видит наставника и аль-Хайтама.

[indent]— Заходи, детка, мы оставили тебе десерт. — говорит хозяйка с радушием.

[indent]Смутившись, Коллеи заходит в дом и садится рядом с Тигнари. Делает огромные глаза, стараясь без слов передать ему все оттенки эмоций: я бежала, а потом ух! и вот я тут! и, к слову, я вовсе не детка!

[indent]Нахида входит следом, но в её манере не было ни малейшего удивления. Она окидывает комнату взглядом, наполненным ностальгической грустью, словно старый друг, давно не посещавший любимое место.

[indent]— Мой поклон вам, — говорит она, складывая ладони Кави у своего сердца и кланяясь хозяевам.

[indent]«Сон становится хрупким, будьте осторожны», — передаёт она сообщение остальным через терминалы, прежде чем устроиться за столом и погрузиться в глубокую задумчивость.

[indent]В комнате собираются все, и теплый свет лампы освещает их дружелюбные лица за общим столом. Мерцает огонь в очаге, бросая игривые блики на стены, украшенные плетёными венками из цветов и листьев, собранных в лесу. В уголках комнаты стоят глиняные кувшины, наполненные душистыми травами, которые мягко колышутся при каждом порыве ветра, проникающем сюда сквозь маленькие оконные проемы. Стол, покрытый белоснежной скатертью, изготовленной из самых лучших волокон диких хлопковых кустов, поставлен прямо в центре. На нём аккуратно расставлена посуда, каждый предмет которой имел свою историю: тарелки, выточенные из местной глины, с нежными узорами, напоминающими витиеватые манускрипты; стеклянные чаши, поймавшие в своём стекле отблески солнца; и деревянные кубки, изрезанные тонкими линиями геометрических фигур, в которые заливался чай из самых изысканных трав.

[indent]Блюда, приготовленные с любовью и заботой, составляют гармонию вкусов и ароматов. Там и пышные лепешки, изобилующие семенами и орехами, и сладкие фруктовые пироги с кремовой начинкой, и даже тушёные овощи, приправленные экзотическими специями, привезёнными караванами из дальних уголков пустыни. Особое место на столе занимает главное блюдо — жареный на открытом огне цыпленок, натёртый травами и специями, до такой степени сочный и ароматный, что его запах мог бы соблазнить даже Архонта. А, может, уже соблазнил?..

[indent]Во взглядах членов семьи читается немолчная благодарность — за урожай, за семейное тепло, за жизнь, которая, несмотря на все трудности, была полна чудес и радостей. Младшие, смеясь и переглядываясь, не терпят начать пир, а старшие с улыбкой наблюдают за их нетерпением. За столом господствуют беседы, в которых переплетались истории прошлого с надеждами на будущее, а также шутки и весёлые анекдоты, которые заставляют каждого громко смеяться. Тигнари только тоскливо единожды отводит взгляд в сторону на одном взрыве смеха и думает о том, какую бы шутку рассказал его лучший друг, будь он здесь?..

[indent]Отец Джафара, с нежной улыбкой глядя на сына, говорит, что вскоре напиток будет готов. Джафар кивает в знак согласия и, не торопясь, возвращается за стол. Аль-Хайтам обводит взглядом собравшихся, и его взгляд останавливается на Джафаре, когда тот садится на своё место.

[indent]— Интересно, почему во время праздников время летит так быстро? Кажется, всего минуту назад мы собрались поиграть около «Пуспы», а уже скоро должны расходиться. Совсем нечестно, — произносит он с совсем каменным лицом.

[indent]Мать Джафара тем временем направляется на кухню, чтобы помочь мужу и разнести гостям праздничный напиток. Джафар погружается в размышления, ухватившись за странную мысль.

[indent]— И правда. Мы ведь собирались сделать напитков для лесных дозорных, не попавших на праздник. Но мама позвала нас…

[indent]Он не хочет расставаться с этим местом и этим моментом, где ему было так хорошо. Стараясь связать повторяющийся день настоящего с драгоценным прошлым, Джафар, учёный по натуре, тщетно ищет объяснения, что не давало ему покоя и не позволяло принять происходящее так, как есть.

[indent]— Как такое возможно? — спрашивает он, уже не вполне похож на самого себя-юношу. Трудно было вспомнить, что это такое — сны, ведь, как и все в Сумеру, он не видел их с того дня, как стал взрослым.

[indent]Свет мягко проникает в комнату, омывая старинные узоры на коврах и лаская потёртую обивку уютных диванов. Тигнари, который ненадолго забыл о своих обязанностях, утопая в тепле домашнего очага, вздыхает, собираясь с мыслями.

[indent]— …так, ладно, — произносит он, словно отряхиваясь от пыли прошлых воспоминаний, — Пока я действительно не пошёл учить аль-Хайтама играть в классики… Джафар, ты прекрасно знаешь, что это возможно. В твоей жизни был период, когда внутри твоей головы образы, желания и память создавали множество воображаемых сцен. Это было давно, и ты уже, должно быть, забыл. Сколько от Сумеру до твоей родной деревни? Не менее полудня пешком, а мы уже здесь. Только в одном случае твоё желание справить праздник с родными привело бы тебя в родное гнездо.

[indent]На лице Джафара застывают следы усердного размышления, и он быстро приходит к ответу.

[indent]— Так это сон? — спрашивает он, вглядываясь в лица друзей с новым интересом и вниманием. — А жаль, что мы больше не видим сны. Это так приятно, я всегда хотел приводить друзей в гости и угощать стряпнёй родителей. Значит, мы можем остаться здесь ещё?

[indent]— Понимаю, что тебе хочется остаться здесь, — говорит Тигнари, словно читая мысли друга, — Но будет куда лучше, если всё-таки ты проснёшься. А потом, если хочешь, мы навестим твою деревню на самом деле. Что скажешь? Дозорные часто бывают проходом.

[indent]Джафар вздыхает, его голова мягко покачивается в знак согласия, на лице играет светлая, но слегка меланхоличная улыбка.

[indent]— Давайте тогда хотя бы праздничный напиток выпьем. Ма-ам?

[indent]— Думаю, от одного напитка никто не откажется, — Тигнари не спрашивает, а утверждает, обводя взглядом собравшихся сновидцев.

[indent]Аль-Хайтам, разделяя мнение Тигнари, терпеливо ожидает, пока каждому нальют праздничный напиток. Он лишь снимает с головы тюрбан, который, по всей видимости, уже начал его раздражать.

[indent]В знойные дни, когда палящее солнце накрывает джунгли, сумерские семьи находят утешение в напитке, который пробуждает воспоминания о прохладных оазисах и зелёных пальмах. Этот напиток, воплощение семейного уюта, готовят из пышных бананов, дарованных щедрой землёй, и согревающих специй, которые как будто хранят в себе секреты восточных земель.

[indent]С любовью и заботой мама начинает процесс, выбирая самые спелые и ароматные бананы, их кожура, словно закатное солнце, переливается золотистыми и коричневыми оттенками. Она осторожно очищает плоды от кожуры, а затем с помощью папы, который измельчает специи в мелкий, почти порошкообразный состояний — зелёный кардамон, сладкий кориандр, пикантный имбирь и пряная корица, каждая из которых добавляет свою нотку в великолепный букет ароматов.

[indent]Спелые бананы шинкуются парой острейших лезвий, мелко-мелко, их нежная мякоть превращается в густое, кремовое пюре. Папа аккуратно вводит в банановую массу нежирное свежее молоко яков, чтобы придать напитку лёгкость и шелковистость, затем он добавляет мёд, чья золотистая сладость мягко обволакивает язык, и щепотку измельченных специй, довершая магию вкуса.

[indent]Пока напиток обретает свою консистенцию, мама и папа с любовью обсуждают, какие ещё удивительные ингредиенты можно было бы добавить, чтобы каждый глоток был праздником для души и радостью для чувств. Затем они решают взбить напиток с кубиками льда, чтобы он приобрёл прохладу горных ручьёв, а папа даже предлагает кому-нибудь добавляют щепотку молотого чёрного перца, чтобы он запоминался и вызывал приятное тепло в сердце.

[indent]Напиток подан в высоких стеклянных чашах, украшенных изящными узорами, напоминающими о богатом культурном наследии Сумеру. При первом же глотке чувствуется богатая, почти воздушная текстура, ласкающая нёбо. Сладость банана сливается с нежным молочным послевкусием, а специи играют на языке, создавая удивительное послевкусие, которое остается с надолго после последнего глотка. Этот напиток — не просто утоление жажды, это путешествие в мир сумерских сказок, где каждый ингредиент рассказывает свою историю, а вместе они создают гармонию вкуса и аромата, передаваемую из поколения в поколение секретами восточной кулинарии.

[indent]Аль-Хайтам внимательно пробует напиток, делая пару маленьких глотков, как будто пытается разгадать тайну каждого ингредиента, спрятанного в его аромате. Он на мгновение останавливается, смакуя послевкусие, и издаёт одобрительное хмыканье.

[indent]— Хочу сказать, — начинает он, словно делится глубокой мыслью, — Он многое пропускает.

[indent]И, поминая явно своего соседа, снова прикладывается к стакану, поглощая напиток маленькими глотками, пока непослушная прядь волос на его голове танцует в ритме его движений, словно живая, подёргиваясь туда-сюда. Кави-Нахида отвечает ему добрым смехом:

[indent]— Я думаю, он бы не согласился, — говорит она, с хитрым прищуром оглядев собравшихся спящих. Берёт свой стакан, с любопытством нюхает и на пробу отпивает немного. Лицо Кави освещает детская улыбка, — Но угостите его потом чем-нибудь похожим?

[indent]После короткой паузы для раздумий, она поднимает глаза на Джафара.

[indent]— Не огорчайся, — говорит она с нежностью. — Пока ты помнишь это место таким, как сейчас, ты всегда сможешь снова сюда вернуться. Говорят, что иногда сны возвращаются к тем, кто вспоминает, каково это — быть ребёнком.

[indent]Коллеи двумя руками обхватывает чашу, опасливо косится на остальных — вроде все живы? — и, решившись, делает большой глоток. На губах расцветает радостная улыбка, а под носом красуются бананово-молочные усы.

[indent]— Такая чудесная штука! — восклицает она, позабыв о робости, — Наставник, давайте тоже научимся готовить такое, и будем угощать всех в Гандхарве? Мне кажется, этому напитку подойдёт запах леса и уханье сов…

[indent]Она довольно жмурится и залпом допивает банановое великолепие, а затем, пока на неё вроде никто не смотрит, берёт длинную ложку и деловито собирает со стенок бокала остатки.

[indent]Сначала Тигнари принюхивается. Его уши недоверчиво вздрагивают, когда пряный аромат, терпкий и острый, встречается с его чувствительным нюхом. Но дружеская улыбка хозяина дома и ободряющий кивок убеждают его попробовать. Тигнари касается губами коктейля и делает небольшой глоток. Пряность вначале окутывает его рот, вызывая лёгкое жжение и мгновенное ощущение тепла. Уши Тигнари вновь вздрагивают и слегка опускаются, как будто пытаются укрыться от неожиданного вкуса. Но затем, словно волна, приходит чувство гладкой текстуры банана, которое плавно растворяет пряность в себе. Сливочный и нежный вкус окутывает его язык, создавая баланс и умиротворение после первоначального шока.

[indent]Тигнари неожиданно обнаруживает, что его хвост начинает непринуждённо вилять, а уши теперь ритмично двигаются вперёд-назад, следуя новым, приятным впечатлениям. Он снова берёт глоток, на этот раз более уверенно, и ощущает, как вкусовая гамма расширяется: нотки корицы, кардамона и кориандра обрамляют основной вкус, делая каждый момент удивительным открытием.

[indent]— Превосходно, — мягко и раскатисто говорит Тигнари, словно урчит лесным фенеком, его глаза сияют радостью, а уши покачиваются в такт его счастливому настроению. В этом пряном банановом коктейле он обнаруживает гармонию, которую так ценил в природе — баланс между яркими красками и нежным шёпотом зелёных листьев, — Честное снова, Коллеи, если мы выберемся отсюда, я сделаю тебе такой напиток завтра же на день рождения. И купим тебе тех иназумских романов…

[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/194/807130.png[/icon]

Отредактировано Tighnari (2024-04-22 18:07:27)

+6

21


Все допивают напиток, и постепенно в глазах начинает темнеть.
Никаких звуков за этим не следует.

...

Вы просыпаетесь там, где ложились спать по приходу с Адвьехруза.
С пониманием, что всё позади: вы больше не в симуляции.
Праздник прошёл.

Наступил новый день.
[hideprofile]

[nick] [/nick][sign] [/sign][lz] [/lz][mus] [/mus]

+4


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » ✦[07.05.501] Бесконечный праздник


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно