body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив » напиши для меня стихи


напиши для меня стихи

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

x барбатос; х моракс; х сяо;
— — — — — —

в былых веках дворцы золотом сильнее не сияли, разумеется, и барды воспевали их с охотой той же (тот самый, по секрету, один из первых, может подтвердить). было что? "процветание", говорят избранные ци син. "глупость", льются бардовские песни.
[indent]      была глупость. человеческая глупость.
и архонтский цирк по итогу.

максимальный срок написания постов в этом эпизоде - без ограничений

Отредактировано Zhongli (2022-07-19 11:38:27)

+4

2

Сегодня вечером Моракс слышал не город - он слышал жизнь. Время. Все те года, что он пропустил воочию. Любил Моракс легенды и рассказывать, и сочинять, но и подумать не мог, что чувства выдуманные сольются с истинными, обволакивая сердце шлейфом ностальгии и нежной печали. Что же, в глазах Ци Син он на днях вернулся на родину, которую не видел несколько лет. Подобные настроения подходят к случаю, как влитые.

В порту было не протолкнуться. Многочисленные корабли, что готовили к отплытию, сияли алыми огнями и с высоты центральной площади напоминали своими парусами фонари. Моракс чувствует... думается, радость. Однако глаза его всё так же холодны, а нижняя часть лица прикрыта веером в золотой оправе. Давно он не бывал на праздниках в человеческой личине, и подобная занятость оставляла на неподвластных времени привычках налёт грубой заторможенности. Но то пройдёт, конечно же. Это его город, его люди, и здесь устраивается чудесный праздник в его честь. Жаль только, что контекст его сегодняшнего пребывания в Ли Юэ оставляет желать лучшего.

Всё так же пряча лицо, Моракс метнул в небольшую толпу за спиной изучающий взгляд. Никого, кроме членов торговой верхушки, даже пара Ци Син, - действительно элитарное собрание, даже странно, учитывая, что вход на террасу никак не охранялся. Архонт подобного не помнит. Загадка, которую предстоит этим вечером решить: то ли воспоминания его спутаны и ошибочны, то ли раскол социальных классов стал в его стране более явным. Ци Син стоит надеяться на свою богоугодность хотя бы в этом.

В чёрном силуэте высокой женщины узнавалась змеиная грация. Моракс старался над этим телом как-то по-особенному скрупулезно - выверял миллиметры черт, обводил мягкими кистями плавные переходы, и вглядывался очень внимательно, цепко выделяя недостатки. У этого тела должна быть аура... роскоши, пожалуй. Но не излишества, о, отнюдь! Как никак, не она будет сегодняшней звездой. Идеальное тело специально под случай - Моракс был элегантен, но не затмевал красоты одежд правителей этого города. Условных, пусть, правителей - в их головах.

Не приходилось беспокоиться за мысли свои тяжёлые - любая недоброжелательность, чудом блеснувшая на поверхности янтарных глаз, с лихой затмевалась снующим по правую сторону бардом. Уже выпившим, к слову. Моракс это чуял.

- Итак, Венти, -  только дурак не прочувствует яда, с которым женщина обратилась к своему спутнику. Неважно, насколько велика от анемо архонта польза, Моракс ничего не может поделать с нарастающей неприязнью, граничащей с каким-то совершенно диким нетерпением. Видят небеса - стоит тому лишь рот открыть, как задевал он такие струны в душе Моракса, о которых тот даже не подозревал, - как тебе Ли Юэ? Надеюсь, праздность и благоденствие нашей нации не вызвали в тебе переизбыток эмоций, но не стесняйся признавать, коли так и есть. Я прекрасно пойму, ежели после сегодняшнего у тебя возникнет желание посещать наш порт чаще. Пожалуй, я даже смогу выкроить время, чтобы быть твоей личной сопровождающей.

Бард был таким раздражающим, таким жизнерадостным. Чему он так радуется? Что же настолько весёлое посетило его ветреную голову? Или, - ах да! - весь секрет как раз в том, что ничего, кроме ветра, её никогда не посещает?

Госпожа Мэй Лон едва слышно фыркает. Возможно, чувства, беснующиеся в ней, были вызваны завистью. Возможно, - лишь возможно! - возникли они не столько из-за самого Барбатоса, сколько из-за его контраста на фоне молчаливого адепта. Нервозность была крайне заметна. Скованный, закрытый, кажется, он чувствовал себя неуютнее, чем обычно. Но всё-таки пришёл. Всё-таки сейчас он со своим адептом. Этого достаточно, чтобы настроение Моракса заметно смягчилось.

- Пройдёт ещё какое-то время, прежде чем начнётся парад кораблей, - простому обывателю, скорее всего, будет то неясно, но тон архонта был необыкновенно аккуратен, коль прислушаться - почти нежен. - Это замечательное зрелище, и не будет преувеличением сказать, что оно - одно из моих любимых из года в год. Должно быть, сегодня, вблизи, наблюдение за праздником будет по-настоящему изумительным опытом.

Алые губы архонта тронула тонкая улыбка. Видеть Сяо здесь, среди людей, согревало обычную хладность его каменного тела; если не это подарок от Селестии, то что?

- Моя память, я думаю, мне не изменяет. У тебя ведь ещё не было возможности стать свидетелем запуска драконьих кораблей, так? Ежели я прав, то знай, что надежды мои на то, что ночное представление придётся тебе по душе, поистине колоссальны, - давно уже Моракс усвоил, что любые слова, робкими птицами слетавшие с его уст, не могли принести юному яксе покой. Но он всё равно пытался. Пожалуй, ему только это и остаётся. - Коли закончим мы быстро со светскими разговорами, то сможем спуститься на торговую площадь. Обмолвлюсь, что несколькими годами ранее я прозрачно намекнул на миндальный тофу как на счастливое блюдо предстоящего десятилетия. Уверена, на прилавках он ныне гость столь же частый, что и рисовые шарики.

[nick]Mei Long[/nick][mus]<img scr="">[/mus][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/42/555375.png[/icon]

Отредактировано Zhongli (2022-07-19 11:37:34)

+7

3

[icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon][status]crystals shine[/status]

В порту было очень много всего. Людей. Строений. Огней. Запахов. Всего того, что никогда не было в в долине Гуйли, на горе Хулао, в Каменном лесу - где угодно. Не было тут и того, к чему Сяо уже успел привыкнуть: тишины и конкретики. Довольно эфемерные понятия, учитывая, что именно якса полагал за ту самую «тишину и конкретику», но всё-таки...
Это было неуютно. Это было непонятно. Это сбивало с толку. Вызывало вопросы, которые даже сложно было оформить в речи.
Неизвестность пугала, пусть демон не мог осознать этого полноценно.
Ещё слишком свежи были воспоминания старом имени и старых приказах. Слишком хорошо Сяо помнил о том, что такое люди и зачем они были нужны - как хрупки и нестабильны они (их жизни в его руках) были, прячась за своими тонкими стенами под одеялами. А сейчас людей вокруг было великое множество, это был их город, человеческий Ли Юэ, где он и вовсе присутствовать не должен был. Не потому, что нельзя, а потому что Сяо знал, что так было бы лучше для всех.
Признаться начистоту, когда Властелин Камня впервые обмолвился о «беспорядках» среди людей и поиске решения проблем, якса сначала не придал этому большого значения, полагая, что о порядке и равновесии позаботятся те из адептов, которые действительно умеют это делать. Таких умельцев среди них было изрядно. Каждый был занят своим делом.
Потом Рекс Ляпис волеизъявил, что хочет видеть подле себя Сяо при визите в гавань. Но сделал это как-то до ужаса странно... так странно, что якса не понял сразу, что именно архонт имеет ввиду. Моракс часто говорил много и путано, следить за его словами и их значениями иногда было целым испытанием само по себе, особенно для такого простого существа, каким был Сяо.
Его пригласили.
Это не был приказ, как сначала подумал демон. С приказами всё было просто. «Делай, что тебе говорят», - ужасный нож в спину от прошлого, рана от которого всё ещё не затянулась.
Может быть, подумал тогда Сяо, Властелин Камня желает провести испытание или соревнование? Или те «проблемы», о которых он говорил, решаются достаточно просто и яксы в этом деле хватит.
О, Сяо отлично умел убивать тех, на кого покажут пальцем, ноль проблем за минимальное время гарантированы.
«Теперь у меня есть свобода выбирать», - думал демон. - «Но я хочу высказать почтение, потому приду. Неважно, что там будет».
Вместо чёрных пальцев для указаний у Моракса был изящный веер, прикрывающий точёное фарфоровое лицо, а называть себя архонт решил не иначе, как «госпожа Мэй Лон». Да и не то, чтобы она собиралась что-то приказывать или о чём-то просить. Ко всему прочему, архонтов вовсе было два, и второй издавал примерно столько же звуков, сколько половина людей в гавани.
Откуда здесь второй?.. Что происходит?
Сяо надеялся, что просто держаться за спинами архонтов будет достаточно. Молчать, смотреть в пол почтительно, говорить тихо и мало. Не наделать глупостей. Не опозорить Властелина Камня и себя.
Не думать слишком много о том, что здесь бесконечно много людей, и некоторые совсем близко. Люди... наверное даже не знали точно, кто он такой, верно? Адепт.
Это правильно. Якса по имени Сяо теперь адепт, но людям имя знать не обязательно. Им вообще не обязательно даже видеть его, но почему-то демон замечал на себе человеческие взгляды, и каждое из них было как прикосновение. А каждый громкий крик любого рабочего в порту заставлял внутренне дёрнуться - точно это был персональный упрёк в сторону новоявленного адепта. Укоризненное порицание всех смертных к прошлому демона по имени Алатус.
К счастью обо всём этом получалось думать немного, переживания грызли яксу фоново, а всё потому, что Мэй Лон решила уделить своему адепту внимание.
Говоря начистоту, легче от этого Сяо не стало.
- Не видел... - тихо подтвердил он, глядя на архонта снизу вверх весьма растеряно и озадачено. Вот Моракс со всей строгостью обращается к своему не менее божественному гостю из дальних земель, и тут же, складывая веер, самым нежным голосом говорит яксе о миндальном тофу.
Улыбается?..
Не может юный адепт постичь к себе хорошего отношения, не готов к нему абсолютно. Не ожидал такого и сразу же внутренне напрягся, до этого годами бывший в услужении у женщины куда более жестокой. Привык к тому, что после ласки и улыбки следует болезненный удар. Так сильно привык, что отводит взгляд в сторону в тихом смиренном ожидании. Ждёт, что сейчас загремит гром и ударит молния.
Ничего не происходит, разумеется, а Сяо остаётся только гадать, почему так произошло, остаётся только дискомфорт и желание принести пользу... только вот как?
- Разговорами... - Сяо вздыхает, глядя на выгруженные из кораблей ящики, бумажные фонари, флаги и плащ анемо архонта: на что угодно, лишь бы не Мораксу в глаза. - Вы же знаете... госпожа Мэй Лон... я в этом не очень хорош.
Не очень хорош якса и в том, чтобы понять, чем заслужил такую милость от Властелина Камня, что тот убедил людей делать миндальный тофу на свои человеческие события. Не знает, о чём думать и из-за этого думает обо всём сразу. Волнуется.
- Но я, м, - якса разжимает кулаки и выдыхает, всё-таки поднимая взгляд на архонта. - Я...
«Готов служить».
«Не хочу ничего испортить».
«Сделаю, что могу».
«Не понимаю, зачем меня пригласили».
«Хочу посмотреть на корабли и съесть миндальный тофу».
«Не знаю, что делать».
- Рад... сопровождать вас.
Интонация больше вопросительная и Сяо не уверен даже, что сказал правду. Демон вовсе не знает, как словами выразить то, что у него было на сердце.

[nick]Xiao[/nick]

Отредактировано Xiao (2021-11-15 10:33:32)

+5

4

Тейват был полон самых разных загадок, поиском, изучением и решением которых занимались искатели приключений по всему миру. Некоторые тайны были таковыми только для смертных, ведь нити текущих событий вели в такие глубины истории, куда окунуться не позволит ни одна написанная книга. Другие же оставались загадкой даже для древних созданий, наблюдавших смену бесчисленного множества поколений. Одной из главных головоломок мироздания было местонахождение целительного источника Моракса, и в наличии такового можно было даже не сомневаться, ведь где-то же нужно было латать нервную систему после каждой хоть сколько-нибудь продолжительной встречи с Барбатосом. Их характеры отличались друг от друга, в буквальном смысле, как земля и небо, но каким-то чудом они умудрились не только не перебить друг друга в Войне Архонтов, но даже построить какие-никакие, слегка противоречивые, дружеские отношения. Со стороны, впрочем, всё выглядело так, словно один из них чувствовал себя в этих отношениях вольготно, а другой изо всех сил терпел, оттачивая до совершенства силу воли и сдержанность.

Кто знает, как оно было на самом деле, но новость о предстоящем параде кораблей в Ли Юэ была воспринята бардом с большим воодушевлением и энтузиазмом. Не только потому, что это - прекрасная возможность проведать старого друга. Где парад — там, наверняка, праздничная атмосфера, а праздник — это почти всегда песни, веселье, и алкоголь. Пропускать подобное мероприятие было бы преступлением против всего, что сердцу дорого, а потому ещё до того, как местные начали заполнять улицы, ветер уже разносил музыку лиры, привлекая слушателей. Зажать в зубах бокал — стратегия практически беспроигрышная. Это в Мондштадте к подобному уже привыкли, хотя и там барду регулярно подливали, а здесь подобные выступления были чем-то совершенно новым, уникальным в своём безумии и лёгкой диковатости. Венти не боялся выглядеть глупо, не боялся косых взглядов и шепотков за спиной — главное, что его усилия приносили свои плоды. Ему не только наливали вино, но и угощали местным алкоголем, а слухи и шутки о странном барде разлетались среди гостей праздника как горячие пирожки. Он и выглядел чудаковато по местным меркам, и вёл себя так же, ничуть не заботясь о собственной репутации, или чувствах Моракса, который мог стать свидетелем этого унизительного и недостойного выступления. К тому моменту, как они встретились, Барбатос успел осушить уже не один бокал. Поведение его, по сути, мало чем отличалось от того, что он демонстрировал на абсолютно трезвую голову. Только глаза, и без того яркие, кажется, блестели больше обычного. 

Облик, выбранный старым другом для сегодняшнего выхода в свет, озадачил барда, и хотя к проработке образа никаких вопросов у Венти не было, он не мог оставить труды своего друга без внимания и ограничиться весёлым смешком. Вместо этого, позволил себе дурашливо поклониться, и бросить короткое «Разрешите сопровождать вас этим вечером, прекрасная госпожа», не смущаясь ни того, что на фоне статной женщины выглядит как придворный шут, ни того, что перед ним его старый товарищ, далёкий от всего, что подходит под определение «прекрасная госпожа». Не то чтобы Барбатосу хотелось выставить друга в неловком свете, увязавшись за ним и раздражая своей болтовнёй, но они уже приличное время не виделись и Моракс был обречён терпеть своего божественного коллегу ближайшие несколько часов. Признаться, местные политические проблемы Барбатоса пока волновали меньше всего, а вот атмосфера, царившая вокруг, давала ему самое ценное — вдохновение, проникавшее в его душу с голосами людей, запахом местных блюд и золотыми бликами на алых фасадах зданий. Мондштадт был  и останется ему ближе, чем любой другой регион, но игнорировать красоту Ли Юэ было бы чертовски глупо.

Яд в голосе Гео Архонта ничуть не смутил и не задел Барбатоса, услышав одно из своих имён он перевел на него привычный задорный взгляд, в котором наряду с алкоголем и отблесками фонарей, мерцали искры неподдельного детского веселья. Моракс, как обычно, говорил витиевато и сложно, его и на трезвую голову понять можно было далеко не всегда, а уж после нескольких бокалов вина и парочки других алкогольных угощений… Старый болван над ним будто бы издевался. Вздохнув, Барбатос хихикнул и развёл руками. 
- От таких предложений не отказываются, госпожа Мэй Лон! Атмосфера Вашего города и щедрость Ваших людей запали мне в душу, - сбившись со счёта на десятом бокале вина, честно признался Барбатос, картинно положа руку на сердце. - Вы, определённо, можете рассчитывать на мой скорейший повторный визит. В знак благодарности за Вашу отзывчивость и гостеприимство, Вы будете первой, кто услышит мою новую песню, воспевающую красоту Ли Юэ, этот вечер и нашу встречу. Увековечить Ваше благородство и красоту — мой священный долг барда. 

Определённо, этот образ Моракса, Барбатос запомнит надолго, и подчеркнёт в своей новой песне всю его утонченность, дабы и он его тоже не забыл. Это всё могло бы кончится забавной балладой, и ещё не один десяток бокалов бард влил бы в себя за этот вечер, если бы не одно «но», сопровождавшее двух Архонтов.

Венти привлекал массу внимания и, в принципе, был этим более чем доволен. Кто-то уже был свидетелем его необычных выступлений, кто-то только слышал слухи, но Барбатос ловил на себе десятки взглядов и, улыбаясь всем вокруг, время от времени перебирал пальцами струны, создавая лёгкий музыкальный шлейф, преследовавший троицу. Да, Моракс пришёл сюда не один — вместе с ним был один из его адептов, и Барбатос даже не заметил того мгновения, когда интерес к этому демону пересилил интерес ко всему остальному. Он тоже был хранителем воли анемо — стихии свободы, не признающей оков, но в каждом движении, взгляде и фразе будто бы звенели неподъемные цепи, тянувшие адепта к земле. Их знакомство было очень условным, и если Моракс изначально спланировал эту встречу, предполагая, что его спутник привлечёт внимание Анемо Архонта — он не прогадал. Венти не нужно было даже смотреть на Сяо, чтобы слышать и чувствовать, как ветер свободы воет и бьется в его душе, будто загнанный в угол, затравленный дикий зверь. Взгляд барда терял крупицы былого веселья постепенно, с каждым словом, движением и беглым взглядом их зажатого в себе спутника. Даже ветер, до этого игриво сновавший между рядами людей, постепенно стих, а госпожа Мэй Лон могла почувствовать на себе нетипично пристальный взгляд Барбатоса. У Анемо Архонта было много вопросов к старому другу. Больше, чем он хотел бы задавать.

Каждая пауза в речи адепта больно резала слух — он будто прощупывал почву, будто боялся оступиться и… и что дальше? В атмосфере праздника, где люди позволяли себе быть более открытыми чем обычно, где любое безрассудство можно было списать на эмоции и впечатлительность, где границы были шире и свободу можно было ощутить буквально кончиками пальцев, адепт будто бы опасался протянуть ей руку и позволить себе нечто большее, чем почтительное, формальное, в каком-то смысле услужливое поведение. Венти никогда такого не любил, не требовал от окружающих, и не принимал. Судить Моракса — не его работа, но он не мог равнодушно смотреть на то, как в чьей-то душе хрипло задыхается свобода. Когда они останавливаются — слушает сбивчивые ответы адепта, смотрит на него открыто и мягко, без осуждения, без привычных задорных огней, распаляющих и насмешливых. И улыбка такая же мягкая, и тёплый порыв ветра возвращается, трётся о ноги Сяо словно лохматый пёс, прежде чем устремиться дальше, вглубь города.

- Не познакомите ли вы меня со своим спутником поближе, госпожа Мэй Лон?

+6

5

У божества Ли Юэ холодные руки и молчаливая грудь - потому что ничего там не бьётся и биться не может. Однако сейчас, глядя на яксу, скромно потупившего взор, вслушиваясь в голос его, осторожно озвучивавший тщательно подобранные слова, - и что-то в нём зашевелилось. Неуверенно и хлипко, словно ящерка, что пытается вылупиться из яйца. Что-то подобное Властелин Камня уже чувствовал. То было давно, так давно, что почти никто в этом мире и не вспомнит. Но, что же делать, именно в те времена и родилась Гань Юй. Была она мала и никчёмна (Гуй Чжун его поправила сразу же, ибо не всё то беззащитное - никчёмно; Моракс её тогда, будем честными, не понял), и не умела даже говорить. Удивительно, совершенно невероятно - диву давалось божество, ведь как же так, неужели и адепты тоже, пусть и полукровные, обязаны проходить через всё то, с чем сталкиваются человеческие дети? Только дольше? Но однажды цилинь заговорила - и познал Моракс первый толчок.

Этим вечером испытал второй.

Барбатос подле, разумеется, был на страже. Проницателен его друг, пусть пьян он часто и легкомыслием злоупотребляет; ветер повсеместен, как и повсеместны, похоже, глаза его и уши. И разум - настолько он порой разбросан. Порой. Ныне, судя по всему, он решил пренебречь своими шутовскими манерами. Интересно, надолго ли.

- Да, разумеется, - Моракс протянул к яксе руку и положил её тому на плечи, - это мой последний адепт, имя ему - Сяо. Сегодня он решил нас сопровождать, ибо, очевидно, такова его воля. Сяо, - вскинул Моракс веер, указывая на их иноземного гостя, - это мой старый друг. Будь с ним так же любезен, как и со мной. Впрочем, можно и меньше, но не намного, сие я оставляю на твой откуп.

Как непредсказуема судьба, однако, и так же изменчива. Сколько лет уже с ним юный якса? И как много раз за всё это время обитель Гео Архонта озаряли своим присутствием выжившие боги? Как же вышло, что ни разу доселе не выпадало им возможности друг с другом познакомиться? Поразительно. Но, что же, то и удачно - лучше представить нелюдимого приближённого словами собственными, нежели опасаться, что тот будет менее деликатен в своих высказываниях.

Меж тем, цель их сегодняшнего пребывания в городе начала свой путь в противоположном направлении. Тяжело за ней приглядывать, учитывая то, сколь сильно украшения на одежде перекликаются с праздничным убранством улиц. Рекс Ляпис взглядом её поймал, пронзил и не отпускает. Он узнает и найдёт её из сотни похожих, чрез десятки различных закоулков. Должно ли льстить подобное внимание? Отнюдь. Совершенно нет.

- Мне очень неудобно о таком говорить, но мне необходимо отлучиться. На данный момент, это дело я могу начать распутывать лишь самостоятельно, пусть мне и было бы предпочтительнее, если бы я мог взять вас с собой. Уверяю, я отказываюсь от вашей компании отнюдь не по доброй воле, - пусть непроницаемо было божество и холодно, сомневаться в искренности его слов не приходилось. Хотя бы из того, что поводов для сомнений он не давал. - Веди себя хорошо, Сяо, и повеселись.

- Что же до тебя, бард, - веер два раза ударился об облачённую в перчатку ладонь, и замер. Госпожа Мэй Лон лишь глубоко вздохнула, прежде чем выражение её лица смягчилось, сделавшись куда менее суровым. Очевидно, хватит с мондшадтского гостя свойственного Властелину Камня дружелюбия, - я бы хотела попросить тебя составить компанию моему адепту. Он очень юн и замкнут, и потому у него отсутствуют нужные умения, позволяющие успешно контактировать со смертными людьми. Или, лучше сказать, отсутствовали ранее. Ныне, я уверена, он способен достойным образом вести себя в обществе, если действительно того захочет. Однако мне будет... спокойнее, ежели с ним рядом будет находиться кто-то, знающий толк в человеческих развлечениях. Моё единственное замечание касается того, что иногда он может быть... впрочем, не бери мои слова в голову.

Ах, как же он порой много говорит, как же порой тяжело подстроиться под стремительный темп жизни его подданных! Не успел Рекс Ляпис поделиться и половиной из того, что собирался своему другу давнему поведать, как интересующая его Цисин уже удалилась вглубь террасы. Если ненадолго задуматься, то истина такова, что божеству ни за кем в своей жизни ещё не приходилось бегать, искать встречи, обрывать на полуслове речи. Новые ощущения! Пока - неизвестно, что за чувства они в нём вызовут, но всё хорошо, покуда среди них не вспыхнет недовольство.

Расстраивать Рекс Ляписа - не то, чему стоит время своё посвящать. И относится сие не только к смертным.

- Я обещаю скоро вновь к вам присоединиться. До того момента, пожалуйста, не отходите далеко, дабы я смогла вас найти.

Госпожа Мэй Лон спешно последовала за скрывшейся из виду Цисин. Высоко её тело, длинны ноги, тяжелы каблуки - казалось бы, но пластичны жесты, аккуратен шаг и томен взор - и любое негативное внимание, что он и мог своей фигурой угольной привлечь, превращалось в интригу, интерес, а из того - в очарование. Не ведает Рекс Ляпис, конечно же, о людских предпочтениях, но ремарки о своих инкогнито обличиях запоминает. У Рекс Ляписа прекрасная память - и не даёт она опустить тот факт, что Сяо порой весьма специфичен в своих высказываниях. Но Анемо Архонт, само собой, на подобное не обидится.

[nick]Mei Long[/nick][mus]<img scr="">[/mus][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/42/555375.png[/icon]

Отредактировано Zhongli (2022-07-19 11:37:48)

+6

6

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

Адептом, на самом деле, стать непросто. Недаром их называют «просветлёнными» и это главная черта, что отмечают миряне. Оттого-то адепты и люди такие разные - тот, кто самосовершенствуется тысячи лет, не может быть подобен вспышке смертной жизни.
Сяо был плохим адептом.
Гневливый демон, мало смыслящий в тонких и неуловимых, изящных вещах, он получил божественность лишь с помощью собственного упорства и бесконечного терпения Гео Архонта. Непочтительный ни к кому, кроме своего господина, временами до грубости дерзкий, часто жестокий - упрямый якса не желал меняться в угоду новому положению. Даже из уважения к Мораксу. Строго говоря, только в его обществе Сяо и напоминал нечто отдалённо похожее на адепта.
Нет-нет, якса не был неуправляем или непредсказуем. Наоборот, предан до фанатизма, просто своеволен. «Процветание», что Рекс Ляпис поставил главной задачей при создании Ли Юэ, Сяо тоже создавал, наравне с другими адептами. Очень по-своему, но всё же.
О том Гео Архонт и пытался рассказать своему другу, положив на плечо Сяо ладонь. Это заставило выпрямиться, как тростник, напрячься и даже слегка задержать дыхание. На миг.
Якса сам не знал, была ли его воля на то, чтобы придти сюда добровольно или он обманул всех, включая себя.
Моракс попросил быть любезным с Барабатосом, наперёд зная, что демон умеет рычать. Отметил, что рычать всё-таки можно, только не очень громко. Это было конечно очень интересно, но к такому замечанию Сяо отнёсся немного скептически.
Один архонт его чуть заживо не сжёг, когда посчитал, что демон много дерзит.
Впрочем, этот демон также знал, что подобного отношения тогда заслужил, да и такой поворот событий ему только на пользу пошёл - не в претензии. В самом деле, искренне. Не то воспоминание, от которого улыбаешься и радостно вздыхаешь (были бы у яксы вообще такие), но всё же это было лучше всего остального, что тот мог вспомнить о себе и своей жизни.
Властелин Камня наказывает вести себя хорошо, точно поучая ребёнка, и Сяо чувствует странную неопределённость в душе после этих слов. Ещё больше смуты и беспорядка внутри от того, что ему предлагают повеселиться.
Не беря в расчёт того, что у яксы было специфическое понятие о веселье, про что Рекс Ляпис конечно же знал, о чём вообще сейчас может идти речь? Они же здесь... для дела. Правильно? Беспорядки в Цисин, с которыми надо разобраться, разве же Властелин Камня не за тем сюда Сяо привёл, чтобы?..
...чтобы рассказать анемо архонту о том, что якса всё ещё немного дикий и попросить за ним присмотреть, пока сам Моракс как раз делами и займётся.
- Госпожа Мэй Лон, - подал Сяо голос немного возмущённо, протестуя, но это всё был детский лепет - она уже ушла.
Это ему припомнили тот случай с убийством коров или показалось?!
Говорить что-то в догонку было глупо, как-то комментировать её слова перед анемо архонтом - тоже. Говоря начистоту, Сяо не собирался, даже если бы его кто-то попросил. Он не любил говорить в принципе, а из всех тем более всего демон не любил разговоры о себе.
Мерный цокот каблуков Мэй Лон стих и статный силуэт растворился в толпе, предоставив её спутников друг другу.
Сяо знал, что анемо архонта зовут Барбатос. Знал и то, что его по каким-то причинам зовут другим именем, но у всех богов было много имён - не странно. Ещё рассказывали, что у него есть белоснежные крылья, которые он сейчас прятал. Ну, или рассказы приукрашены?.. Хотя зачем адептам врать друг другу.
Однако больше всего историй было о бесконечном пьянстве Барбатоса, и вот они совершенно правдивы. Якса всегда презрительно относился к «смертным» удовольствиям - пище и вину - и находился в меньшинстве среди адептов из-за своего мнения. Упрямо не меняя его, впрочем, отмахиваясь от предложений попробовать какое-нибудь блюдо или напиток.
Анемо архонт находил в вине удовольствие, несомненно, но Сяо знал, что его самого может опьянить только человеческая кровь. И, как «просветлённый адепт», он от такого полностью отказался, оставив только память.
Якса не знал, насколько вежливо осуждать архонтов за их привычки и пороки. Не слишком, наверное? Это Сяо заботило в последнюю очередь. Куда как сильнее он беспокоился из-за того, что остался с Барбатосом один на один.
Бог песен с лирой в руках тепло улыбался, и по гавани пролетел тёплый ветер, заботливо и нежно обнимая каждого, кто сейчас здесь находился. Это было неосязаемо, но сразу захотелось как-то избавиться от этого прикосновения. Сбросить с себя чужой взгляд. Скрыться подальше.
Но нельзя же было сказать Барбатосу что-то типа «чего уставился?» и потом уйти. Рекс Ляпис попросил вести себя хорошо и Сяо делал всё возможное для того, чтобы выполнить эту просьбу.
Вторая причина, почему якса молча смотрел на анемо архонта... на бога музыки. Барбатос был божеством единственной вещи на земле, которую демон по-настоящему любил. Осознание этого приводило в смятение и приковывало к месту.
Анемо архонт раздражал Моракса, был праздным пьяницей и издавал слишком много шума - даже одного пункта из этого списка хватило бы для того, чтобы заработать презрение и неуважение демона, но... эмоции были совсем другими, этого не изменить и не исправить. Неясно и то, как к этому относиться.
Сяо не знал, что он должен был сейчас сказать или сделать. Очень хотелось уйти, чтобы Барбатос не смотрел больше - что в его выражении лица было вообще не так и почему это вызывало такую реакцию? Одновременно с этим... бог песен держал лиру, и на этот инструмент якса смотрел даже внимательнее, чем на самого архонта. Сяо никак не мог уйти, и дело было вовсе не в обещаниях или пожеланиях Властелина Камня.
Пожалуй правильнее всего будет сказать, что находиться рядом с Барбатосом для яксы было немного болезненно.
Очень хотелось уйти... обычно якса лез в драку с тем, кто проявлял к нему излишне пристальное внимание, буквально отбивая всё желание глазеть. А сейчас что произошло?
Гавань Ли Юэ кипела жизнью, смехом и гвалтом голосов, полнилась ароматами вкусной еды и плеском волн. Порт наполняло праздничное нетерпение, тысячи людских желаний и чаяний, сотни надежд и стремлений, которые подхватывал ветер и разносил далеко-далеко, точно усиливая, делая громче.
Сяо был чёрным пятном тишины посреди всего этого пёстрого великолепия жизни.
Единственным ответом яксы на все слова от Моракса и Барбатоса было молчание и взгляд, полный противоречия. В отличие от своего господина и учителя, Сяо никак нельзя было назвать гостеприимным хозяином, умеющим встречать дальних гостей.

[nick]Xiao[/nick]

Отредактировано Xiao (2021-11-15 12:49:21)

+5

7

Среди смертных и бессмертных, что поверхностно знали Барбатоса, порой звучало утверждение, что он может поладить с кем угодно. Лёгкий на подъем, весёлый, добродушный и даже потешный моментами, противоречащий стереотипным образам гордых, рассудительных и мудрых божеств, он многим казался таким беззаботным и простым в общении, что найти подход к новым знакомым для него будто бы не составляло никакого труда... Бестолковое, беспочвенное заблуждение — не все знакомства давались одинаково просто, ведь любой контакт — это мелодия, которую играют двое. Венти мог со своей стороны приложить все усилия для того, чтобы подступиться к собеседнику, понять его и попытаться выстроить с ним связь, но он и сам был полон внутренних противоречий и надломов, внешне совершенно незаметных, но тянущих его к земле уже далеко не одно столетие. Он действительно помог освободить Мондштадт от гнёта тирана, но себя освободить от сожалений не сумел, и пусть свобода региона и живущих в нём людей бесценна, она дорого обошлась самому Архонту, навсегда похоронив в северных руинах его душевный покой. Этот мальчишка... будто бы был чем-то похож на него самого, только свои раны Барбатос прятал от окружающих, а за бокалом вина - и от себя самого, а этот адепт если и пытался скрыть свои переживания, делал это неумело - всё его волнение читалось в движениях, взглядах и голосе. На мгновение барду показалось, что ветер уже однажды доносил до него нечто... едва уловимое в потоке самых разных воспоминаний, переплетающееся с пением флейты в лесной тишине. Странное чувство, будто ветер знал и помнил больше своего Архонта. Венти любил играть для незнакомцев на улицах, любил играть для близких друзей, но игра для себя самого — нечто чертовски личное, требующее абсолютного погружения в мелодию, требующее полной душевной отдачи. Ветер, бесноватым хорьком снующий среди тростника, действительно помнил больше, чем Архонт, лечивший свои внутренние раны. И, возможно, чужие… Барбатос не помнил Сяо, и был уверен — стоят они вот так, друг напротив друга, впервые, но чувствовал что-то неописуемо странное, будто перед ним вновь исполином стоит скованный бурей Мондштадт…

Барбатос был непривычно тихим, будто это не он паясничал несколько минут назад, всячески привлекая к себе внимание и усиленно действуя своему старому другу на нервы. Раздражать Моракса было весело, и ничего зазорного в своём поведении Венти не видел. Возможно потому, что их дружба с Гео Архонтом была достаточно крепкой для таких испытаний — они прошли войну, и по сравнению с событиями тех лет, любая шутка Барбатоса — лёгкий, почти незаметный, укол. Пусть со стороны это и не было очевидным, Венти своего товарища уважал и ценил, а его уколы принимал как нечто обыденное и по-своему прекрасное. Ответной любезности он и не требовал, тем более, соразмерной с любезностью по отношению к самому Мораксу. Барбатос не мог себе представить, чтобы кто-то из его ветров вёл себя с ним так же почтительно, как адепты ведут себя со своим лидером, и был неимоверно этому рад. Вся эта официальность была чертовски нудной и скучной, то ли дело беседы с образцом дружелюбия Андриусом…
- Можешь звать меня Венти! - беззлобно усмехнувшись, и поправив чуть сползший на один бок берет, так же весело, как и прежде, произнёс Барбатос, после чего вновь обратил свой взор на Моракса. - Ни о чём не переживайте, госпожа Мэй Лон! Я уверен, мы отлично проведём время, но, на случай, если Вам нужна будет наша помощь — будем неподалёку. В конце концов, мы не можем позволить Вам рисковать и взваливать все проблемы  на свои хрупкие плечи.
Нет, работать Барбатос совершенно не хотел, тем более заниматься политическими вопросами, в которые он неохотно вмешивался даже в своём регионе. Однако если Моракс всерьёз захочет его к чему-то припахать — он и без предложений Барбатоса найдёт способ это сделать, слишком уж хорошо его знает, а потому упускать возможность ещё раз уколоть товарища было недопустимо. И если техниками общения с Гео Архонтом Венти владел, по своему усмотрению, вполне себе неплохо, то вот Сяо — это был совершенно иной случай. Что-то в нём, в его взгляде и поведении, отзывалось тупой внутренней болью, будто спонтанно начинали ныть старые, уродливо затянувшиеся, шрамы.

Уход Моракса мог бы обернуться неловким молчанием, но Венти не хотел его допускать — в тишине разум остаётся совершенно беззащитен перед гнетущими и тяжёлыми мыслями. Чуть склонив голову набок, Барбатос вытащил из своего арсенала самую задорную улыбку, которая у него была, хотя сомневался, что это существенно сгладит углы. Сяо не выглядел как человек, которому подобного проявления дружелюбия будет достаточно для того, чтобы сорваться с места и начать, как выразился Моракс, развлекаться. Его напряжение улавливалось так хорошо и явно, что давило самому Барбатосу на плечи. Старый друг ничуть не преувеличил, сказав о замкнутости адепта, а его недовольство буквально повисло в будто бы потяжелевшем воздухе. Непростая обстановка, и Сяо этот совсем непростой, но Венти хорошо видел, какими глазами тот смотрел на своего Архонта и лидера, и, кажется, начинал улавливать, зачем Моракс притащил его в самую гущу праздника.
- Итак, - поставив свободную руку на пояс, и, наконец, сместив взгляд с собеседника на окружавшую их обстановку, начал бард. - Предлагаю не стоять на одном месте в ожидании, а заняться чем-нибудь интересным! О человеческих развлечениях я могу рассказать многое. Не все из них весёлые, но… но некоторые вещи однозначно стоит попробовать, эхе! Чем бы ты хотел заняться в первую очередь, есть что-нибудь на примете? Если сомневаешься - я всегда буду рад подсказать, на что стоит обратить особое внимание!
Закончив осмотр местности и перспектив развлекательного характера, Венти вернул взгляд, полный энтузиазма и задорного огня обратно на своего спутника, только чтобы заметить, что взгляд адепта на какое-то время приковала к себе лира. А может...
Перехватив её поудобнее, Барбатос прикрыл глаза и молча коснулся пальцами свободной руки струн, отчего те заиграли лёгкими и плавными, словно морские волны, переливами. Эта мелодия, медленная и неспешная, явно не подходила  шумному и помпезному празднику, такой самое место где-нибудь на берегу тихого лесного озера или в размеренно покачивающимся бамбуковом лесу, но лира хотела играть именно её — Венти душой чувствовал и не мог ей отказать. Он не был уверен, что Сяо нравится музыка, он в принципе не был ни в чём уверен, ведь знал его сугубо по краткому описанию Моракса. Однако попробовать стоило, ведь музыка действительно могла лечить даже самые глубокие раны и успокаивать самые разрушительные бури. Барбатос… знал это лучше других.

Закончив играть, плавно завершив недолгую мелодию, Венти открыл глаза и, ни секунды не раздумывая, уверенно протянул лиру Сяо, совершенно не опасаясь, что он может как-то повредить или иначе испортить бесценный инструмент.
- Хочешь попробовать?

+5

8

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

Он говорит: «Можешь звать меня Венти», и улыбается. Очень простое предложение, и интонация лёгкая такая, будто ни к чему не обязывающая.
Барбатос был архонтом и у него, как у любого божества, есть титулы, звания, заслуги, во множестве. Сяо не знал, что именно анемо архонт совершил на войне и после неё, но уж наверняка это было нечто грандиозное. Моракс заставлял земную твердь изменяться по собственному желанию, выращивал горы и обращал их в пыль, другие избранники Селестии едва ли обладали меньшим могуществом.
И вот это существо, одна седьмая мощи мира всего, улыбаясь открыто, просит звать его Венти, безо всяких титулов, поклонов и почтения, точно перед яксой не архонт стоит а... так, парнишка какой-то приезжий.
Этого Сяо никак понять не может. Он привык, что боги - да и адепты тоже - своему положению соответствуют. Таких издалека видно, они выделяются, стоит только на госпожу Мэй Лон посмотреть и всё сразу понятно станет.
Анемо архонт совсем не такой уже с первых минут. Его речь не похожа на гром в небесах или звон колокольчиков, он не говорит возвышенно. Вместо просветлённых речей он рассуждает как... любой смертный. Его слова по тону и смыслу ничем не отличаются, Барбатос... Венти говорит о развлечениях совсем иначе, чем Властелин Камня. С большим знанием дела, что ли?.. Качественно иначе.
Раньше Алатус думал о смертных лишь как о расходниках. Потом осознал, что смысл людей в ином. Поняв это, Сяо перестал испытывать к ним презрение, но пренебрежение к человеческой мимолётной хрупкости в себе искоренить пока что не смог. И вот теперь видит архонта, который с виду ничем от них не...
...он поднял лиру, взяв как-то по-особенному. Коснулся струн и время замерло, скрутившись в вихрь и превратившись в точку. Анемо архонт легко стёр все звуки и всех людей вокруг, занял всё собой, став не иначе, как центром вселенной. Какой-то другой: она была наполнена шумом волн и запахом цветов. В той вселенной светило мягкое солнце и блаженное небо безмятежно сияло, гармония мелодии скрепляла этот мир и превращала его в настоящий. Полный спокойствия и того самого «процветания», о котором якса много слышал, но, как оказалось, никогда не знал на самом деле.
Лучший мир, в котором Сяо когда-либо бывал, а оттого возвращение назад в реальность было едва ли не болезненным.
Сначала он даже не понял, что именно случилось, а потом случайно сделал вдох - первый с того момента, как Венти начал играть. Сразу после этого демон понял, что стоит в гавани Ли Юэ, вокруг него люди, смертные, а никакого цветочного поля и лазурного неба нет и никогда не существовало.
Только ветер и Барбатос, который с улыбкой протягивал яксе свою лиру.
Сяо вскинул руки перед собой, отгораживаясь от архонта, хотел было оттолкнуть от себя, но сообразил, что ему  тогда придётся коснуться лиры. Тут же отдёрнул ладони, делая шаг назад.
- Нет, - быстро ответил якса, и правды в его ответе было столько же, сколько и лжи.
Ему не хотелось трогать лиру, потому что боялся. Испачкать, испортить, осквернить - если не в буквальном смысле, то на уровне тонкой материи точно. Анемо архонт выглядит обманчиво, но его влияние Сяо прямо сейчас испытал на себе и нестерпимо ясно увидел и даже... прикоснулся к чему-то определённо божественному. А ещё демон знал, что сам, осквернённый, тоже может влиять.
Не хотелось даже случайно пачкать что-то настолько пронзительно чистое и прекрасное. Не хотелось ещё и потому, что здесь было слишком много посторонних глаз.
Потому что демон совсем не знал Барбатоса. Архонта.
Зато якса знал другого архонта, игравшего ему музыку. Она, если честно, тогда казалась очень искусной в этом деле, но с Венти ни в какое сравнение не шла. Даже одной короткой мелодии хватило, чтобы понять - его музыка стократ прекраснее.
От этого почти плакать хотелось. О, если бы Сяо это умел!..
Почти наизнанку выворачивало от этого осознания, что хочешь попросить Венти сыграть ещё, но не хочешь говорить о том, как его музыка прекрасна. Не хочет якса больше никому рассказывать о своих желаниях, один раз попавшись в ловушку искренности. Воспоминания о том настолько болезненны, что Сяо готов принять немедленную смерть, но никому больше ничего не рассказывать.
Только не снова.
- Я не умею играть музыку. Мне незачем.
Это правда. Он воин, и богом гнева его назвали не просто так. Моракс несколько минут назад предупредил Венти о том, что якса только выглядит прилично, как просветлённый адепт, но внутри-то... всё тот же убийца. Присмотрись и увидишь, как скверна пристала к нему - уже неотъёмная часть.
Демон думает соврать ещё и сказать, что музыка, наряду с другими смертными наслаждениями, ему претит, однако останавливает себя. Это, пожалуй, лишнее, и дело не в лжи. В чём-то ещё, о чём якса сейчас думать не желает.
Надо увести разговор в сторону, отвлечь анемо архонта и переключить его внимание, чтобы лишних вопросов не задавал... только вот как? Сяо был честен, сказав Властелину Камня, что в искусстве речей не слишком хорош.
- ... господин Рекс Ляпис учил меня другим вещам, - демон отводит взгляд в сторону, довольно остро осознавая свою беспомощность. - Он вам про это сказал.
Ну вот, расписался перед Барбатосом в собственной дремучести. А ведь хотел что-то другое сказать. Вроде как.
А ещё этого определённо недостаточно для того, чтобы отвлечь от разговора о музыке! Сяо это понимал отчётливо, но всё ещё не придумал, как такое положение вещей исправить.
Надо было ещё что-то сказать. Но что? Что предложить этому деятельному божеству такого? Абсолютно ничего в голову не приходило. Ни малейшей мысли, сознание чистое, как то лазурное небо, разве что не столь беспечное.
- И... про человеческие развлечения ничего не знаю, - Сяо сам не верил, что говорит эти слова, но как-то ухитрялся продолжать. - Кроме того, что госпожа Мэй Лон только что рассказала мне и вам о кораблях. Но и об этом только на словах.

[nick]Xiao[/nick]

+5

9

Барбатос внимательно следит за реакцией, пусть этого и не видно со стороны. Опыт многовековых выступлений перед самой разной публикой — от божеств и людей, до лесов и полей, позволял ему читать по глазам и движениям то, чему не всегда найдётся словесное описание, и для этого уже давно не нужно было пристально всматриваться в слушателя, выдавая с головой свой интерес. Сейчас ему хватало лёгкого, ни к чему не обязывающего взгляда — таким люди даже значения, обычно, не придают. Мелодию бродячего барда слышали многие из ныне живущих и ещё больше тех, кто уже покинул мир живых, но в этом бесконечном потоке голосов и лиц, Венти запоминал тех, кто оставлял в его душе особый след. Сяо, определённо, суждено было стать одним из них. В его присутствии… словно снова глотаешь боль, которой пропитано прошлое. Не идентичное, нечто похожее, было в людях, что сгибались под натиском ветра в эпоху тирана… и в девушке, запертой совсем не стальными прутьями старых решёток. Малейшие колебания воздуха Венти чувствовал так явно и очевидно, что не заметить, как адепт задержал дыхание, не мог.  Дыхание свободы чувствовать было сложнее — более тонкая материя, сплетение множества эмоций и состояний. Сяо не был свободен. И песня, какой бы прекрасной она не была, в одночасье его таковым не сделает. Здесь может потребоваться куда больше работы, чем кажется на первый взгляд, но, сколько бы сил и времени Барбатос не решился этому посвятить, без помощи самого адепта он будет бессилен. Ему нужно сыграть самому, ему нужно соткать из собственных мыслей и чувств мелодию собственной души. Тогда станет легче.

Увидев выставленные вперёд руки, Барбатос чуть склонил голову набок и опустил лиру, но не убрал. Навязывать игру или уговаривать — не его, бога свободы, подход. Музыка, рождённая не по собственной воле создателя, никогда не сможет передать весь спектр его чувств. Она может быть красивой, но никогда не станет совершенной, и внутренние раны исцелить не сумеет — только нанесёт новые. Он ещё попробует... позже. Почему-то Венти был уверен, что это — не последняя их встреча. Может быть потому, что сам хотел бы пересечься с этим адептом снова.
- Когда-то давно, когда я ещё не был Архонтом, мой друг играл мне на лире самые разные песни. У меня не было рук, чтобы играть вместе с ним, я мог только слушать, - глупо улыбнувшись, Венти тихо засмеялся и почесал затылок, отчего берет съехал набок, - и был уверен, что у меня никогда не получится так же хорошо! Ну… так же хорошо у меня до сих пор не получается, слышал бы ты, как он играл!
Медленно перебрав пальцами несколько струн, Венти провёл самыми кончиками по ободку лиры, и прикрыл ненадолго глаза. Погружение в далёкое прошлое, в этот раз, не было столь болезненным. Возможно, всё дело в том, что через историю и музыку Барбатос мог передать те идеалы, которые сам, в своё время, унаследовал. Стремление дарить людям свободу рождено было в его сердце теплом чужого сердца. 
- Помню, как впервые попробовал играть сам. Очень боялся! Я ведь до этого лиры даже не держал, хехе. Не знаю, хорошо ли у меня тогда получилось, ведь меня слушали только ветер и птицы, но чувства, которые я испытал в тот день… сложно с чем-то сравнить.
Открыв глаза, Венти бросил весёлый взгляд на своего скованного опасениями и страхами собеседника. В его голове родилась шальная идея, которая, вероятнее всего, совсем не понравится адепту, но не озвучить её Барбатос просто не мог.
- Хочешь... я тебя научу? Играть на лире. Или флейте, - перехватив лиру одной рукой поудобнее, Барбатос достал её — куда более простенькую на вид, но способную издавать совершенно потрясающую мелодию. - Я уверен, у тебя получится. Так же, как когда-то получилось у меня самого. Моракс не будет против! А когда мы встретимся в следующий раз, я подарю тебе твою собственную лиру или флейту. Что думаешь?

Несмотря на то, что Сяо сложно было назвать разговорчивым, Венти не чувствовал никакого напряжения, рассказывая ему истории. Его общительности хватит с лихвой на двоих, тем более, что никакой угрозы от адепта Барбатос не ощущал. В том, что подопечный Моракса был хорошим бойцом, Венти не сомневался ни капли, но его совершенно не волновало, чему Властитель Камня учил парнишку раньше. Это для него Сяо был адептом, с бардом он никакими контрактами или уговорами связан не был. Это полностью развязывало Барбатосу руки, и мысль о том, что хорошо бы приобщить нового знакомого к прекрасному вину была чертовски соблазнительной, однако Венти ещё помнил, как болезненно было получать по шее от госпожи Мэй Лон, у которой, при всей её утончённости, удар был чертовски хорошо поставлен. Риск, безусловно, дело благородное, и бард совсем его не исключал, а пока...
- Человеческие развлечения… на самом деле, развлечением может стать буквально всё, что угодно! Музыка, танцы, книги, вкусная еда — думаю, ты хотя бы раз всё это видел, а ещё… ещё люди прыгают по лужам под дождём! Обычно это делают дети, но, по секрету тебе скажу, взрослые тоже… пока никто не видит, эхехе, - перебирая в голове тысячи способов повеселиться, Венти понимал, что этот разговор может стать, в принципе, бесконечным. - Люди любят рассказывать всякие истории, сидя у костров, особенно смешные или страшные. Общаться с животными, ловить часами рыбу у берега моря, делать украшения и даже лазать по деревьям за самыми сочными яблоками! Здесь мы вряд ли найдём лужи и яблоки, но это всегда можно попробовать позже, хе-хе!
Осматриваясь в поисках всего остального, кроме питающих к нему особую любовь кошек, Венти действительно отвлёкся от темы музыки. Во всяком случае, так могло показаться на первый взгляд. По факту же, он держал эту мысль в уме и не отпускал на секунду.
- Есть ли что-то такое, из мною перечисленного, что тебе хотелось бы попробовать? Я бы советовал начать с еды или чего-нибудь творческого. Мы можем… изготовить что-нибудь для госпожи Мэй Лон, пока она не вернулась! Тогда её воспоминания об этом чудном празднике обретут форму.

+5

10

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

Смертные слагают легенды о богах и их могуществе, рассказывая истории о том, как один на пустом поле вырастил гору, а другой взял да просто сдул её в море, заодно со снегами целого континента. Люди говорят о штормах, что подконтрольны воле архонтов, о их силе, способной стирать с лица земли целые страны.
Эта божественная мощь никогда не заставляла Сяо трепетать в страхе или благоговении, уважения к такому могуществу он не испытывал, как и зависти. Но у архонтов были другие способности, которые яксу просто обезоруживали.
Бог песен говорит о том, что когда-то давно у него не было рук и он слушал чью-то чужую музыку. Говорит, что так хорошо у него до сих пор не получается, улыбается как-то... Сяо не знает, как описать эту улыбку анемо архонта или то, как у него внутри что-то задрожало, когда он услышал это откровение.
Кто-то играл лучше, чем бог музыки?!
Это было странно и... как-то смущало, что ли? Поверить было сложно, но какой смысл Барбатосу прибедняться или врать? Особенно при условии, что он прямо сейчас уже сыграл мелодию, с которой ни одна другая сравниться не может.
Анемо архонт говорит, что не был рождён с умением создавать музыку, поначалу боялся играть, делал это без свидетелей, и демон ему охотно верит. Его музыка тоже отчасти пугала. Не сама по себе, а скорее осознание её влияния, последствия... это был не тот же самый страх, какой обычно подразумевают таким словом. Пожалуй, чувство более близкое к стыду и какому-то слишком болезненному откровению или волнению - то, что ты хочешь ощутить, но боишься и, быть может, стесняешься. Не знаешь, как правильно понять и принять.
«Сколько он с собой носит этих... штук», - на протянутую флейту якса вовсе смотрел с капелькой ужаса. То ли потому что Барбатос её как будто из ниоткуда достал жестом фокусника, то ли из-за прозвучавшего предложения.
Честно говоря, Сяо хотел бы уметь извлекать из этой неказистой деревяшки красивые звуки. Никогда не думал об этом раньше, но стоило Венти сказать, как демон понял это. Хотел бы научиться, правда. Но не очень представлял, как овладеть этим таинством, хотя бы потенциальный учитель и стоял напротив, улыбаясь.
Демон думал о том, что он может запросто сломать флейту, не справившись с собой из-за всё той же музыки. Ко всем прочему, он не слишком себе представлял, как относиться к тому, что будет сам создавать мелодию, а не слушать её со стороны.
- Наверное, - ответ звучит очень тихо, точно его и нет. - Я бы хотел... неважно. Не сейчас.
Сяо надеется, что анемо архонт не расслышал этого признания, минутной слабости (помутнение рассудка будто!), старается не думать много и о том, что у него каким-то невероятным образом может появиться собственная флейта. Наверное, лиру с собой не так уж и удобно носить для того, кто большую часть жизни проводит в сражениях... то есть, конечно же, музыкальные инструменты только менестрелям носить с собой полагается, а якса вполне неплохо чувствует себя и с копьём. Такое же естественное продолжение руки, как лира у Брабатоса.
Сейчас конечно коршун не рядом, не стоит среди людей оружие показывать. Сяо сам оружие, что чуждо себя среди смертных чувствует, он не хотел бы заставлять верного товарища испытывать то же самое.
Речь анемо архонта - звонкий ручей, прохладный родник. Слова Барбатоса - бесчисленные лепестки цветов, что кружит ветер. Да, Рекс Ляпис тоже говорит много, даже больше, пожалуй, но это другие слова. Как ни странно, у Моракса при всей возвышенности речи получается излагать мысли понятнее. Для Сяо, во всяком случае. Слова Венти очень простые, такие обычные: вкусные яблоки, рыбалка, истории у костра, книги и компания. Слова Венти такие странные, такие далёкие - почти всё, о чём архонт говорит, для яксы не было знакомым даже понаслышке.
Анемо архонт об этом рассказывал бегло, стараясь за раз вместить как можно больше вещей и понятий, но знал ли он, что приоткрывает портал в мир для демона абсолютно новый? Уже второй раз за несколько минут.
- Пища меня не слишком интересует, - растерянно откликнулся якса. - Другие адепты любят, а мне... а? Изготовить?
Госпожа Мэй Лон может новый континент создать, если захочет, так что предложенная концепция от Барбатоса сбивала с толку. С другой стороны, в этом был какой-то смысл, наверное?.. Она же говорила об этом празднике как-то особенно, затем Сяо сюда и пригласила. В преподнесении подарка было нечто кроме того, чтобы оставить память... но что именно - якса пока не мог сформулировать, а спрашивать у Барбатоса не хотел, пусть тот и знал ответ, судя по всему.
А ещё это уводило далеко в сторону все разговоры о музыке.
- Мне нравится мысль, только... изготовить что?
Для того, чтобы придумать, надо хотя бы иметь представление о возможных вещах и своих умениях. Умений у Сяо не было, как он смел полагать, да и не доводилось ему самому ничего создавать. Некогда он принуждал других к созданию красивых вещей, по приказу, но был просто надсмотрщиком. Венти же предлагал другое.
- ...украшение? - Да, идеями якса не фонтанировал.

[nick]Xiao[/nick]

Отредактировано Xiao (2021-12-17 05:16:00)

+4

11

Сяо, вероятно, не замечал этого… или замечал, но не придавал значения, но Барбатос слушал его крайне внимательно. Он не просто так задавал столь провокационные вопросы, он действительно ждал на них ответа, и был заинтригован огромной вариативностью того, что он может услышать. Адепт вызывал противоречивые чувства — он был одновременно понятным в своей зажатости, и непредсказуемым в своих реакциях. Отсутствие открытой агрессии в свою сторону уже было большой удачей — в конце концов, бард прекрасно видел, как некоторыми предложениями будто прижимает своего собеседника к социальной стенке. Сяо, однако, оказался вполне себе славным, понимая язык смертных наверное даже лучше, чем сам того ожидал. Говорил тихо, едва слышно, но, к несчастью для адепта, всё внимание Барбатоса было приковано к нему, и согласие поучиться музыке, пусть и весьма скомканное, от него попросту не могло ускользнуть.
- Не сейчас, - радостно соглашается Барбатос, ведь учиться в такой обстановке — задача практически невыполнимая. Первая игра, неважно, на лире или на флейте, требует уединения и тишины, чтобы слышать своё дыхание, слышать каждую ноту. Сосредоточиться в праздничном гомоне, искажающем звуки — непростая задача даже для многих бардов и губительное испытание для новичка. - В следующий раз, когда мы встретимся, я всё тебе объясню и ты сможешь попробовать! Наедине или в моём присутствии — выберешь сам, и-хи-хи. А сейчас займёмся более интересными вещами!

Подарок для Моракса… Звучит как что-то, за что Барбатос вполне может схлопотать по шее, ибо далеко не все подарки старый друг воспринимал одинаково хорошо. Но в этот раз, по мнению самого барда, идея, возникшая в его голове, была воистину гениальной. Сделать украшение — интересный выбор, осторожный, а бог свободы мыслил масштабно, охватывая своей задумкой весь этот замечательный праздник и собираясь добавить в него нечто, что сделает его ещё замечательнее. Несмотря на уверенность в том, что его идея, во всех смыслах добавит фестивалю красок, почему-то Венти уже чувствовал фантомные боли от встречи с ближайшей скалой, но отказаться от своей идеи так просто… было бы преступлением против всего прекрасного.
- Украшение — хорошая идея! Я даже знаю из чего его можно сделать! Здесь неподалёку есть торговец, он продаёт золотистые камни. Думаю, мы сможем немного поторговаться и выменять у него небольшой кусочек! Разумеется, если ты хочешь сделать украшение из камней. Мы можем также поискать ракушки, цветы, что угодно! Только скажи - я помогу! - Венти в ценных камнях разбирался куда хуже, чем в вине и песнях, но был совершенно уверен в успехе этой операции. В конце концов, бартер для него - принцип совершенно не новый, практически постоянное отсутствие денег научило его изворотливо добывать алкоголь и еду. И с камнями он тоже, обязательно, разберётся. А вот его задумка… имела в своем концепте изрядную долю риска, но когда Анемо Архонта это останавливало, если дело касалось дорогого друга, которого он не видел много лет?

- Я тоже хочу сделать госпоже Мэй Лон подарок и мне может потребоваться твоя помощь! - задорно, но уверенно и искренне продолжил бард, после чего указал на один из пришвартованных кораблей, который, видимо, уже был подготовлен к параду, так как рабочих вокруг него было значительно меньше, чем рядом с некоторыми другими судами.
- Я хочу выразить своё почтение Властелину Камня и нанести его изображение на этот чудесный корабль! Люди часто рисуют портреты близких, чтобы их порадовать, я много раз видел! Всё, что нам потребуется - много краски и совсем немного времени, эхе!
Сказать, что Венти был воодушевлён своей задумкой — значит, не сказать ничего. Почему-то он решил не уточнять, что его художественные навыки… заметно менее выдающиеся, чем музыкальные, и, увидев свой портрет на одном из кораблей в исполнении Барбатоса, Моракс может похоронить его на морском дне по соседству с другим божеством. Однако, несмотря на очевидную угрозу жизни, собственная судьба Венти явно беспокоила меньше, чем проблемы, которые перед ним ставил творческий процесс — он был вдохновлён и готов создавать искусство во имя дорогого друга.
- Я знаю, где добыть краски. Они расписывают ими корабли, несколько бочек найти не составит труда, а дальше нам кое-кто поможет, - подняв руку, в которой, клубочком свернулся ветер, Венти задорно и совершенно беззлобно усмехнулся. Сяо, вероятно, не знал, как часто Анемо Архонту прилетало за самые разные выходки, и его нынешняя задумка была, пожалуй, далеко не самой странной из тех, которые он выкидывал раньше. А потому Барбатос планировал выжить и даже, возможно, уйти из Ли Юэ относительно целым. В конце концов, ничего плохого он не задумал, а реакция Моракса тоже интриговала своей вариативностью. Они ведь так давно не виделись! Эта встреча просто обязана была стать запоминающейся для каждого. С годами Анемо Архонт совсем не утратил игривости и готов был в полной мере продемонстрировать коллеге по божественному цеху, как сильно он по их общению скучал.
- Что скажешь на этот счёт? Сначала мы, разумеется, сделаем украшение! А потом мы можем заняться тем прекрасным кораблём!

+4

12

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

- Кор ляпис?..
Других золотистых камней Сяо не знал. Иногда видел его залежи тут и там, но рудой никогда не интересовался. Несмотря на одно из имён своего учителя и господина, якса не заботился о богатстве и был абсолютно свободен от всех материальных благ. В том числе и от моры, разумеется, о которой вовсе имел крайне расплывчатое понятие. Сама концепция демону была предельно ясна - мора меняется на вещи, и наоборот, но без каких-либо подробностей. Оказалось, что зря не интересовался, сейчас бы эти знания сильно пригодились для того, чтобы получить у смертного торговца необходимое. Однако, от этих знаний Сяо был свободен так же, как и от моры. Что уж там, он едва представлял себе, что такое «цена» товара на рынке.
Было ли это критично? Должно быть не слишком, так как Барбатос явно знал о море и связанных с ней вещах побольше. К тому же, у него были свои идеи насчёт подарка для Властелина Камня, которые Сяо внимательно выслушал.
Судно, на которое указывал анемо архонт, было примечательно своим главным парусом - большой и прямоугольный кусок материи белого цвета, украшенный по бокам небольшими разноцветными флажками. Художником Сяо не был, но сравнить парус с холстом ему это не помешало. К тому же Барбатос рассказывал о своей затее с таким жаром и энтузиазмом, что демон поневоле проникся и сам.
Иногда, давно очень, ему случалось залезать в человеческие дома и в некоторых из них на стенах висели картины каких-то мест или людей. Якса не придавал этому большого значения, висят и висят, но сейчас из-за Венти вспомнил об этом и вдруг понял, зачем смертные украшали так свои жилища. Изображения были чем-то особенным для них. Чем-то, что они хотели видеть. Нечто важное.
Портрет Властелина Камня на фестивале, который был посвящён в каком-то смысле ему самому, был, в таком случае, очень знаковой, почти сакральной вещью. Что-то вроде его статуй, что стоят по всему Ли Юэ, на которые каждый путник мог обратить своё внимание и получить подле отдых и, может быть, даже благословление.
Идея анемо архонта была гораздо лучше идеи Сяо, если уж так судить! Наверное, он о подобном давно уже думал, может быть, повод искал?.. Было сложно поверить в то, что Барбатос такую замечательную идею выдумал всего лишь минуту назад.
- Скажу? М... - Якса задумчиво приложил пальцы к подбородку. - У нас не так много времени, чтобы успеть воплотить обе идеи.
Конечно же сам демон был очень скор, да и едва ли бог ветра ему уступал, скорее уж наоборот, но всё же госпожа Мэй Лон сказала, что отойдёт ненадолго. Не самый точный комментарий, но в то же время Рекс Ляпис никогда не разбрасывает слова почём зря.
- А потому ваш... - Сяо запнулся на полуслове и поднял взгляд на анемо архонта, помедлив мгновение. - ...твой подарок для господина мне кажется удачнее.
Демон снова примолк, разглядывая собеседника, который вовсе божество не напоминал и который сам попросил о том, чтобы его звали просто «Венти». Поначалу эта просьба показалась дикой и какой-то обескураживающей, но в то же время... анемо архонт ведь ему не господин, верно?
Почему-то захотелось дать себе немного вольности. Какой-то странный мимолётный порыв, взявшийся точно из ниоткуда.
- К тому же, он получится совместным. Вдвоём мы будем достаточно быстры, чтобы закончить ко времени. И... парус достаточно большой, чтобы нарисовать господина в его истинном обличии.
Сяо полагал, что образ дракона будет соответствовать торжественной ноте парада, о котором ему рассказывал Моракс. В конце-концов, этот его облик был очень... какое бы слово подобрать?
Болезненный.
Величественный.
Грандиозный.
Ослепляющий.
Заставляющий чувствовать что-то важное. Наверное, смертные тоже ощущали это, вешая на стены свои картинки. Знали ли об этом те, кто был изображён на них? Что они чувствовали? Понимали сами, что это значит?
Наверное да.
Нравилось ли им такое внимание? Раз уж согласились быть на картине, то наверное... но понравится ли подарок господину?
В каком-то смысле, пожалуй, он любил внимание как дарить, так и получать, раз приглашал в Заоблачный Предел гостей с такой регулярностью. Может быть ему понравится в таком случае и это выражение чувств от самого Сяо, которому ещё поможет и Венти?

[nick]Xiao[/nick]

+4

13

- Он самый! Кор ляпис! Из него может получиться неплохое украшение!
Венти действительно собирался помочь своему новому знакомому с изготовлением его личного подарка, но очень надеялся, что Сяо разделит и его безумную идею. Однако больших надежд на этот счёт не питал. Интересно… рассказывал ли ему Моракс о длинном послужном списке своего ветреного друга? О всех неловких ситуациях, в которые они попадали именно по вине Барбатоса, генерировавшего проблемы в буквальном смысле из воздуха. Осознанно. При всей своей внешней непосредственности и театральной наивности, Венти прекрасно отдавал себе отчёт о том, какие последствия могут иметь его выходки, и сегодняшний праздник исключением не был. Ничего не поделать, душу творца не каждому дано понять, и сковывать её какими бы то ни было рамками — преступление! Во всяком случае, так считал сам Барбатос, и давал себе зелёный свет практически на любые безумства. Беззлобные, лишённые в своём концепте цели обидеть друга или как-то его задеть. Моракс, очевидно, понимал эту простую истину, иначе как объяснить тот факт, что они до сих пор дружили? Венти, хоть и не говорил об этом открыто, был за это очень благодарен. Внешняя, наигранная открытость миру, притягивали людей, и, казалось бы, у столь общительного барда должно было быть много друзей, но, по факту, их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Тех, кто находился в этом списке, Барбатос ценил куда больше, чем могло показаться со стороны, и, на самом деле, он действительно надеялся на то, что Мораксу понравится сюрприз. Подтрунивать над ним порой было чертовски весело, но весело это было лишь до тех пор, пока в той или иной степени позитивные эмоции получали оба. В конце концов, идея нарисовать картину на корабле, родилась совсем не из желания испортить праздник. Наоборот — из жажды наполнить его чем-то… чем-то особенным!

Фестиваль в Ли Юэ... как с иголочки: безупречен, продуман и идеален. Каждый работник порта заботится о том, чтобы всё прошло настолько гладко, насколько это в принципе возможно. И в этом не было ничего плохого, праздник — как драгоценный камень, отшлифованный и отполированный до блеска, лишь одной детали в нём не хватало. Свободы? Чего-то неожиданного, спонтанного, уникального и этим прекрасного. В стремлении к идеалу легко забыть о том, что для того, чтобы что-то было хорошим, оно не обязано быть идеальным. Венти совсем не собирался портить прекрасный корабль, он собирался дополнить его облик, вложив в него частичку своей души и, если Сяо согласится, частичку его души тоже. Это — уже не общее, а личное, куда более глубокое, чем просто «красиво». Считать подобное вандализмом Барбатос категорически отказывался. В конце концов, он ведь от чистого сердца и от всей своей широкой души работал! Потому и рассказывал об этом с таким энтузиазмом, и глаза буквально горели, и сам он весь практически светился, заряженный своей гениальной идеей до критических отметок. Чем больше времени он обдумывал эту мысль, тем сильнее понимал, что уже не отступится от неё. Чувствовал ли Сяо, как рядом с ним практически пылает пожар, готовый в любой момент вспыхнуть так, что видно будет из окон заполярного дворца? Венти будто бы ждал команды, чтобы начать безобразничать, и внимательно следил за реакцией адепта, которого очень хотел к этому безобразию приобщить, чтобы помочь ему хоть на какое-то время позабыть о вещах, которые сейчас сковывают его так неприкрыто.

Ответ, который после недолгих раздумий озвучил якса, вызвал на лице Анемо Архонта широкую и тёплую улыбку. Согласие было не единственным, что его порадовало — то, что Сяо опустил все эти лишние уважительные заморочки, радовало ничуть не меньше. Не важно, по каким причинам — из-за того, что уважал его меньше, чем Моракса, или же потому, что почувствовал себя как-то раскованнее — это было вторично. Главное, что с этим переходом на «ты» исчезала пропасть которая разделяла Архонтов и всех остальных, и пропасть эта для многих была священна и непреодолима. Венти не нужно было, чтобы ему поклонялись, проявляли лишнее почтение или как-то иначе подчёркивали его статус. Куда приятнее, когда всего этого нет, когда можно просто веселиться! Ведь радость — чувство универсальное для всех.
- В истинном обличии… - повторил Барбатос, будто бы пробуя идею на вкус, и достаточно было посмотреть на него, чтобы понять, как сильно ему эта мысль пришлась по душе. - Звучит просто потрясающе! Да, нарисуем его именно в истинном облике, так будет даже лучше!
Рисовать дракона — задача кропотливая, требующая максимальной усидчивости и длительной работы… собственно, всего того, что физически не сможет присутствовать при создании этого полотна. Такие мелочи не омрачат им творческий процесс, и, понимая, что у него появился буквальный сообщник, Венти практически расцвёл. По правде говоря, он уже давно не устраивал такие шалости с кем-то в команде, и это обычно было куда веселее, чем работать над подарком одному.
- В таком случае, начнём с них, - указав на несколько стоящих в отдалении бочек, начал Анемо Архонт, - там они хранят краску. Нам нужны бочки с несколькими разными цветами и одна пустая… я перемешаю краски ветром и создам для нас нужный цвет! Но мне нужно, чтобы ты каким-то образом отвлёк охрану… Я уверен, что ты с этим справишься! Много времени мне не потребуется, эхе!
Воодушевлённо, но тихо рассказывая свой план, Венти ни на мгновение не стирал с лица улыбку, полную какого-то детского задора, словно он никаким Архонтом и не был, и войну не проходил, а был обычным парнишкой-заводилой с улиц шумного города.
- Когда краска будет готова, нам нужно будет перетащить бочку вооон туда — указав на тот самый корабль, которому суждено было стать холстом для двух мировых художников, беззлобно усмехнулся Барбатос. - И тогда мы, заручившись помощью ветра, напишем лучшую в мире картину!
Одну деталь бард упомянуть забыл… тот факт, что всё, скорее всего, пойдёт совсем не по плану и условия им придётся менять буквально на ходу.

+4

14

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

Тончайшей кистью на голубом полотне неба были написаны облака: светлые и лёгкие, тянущиеся вширь за спиной Барбатоса, как те самые два крыла, что по рассказам у него всё-таки были. Пока что за его спиной разверзился лишь только океан безбрежный, а ветер вольный вздымал его плащ. Ветер поднимал вверх его смех, кружил в спирали, как будто искры высекая вместо салюта... интересно получалось.
Часто вместо фейерверков были хлопушки, до мерзкости громкие, неприятно и резко пахнущие, отталкивающие. Слыша их, всякий демон дважды бы подумал о том, чтобы идти в ту сторону и, вернее всего, направился в противоположную, поискав себе какие-нибудь другие дела: Алатус исключением из правил не был, до поры. Но сейчас, слушая объяснения от Венти, якса понимал, что его не раздражают все эти звуки и запахи, да и люди, снующие по гавани, особенных чувств не вызывают.
Вернее вызывают, но другие уже. Может быть Сяо об этом задумался сильнее, но времени у него вовсе не было, он пытался уследить за ходом мысли анемо архонта. Высочайший замысел божества вертелся возле бочек, что никакого сходства с хлопушками не имели.
Судя по всему, это были какие-то товары, что недавно выгрузили с других кораблей, потому что рядом стояли накрытые таканью деревянные паллеты, ящики и ворох мешков, от которых даже издали демон мог уловить несильный, но весьма отчётливый пряный запах.
Мимо всего этого склада сновал человек с тетрадью в руке, делающий какие-то записи, время от времени он переговаривался с теми, кто был рядом, потом они переходили к другой группе ящиков или мешков. Несколько смертных в воинских одеждах, вооружённых копьями, патрулировали эту часть гавани, но нельзя сказать, чтобы прицельно охраняли что-либо конкретное.
- Отвлечь?..
Сяо задумался, не слишком понимая, что это значит и что хочет Венти, чтобы он сделал. Взять одного из людей поперёк туловища и кинуть в стену так, чтобы проломить её? Найти посреди гавани дремлющего человека, залезть к нему в сон и свести с ума, чтобы тот горестным воплем своим поднял панику и привлёк к себе как можно больше внимания? Быть может, сломать нечто? Например, эти огромные портовые ворота или вон тот кран, которым с корабельных палуб поднимают наиболее тяжёлые предметы?
Все эти идеи были хороши, полностью отвечая на поставленную анемо архонтом задачу, однако якса не торопился приводить какой-нибудь из этих планов в исполнение. Этот город, Ли Юэ, безусловно был собственностью Властелина Камня, а даже самые глупые невежи знали то, что портить чужие вещи значит обидеть и разозлить их владельца. Сяо был невежей чуть поумнее самого безнадёжного и потому понимал не только это, но и то, что госпожу Мэй Лон в целом не обрадует такое поведение. Не только потому, что он сломает что-то или убьёт кого-то, нет.
Было что-то предательски разочаровывающее в самом намерении так сделать, а оттого демону и не хотелось.
Однако же, что тогда имел ввиду Барбатос под «отвлечением» смертных? Сяо смел думать, что он тоже не хочет разочаровывать давнего друга, ещё и в такой торжественный день, а стало быть, своими словами имел ввиду что-то другое.
- Не понимаю, - честно признался демон. - Я могу сломать человека пополам или разрушить вот эти ворота, но так ведь делать нельзя.
Интонация в последнем предложении скакала и была почти что вопросительной. Безусловно понимая последствия таких действий, Сяо всё ещё не слишком осознавал, насколько в людских глазах такое кажется катастрофой. Демон очень много разрушал и убивал, а потому ценность всего богатства, коим Ли Юэ являлся что в глазах смертных, что в глазах его божества, для него была неочевидной, как для неграмотного и бездомного неочевидно, что грязный камень под ногами может вдруг оказаться ценнейшим образцом полуночного нефрита.
Венти улыбался и цвёл, подобен был распустившемуся бутону цветка, а оттого его предложение ещё больше вызывало диссонанс в мыслях и чувствах. Ко всему прочему... если архонт говорит, это надо делать, верно?
Чем больше Сяо обо всём этом думал, тем больше путался и тем больше испытывал эмоций, что благостными назвать никак нельзя.
- Что...
«Анемо архонт.»
«Бог Мондштата.»
«Повелитель ветра.»
«Барбатос.»
- ...ты хочешь, чтобы я сделал, Венти?
Слова звучат как-то неправильно - не только эти, по ощущениям, а любые. Не накладываются на мысли, а когда звучат, не соотносятся с происходящим. С улыбкой этой и ветром, что вокруг бога в зелёном вертится, с белым цветком на его берете, что точно образец чистоты, с гулом толпы, которая и не подозревает ни о чём - и не должна.
Сяо ощущает, как у него в руках опять что-то разваливается. Нечто почти неосязаемое и очень хрупкое, что сломать влёгкую можно, если ты демоном являешься, и увидеть нельзя, коли ты зверь дикий.
Что на этот раз было неправильно и где он облажался?

[nick]Xiao[/nick]

+3

15

«Отвлечь людей» - задача, для барда, одна из простейших, ведь именно на этом и строится добрая часть их музыкальной карьеры. Переключить внимание публики на себя и удерживать его до конца всего выступления — навык, без которого голос артиста обречён затеряться в гомоне живых улиц. Для Венти это было чем-то абсолютно понятным, не нуждающимся в каких-то дополнительных пояснениях, ведь из этого, в буквальном смысле слова, состояла вся его жизнь. Однако якса бардом не являлся и, судя по всему, ничего даже отдалённо похожего на подобную деятельность в его обязанности не входило. Это… несколько усложняло их гениальную задумку, но Барбатос не то чтобы был таким раскладом опечален. Наоборот. Он любил простые, в каком-то смысле примитивные шалости, однако эмоций они, зачастую, приносили намного меньше, ведь сил и стараний в них вкладывалось тоже меньше. Грандиозный финал — лишь одна из составных частей по-настоящему хорошей шалости, подготовка и творческий процесс работы над ней — части не менее важные, ведь именно они формируют эмоциональную основу, ожидание чего-то потрясающего, чувство привязанности к идее и особое к ней отношение. Шалости — это целое искусство! Такое же непростое, как другие способы творческого самовыражения, и сложности в процессе — как специи в кулинарии, придают не вкус, но особое настроение. Капелька риска ещё ни одну идею не портила, главное, чтобы капелькой всё и ограничилось.

Разрушать Ли Юэ Барбатос не собирался, даже если от этого зависел успех операции. Уничтожение ворот непременно привлечёт к себе внимание всех присутствующих, но нет ничего весёлого в страхе, который неизменно за этим последует. К тому же… Моракс вложил немало сил в укрепление своего региона после всех трудностей, выпавших на его долю. Мондштадт, в своё время, тоже пришлось восстанавливать практически с нуля, и какая бы молва о безответственности Барбатоса не гуляла в обществе, он любил свой регион и знал, что друг питает к Ли Юэ чувства не менее сильные. Безопасность жителей и целостность всего, что здесь находилось, были обязательными условиями хорошей дружеской шутки. Поступить иначе Венти не позволят его принципы, и, вопреки мнению многих людей и других богов, они у него всё-таки были.
- Нельзя, - согласился с адептом бард, мысленно отметивший, как в голосе яксы начали мелькать интонации, которых доселе не было. От этого, на мгновение, стало как-то тепло, будто… будто крохотная трещина легла на поверхность его оков. Можно ли… освободить его от них полностью?

Барбатос сложил руки на груди, обдумывая чужие слова и погружаясь в глубокий мыслительный процесс. Можно было, конечно, пошуметь на всю улицу, благо способов было предостаточно, но Сяо явно почувствует себя неловко под прицелом множества любопытных глаз. Не нужно было даже уточнять, это считывалось так просто, словно было написано у него на лбу большими красными буквами. Венти не собирался ставить своего товарища в неловкое положение, это противоречило самой концепции веселья, ради которого они сегодня в этом чудесном месте собрались. Сяо тоже должен был получить от происходящего как можно больше положительных эмоций. Возможно, даже больше, чем все окружающие, Моракс и сам Анемо Архонт. Изучающе наблюдая за работниками, что ходили рядом с ящиками и мешками неподалеку от бесценных бочек, Венти пытался в спешке что-то придумать, и в какой-то момент его взгляд упал на коробки с фруктами. Часть из них уже была открыта, часть опустошена, но некоторые всё ещё оставались плотно заколоченными. А вот и цель.
- О, есть идея! - игриво хихикнув, Барбатос указал на запечатанные ящики яблок, закатников и другого добра, но осторожно, чтобы его жест видел только адепт. Ощущение было странное, словно они готовили заговор тысячелетия, но в этой нелепости и была вся соль их задумки. Она была абсурдной с самого начала и градус этого абсурда можно было безболезненно увеличить.
- Можешь скинуть несколько из них в воду так, чтобы тебя не заметили? Пока они будут их вытягивать обратно, мы разберемся с бочками, оттащим их вон туда — указав на небольшой не оживлённый закуток между пристанью и одной из стен, произнёс Барбатос. Ящики с фруктами стояли чуть в отдалении от бочек с краской и коробок, в которых хранились ткани, украшения, запасные фонари и все остальные декоративные атрибуты, но всё ещё достаточно близко, чтобы сосредоточить на себе внимание нужных людей. К тому же, они тяжелые. В том месте, где они стояли, было совсем неглубоко. Вероятно, они даже не уйдут под воду полностью, но чтобы оперативно их вытащить потребуется приложить немало усилий сразу нескольким людям. Этого времени им с лихвой хватит, а фрукты, даже если успеют намокнуть, не пострадают никак. Идеальное преступление ради великой цели!

- Что думаешь на этот счёт? Справишься? Если хочешь, я придумаю что-то ещё, ты только скажи! - оставив слежку за работниками, Барбатос вновь переключился на Сяо. В ярких бирюзовых глазах плясали игривые огоньки, а улыбка будто бы становилась теплее с каждой минутой. Венти был похож на ребёнка, который вместе с другом собирался украсть из ларька горсть сладостей и потом, пока не пришёл отец и не оттаскал их обоих за уши, спрятаться с ним где-то и на пару их заточить. Парадоксально, но роль друга в этом концепте играл совсем не Моракс, и то, как постепенно, по крупицам, преображалось поведение адепта, лишь сильнее распаляло в барде  желание довести эту спонтанную идею до самого лучшего из возможных финалов.
Даже если их обоих потом действительно оттаскают за уши.

+4

16

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

Голос Барбатоса в сочетании с интонацией и движениями вызывал очень странное впечатление. Вроде бы Сяо должен отнестись к него словам как можно внимательней и серьёзней, что он сделать и постарался. Проследил за тем, куда архонт указывает и увидел те самые ящики, сразу после этого испытав что-то... именно так. Что-то.
«Справишься?» - Спрашивал Венти с улыбкой, а в ответ получал только взгляд, полный растерянности и неопределённости. А что, была опция провалить такое пустячное дело? Действительно?
«Если не хочешь,» - звенит в ушах звонкий голос барда и демон делает от него шаг назад. Это невыносимо абсолютно, хотя причина такого состояния от яксы скрыта. Но он не может слышать это «если не хочешь» от Венти и не может даже продолжать смотреть на него, а потому обращает взгляд на ту часть гавани, где стоят ящики с фруктами.
От слов Барбатоса стало дискомфортно. Не понятно, зачем он вообще такую вещь сказал, ведь это не имело даже смысла. Плюс, как и всё новое, это вызвало в душе отрицание. Тем сильнее оно было из-за того, что по отношению к себе Сяо впервые это «если не хочешь» слышит. Первый раз сталкивается с такой интонацией и постановкой вопроса.
И что с этим делать?
Якса имел самое поверхностное представление о том, что он мог хотеть или не хотеть, для него вообще эта форма намерения пока что сложной была - едва самому себе мог на такие вопросы ответить, что же говорить о том, чтобы говорить о подобном вслух кому-то другому? Очень уж долгое время ему «желать» воспрещалось.
В конце-концов, зачем Венти это сказал... так? Ведь Сяо уже определённо выразил намерение создать совместный подарок для господина, зачем же... зачем же Барбатос вовсе так разговаривает? Так смотрит. Это правда невыносимо, и якса думал только о том, что пожалуй уйти от него на какое-то время будет даже облегчением.
«Сложно,» - Сяо немного хмурится и снова смотрит на людей, инспектирующих товары. Они довольно беспечны, даже те из них, что охраняют это место.
- Это для меня очень легко, - произносит наконец демон, но на Венти всё так же не смотрит. - Справлюсь быстро.
Сказав так, он исчез во вспышке анемо, появляясь на балках крана над тем местом, где стояли нужные ящики. Помедлив немного, рассчитывая время и выжидая наиболее удачного момента, Сяо вновь телепортировался вниз и парой быстрых пинков спихнул все фрукты с края причала, моментально после этого исчезая вновь.
Плеск воды, вскрик матросов - люди быстро заметили, что что-то не так и собрались у воды, очень экспрессивно спрашивая друг у друга, как так вообще вышло и почему все ящики попадали вниз. Один обвинил другого, он в свою очередь третьего, но итог всё равно неизменен - никто не заметил, почему ящики упали в море, но теперь им всем нужно их оттуда вытаскивать.
- Ещё скажи, что ветер их туда сдул, - фыркнул один из работников, спускаясь в самый низ, где ступеньки причала уходили в воду.
Сделав необходимое, Сяо появился уже у бочек с краской, ради которых всё и затевалось. Взяв ближайшую, всё так же коротким телепортом якса унёс её в закуток, который Барбатос приметил ранее, вернулся обратно и повторил это ещё раз. Надо действовать очень быстро, пока служащие порта не хватились своих вещей, верно? Но это не было сложно. Абсолютно не было так.
Закончив с последней бочкой, Сяо понял, что вновь ощущает себя крайне неопределённо. Он сейчас, посреди людной гавани, на пару с анемо архонтом украл у смертных несколько бочек краски. Эти вещи не были великой ценностью, как демон мог понять, это не было и великим деянием. Это вовсе было действием ради действия, ведь... разве они не могли эти бочки просто попросить? Потребовать.
Якса плохо понимал это. Смертные же почитают архонтов, все почитают, так что им достаточно просто слово сказать, чтобы получить желаемое...
Бог свободы очень странный.
Смех его этот и взгляд, точно он делал нечто особенное, странные вопросы, на которые демон совершенно не знал, как отвечать. Это всё мешало понимать... или же дело было в том, что Сяо просто не дано было понять божество? Может быть Барбатос просто играл с ним, как...
«Не думай об этом,» - приказал себе демон, опустив взгляд. - «Это ради господина. Анемо архонт его друг.»
Теперь Венти должен был смешать краску и начать финальную часть плана с рисованием лика Моракса на парусе, так что Сяо отошёл в сторону, чтобы не мешать ему. И чтобы увидеть как следует, как и что именно тот будет делать.

[nick]Xiao[/nick]

+3

17

Венти даже не допускал мысли о том, что за этот недолгий диалог сумел хоть в какой-то мере понять стоявшего перед ним яксу или как-то существенно прочувствовать собеседника. Адепт оставался фигурой бесконечно загадочной, и каждая реплика Архонта была шагом интуитивным от первого до последнего слова. Барбатос заводил новые знакомства не впервые, но в этом и была вся прелесть взаимоотношений — каждый опыт был абсолютно уникальным и неповторимым. И хотя сейчас Венти, как ему казалось, вёл себя совершенно обыденно и не говорил ничего обидного или провокационного, он не мог не придать значения растерянному взгляду собеседника и тому, как Сяо отступил от него на последней фразе. Он делал всё это молча, но ветер будто бы доносил до Барбатоса грохот цепей. Интересно. Более пристальным или любопытным взгляд Архонта от этого не стал — он в принципе решил публично не заострять на поведении яксы внимание и делать вид, что совершенно ничего не произошло. Словно адепт отступил не потому, что что-то в словах барда его укололо, а потому, что... готовился к выполнению своей части плана? Венти не мог спросить Сяо об истинных причинах такого действия — они были не настолько близки, чтобы адепт откровенно рассказывал ему о своих тревогах, и не настолько близки, чтобы Барбатос чувствовал себя в праве задавать такие вопросы. Если захочет — расскажет сам — свобода в чистом её проявлении. Задача Венти заключалась не в том, чтобы выпытать, что сковало Сяо в прошлом, задача архонта свободы — помочь эти оковы снять в настоящем и будущем, если адепт захочет это сделать. Для этого вовсе не нужно вскрывать болезненные старые раны, а в том, что они были, Барбатос практически не сомневался.

- Отлично, а я пока… - протяжно произнёс бард, пристально смотря на бочки с краской. Так смотрят коты на оставленную без присмотра еду. Музыкант и не предполагал, что Сяо воспринимает всю эту операцию со всей серьёзностью, для Венти же такие шалости были привычной творческой рутиной. Он, как и адепт, исчез в анемо-вспышке, но появился не у ящиков, а точно у бочек. Несмотря на то, что они с яксой сегодня впервые работали вместе, и, на самом деле, у подопечного Моракса была в этой миссии весьма важная роль, Архонт не проверял, насколько качественно он свою работу делает. Сяо выглядел как тот, кто своё дело знает. Венти лишь раз выглянул из-за бочек как нашкодивший кот, когда у ящиков началась какая-то повышенная активность, после чего, схватив пустую бочку, исчез вместе с ней, перенося в оговорённое место, а затем проделал этот манёвр ещё раз, отмечая, как количество бочек на месте преступления, усилиями обоих носителей воли анемо, стремительно уменьшается. Немногим после того, как адепт доставил к месту их встречи последнюю бочку, Барбатос появился будто бы из ниоткуда с парочкой деревянных тазиков, явно позаимствованных у кого-то из торговцев. Внутри, помимо прочего, что-то от каждого движения гремело. Что-то, что тоже, наверняка, было украдено у местных. Ничего страшного, они поймут и простят, когда увидят, ради чего некий иноземный бард посмел их утащить… и продать смогут, как минимум, раз в пять дороже.

- Итак! - хихикнул Барбатос, ставя тазики на землю. - Нам нужно из вот этого всего получить золотой и коричневый, это несложно, дай мне… буквально несколько минут. Мешать будем в тазиках, так удобнее. Новую краску перельём в пустые бочки, чтобы не пролилась, и можно начинать! Кисточки, которыми красили эти прекрасные корабли, я захватил, но ты можешь рисовать чем угодно, эхе, - на последней фразе Венти удивительно легко склонил полную бочку краски, которая, по ощущениям, была тяжелее, чем он сам. Всё куда проще, когда в союзниках ветер, а потому очень скоро тазики начали наполняться. Это действительно было удобнее, чем переливать из высокой бочки в другую высокую бочку, и работа стремительно закипела. Шалость шалостью, но Барбатос действовал быстро и чётко, явно имея за плечами немалый опыт не столько в смешивании красок, сколько в создании шуток разной степени проработанности. Время играло против них, но никакой паники в действиях барда не было — он добавлял в тазики краску, после чего создавал маленький ветряной вихрь, способный буквально на ладони уместиться. И вместо того, чтобы эту силу применять для каких-то существенных и важных вещей, он весь свой дар направил на превращение ветра в миксер. Краска при этом, разумеется, летела в разные стороны, но вскоре цвета действительно начали обретать нужный тон и насыщенность. Барбатос уже какое-то время не видел своего друга в его драконьем облике, но старался максимально точно, по памяти, подобрать оттенок, добавляя чуть больше то одной, то другой краски. Много времени у него это действительно не заняло — тазики сливались в бочки один за другим, и если бы только Моракс увидел, чем занимается его коллега, наверное, испытал бы весьма смешанные чувства. Определенно, не такими вещами должны заниматься Архонты, но, судя по не сходящей с лица барда улыбке, он был более чем доволен этой вознёй. Когда последний таз был успешно перелит в бочку, Венти в очередной раз хихикнул, оборачиваясь к Сяо.
- У нас две краски — коричневая и золотая. Выбирай, какой будешь рисовать, а я пока… создам нам поле для творчества! - отойдя немного от бочек и игнорируя тот факт, что некоторые брызги на него всё же попали, Венти на несколько секунд будто бы исчез в анемо-вспышке, но никуда не переместился. Вместо этого из сердца света сначала показались два больших белых крыла, а затем и он сам, сильно преобразившийся за последние полминуты. Облик архонта непременно привлечет немало внимания, но чтобы добраться до самых высоких точек на огромном полотне, крылья просто необходимы. В этом закутке их ещё не заметили — чем ближе разгар торжества, тем больше забот и меньше времени на то, чтобы смотреть по сторонам. Да и тени от зданий хорошо прятали белые перья и такую же белую одежду.
- Начинаем, эхе! - воодушевлённо произнёс Венти и ветер, завихрениями ходивший по улочкам Ли Юэ, начал постепенно, но весьма стремительно нарастать, опасно раскачивая некоторые корабли, которые, того и гляди, готовы были отправиться в свободное плаванье. Персонал незамедлительно поспешил к ним, пытаясь основательнее их закрепить, и немногочисленные незанятые зеваки переключились на наблюдение за их усердной работой. Разумеется, когда адепт и бард начнут творить, их быстро обнаружат, но будет уже поздно.
- Пошли сейчас, - произнёс Венти, наблюдая из-за угла за происходящим. Проход к нужному кораблю был полностью открыт.

+4

18

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

Сделав то, что мог, Сяо отошёл на шаг в сторону от бочек и тазиков, чтобы не мешать Венти закончить с приготовлениями. Однако же якса был поблизости, с интересом глядя на то, что бард делает. Прикрыв лицо ладонью, чтобы брызги краски не летели в глаза, Сяо смотрел, как из одного цвета краска превращается в другой - вроде бы ничего особенного, но это было занятно, как и способ, который выбрал Барбатос, чтобы ускорить весь процесс.
Чтобы было ещё быстрее, демон тоже начал помогать переливать готовую краску в пустую бочку, в итоге всё это заняло буквально несколько минут, но второпях они потеряли довольно много краски, забрызгав не только себя, но и тротуар со стенами проулка. На полминуты Сяо отвлёкся и попробовал стереть коричневые пятна с метки священного зверя на руке, но по итогу лишь ещё больше всё размазал - краска оказалась очень стойкой.
- Выбирать?.. - Якса встрепенулся, подняв на Венти удивлённый взгляд. Вообще он должен был быть к этому готов, ведь изначально предполагалось, что все этапы они будут делать совместно, в том числе и непосредственно рисование... и всё же Сяо не был готов ни к выбору краски, ни к самому факту того, что он, оказывается, будет творить рука об руку с анемо архонтом. Как же эта деталь вообще мимо его внимания ускользнула?
«Я же не умею,» - очевидная до глупости мысль. Конечно же убийца не умеет рисовать, наверняка и Барбатос это понимал. Понимал же? Пожалуйста, пусть так и будет, иначе это как-то слишком ужасно.
На самом деле, если отбросить все эмоции, ничего ужасного во всём этом не было, мир не рушился и твердь земная не сотрясалась, но по каким-то причинам Сяо при всём старании этого сделать не сумел. Оттого ему осталось только ужасаться и смотреть то на Венти, то на бочки с краской, то на кисти, которые он тоже откуда-то притащил.
- Возьму золотую, - через долгую, бесконечную череду ужасных эмоций, которых за раз было слишком много для одного не слишком-то большого яксы, он наконец понял, что золотой краски в разы меньше, она нужна в основном на узоры. Именно поэтому Сяо выбрал её, взяв себе, с одной стороны, меньше работы, но с другой - он вообще не представлял, как будет справляться и с этим немногим.
Всё остальное, и слова, и сомнения, сожгла очередная вспышка анемо - такая яркая, что ею в пору было направлять корабли в темноте. Демон зажмурился, спасая зрение от этого света, а когда вновь открыл глаза, увидел два крыла, таких больших, что они поначалу скрыли собою всё остальное.
Получается, у Барбатоса и правда были крылья.
Дальше Сяо на несколько минут потерял возможность говорить и даже думать, потому что происходящее было выше его понимания настолько же, насколько сами архонты были выше всех прочих существ в мире.
Скромного осознания яксы еле хватало на то, чтобы уловить, что анемо архонт явил миру свой божественный лик для того... для того, чтобы сейчас с максимальным комфортом полететь к кораблю и нарисовать на его парусе Моракса. С одной стороны, это конечно удобно и понятно - если у тебя есть крылья, то отчего бы и не полетать? Сам Сяо, например, вот так запросто этого делать не мог...
Минутку.
Барбатос сделал что?
Осознание происходящего к месту приковывало так же сильно, как и повеления Рекса Ляписа. Наверное, Сяо просто не дано понять божеств и их мысли, что слишком сильно отличаются от мыслей всех прочих существ... во всяком случае, думать именно так было проще всего, это немного успокаивало и отрезвляло, что ли.
Нет, стоп, стоп. Он в самом деле принял форму божества просто чтобы туда долететь, серьёзно?!
Сам анемо архонт вообще никакого значения собственной метаморфозе не придал и очень просто позвал демона за собой, выглядывая из-за угла в сторону доков, точно какой-то шкодливый ребёнок. Только вот дети не могут просто по своему желанию раскачивать ветром корабли, за секунды меняя погоду с полного штиля.
- Я прямо за тобой, - Сяо сам не верит, что говорит это анемо архонту.
Почему-то всё происходящее начало напоминать абсурдный сон, которому кто-то поленился придумать более вменяемую историю. Чувство было настолько сильным, что демон уже поднёс запястье ко рту, чтобы укусить себя по привычке и проверить, спит он или нет.
От перчатки сильно пахло краской, а Венти уже улетел вперёд. Пришлось отложить проверку реальности и поторопиться - времени у них не так много, а проснуться он успеет в любой момент.

[nick]Xiao[/nick]

Отредактировано Xiao (2022-05-05 06:00:32)

+4

19

Венти уже давно не расправлял своих крыльев, давно на них не летал. Он сделал всё, что было в его силах, чтобы помочь мондштадцам свергнуть тирана и приложил все силы, чтобы освободить регион от тяжёлых ледяных оков. Он помогал закладывать фундамент будущего города и будущей жизни на спокойном берегу сидрового озера, но… остальное, теперь уже свободные люди, должны были построить сами. С тех пор, как в Мондштадте, после долгой зимы, зацвели первые деревья, Венти всё реже и реже расправлял крылья, желая, чтобы вольный народ расправил, наконец, собственные. Сколько лет прошло с тех пор, когда он в последний раз сбрасывал с себя образ обычного барда? Достаточно, чтобы в подсчётах запутаться, но крылья эти, пусть и надёжно спрятанные от чужих глаз, он чувствовал за своей спиной постоянно. Это чувство — нечто куда более глубокое и личное, чем физические ощущения. Потянувшись, и слегка дёрнув сначала одним плечом, а затем и другим, Венти поднял крылья чуть выше и разогнул их в запястьях, отчего огромные золотые кольца в полумраке городского закоулка неожиданно ярко блеснули, отражая зайчиками на стену пойманные лучи света. Венти, в каком-то смысле, было проще — он буквально по щелчку пальцев сменил забрызганную краской одежду барда на белоснежное архонтовское одеяние, и следы недавнего творческого процесса остались только на волосах, руках, да лице… чего не скажешь о Сяо, которому тоже досталось. Наблюдая за тем, как он пытается оттереть краску и только сильнее её размазывает, Венти неловко хихикнул.
- Этого я не предусмотрел, эхех, прости! Надо было чем-то накрывать… - слова были произнесены абсолютно буднично, но за реакцией адепта на каждое из них Барбатос теперь следил ещё бдительнее, чем прежде. Многолетний опыт божества и общая скованность яксы приводили архонта к определённым выводам, и, пожалуй, извинения можно было считать проверочным словом, но в искренности они от этого не теряли. Венти действительно чувствовал на себе некоторую долю вины за то, что теперь яксе придётся оттирать от себя эти пятна. А краска ведь предназначалась для кораблей, которые… плавают по воде и частенько попадают под проливные дожди. Она, определенно, была стойкая, и хотя со временем смоется и не оставит следа, какое-то время ещё будет напоминать им об этом маленьком приключении.

Поймав на себе удивлённый взгляд Сяо, Венти только уверенно протянул ему кисть, словно был убеждён в том, что адепт — прирождённый художник, который сейчас напишет полотно, о котором и через тысячи лет будут слагать легенды. По факту, каким бы ни был результат, так оно и будет. Люди забавные, они придают таким вещам большое значение, для многих увидеть что-то подобное своими глазами — одно из главных событий в жизни. Они будут рассказывать своим детям, писать баллады и слагать истории о яксе и архонте, которые однажды внезапно появились на параде кораблей и почтительно нарисовали господина Рекса Ляписа… наверняка ещё и парус этот сберегут где-то, будут хранить его поколениями, сдувая с него пыль и постепенно приукрашивая происходящие сейчас события. Быть может, через много лет, бродячий бард вдали отсюда исполнит сотканную народом песню об этом празднике, в которой поровну будет правды и вымысла, и в которую многие за пределами Ли Юэ никогда не поверят… лишь двое архонтов и один адепт будут знать, что случилось в тот день на самом деле. Что они не спустились откуда-то величественно, великодушно одарив людей своим присутствием, а как огромные шкодливые коты скинули в воду ящики и утащили у людей деревянные тазики, попутно учиняя небольшой локальный беспорядок.
- Хорошо, золотая твоя! А я тогда… - склонив голову и прикидывая, как лучше расположить на полотне тело великого дракона, задумчиво произнёс Барбатос, - нарисую тело. Чтобы оно поместилось… Сделаем вот так!
Макнув кисть в краску, Венти провел ею по стене, рисуя что-то витиеватое не в длину, а по диагонали, закручивая тело дракона в гармошку.
- Здесь будет голова! - обозначил Барбатос верхний левый угол. У Сяо не было крыльев и ему, наверное, будет не очень удобно, если голова и хвост будут вдали от точек, на которые можно опираться. В конце концов, творческий процесс должен быть максимально удобным, иначе никаких позитивных эмоций он точно от него не получит. Хихикнув, и дёрнув крыльями, когда быстрый концепт работы на стене был закончен, Барбатос кивнул Сяо в ответ на его реплику, и, подхватив свою бочку, легко взмыл в воздух, словно и не было в его руках никакой ноши. Ветер неподалёку раскачивал корабли, он способен был поднимать в небо целые здания и вырывать деревья с корнем из земли. Бочка… бочка это такая мелочь для столь великой стихии.

Оказавшись на судне, и практически бесшумно поставив свой груз на палубу, Венти чуть отлетел, наконец получив возможность посмотреть на парус не со стороны и сбоку, а так, как творец смотрит на будущий холст. Буквально через несколько минут их заметят люди, которые сейчас наблюдают за спасением рвущегося на свободу корабля. Слухи расползутся стремительнее раскатов грома, зрители окружат судно, но близко не подойдут. Одно дело — архонт своего региона и совсем другое — архонт чужого. Барбатос, привычно привлекавший к себе публику, в этот раз ждать зрителей не собирался.
- Много времени это не займёт, - хихикнув и погрузив кисть в краску, Венти взлетел повыше и положил начало будущему шедевру, приступив к рисованию головы. На ней, если память барду не изменяла, было больше всего золотых деталей. Пока он будет разбираться с телом, хвостом и лапами, у адепта будет достаточно времени, чтобы дополнить рисунок своей работой. И в том, что он приложит к ней все свои силы, Венти практически не сомневался. Он плохо знал яксу, но чувствовал, что он действительно ценит Моракса. Возможно потому, что эти чувства разделял сам… Вся эта операция была абсурдом и лёгким безумием, но линии Барбатос выводил аккуратно, внимательно и старательно. Он совершенно не умел рисовать драконов — это скажет любой художник, посмотрев на творческий процесс со стороны, но дело ведь было совсем не в навыках, дело было в искренних эмоциях. Они с Сяо действительно нарисуют нечто совершенно прекрасное — уверенность архонта в этом была абсолютной, и чем больше очертаний властителя камня обретало… это коричневое нечто, тем ярче становилась сияющая на лице барда улыбка.

+4

20

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

Златокрылая птица Пэн, конечно же, имеет крылья и летать в состоянии, только вот... очень эта птица огромная для площади перед гаванью, а ещё у неё нет рук, в которых можно держать кисть. Тесновато тут будет рядом с белоснежным анемо архонтом, который всех изъянов формы божественного зверя лишён, но крыльями обладает не менее могучими.
Несмотря на то, что менять обличье Сяо не собирался, у него всё ещё были способы оставаться примерно на равных с Барбатосом, что в два взмаха прекрасных крыльев оказался у кораблей.
«Я, может, даже быстрее,» - мелькнула на секунду мысль, но её якса изо всех сил постарался не думать и сознательно телепортировался на палубу корабля только после того, как там оказался Венти. Однажды уже демон посчитал себя быстрее и проворнее архонта... пожалуй, больше не хотелось. Раз уж заведено им всегда быть впереди, то пусть так будет и впредь.
Где-то в голове конечно всё ещё было это желание рваться вперёд, брать больше и тащить дальше, а ещё быть первым, но... кое-какую науку в этого демона каменные руки уже вдолбили. А ещё было некогда о подобном размышлять, в этом был смысл ставки на скорость. У тебя есть дело, ты его делаешь, а на всё остальное не распыляешься, укладываясь даже не точно в срок, а гораздо раньше него.
С палубы Сяо переместился на стропы паруса, что были поблизости от той точки, откуда Барбатос, паривший над судном, уже начал рисовать. Там якса, уцепившись одной рукой за верёвки, вытянулся, как получилось и, обмакнув кисть в золотую краску... какое-то время просто смотрел на коричневый контур того, что было создано рукой анемо архонта.
Говоря начистоту, Сяо имел понятие о том, что назвались произведением искусства. Такие вещи боги любили и, то и дело находясь у них в услужении, в любом случае чему-то да научишься и какое-то понятие иметь будешь. Так вот, то, что создавал Барбатос, абсолютно не походило ни на что. Ни на земное, ни на божественное, насколько Сяо мог судить. Честно говоря...
«Дети палками на земле рисуют лучше,» - пронеслось в голове. Эта мысль была очень странной, чужеродной, и раздробилась в голове как будто бы эхом. Хотелось перестать мыслить о чём-то столь крамольном, однако якса пока что был зрячим и мог прекрасно видеть то, что Венти делает. И увиденное он мог охарактеризовать только теми словами, за которые ему непременно выбили бы все зубы.
«Я чего-то явно не понимаю,» - уверил себя Сяо, продолжая смотреть на парус, где Барбатос уже вовсю разошёлся с рисунком. Получалось иронично. Когда прошлая хозяйка говорила демону о том, что он тупой, всегда хотелось с этим утверждением спорить, даже прекрасно зная, что за любое слово поперёк прилетит незамедлительное наказание. Сейчас же он был готов сам себя убедить в невежестве и непонимании высоких вещей, лишь бы хоть как-то для себя объяснить то, что делал анемо архонт.
«В самом деле, он же архонт. Архонты умные. Они знают, что делают,» - отчего-то с каждой секундой мысли об этом становились всё ужаснее и Сяо начинал испытывать смутное беспокойство, которое ему вовсе не было свойственно от природы. Как зверь он привык реагировать на происходящее вокруг себя быстро, руководствуясь простой мудростью - «убей или умри», но сейчас происходящее вовсе не подходило под привычные устои. Нападать тут некому и не на кого, но отчего же всё внутри него прямо вопит о том, что сейчас это произойдёт?
Демон перевёл взгляд с... рисунка, пусть уж это будет так называться, на его творца. На Барбатоса, чей лик был по-прежнему безмятежен. Он выглядел спокойно и расслабленно, он улыбался и был... ну. Божеством. Как и пристало. Если не смотреть на то, что из-под его божественных рук выходит, конечно.
«Просто спрошу... потом,» - Сяо заставил себя перестать таращиться, поняв, что это может вызвать лишние вопросы, к которым он вовсе сейчас не был готов. Честно говоря, он не был готов к этому даже больше, чем мог бы помыслить - было бы тех мыслей в голове! - а потому решил, что лучше сейчас будет просто придерживаться плана, потому что дороги назад всё равно нет. В конце-концов, сам же его предложил... ох, ещё и сам предложил!
Ужасно.
Пребывая в подобном смятении, Сяо всё-таки решился и протянул кисть с золотой краской к парусу, касаясь нарисованных драконьих рогов (или того, что имелось под ними ввиду). Не успевшая высохнуть коричневая краска тут же смешалась с той, что добавил якса и всё это превратилось в что-то вроде той грязи, какая бывает, когда смешиваешь воду и глину с песком, и это вовсе не было похоже на тот золотой свет, что исходил из благородного тела Властелина камня. Подумав примерно миг, Сяо понял, что где-то ошибся в очередной раз и решил исправиться, добавив ещё немного краски. И ещё, чтобы, наконец, добиться желаемого результата.
В итоге вместо золотых рогов и узоров на теле дракона получилась мешанина из размазанной и частично перетёкшей друг в друга краски, в которой, точно до этого было мало, перепачкался и сам демон.
«О нет,» - только и смог оценить свои усилия Сяо, взглянув на то, что получилось. Если до этого создание Барбатоса можно было охарактеризовать как «ужасное», то теперь, с вмешательством яксы, оно превратилось в «худшее в мире».
Ко всему прочему, краска уже кончилась и исправить всё это не было никакой возможности. А даже если бы и не кончилась - смертные снизу их уже заметили, огромные крылья анемо архонта притягивают взгляд.
И не только взгляд смертных, надо полагать - госпожа Мэй Лон же сказала, что отойдёт ненадолго.

[nick]Xiao[/nick]

+3

21

Творческий процесс — дело очень тонкое, и чтобы вложить в произведение все до единого порывы собственной души, нужно концентрироваться на нём полностью. Это одинаково работало и с музыкой, и с изобразительным искусством, и с любым другим. Барбатос был более чем осведомлён о том, что своими художественными навыками ему никого не покорить, но ведь не это главное! Когда он впервые прикоснулся к лире, то обнаружил для себя, что не может повторить знакомую до боли мелодию так же, как это делал его покойный друг. Он много раз наблюдал за тем, как его пальцы танцуют с тонкими струнами особый танец, но сколько бы не пытался — выходило что-то другое. Прекрасное, наделённое огромным многообразием чувств, но другое. Техника способна покорять толпу, вызывать овации и восхищение, но настоящий душевный отклик находит совсем не она. Улыбка с лица Барбатоса не сходила ни на мгновение, а рука его двигалась так сосредоточенно и уверенно, словно он был убеждён в своём непревзойдённом мастерстве от первого до последнего мазка. Так, по сути, и было. Венти не собирался дарить Мораксу или этому городу полотно, которое можно будет повесить на самое видное место и показывать всем и каждому результат безграничного божественного мастерства. Он собирался подарить то, что умел дарить лучше всего — эмоции. Добавляя на парус всё больше и больше деталей и аккуратно выводя линии, словно это могло как-то спасти образ дорогого друга, Венти профессионально делал вид, что не замечает долгого взгляда Сяо. Адепт, наверняка, совсем не такого дракона ожидал увидеть в исполнении божества, на что Барбатос только мысленно хихикнул, сохраняя внешнюю невозмутимость и концентрацию. Люди любили Моракса и у него, наверняка, было достаточно собственных изображений, от картин до рисунков на глиняных горшках, а такого дракона у него ещё не было точно! Такого… страшного, но чертовски душевного.

То отлетая от паруса, чтобы оценить масштаб катастрофы, то подлетая к нему вновь, анемо архонт, разумеется, привлёк внимание парочки местных работников, которые сначала замерли на месте, пытаясь, видимо, понять, точно ли они видят одно и то же… а затем, побросав верёвки, поспешили к кораблю, привлекая внимание тех, кто прежде стоял к двум творцам спиной. Не прошло и нескольких минут, как двое работников превратились в хорошую такую толпу, и Венти, хихикнув уже совершенно открыто, постепенно угомонил ветер, перестав раскачивать остальные суда.
- Жители прекрасного Ли Юэ! - подлетев к краю корабля и, соответственно, ближе к шокированной публике, бард завис в воздухе, улыбаясь настолько обезоруживающе, насколько в принципе мог. - Для меня большая честь присутствовать сегодня на этом удивительном празднике! Ни одна из написанных песен не способна передать красоту и величие этих кораблей, равно как не способна описать всё ваше гостеприимство и радушие. Позвольте нам тоже поучаствовать в подготовке к торжеству и выразить почтение нашему дорогому другу!
Толпа, смотревшая поражённо то на него, то на яксу, то на парус, несколько секунд перешептывалась и будто бы колебалась, после чего одобрительно зашумела. В конце концов, парус всегда можно сменить, на случай сильного ветра или других непредвиденных ситуаций, всегда изготавливались запасные, а поприсутствовать рядом с адептом и архонтом — это дорогого стоит. Статус божества позволял Барбатосу не спрашивать ни у кого разрешения и делать то, что ему захочется, не заботясь о мнении смертных, вот только уподобляться тому, от кого он помогал этот мир избавить, у него желания не было никакого. Дарить и получать улыбки приятнее, чем внушать страх и чувствовать по отношению к себе трепет. Хихикнув и покружившись пару раз в воздухе, чем вызвал ещё одну бурю эмоций у собравшихся людей, Венти вернулся к парусу, и оценил то, что успел к этому моменту привнести в картину Сяо.
- Очень хорошо получилось! - будто бы не замечая всех… недостатков их общей работы, воскликнул бард, и вновь схватился за кисточку. - Осталось лишь добавить немного деталей, и работа будет готова!
Под последними деталями архонт, очевидно, подразумевал когти на лапах, которые его стараниями вышли разной длины, да небольшую надпись по правую сторону от тела дракона, гласившая «Хорошему другу от хороших друзей». Он не имел понятия, считает ли якса Властителя Камня своим другом… но он согласился на всё это мероприятие, и подарок, вроде бы, искренне хотел подарить. Фальш в его действиях не читалась вовсе, а если желание порадовать Моракса у него действительно искреннее, значит, они друзья. И никакой статус роли не играет.

Пока творцы заканчивали свой подарок, толпа у корабля разрасталась. Слухи в городе и так циркулируют быстро, а уж в праздничной обстановке они способны дать ветрам фору. Работники гавани теперь перемешались с торговцами, обычными горожанами, и детьми, которые стремились пробраться на корабль, потрогать белые крылья… и может быть забрать пару перьев на память. Взрослые успешно ловили хулиганов, но в суматохе упустили одного. Шумная толпа испугала котёнка, которого на руках принес один из местных ребят. Напуганный зверёк, выскочив из рук, юркнул прямо на судно, а вслед за ним прорвался и мальчишка, желающий вернуть и успокоить друга. Заметив на корабле постороннего, Венти, не задумываясь, спустился к нему, как раз в тот миг, когда мальчик выудил из под лестницы напуганное животное. Всё произошло настолько быстро, что анемо архонт и сам не успел ничего понять. Заметив янтарные кошачьи глаза, он взмыл на несколько метров в небо, но было уже поздно. Барбатос успел лишь отвернуться от толпы в сторону моря, и секундой после оглушительно чихнуть, поднимая резкий порыв ветра, с гулом устремившийся к горизонту. Если бы он чихнул так в толпу… скорее всего, они все отлетели бы к торговой улице, но в зоне поражения не было никого, кроме…
- Сяо?! - не обнаружив яксу там, где он сидел, Венти взмыл к тому месту, обеспокоенно озираясь по сторонам. Он успел телепортироваться? Может, сбежал иным способом? Или… или не сбежал… Ни секунды не раздумывая, Барбатос ударил один раз крыльями, и спустился к морю, наворачивая один за другим круги над водной гладью в той зоне, на которую пришёлся удар анемо стихии и не переставая звать яксу, которого… вполне возможно, умудрился далеко от берега сдуть. Ни судно, ни жители от его аллергии не пострадали, увлеченно наблюдая за тем, как Барбатос, словно гигантская чайка, кружит над водой и периодически что-то выкрикивает, внимательно наблюдая за поверхностью.

+3

22

Давным-давно место имела та повесть. На зелёных предгориях, по берегам реки узкой да скромной, жила-была община на восемь голов. Все из них делили одну кровь в жилах и одну идею в головах - отринуть то, что было намечено для них Рекс Ляписом, и обрести просветление, равное кругу адептов его.

Сплошь и каждый из них был лесорубом и камнетёсом, порядки из гавани не признавал и не предлагал даров своих и помощи людям с других берегов, и лишь один из них, Гуй Чен, стремился к своему народу. Металась его душа бесконечно между кровью и сердцем, и решил он вопросить совета у просветленных зверей.

К пику Хулао пошёл, три дня и три ночи молил Проводника Рек и Гор он о встрече, и молвил ему Проводник вместе с шёпотом янтаря вокруг: "Коль нойон, что на соседнем от вас берегу живёт, сможет все добродетели назвать, кои в Гуйли мы на камне высекли, то живёте вы правильно, и сердце у тебя уже там, где следует, а коли нет, так нужно дальше искать".

Исполнил Гуй Чен, как велено ему было, и вернулся он к родной реке, просить нойона о добродетелях, на которых Ли Юэ стоит. Спрашивает, а не отвечает ему нойон; спрашивает слуг домашних, а никто из них ответить не может. Загоревал Гуй Чен, что на вопрос такой простой ответить никто не может,  так и не понял, где сердце у него, и лишь пастух чернорукий от усердной работы смог подсказать, как же быть. Нужно, дескать, дальше искать идти и просить у адептов щепотку их мудрости. Гуй Чен решил, что дальше пойдёт своё сердце искать.

К пику Цинъюнь пошёл, три дня и три ночи молил Творца Солнца и Луны он о встрече, и молвил ему Творец в просветленном своём величии: "Возвратись в свои предгория, убей там медведя самого большого и сильного, шкуру его себе возьми и на плечах носи, а кишки засуши и сделай из них талисман, достойный добродетельного зверя. Коль сможешь, то есть в твоём сердце правда, а в руках сила".

Исполнил Гуй Чен, как велено ему было, и вернулся он к родным предгориям, медведя искать самого большого и сильного. Нашёл он его, убил хитростью своею, головою светлою, связал верёвкой и понёс обратно к реке. Медведь был жирный и сочный, мог Гуй Чен много дней есть вкусно и досыта, но помнил, что Владыка Лун ему говорил. Освежевал он тушу, шкуру сшил добротно, на года, и принялся из кишок талисман мастерить. Смастерил Гуй Чен оберег, глядит - и хорош на вид, но насколько он добродетельного зверя достоин? Решил, что только у адептов то спрашивать надобно.

К горе Аоцзан пошёл, три дня и три ночи молил Хранительницу Ветров и Облаков он о встрече, и на утро четвёртое читает послание, из журавлиных перьев вытащенное: "Ступай в гавань да творение своё цисин покажи. Коль скажут они, как искусно оно, значит нашёл ты сердце своё, и кровь твоя  зверина, как наша".

Исполнил Гуй Чен, как велено ему было, и отправился он в гавань. Третий день напротив дворца золотого стоит, неделю стоит, и выходят к нему цисин. Молвят ему: "Посмотри на нас, укрытых златом, и посмотри на себя, в шкуре своей медвежьей. Не увидишь ты в нашей гавани людей, подобных тебе, и не увидишь талисманов грубых, какой нам ты показываешь. Если не из золота твой оберег, если яшмой не украшен, то недостоин он наших добродетельных адептов".

Ушёл Гуй Чен, горевал он, и в горе своём забрёл на гору Тяньхен. На вершине её сверкал, как солнце, слиток золотой. Подумалось Гуй Чену, что может он из него оберег смастерить, который точно будет просветленных достоин. Но не стал Гуй Чен этого делать, пониже по склону спустился, и увидел дракона золотого. На нём и яшма была, и нефрит, и янтарь, и понял Гуй Чен, что чешую он драконью нашёл. Вернул чешую и обратился к дракону: "Верховный Повелитель Камня, ежели ты дерзость мою низменную простишь, так позволь обратиться. Исполнил я, как велено, и слова Проводника Рек и Гор, и Творца Солнца и Луны, и Хранительницы Ветров и Облаков. Исполнил я, да всё не могу ответить, где сердце моё: там, где кровь моя, или там, где народ мой. Помогите низменному, Верховный Повелитель Камня!".

Выслушал его дракон с золотой чешуёй, три раза спереди Гуй Чена осмотрел и три раза вокруг обошёл, и ответил он Гуй Чену: "Знаю, знаком ты с принципами, на которых стоит наша земля Ли Юэ, раз не украл мою чешую, корысти не поддался и решил по добродетели поступить. Вижу, носишь ты на себе шкуру медвежью, и добротна шкура, ты снял её искусно с большого и жирного медведя. Чую, запах на тебе тот же, что священные звери на себя носят, и исходит он от оберега, сделанного твоими руками. Сердце твоё там, где оно быть должно, душа твоя зверина, как моя, и потому место твоё в Заоблачном Пределе. Не принадлежишь ты ни крови своей, ни народу своему, но адептальному кругу."

И так Гуй Чен, с зелёных предгорий и берега реки узкой, произошедший из общины на восемь голов, обратился большим и сильным медведем. Последовал он за Верховным Властелином Камня в Заоблачный Предел, и занял своё место подле Проводника Рек и Гор. Своим знанием добродетелей научил он всех жителей Поднебесной принципам, на которых Ли Юэ стоит.

Госпожа Мэй Лон, закончив свой сказ, тихо выдохнула. Опустилась грудь, прикрытая тёмными одеждами, и сцепились на груди ладони. 

Выступление отняло много времени. Пение и танцы были, отнюдь, не тем занятием, коим развлекал себя Властелин Камня, находясь подальше от смертных глаз. Однако руки его, чёрные и твёрдые, плыли по воздуху с необычайной мягкостью; глаза его, яркие, внимательные, не выдавали той дикости, с коей наблюдал он три века за те-ат-раль-ны-ми артистами, что развлекали гавань Ли Юэ. Холодом веяло его пение, остротой - по углам - шероховатой, как и поверхность горных склонов, что на север были отсюда и на запад. Говорил однако ладно - и его слушали, завороженно следя за движениями веера в его ладонях. Её. Ладонях. Её движениями.

Движениями этого тела.

Выражения лица выступавшей перед цисин женщины прочитать было нельзя. Представилась госпожа Мэй Лон неожиданно и, возможно, дерзостно; её слова были подчёркнуто вежливы, а выражения - точны - как уколы - по горлу. Чувства, что наполняли Властелина Камня при общении со своими людьми напоминали неоднозначную, взрощенную на годах первобытности и рьяного поклонения забаву. Личина поверх головы не принадлежала ему. Голова на плечах, и плечи, и сердце, и кожа, - всё то было из горной породы выщербленно; всё то выщербленное божество, зовущееся Мораксом, надевал и называл своим. Однако же как могут понять сие смертные? Как могут понять и мысль кощунственную допустить, что женщина, появившаяся под луной на праздник, может являться их архонтом? Простая глупость. Повелитель Камня под этой луной и на этот праздник рассуждал, насколько глупы были те из людей, что становились, почётом и славой, выше прочих.

Рассуждения его, увы, принесли мало прока. Как ни заглянет он в очи тёмные, как ни выловит душу людскую, облачённую в дорогую, расшитую золотом одежду, так и не может сказать, чем они отличаются от рыболовов, чьими усилиями прилавки на этом празднестве оказались забиты яствами. Однако были ли закрыты их сердца? Пусть не ведал Властелин Камня о мыслях потаённых, точно понимал он, когда его слушают, а когда лишь создают видимость внимания. Цисин его слушали. Было у них знание о том, какими добродетелями обладают адепты, и какие мудрости они завещали своему народу. Он видел это. Пусть решения их были не такими, кои Властелин Камня привык наблюдать, предельно ясно ему было, что те не носили за собой злого умысла. Выходит, подвела его интуиция? Иным должен был стать его вывод? Быть может. Ему... нужно было подумать.

Не обнаружив на необходимой улице своих спутников, госпожа Мэй Лон удивилась лишь частично. Её старый друг никогда не отличался постоянством, и нёсся туда, куда подует ветер. За Сяо однако она столь явной ветрености не наблюдала. Куда же он, стало быть, подевался? Несколько раз она обошла расставленные по ряду прилавки, однако нигде не оказалось её низкорослых сопровождающих, что так любезно оставили её на этом празднике. Какое-то время стояла госпожа в ступоре, силясь угадать, что же она должна на этот счёт чувствовать. Её самоанализ девушка из лавки приняла за нерешительность, прикрикивая о том, что танг хулу её семьи лучшие в гавани, и спрашивала, сколько ей нужно. Будучи не совсем осведомлённой, что нужно в таких случаях отвечать, госпожа Мэй Лон сказала, что их трое. Ей протянули три палочки, а госпожа в ответ положила на прилавок горстку монет, что Гань Юй посоветовала взять с собой. Чувствуя себя... весьма неловко, Властелин Камня вместе с угощениями пошёл дальше. Вслед ему кричали о том, что танг хулу не стоят так много, но этих слов он уже не услышал.

То ли волею ветра, то ли неосознанно выбрав своим направлением наибольшее столпотворение людей, в оконцовке скитания привели женщину, зовущую себя Мэй Лон, к пристани. Парад кораблей должен был вот-вот начаться, и, возможно, причина шума была именно в этом. Думала госпожа Мэй Лон упорно, как же искать ей пропавших спутников, и стоит ли ей это делать. Однако помнила и о том, что обещала Сяо проводить его к прилавкам с миндальным тофу, и потому колебалась со своим уходом. Он ведь должен где-то быть, правда?

Порыв ветра, едва-едва коснувшийся её волос, обратил внимание крепко задумавшейся женщины на водную гладь. Водная гладь, кстати, была не такая и гладкая - в неё определённо что-то упало, и вплоть до самой пристани прошлась по ней неспокойная рябь. А потом пришлось заметить Венти. А за ним и последний в ряду корабль, вокруг которого, как оказалось, и было столпотворение.

Не было бы преувеличением сказать, что Властелин Камня не всегда с точностью может выразить, какие чувства обуревают его обыкновенно спокойное сердце. Однако ныне слова, отчего-то, появлялись в светлой памяти с удивительной лёгкостью, и подходили (он был уверен, что подходили) к его состоянию, как влитые.

Изучая грязную картину, реющую на парусине, госпожа Мэй Лон наполнилась жгучей смесью непонимания, растерянности, смущения и грандиозного исступления. Что наблюдает она? Что за нечто могло создать подобную чудовищность? И это он, Моракс, предмет изображения сей чудовищности? В смешавшихся друг с другом кляксах узнавал он свою гриву, расплывшиеся наросты должны быть его рогами, а длинная и кривая линия, тянущаяся через всё полотно, очевидно, была его телом. Это было тошнотворно. Тошнотворно, как легко в этой чудовищности Моракс узнал себя.

Ему удалось не колебаться долго. Обойдя толпу с другой стороны, госпожа Мэй Лон рывком запрыгнула на палубу. Тяжек был стук её каблуков, когда она широкими шагами подходила к носовой части корабля. Однако так ли тяжек, как голос её, каким она окликнула кружащего над водой барда? О, ни в какое сравнение не идёт! Была она зла, то было очевидно. И разозлилась ещё боле, когда осознала, что пернатая язва пыталась найти в море её яксу.

- Сяо, возвращайся! - госпожа Мэй Лон искренне старалась не выдавать клокочущей ярости, что обуревала её мечущуюся в растерянности душу.

Три палочки танг хулу, к слову, её ладоней так и не покинули.

[nick]Mei Long[/nick][mus]<img scr="">[/mus][icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/42/555375.png[/icon]

Отредактировано Zhongli (2022-07-19 11:52:50)

+4

23

[status]crystals shine[/status][icon]https://i.imgur.com/B0sUH5N.gif[/icon]

Упругая волна коснулась сразу всего тела и оно, крохотное, тут же смялось под силой великой архонтовой. Сяо не успел понять, что именно это было, едва смог заметить и, к великому разочарованию своему - совершенно не успел среагировать. Испытал только чувство, будто его что-то стискивает в ладонях огромных, подобных тем, что у Властелина Камня были - а потом сорвало его со строп корабельных и выкинуло прочь в море, к каменным остовам Гуюнь, обрушило там на половине пути в воду холодную. Солёные воды морские больно ударили яксу в спину и утянули в глубины свои, успел он только пронаблюдать, точно бы со стороны, как полоска света вверху становится меньше и меньше. Видит Сяо руки свои силуэтом тёмным на фоне угасающего света сверху, видит круги пузырей воздушных от падения, никак не может перебороть в себе удивления. Не столько больно или обидно демону, сколько странно - что же это было такое? Бывают ли вещи подобные в действительности?
Сомнения гложут удивлённого яксу, что под воду едва ли не телепортирован был могучей божественной силой, заставляет его происходящее сомневаться. Может, всё это сон, ужасающе абсурдный?.. И сейчас он проснётся, и тогда окажется, что всё это было лишь частью наказания - очень изощрённого и очень болезненного. Одна лишь только мысль об этом резанула душу демона хуже любого клинка, расплылась та боль сковывающей тревогой, что с апатией граничила.
«Сяо, Сяо, Сяо!» - кругами над водной гладью раздаётся эхо голоса, но он знакомым не кажется, пусть и приятно донельзя это обращение слышать. Хочется на него отозваться да явиться как будто, но кто это вообще такой и с чего вдруг адепта по имени призывает?
Свет становится совсем тусклым и Алатус перестаёт понимать, где кончается головная боль от удара об воду и начинаются его мысли о том, что делать сейчас, и стоит ли? Как проснуться из этого абсурдного сна? Снова вытащить себе сердце?.. Нет, сначала надо убедиться, что это сон в действительности! Надо ранить себя... если не больно - то это и правда сон.
Вовсе из вида упускает демон из-за удара великого, что уже испытал боли изрядно - что раньше, что сейчас, в этот момент единый. Падал он неудачно, вниз головой, из-за чего сознание его (пусть и невеликое по архонтов меркам), помутилось, и перестал он понимать, где находится и кем является.
«Сяо, возвращайся!» - этот голос, в отличие от предыдущего, демону хорошо знаком, до последней ноты на самом дне интонации. Тоже абсурд какой-то, потому что голос он слышит женский, но знает прекрасно, что принадлежит тот мужчине. Нет, дракону. Властелину Каня. Его господину!
Обратно слетаются все мысли к яксе в голову, как кусочки калейдоскопа встают по местам, и он вспоминает, при чём тут дракон, прекрасный голос Барбатоса и призыв Моракса явиться к себе: он отчего-то улетел с того корабля... так и не понял, как это произошло, но болезненный удар заставил Алатуса погрузиться в неприятный мир бреда как минимум на несколько минут, и только призыв господина помог ему прервать этот ужасный круг сумбурных псевдовоспоминаний.
Сразу же собравшись, Сяо без промедлений выполнил приказ, являясь перед госпожой Мэй Лон на палубу того самого корабля. После появления голову якса опустил в поклоне почтения, конечно же, но про себя приходилось также признавать, что голова эта всё ещё после полёта тяжёлая и потребуется минут пять для того, чтобы сознание прояснилось окончательно.
«Что это... было?» - Якса медленно поднимает взгляд и видит перед собой совершенно разгневанную госпожу, выкрикивающую имя анемо архонта и сжимающую в ладони какие-то палочки с человеческой едой. От этого вида голова снова начала побаливать, а вместе с ним от вида злого Властелина по старой памяти заныли и рёбра. Сознание демона не было готово к такому: Гео Архонт, на палубе корабля среди толпы людей, ругаясь на Барбатоса, держит в руках еду??
- ... господин?.. - Сяо в конец перестал понимать что-либо и сумел лишь очень тихо озвучить примерно восьмую часть от того вопроса, что хотел спросить. На большее его пока что не хватило.

[nick]Xiao[/nick]

+4

24

Барбатос, в последнее время, нечасто расправлял свои крылья, и эмоциональному контролю они поддавались не так хорошо, как хотелось бы. Всё то внутреннее напряжение, которое удавалось с лёгкостью прятать в повседневной жизни заливистым смехом и тёплыми улыбками, читалось куда лучше во взмахах порывистых, совсем не плавных. Обычный бард не может иметь вороха белоснежных перьев, и маски держать, когда каждого из них касается ветер, гораздо сложнее. Они выдают в нём всё то архонтовское, чем Венти никогда не стремился обладать, ведь именно битва с архонтом оставила в его памяти самые жуткие шрамы. Сяо не откликался, и никакого намёка на собственное местонахождение не подавал, а кому, как не Барбатосу знать, каким опасным может быть лишённый контроля ветер, и как легко он способен расправиться с теми, кто оказался на его пути. Погубить адепта Венти не хотел, покалечить — тоже. Потребуется куда больше одной встречи, чтобы назвать нового знакомого другом, но достаточно одной, чтобы захотеть это сделать. В своих внутренних оковах они были похожи… и в том, как много усилий может потребоваться, чтобы освободиться от них.

Венти казалось, что он пролетел над каждым миллиметром водной глади, вглядываясь в бездонную черноту. Он мог бы попытаться воспользоваться своими силами, но против моря от огромных, поднятых бурей волн, будет больше вреда, чем пользы. Оставался один вариант — нырнуть под воду, только знать бы, где? Бард и сам не успел понять, насколько сильным был порыв ветра, когда он чихнул, и как далеко Сяо от корабля могло унести. Если бы только якса прибегнул к помощи анемо-стихии - сузил бы зону поиска буквально до одной точки, но ждать такого сигнала можно было очень и очень долго. Поднявшись в воздух повыше, и практически сложив за спиной крылья, Венти спикировал вниз, уходя под воду с громким всплеском и исчезая из поля зрения многочисленных зрителей на некоторое время.

Вынырнул он совсем в другой точке, на ощутимом расстоянии, и как только белые перья показались над водой, тёплый ветер, спутником вившийся неподалёку, одним резким порывом просушил добрую их часть, после чего Барбатос скрылся под водой снова. Кто знает, как долго он бы скакал из воды как дельфин, и как быстро прибегнул бы к более серьёзным способностям, если бы не услышал грозный оклик Моракса и не уловил небольшой всплеск анемо-стихии сначала в море, а затем на корабле. Сложив в голове происходящие события, Барбатос завис над поверхностью воды на несколько очень долгих секунд, вглядываясь в силуэты на судне. Определённо, Сяо там был, и был не только он. Мысль о том, что если сейчас рвануть в противоположную сторону, то гео архонт может не попасть в него чем-нибудь тяжёлым, промелькнула в голове одной из первых. В конце концов, он только что чуть не утопил одного из его подопечных, а какой будет реакция старого друга на рисунок, Венти даже не мог себе представить. Диапазон был от мгновенной смерти до хорошей шутки, но после случившегося архонт предполагал, что шутки уже не получится. Нести ответственность за свои поступки Барбатос не очень любил. Он любил нести ящик вина или корзину яблок, не более. Однако любопытство было сильнее страха, тем более, что на корабле ещё оставалось одно незаконченное дело.

Барбатос оказался на палубе незадолго после того, как туда прибыл Сяо. Весь взъерошенный от собственного ветра, он несколько секунд молчал, после чего поднял руку, и зарылся пальцами в волосы на затылке.
- Эхе!
Сяо выглядел вполне себе целым и невредимым, но ему точно досталось, учитывая, что первый всплеск анемо-стихии Венти почувствовал именно под водой. Причем… на весьма приличном таком расстоянии от корабля. Повернувшись к нему, Барбатос будто бы неловко дёрнул одним из своих крыльев. В конце концов, всё это была такая нелепая случайность, которая могла привести к настоящей катастрофе. Ветер не должен быть оружием, не должен ранить. Он уже причинил достаточно боли.
- Я извиняюсь за произошедшее! Это случайно вышло, тут был котёнок, а я… в общем, я не хотел! С меня самые вкусные яблоки и самые красивые песни за мою ошибку!
Хихикнув, Венти сложил руки на груди, надеясь как-то разрядить обстановку, но одного взгляда на Моракса хватило, чтобы понять, что так легко ему  не отделаться и нужно лететь как можно дальше, пока друг не набил его перьями свои подушки. С такого расстояния ему точно не жить, и, недолго думая, Барбатос храбро метнулся за спину Сяо, выглядывая из-за его плеча на госпожу Мей Лон с самыми безобидным выражением лица, на которое вообще был способен.
- Пока вас не было, мы написали вам в подарок эту картину! Чтобы она напоминала вам об этом чудесном празднике ещё очень много лет! Мы очень старались! - со всей уверенностью и энтузиазмом произнёс Венти, и взгляд его был таким по-детски искренним, словно ему было лет пять и он только что разрисовал стены в родительском доме. Барбатос хорошо знал, что этот жалостливый взгляд на старого друга вряд ли сработает, но попытаться стоило. К тому же, картина ведь действительно была от всей души! А за подарки не наказывают.

+3


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив » напиши для меня стихи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно