body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » ✦[05.06.501] По ту сторону шторма


✦[05.06.501] По ту сторону шторма

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/5/686710.gif
It creeps in like a thief in the night
Without a sign, without a warning
But we are ready and prepared to fight
Raise up your swords, don't be afraid


Gorou, Thoma, Sara Kujou, Okhtor
5 июня, ~3 часа дня, остров Яшиори, пляж Назучи
Небо затянуто плотными тучами, идет дождь, а землю беспощадно кусают молнии


Путешественник, ставший свидетелем удивительных событий в Лиюэ, только планирует отправиться в таинственную Иназуму, даже не предполагая, что жители архипелага вовсю готовятся к эвакуации с родных земель. Исходящие от таинственного гостя силы оказывают всё больше негативного влияния на людей. Полная амнезия, сильное помутнение разума, проблемы со стихийными способностями или общее недомогание — у каждого третьего. В попытках спасти себя и своих близких, люди стремятся как можно дальше от острова Наруками и прилегающих к нему территорий, а в лагере сопротивления очень быстро становится тесно. Ни у кого не возникает сомнений в том, что незваного гостя необходимо изгнать с родных земель, но сейчас, когда самосознание покидает солдат, сделать это — практически невозможно. Договорившись с флотом Южного Креста, Сангономия Кокоми организовывает эвакуацию своих людей и тех, кто пришел к сопротивлению в поисках помощи, однако их планы и приготовления срывает визит армии сёгуната. К чему приведет встреча двух враждующих сторон на этот раз?

+8

2

Ситуация выходила из под контроля настолько стремительно, что катастрофа, кажется, была уже неизбежна. Проблемы с припасами, провиантом и вооружением, день ото дня усугубляли положение сопротивления, а теперь, когда в лагерь со всех концов Иназумы, в поисках помощи, приходили мирные люди, ограничения всё сильнее сковывали повстанцев по рукам и ногам. Горо был благодарен своим подчинённым за то, с каким мужеством и стойкостью они переносили тяготы военного времени, но не мог позволить себе требовать такого же самопожертвования от раненых, стариков и детей. Не мог и не хотел. Эти люди - заложники обстоятельств, пострадавшие сначала от безумных взглядов сёгуната, а теперь - от влияния неизвестного существа, что отравляло своим присутствием весь архипелаг. Проблемы множились ежесекундно, нехватка продовольствия и медицинской помощи была лишь верхушкой айсберга. Лагерь заполонили люди, не знакомые с местными порядками, не приспособленные к жизни в условиях военного времени. Дети то и дело любопытно ошивались у складов с оружием, вынуждая усиливать охрану, а некоторых солдат терзали мысли о том, что среди мирных беженцев могут быть люди Кудзё Сары. Во всей этой суматохе уже не разобрать, кто действительно чист помыслами, а кто пришел в лагерь сопротивления с целью подорвать его изнутри. Горо не исключал такой возможности, присматривался к новоприбывшим, и отмечал про себя тех, кто вызывал у него подозрения. Однако он был один, а задач - много. Пока Кокоми налаживала контакт с капитаном Южного Креста, договаривалась об условиях сотрудничества, решала вопросы острова Ватацуми и собирала союзников, он должен был поддерживать лагерь не только в рабочем, но и в боеспособном состоянии. Сказать, что генерал был измотан - значит, не сказать ничего. Сопротивление и раньше сталкивалось с трудностями, но то, что происходило сейчас, выходило за все возможные рамки.

Нервно дёрнув хвостом, Горо сверял отчёты, которые ему летели буквально со всех уголков лагеря. Отчёт о продовольствии, отчёт о состоянии складов с оружием, отчёт о новых заболевших, отчёт о новоприбывших, отчёт о действиях противника, отчёты патрулей. Рядом - такая же гора письменных просьб от тех, кто пришел на Яшиори в поисках убежища. Даже самых банальных вещей, таких как сменная одежда и одеяла, на всех не хватало, а ночи на острове, бесконечно омываемом дождями, сложно было назвать комфортными. Перед глазами генерала и днём, и ночью, стояли числа и списки. Он уже не помнил, когда в последний раз спал дольше пары часов за раз. Поначалу солдаты поднимали его круглосуточно, ведь проблемы поражали лагерь сопротивления чаще, чем изломанные кусачие молнии, а немногим позже Горо начал подрываться с постели и сам. Под глазами залегли тени, реакция замедлилась, руки время от времени предательски дрожали - непозволительная слабость для лучника. И только люди, да нерушимая вера в в курс, выбранный главнокомандующей, придавали ему и моральных, и физических сил. Он чувствовал на себе взгляды, полные надежды, и периодически становился жертвой шумных нападений со стороны детей, у которых собачьи уши и хвост вызывали неподдельный интерес. Хоть кто-то мог позволить себе беззаботно шалить, несмотря на ужасы военного времени. Приходя вечерами к кострам, где готовили и раздавали еду, Горо позволял себе совсем ненадолго расслабиться, послушать истории обычных людей, и ещё раз прочувствовать, ради чего они год назад взялись за оружие, ради чего воевали.

Отложив в сторону очередной отчёт, генерал на несколько мгновений прикрыл уставшие глаза, собираясь с духом перед новой, исписанной от края до края, бумагой. Минута отдыха - и он продолжит. Помимо насущных проблем самого лагеря, ему необходимо было решить ряд вопросов, связанных с эвакуацией, погрузкой припасов на судно и распределением сил. Многие солдаты, после попытки изучить незваного гостя, утратили разум или сильно ослабли физически. Горо не знал, на кого из своих людей может рассчитывать, ведь некоторые теряли воспоминания и самосознание постепенно, а потому распределять обязанности становилось всё сложнее. Вздохнув, и подождав, пока пройдет дрожь в руках, Горо собирался было приступить к отчёту последнего патруля, но чуткий слух уловил, как скрипнули ступени снаружи, за секунду до того, как дверь, едва не слетев с петель, распахнулась у него на глазах.
- Г-генерал, докладываю, - пытаясь отдышаться, спешно начал рассказ один из часовых, - Армия сёгуната... на Назучи! К-кондо стало плохо. Не засекли.
Проклятье.

***
Могла ли ситуация стать хуже? Один из часовых потерял рассудок, проморгал диверсионный отряд противника, и винить его в этом было нельзя. Он был болен, и нуждался в помощи, а не порицании. Рано или поздно это должно было случиться, столкновение с Кудзё Сарой было вопросом времени, и Горо слушал доклад сменного часового спокойно, пока сухой отчет не начал обрастать подробностями. Оба солдата, застигнутых врасплох, спаслись от людей сёгуната буквально чудом. И это «чудо» имело вполне себе человеческое обличие. От описания, которое предоставил солдат, уши прижались к голове, а шерсть у основания хвоста встопорщилась словно иглы. Перепуганный рядовой, сжираемый изнутри чувством вины за произошедшее, даже не заметил, как на секунду в глазах Горо промелькнул ужас. Он точно знал, кем был человек, который прикрыл отступление двух часовых и теперь попал в плен к противнику. И точно знал, что его ждёт, если незамедлительно не предпринять меры. Изъятие глаза бога - дело пары минут, а последствия... последствия генерал своими глазами неоднократно видел.
- Доложи Её Превосходительству всё то, что ты только что рассказал мне. Информация должна оказаться у неё как можно скорее. Поспеши, - ровным, совершенно спокойным голосом произнес Горо, словно ничего серьёзного не произошло. Часовой и так на грани паники, мысль о том, что он допустил проникновение противника на территории сопротивления еще долго не даст ему спать по ночам спокойно. Генерал не собирался усугублять ситуацию, единственный виновник случившегося - странное существо, влияющее на разум людей. Сейчас важно было сохранить трезвость ума, спасти товарища и загнать армию сёгуната туда, откуда они пришли. Горо знал - Кокоми быстро поймет расклад. Они уже давно работали вместе и хорошо читали действия и реакции друг друга. А его задачей сейчас было вернуть сопротивлению позиции и помочь другу. Они не виделись уже год, не общались с тех пор, как началась эта бессмысленная война. И... лучше бы встретились при других обстоятельствах.

О прибытии Томы на Яшиори Горо знал, но повидаться с ним, пока ещё, так и не получилось. Они оба были чертовски заняты, один делами Камисато, другой - делами армии. И всякий раз, когда генерал хотел найти в этой толпе беженцев своего товарища, его заваливали горой новых вопросов, просьб, задач и проблем, намертво приковывая к работе и лишая шанса провести вечер за приятной беседой с другом. Теперь этот самый друг в руках сёгуната, и о личной встрече речи уже не идёт. Сопротивление не бросает союзников и не позволит Райдэн ломать своим нелепым указом ещё одну судьбу. Чего будет стоить их борьба, если они позволят лишить Тому глаза бога прямо перед лагерем повстанцев? Как сможет он вести кого-то в бой, если не сумеет защитить от Райдэн и её деструктивных идей даже своих близких? Попадание Томы в плен - личное и болезненное для самого генерала, но последний год непрерывной борьбы закалил его характер достаточно, чтобы не терять голову от злости или страха. Собирая солдат, Горо на некоторое время позабыл о своей усталости, полностью отдавшись цели, действуя так, как привык - чётко и уверенно. Сейчас не только Тома, но всё сопротивление было в опасности, враг подошел слишком близко. Эмоции - роскошь, которую не мог сейчас, в особенно сложное время, позволить себе тот, на кого рассчитывают другие. Горо прекрасно осознавал, что от его слов, поступков и решений, зависит не только его жизнь, не только судьба Томы, но жизни и судьбы тех, кто по его приказу готов будет поставить на кон своё будущее. Ради идеалов сопротивления. Он не мог подвести их, он должен оставаться спокоен и собран, как бы не повернулись обстоятельства. Знал ли кто-то из тех, кто видел в его уверенности опору... как сложно было сейчас держать себя в руках? Как много переживаний скрываются за ободряющими улыбками? Как страшно опоздать или допустить ошибку?

От лагеря сопротивления до  пляжа - рукой подать. И хотя наличие пленника - преимущество сёгуната перед повстанцами, этот остров - территория сопротивления, изученная вдоль и поперек до миллиметра. Горо хорошо знал, какие позиции станут их личным преимуществом, а Кокоми, видя, как тяжело приходится сопротивлению, предвидела нападение сёгуната. Сара не сможет не воспользоваться нынешним положением повстанцев. Обострение проблем со здоровьем у патрулей, подрыв лагеря изнутри, диверсионные отряды, попытки уничтожить припасы или корабли - она сделала всё возможное, чтобы облегчить Горо и его солдатам жизнь в это трудное время, проанализировав самые вероятные стратегии и тактики противника. Уровнять шансы будет непросто, но не невозможно. Вот только... не подведут ли способности в нужный момент? Ведь генералу, как и многим другим, не удалось избежать влияния таинственного гостя Иназумы...

Отредактировано Gorou (2021-10-10 06:01:40)

+10

3

Это не могло пройти гладко. Тома уже даже привык, что, если что-то могло пойти не так, оно шло. Сначала эта изоляция и охота на Глаза Бога, приведшая к войне, потом еще вылезла эта напасть, съедающая разум людей и калечащая способности, а теперь и выбраться спокойно с Инадзумы не получалось. Отряд Кудзё Сары наступал им на хвост. Клан Камисато в это тяжелое время решился помочь беженцам и сопротивлению. Основные обязанности легли на плечи Томы, потому что ему было проще перемещаться, не вызывая подозрения, и, нужно сказать, до этого момента он со всем отлично справлялся. Он весьма ловко умудрялся не попадаться на глаза людям сёгуната, выполняя необходимые поручения, практически постоянно находясь на территории сопротивления, помогал с погрузкой багажа, которая уже была почти закончена, но...
Теперь Тома сидел со связанными руками и приставленными к нему конвоирами, понимая, что ситуация у него не завидная, но по-другому все равно бы ничего не получилось. Часовые сопротивления проглядели начало вторжения, и, если бы Тома не вмешался, эта новость вряд ли бы могла вовремя дойти до их штаба. Всё, что он мог сделать, это прикрыть парней и переключить внимание Кудзё Сары на себя. Честно говоря, в ту секунду он понятия не имел, как будет выпутываться из всего этого. Да что там, он и сейчас не был уверен, что выйдет сухим из воды. Кстати, об этом. Дождь планомерно усиливался, уже начиная поливать, как из ведра. Тома успел промокнуть до нитки. После горячей схватки, сидя на коленях под дождем, да еще и в обездвиженном положении, Тома даже начал понемногу замерзать. Кажется, его песенка была спета. Он пошел против воли Сёгуна, сговорившись с сопротивлением, да еще и Глазом Бога не спешил делиться. Если до этого он спокойно мог его прятать, то сейчас он раскрыл перед Сарой свои способности во всей красе, пока прикрывал отступающих людей сопротивления.
Но, если уж и помирать, то с музыкой. Тома не придумал ничего лучше, как на все вопросы отвечать так, будто он тоже был уже подвержен потере памяти.
- Почему ты помог им бежать?! - Один из солдат Сары пытался, видимо, выплеснуть на управляющего клана Камисато своё негодование и разочарование ситуацией.
- Так вы же на них первые напали. Я вас за разбойников принял, - оправдывался Тома, стараясь выглядеть как можно более виноватым. Он довольно правдоподобно притворялся, заявляя, что даже не помнит, что тут делал и как здесь оказался. Только вот что-то ему подсказывало, что и это не спасет его от лишения Глаза Бога. "Главное, чтобы парни успели донести обо всём Горо и Кокоми. Ох, прости, Горо, но задержать Сару подольше я вряд ли смогу". Парень прекрасно осознавал, сколько всего, должно быть, свалилось на плечи друга за последний год. Даже когда он мог выхватить силуэт генерала в толпе в последние недели, подходить к нему не решался, понимая, что будет только лишний раз отвлекать от более важных дел, чем праздная болтовня. Каждый раз он видел, насколько Горо был занят. «Ничего, - думал он тогда, - у нас еще будет время поговорить, когда весь этот кошмар останется лишь плохим воспоминанием». Вот только когда это время настанет? И настанет ли?..
- Эм, ребят, если вы знаете, откуда я… Может, помогли бы лучше? Отвели домой? А то погодка, что-то, не очень располагает к прогулке…
- Заткнись, предатель! Твою судьбу будет решать наш командир Кудзё Сара, а до тех пор выкажи уважение армии Сёгуна! – И Тому бесцеремонно пнули в бок, от чего тот завалился на мокрую землю.
- Хорошо-хорошо, прошу простить мне моё невежество, - своим послушанием Тома намеревался усыпить бдительность своих стражей. Он, конечно, понимал, что шанса у него почти нет, но он мог хотя бы попытаться сбежать, пока Сара не успела поговорить с ним лично. С завязанными руками было сложнее снова сесть, а помогать ему никто не торопился, но, пыхтя, он, все-таки, с этой задачей справился.
Продолжать болтовню уже не было никакого смысла, потому Тома покорно умолк, обдумывая своё незавидное положение. Если попробует сбежать напрямую, то далеко не убежит – стрела Сары никого щадить не будет. Свалить тихим сапом тоже пока возможности не представлялось ввиду довольно открытой местности и его «личной охраны». Как же тогда быть? Эх, если бы всё могло закончиться только с его поимкой, он был бы куда спокойнее, потому что люди сопротивления могли быстренько уплыть на корабле, пока армия Сёгуна занята изъятием Глаза Бога у управляющего Камисато. Но Сара собиралась идти дальше, и в этом случае оставалось лишь надеяться, что Горо успеет мобилизовать все свои имеющиеся силы и дать ей отпор. При другом раскладе всё могло закончиться очень плохо. От таких не радужных мыслей Тома даже закусил губу, с досадой понимая, что он ничего не может сейчас сделать.

+10

4

"В самое сердце… над ним … пониже…
Будто вонзили в меня ножи.
Господи-боже, ведь кто-то выжил…
Кто-то же смог с этим дальше жить?!" - .

Вихарева Юлия.

Лёгкие уверенные, спешные шаги переходящие местами в бег, а следом - ты, скользящей тенью прикрывающий спину. Привычно. Отработано. Слажено.
И это было бы верно и так было бы правильно, быть незаметным, но незаменимым,  как щит или крылья, когда то и другое воспринимается неотъемлемой частью, как само собой разумеющееся. Но, нет. Уже, нет.
Едва уловимый, чуть терпкий аромат, смешанный с запахом свежего пота и адреналина, швыряет усиливающийся ветер тебе в лицо и её запах, Сары Кудзё, знаком тебе до щемящих болезненных воспоминаний. Ежеминутных. Навязчивых. Ставших неотсупными.
Стройная фигура. Тонкая девичья шея, которая кажется хрупкой, ее так просто... Сжать ладонью и переломить?
Ты знаешь каждый изгиб тела, облаченный в боевой доспех генерала. Кажется, ты знаешь, знал о ней всё, но то был самообман, как и то, что ты даже не знал собственную потаенную суть, треснувшую в один миг под призрачными сапогами, расползаясь чернильным водоворотом.
Дыхание горячее, рваное, сильное. Тело работает безупречно - слажено, механически, выверенно. Лишь в голове - крамольно, противоречиво, порывисто. Сердце надсадно чадит метаниями, отдаваясь в грудной клетке автоматной очередью загнанного сердца, но ты внешне стоек и холоден, только серые глаза горят лихорадочно, изредка прорываясь пристальными, тяжёлыми взглядами. Но. Сейчас много безумцев. Очередная напасть охватила жителей Иназумы - беспамятство, сумасшествие, помутнение рссудка и твоя нервозность в линии плотно сжатых губ - её просто не заметят на фоне гражданской войны, щедро покрытой присыпкой новоявленного неведомого источника треволнений на островах.
Взор цепок. Ты, словно хищный орёл, просматриваешь ландшафт изученный на десять раз, отмечаешь в уме каждую деталь, делаешь примерки, словно искусный закройщик.
Идёт моросящий дождь, усиливается, поглощает в вязкой полудымке граненые очертания, смазывает дальний горизонт, оставляет влажные и точечные капельки-поцелуи на коже, впечатывается следами в песок.
Деревья перемежаются с крупными камнями, живописно то тут, то там поросшими зелёными островками яркой растительности; пляжи сменяются каменистыми россыпями, а ты готовишь личный деверсионный прорыв и план отступления, просчитываешь варианты. Тебе нужно выжить. Ты не имеешь право на слабость, не можешь отступить или умереть.
Да, вчера поздним вечером под покровом тьмы, ты отправил свою сестру Иоши, лишённую возможности жить своей мечтой от руки лучшей подруги, с нанятой женщиной-сиделкой в лагерь сопротивления, отдав все имеющиеся сбережения на тот случай, если сегодняшнее утро станет последним в твоей жизни. Теперь, твердо ступая за генералом, которого вопреки всему ты должен будешь уничтожить, лишив сёгуна Баал правой "руки", твоя душа немного успокоилась - войска противящиеся воле архонта Иназумы смогут защитить и позаботятся о Иоши. Ты, ты должен совершить правосудие, хотя понятие это помутилось в твоей душе так же, как душа, как мысли, как перевернутый мир, напоминающий ядовитую,  переиначенную сарказмом карикатуру.
Ты - один из лучших шпионов в генеральском отряде. На твоей стороне знание местности, расположение точек сопротивления, информация о примерной численности и силе  мнимого противника, а ещё, ты    довольно посвящен в планы сёгуната. Но, что самое главное, ты тот самый человек, который уже не один год составляет тренировочную партию генералу, ты знаешь как она ведёт бой, какие комбинации и стратегии выбирает, да и она знает тебя, знает о тебе многое, но про козырь в рукаве - нет.
Прорыв на позиции противника. Войска сёгуна только этого и ждали - не останавливают его перед целью ни мирные жители, ни наползающая тень безумия, готовая пожрать всех вокруг...
Ты привычно летишь на зов приказа, но только делаешь вид покорности, которой нет с того дня, как та, кем ты грезил и дышал, лешила глаза Бога Иоши и вот тогда, жизнь превратилась в ад разочарования, боли, злости и потерь. Ведь, каждый вечер возвращаясь домой, застаешь сестру сидящей на одном месте, пустым взглядом упирающуюся в стену. Она - живой труп.  Лицо осунувшееся, впалые щеки, залегшие тени синяков под глазами, заострившиеся исхудалые черты лица и сами глаза, что две черные пропасти - ни крупинки, ни искорки живого отклика в них. И Иоши больше не поёт, не улыбается тебе, не заставляет сердце трепетать от нежного звука голоса и чарующего мотива выдуманных песен, нет в ней ни ласки, ни приветливости, ни прошлой памяти. Лишь - стылость ранодушия. И ты готов убивать, видя ее такой. Она - все что у тебя было. И вот, ее почти не стало!
Между тобой и Сарой - повисло гнетущее молчание, ты больше не смотришь в глаза, которые можешь представить даже во сне, пряча за равнодушием пожирающее кострище ярости, смятения и агонизирующей, неправильной любви. Уродливой. Кажущейся тебе омерзительной, болезненной, гнилой, разъедающей, как трупный яд.
Ты - играешь свою роль бузепречно. Генерал не может отослать тебя - нет повода, но стоя за ее спиной, ты видишь как едва уловимо каждый раз напрягаются плечи, как слишком прямо и гордо она держит голову и больше не ощущает в твоём присутстствии защищеннности, но как и ты - делает вид.
Последняя стометровка и перед глазами один из пляжей, это - Назучи, его легко выделить среди прочих по каркасу некогда раскуроченного корабля, теперь живописно зарытого днищем в прибрежный песок.
Ты замечаешь небольшой отряд, это лазутчики сёгуната. Они уже ждут вас охраняя одинокого пленника в котором ты узнаешь Тому, кажется этот молодой человек связан с кланом Камисато? Удивляешься мимолётно.
Подходите ближе. Звучат приветствия и быстрый отчёт.
- Вот как. И ты тоже сторонник сопротивления. И ты - очередная жертва Райден. - думаешь про себя, глянув на связанного, но сомнений почти нет, вряд ли генерала Сару Кудзё остановит статус заграничного гостя на пути к ещё одному "обезглавливанию" человека, превращая жизнь в овощеподобное существование. Тяжело, медленно выдыхаешь, только бы ни кто не заметил, сжимаешь кулаки и снова разжимаешь, делая равнодушный вид. Снова берешься за копье, опираясь о него на мокром песке, чувствуешь силу оружия, которому суждено скоро исполнить свой смертоносный танец. Прислушиваешься. Отмечаешь про себя странность речей пленника, его чуть шальной вид и невольно на язык просится неозвученный вопрос,
- Безумие?
Дождаться сопротивления, во что бы то ни стало дождаться его! Но нужно потянуть время, обезопасить отступление, иначе, попытки уйти живыми - ничтожны. Выбрать удачный момент для нападения, когда можно будет воспользоваться замешательством и скрыться от десятка лучших воинов сёгуната, что так же как и он, сопровождали своего военачальника, а пока, стоять тенью за правым плечом генерала Сары, взирать на Тому чуть мерцающим от скрытых эмоций взглядом и ждать, ждать, ждать. Снова каменеть и слушать.

Отредактировано Okhtor (2021-10-18 00:50:05)

+8

5

Под небом, зубоскалящим резцами молний, эта ночь уже насквозь пропахла мокрым пером – ее, и кровью – чужой, грядущей: сражения им не миновать – не нужно быть генералом, чтобы ясно осознавать приближение неотвратимого.
События последних дней и на Саре отражаются: под натиском хвори душа дрогнула (не впервой, можно и перетерпеть), благо что не тело – рука твердо ложится на накладку лука – только запоздало.
Часовые ушли - унося с собой весть о прибытии неприятеля. Скоро сюда явится Сопротивление – погибать смертью храбрых и бесполезно наивных.
Часовые ушли – но вместо них остался кое-кто другой, фигура, решившая разменять самого себя заради шанса на благополучный исход для его союзников.
Пусть будет так. Гамбит принят. Ситуация обострена.
Чей теперь ход, превосходительство Сангономия?

Для стратега сражение – шахматная партия, расклад фигур и условных единиц, лишенный всяческих пристрастий (оставаться человеком на поле боя - верный путь к поражению): гляди в оба, продвигай свой отряд за шагом шаг, вычисляй наперед, кем придется пожертвовать ради победы. Театр военных действий на милосердие скуп – редкий его актер, сходя с помоста, остается в живых.
И Сара, и ее отряд, и даже пресловутое Сопротивление – сегодня все вновь занимают свои роли в очередной пьесе, разыгрываемой под вездесущим взором всемогущего Сегуна. Занавес открывается, когда вражеский генерал вступает на чуждую территорию, приминая стопами к песку венчики кровоцвета – Надзути усеяно алыми лепестками, которые лучше всяких слов расскажут о том, что на этом побережье другие актеры однажды уже играли в войну… пришел черед и Кудзё.

В вылазку, готовую в любой момент обернуться кипящим котлом, случайных с собой не берут - Кудзё то и дело исподтишка оглядывает своих подчиненных, упорно выискивая мимолетный сбой в их совместной работе – отчего-то именно сегодня хочется усмотреть в каждом из них подвох, уличить, отозвать в сторону, да только упрекнуть не в чем: все идет слишком уж слаженно, не придерешься.

Сознание подсказывает – дело не в каждом из них, а лишь в одном из некоторых: стоит усилий оставлять Охтора за собственной спиной – проверяя не столько его верность, сколько свою способность доверять еще хоть кому-то: инцидент с Глазом Бога его сестры Иоши надломил по краям былое неуставное согласие меж армейцем и его командующим – оба делали вид, что приказ есть приказ, в том никто не виноват, и все остается на прежних местах, и оба же понимали – бездну, разверстую случившимся и углубившуюся невысказанной виной и взаимными претензиями, уже ни за что не залатать. Что толку говорить об этом сейчас: Охтор наверняка считал себя и свою сестру жертвами;  Сара считала Охтора, его сестру и саму себя жертвами обстоятельств: в оттенках крылась колоссальная разница – спущенные "сверху" директивы, увы, не считаются с чувствами генералов и их подчиненных; указы сотворены лишь для неукоснительного их исполнения: такова цена долга, который когда-то на себя возложили те, кто приносил присягу Сёгуну Райдэн.

Сара почти смирилась (себя ей ломать куда проще, чем других), Охтор – до сих пор болен возмущением. В чем смысл – сейчас признаваться в том, что втайне она до сих пор ощущает вину, и, хуже того, чувствует вопиющую беспомощность – вынужденная выбирать между взаимоотношениями и долгом, Кудзё сделала выбор, который, как выяснилось впоследствии, только казался ей правильным (вернувшись обратно в прошлое, она, честно говоря, предпочла бы не выбирать вовсе). Последствия очевидны: отныне Охтор – ее "подломленные маховые": в небо, быть может, на таких перьях и поднимешься, но оглядываться будешь постоянно – слишком велик риск, что тебя подведут при первом порыве ветра.

Есть ли в этом мире хоть что-то неколебимое? Об этом она поразмышляет позже...

А что же касается Томы… подозрения – немые, закулисные – зрели уже давно, но хода до этого дня никогда не получали – кроме догадок и пустословия обвинения в неверности сёгунату нечем было подкреплять; каждый шаг клана Камисато и их доверенных был доведен до совершенства: попытки стучаться с депешами об обжаловании Указа в любые властные двери – не преступление, а игры политики; сочувствие потерпевшим – не более чем робкий акт позабытой Инадзумой человечности. То, что управляющий клана Камисато оступился именно здесь и сейчас – было или даром судьбы, или манком, призванным отвлечь внимание от главной цели. Можно было погрешить на безумие, конечно – речи Томы до последнего слова сквозили помутнения разума, однако это могло быть как прискорбной истиной, так и неплохим прикрытием: в обстоятельствах всеобщего помешательства сомнение – лучший друг, трактующий любые опасения не в пользу подозреваемого. Безумию Томы Сара предпочитала не верить; никогда не знаешь, где притаилась ложь.
Ни да. Ни нет.

Подходя к пленному, Кудзё на поверхности держится, не позволяя проследовать за ходом собственных тяжких мыслей вглубь, в себя – замыкаться не время, время действовать согласно инструкции, как и всегда: разлепив пересушенные напряжением губы (предшествующее изъятию оглашение «Именем Сёгуна…» уже набило болезненную оскомину на языке), разогнув холодные прутья пальцев (дело пары секунд – склониться над связанным и протянуть руку к святая святых, отчего-то растягивается в вечность).
Гуманнее уничтожить его на месте, чем заставлять страдать все оставшееся существование (жизнью это назвать уже вряд ли повернется тот самый язык, зачитывающий приговор), однако указания есть указания.

Милосердие – непозволительное ослушание для служителей вечности, наделенных всеми полномочиями, кроме запрещенной возможности сострадать.

Отредактировано Sara Kujou (2021-11-14 18:51:22)

+7

6

Этот бой, вероятно, последний на территории Иназумы. Впереди — неизвестность, в которой сложно что-то прогнозировать и предвидеть. Несмотря на то, что Казуха и Бэйдоу уверяли сопротивление в гостеприимстве жителей Ли Юэ, Горо был полон сомнений и испытывал относительно всей этой эвакуации весьма противоречивые чувства. Здесь, в родном лагере, на родных землях, всё было знакомо и понятно, новый регион — как новое поле боя, к нему нужно привыкать, его нужно изучать. Пусть расстояние между архипелагом и континентом было не таким уж большим, разница культур, обычаев и менталитета могла стать непреодолимой пропастью между беженцами и принимающей стороной. Горо был обеспокоен судьбами каждого из своих солдат. Они доверяли ему самое ценное, что у них было — свои жизни, и подвести их генерал не мог. Когда стало ясно, что влияние незваного гостя захватывает Иназуму стремительно и неотвратимо, последовали долгие разговоры с Кокоми. Мысль о том, чтобы перевезти всё сопротивление на Ватацуми, поначалу, казалась самой логичной и правильной, но вскоре стало ясно, что дело не только и не столько в землях. Беженцы с других островов прибывали, голодных ртов становилось всё больше, припасов — всё меньше, и Ватацуми не смог бы стать их пристанищем надолго. К тому же… многие мирные жители останавливались в лагере противника, и, даже принимая во внимание военное время, сопротивление не могло эгоистично закрыться от всех, оставив армию Сары и часть населения Иназумы погибать на островах, куда, подобно холере, проникала зараза от неизвестного существа. Сопротивление выступало против указа об охоте на глаза — против закона, а не людей. Какими бы сложными не были их отношения с Кудзё Сарой, как бы часто они не сталкивались на поле боя, Горо был против изоляции сопротивления на Ватацуми. Им бы пришлось пустить туда армию сёгуната и жителей, которых они у себя приняли. Потому что все они — люди, все они — жители этой страны, и все они — заложники одних и тех же обстоятельств. Ватацуми был прекрасным островом, но он не сможет содержать население всего региона. Решение обратиться за помощью к Ли Юэ — последний шаг, на который Кокоми готова была пойти. Ей он тоже дался непросто, ведь доверие к Бэйдоу и Казухе — это одно, а налаживание контактов с совершенно незнакомыми людьми в чужой стране — совсем другое. Сейчас главнокомандующей особенно сильно нужна была поддержка и помощь тех, кому она могла всецело верить. Горо был одним из таких людей и чувствовал на себе груз, пожалуй, ещё более тяжёлый, чем прежде. В Ли Юэ их наверняка ждёт много собраний и встреч. Много обсуждений, договоров и контрактов. Много ошибок, трудностей и недопонимания, с которым они не сталкивались в родном регионе. Сейчас, как никогда прежде, Горо должен был крепко стоять на ногах, но чувствовал, как от усталости они, время от времени, предательски дрожат.

Сопротивление занимало позиции, пользуясь преимуществом рельефа и растительности. Двигались тихо, по одному, строго по указке Горо, который знал каждого из своих людей и понимал, кого лучше ставить вперёд, а кого придержать позади. Они не были пушечным мясом, и не были боевой массой, которую можно бездумно бросить на противника. Каждый солдат уникален, каждый — со своими особенностями, сильными сторонами и слабостями. Каждый — личность. Возможно, за это его, как генерала, и ценила армия — за человеческое отношение к своим подопечным — не к инструментам для достижения цели, но как к товарищам и друзьям. Со всей ответственностью и заботой. Тома тоже был его другом, очень хорошим другом. Они не виделись уже целый год, но время, которое провели вместе до выхода проклятого указа, было бесценным, незабываемым. Солдаты и раньше попадали в плен — это неизменный элемент любой войны, но сейчас всё было иначе. Тома — не солдат, не часть сопротивления, не его подчинённый. Тома — мирный житель, который свои навыки применял только для защиты своих близких, и втягивать его в военные действия генерал не хотел никогда. Война ненасытна — она пожирает жизни и никогда не давится. Больше всего на свете Горо хотел, чтобы она закончилась, чтобы ему никогда больше не пришлось целиться в человека. Сейчас эта мечта казалась чем-то недостижимым, но держать своих близких от этого кошмара наяву он всё ещё мог. Мысль о том, что друзья в безопасности, что они могут спать ночами спокойно — то, что приносило ему, пожалуй, одну из самых больших радостей на протяжении всей этой долгой войны, где радости найти… было весьма непросто. Тома не должен был сейчас быть здесь, не должен был получать ударов, стоять на коленях или рисковать своей жизнью. Не должен был сражаться за право обладать своим Глазом Бога, за право сохранить свой разум, сохранить себя. Знала ли Сара о том, что они были знакомы? О том, как при виде друга, Горо почувствовал прилив несвойственной ему злости? Шерсть на хвосте встала дыбом, превращаясь в иглы, и даже взгляд стал непривычно колючим. Горо, порой, увлекался в сражении, это был его минус, но сейчас эмоции захватывали его ещё до первой атаки, и это — опасный знак. Заметив состояние генерала, один из солдат положил ему на плечо руку, обращая на себя внимание. Не для того, чтобы напомнить о самообладании — чтобы поддержать. У всех, кто вступил в сопротивление, было что защищать. Люди не идут на войну просто так, и у каждого из этих солдат были дорогие люди, которые могли оказаться на месте Томы. Горо понимал и ценил своих подчинённых, а они понимали и ценили его в ответ, потому что человеческое отношение рождает такое же отношение в ответ. Неслышно выдохнув, генерал чуть расслабил плечи и кивнул своему товарищу. Он будет держать себя в руках. Ради сопротивления и ради своих друзей. Всех друзей.

Отсюда не слышно о чём говорят люди Сары, но как только Горо видит её саму, натягивает тетиву лука. Расстояние приличное, но если рука не дрогнет — он попадёт и, возможно, лишит вражеского генерала жизни. Они были по разные стороны баррикад, но даже это — не тот повод, которым можно оправдать убийство. Горо ненавидел эту войну всей своей душой, как за потери на своей стороне, так и на вражеской. Они не должны были проливать кровь из-за указа Архонта, который не готов был слышать собственный народ. Сара была хорошим генералом и достойным противником, но ещё никогда прежде ей не удавалось вывести его на эмоции ещё до начала сражения. Вряд ли она знала, что захватом Томы больно наступила противнику на хвост и имела на своих руках куда более весомое преимущество. Чтобы так и не осознала этого, нужно было собраться. Уши, доселе прижатые к голове, выпрямились, шерсть на хвосте улеглась. Солдаты ждали его немой команды. Тихий выстрел — только они услышат, как со свистом мелькнёт через ветки одинокая стрела. К наконечнику стекается свет, с тихим шорохом вокруг него образуются золотистые камни. Будь на Яшиори солнце — они бы мерцали под яркими лучами, но тяжёлые тучи, закрывающие небо, не позволят засечь их блеск издалека, а раскаты грома и молнии глушат любые шорохи. Этот небесный оркестр чертовски мешался круглые сутки, но даже из него можно было извлечь пользу.

Глубокий вдох, минута спокойствия — попытка унять дрожь в руках от скованных усталостью плеч. На выдохе пальцы отпускают тетиву, и стрела, свистнув в потоке ветра, улетает в сторону противника. Горо не целится в точки, попадание в которые будет летальным, он пришёл сюда чтобы вызволить Тому, не убивать. Задача всего сопротивления — спасать людей, а не хоронить их. Без жертв не обходится ни одна война, и самому Горо уже приходилось наносить смертельные раны противникам — в пылу битвы нет времени колебаться. Сейчас ещё был шанс отбить друга относительно бескровно, достаточно было ранить Сару — и они отступят, численный перевес на стороне сопротивления, их лагерь близко и подкрепление может прийти с минуты на минуту. Кудзё в невыгодном положении, чтобы упрямо продолжать бой, игнорируя раны. Она тоже заботится о своих солдатах и отступит, если её к этому подтолкнуть. Смертельный удар — крайний, последний шаг, на который он обязательно пойдёт, если Сара не оставит ему выбора. Подобный образ мысли может привести к роковым последствиям, но Горо хорошо понимал — убийство Сары не решит проблему и не остановит войну. Сёгунат назначит на её место нового человека, и битвы продолжатся. Он не видел смысла в лишних жертвах, с обеих сторон. Потому что когда-нибудь эта война закончится, а кладбище... кладбище будет общим.

В тот миг, когда стрела пронеслась между ветками деревьев, прозвучал негласный сигнал к действию — вооруженные копьями солдаты сопротивления, выскочили из своих укрытий и бросились в сторону противников, стремительно сокращая расстояние. Кто-то со стороны мог сказать — ведь не было смысла сразу рваться в бой, можно было попытаться поговорить, но Горо знал — разговор бесполезен. Сара верна Архонту так же, как он верен идеалам сопротивления, она не отпустит Тому, не исполнив волю Райден. Эта война идёт уже год, и за это время у обоих генералов было достаточно времени, чтобы относительно неплохо узнать взгляды друг друга на происходящее в регионе. Горо не прятался за спинами своих людей, и как только стрела была выпущена на волю, с единственной целью — поразить Сару в плечо, он бросился вперёд вместе с остальными. Плечо — это не смертельно, но чертовски болезненно и неудобно. Для лучника — автоматический выход из боя, натянуть тетиву одной рукой невозможно.

Они так долго не виделись с Томой, и Горо предпочёл бы, чтобы друг никогда не видел его таким — поднимающим лук не против мишени, но против живого человека… и без промедления отправляющим ещё одну стрелу в полёт — в сторону одно из солдат сёгуната, что стоял к пленнику ближе всех. Когда они в последний раз виделись с Томой, они отшучивались и улыбались, они устраивали дружеские спарринги, играли с Таромару и наслаждались вкусной едой. А сейчас солдаты одной армии накатывали волной на солдатов другой. Горо не мог отвлекаться, но позволил себе мимолётный взгляд на старого друга, и в глазах генерала не было того прежнего задора, который горел в них, когда они прощались перед долгой разлукой — взгляд был уставший, но всё ещё тёплый. Генерал рад был видеть своего друга, пусть и в таких условиях.

А стрелы, между тем, продолжали лететь, и слышался звон оружия — это схлестнулись между собой солдаты, что бежали первыми. Горо вновь натянул тетиву, удержал, позволил камням образовать вокруг наконечника стрелы кольцо. Освободить Тому должен был один из его товарищей, и он, пользуясь прикрытием от командующего, уже спешил на помощь пленнику.

+6

7

Дождь продолжал накрапывать. Время от времени стало слышно, как там, высоко в небе, раскатывается гром. Управляющий клана Камисато знатно нервничал, наблюдая, как Сара и её люди подтягиваются к месту его дислокации. Охтор - правая рука Кудзё Сары. Тома был знаком с ним только шапочно, но наслышан. И о его сестре тоже. Интересно, что он сейчас чувствовал? Вряд ли он был согласен с действиями сёгуна после этого, но продолжал неукоснительно следовать приказам. Томе даже стало его по-человечески жалко. Но нельзя было показывать сейчас подобных эмоций. Надо было продолжать играть свою роль приманки настолько долго, насколько было возможно. В данной ситуации только так он мог помочь сопротивлению.
А вот и сама Сара Кудзё. Тома тут же придал своему лицу выражение глуповатое и недоумённое.
- Как-то вас много... Неужели всё из-за меня одного? Право, не стоило так себя утруждать. Я уже говорил, что принял ребят за разбойников, но я же никого не убил! Небольшое недоразумение, честно слово! Вы бы лучше подсказали, где я вообще нахожусь, а то запамятовал что-то, а ребятки на меня обиделись, разговаривать не хотят, - Тома бы и дальше продолжал нести околесицу в этом духе, виновато улыбаясь, но Сара прервала его речевой поток. Стоило ей произнести всего пару слов, а сердце управляющего уже ухнуло прямиком в пятки. Вот он, тот самый момент, когда происходит изъятие Глаза Бога. Улыбка сошла с лица Томы, как и напускное глупое выражение. Он напряженно замер, понимая свою обреченность. Что с ним будет? Он видел людей, у которых так же забрали их Глаз Бога, видел, как они менялись за считанные часы, как теряли интерес к любимому делу. Теряли свои стремления, желания и мечты. Как вместе с изъятым Глазом уходила часть важных воспоминаний. Тома даже представить не мог, как это может сказаться на нём. Нет, он не хотел это представлять. Он боялся.
Рука Сары потянулась к его поясу, где покоился пульсирующий красным Глаз Бога. Всего какое-то мгновение будто бы растянулось в вечность. Все свидетели процесса сохраняли тишину, наверное, тоже задумываясь о чем-то своём. Казалось, даже гул дождя стал тише. Тома затаил дыхание, глядя, как тонкие женские пальцы вот-вот коснутся гладкой алой поверхности Глаза. Его Глаза. Этот дар был отдан именно ему! Больше никто и никогда не сможет им воспользоваться! Тогда зачем всё это?.. Мелькнула мысль в последний раз воспользоваться этим даром, только бы не сдаваться так легко, так трусливо и жалко.
Стиснув зубы до проступивших желваков, Тома уже приготовился хотя бы попытаться дать отпор, но вдруг в этой гнетущей тишине послышался тихий свист рассекаемого воздуха. Тома сам не понял, как успел среагировать, отпрянув назад в самый последний момент, когда стрела пронеслась мимо и воткнулась в мокрый песок в опасной близости как от руки Сары, так и от самого Томы. Тут же следом за этой стрелой посыпались и остальные. Звуки будто мгновенно вернулись: зазвучали крики, взывавшие к битве, берег наполнился звоном металла. "Знакомая стрела..." - пронеслось в голове, и, проследив её траекторию, Тома встретился взглядом с тем, кто её выпустил. Он не смог скрыть улыбки облегчения, но тут же ощутил укол совести. Вместо того, чтобы отплывать с острова, Горо кинул своё войско на его спасение. Значит, надо было поскорее отсюда сваливать! Воспользовавшись возникшей суматохой, Тома тут же откатился в сторону. Сию секунду к нему уже подоспел один из солдат сопротивления, видимо, специально подосланный Горо. "Как же всё-таки генерал умеет всё тщательно планировать." В считанные секунды веревки на руках управляющего были разрезаны, и Тома ухватился за своё копьё, намереваясь пробиваться на сторону сопротивления, но путь был ожидаемо прегражден.
- Отступите по-хорошему! - Рявкнул Тома, но слушать его никто и не собирался. Завязалась потасовка, в которой наличие Глаза Бога определенно давало преимущество. Накинув на себя пиро-щит, Тома стал помогать теснить солдат сёгуната, пытаясь подобраться поближе к Горо, чтобы узнать его дальнейшие действия. Он очень старался не наносить смертельных увечий. Все-таки, солдаты не виноваты в том, что им отдали подобный приказ. Но он всегда держал в голове, что если ему не оставят выбора... "Это война. А на ней либо ты, либо тебя." Быть проигравшим уж никак не хотелось. Подвести Горо и всё сопротивление - тем более.

+5

8

Ты что-же боль, меня не отпускаешь,
и душу рвёшь мою на лоскутки,
мне воздуха как-будто не хватает,
и сердце рвётся птицей из груди...
Ю.Колчак.

Ты слышишь, как с неба падает вечность раскрашивая горизонт яркими бликами острых, режущих линий? Нет. Может быть тогда, видишь как сгустилась чернота, воздвигая величе непроглядной стены за крошевом усилившегося дождя? Нет.
Тогда, наверняка ты чувствуешь, как невозвратно уходят минуты и секунды, замирая вокруг уплотнившимся ожиданием и почти видимым и осязаемым ощущением скорого сражения? Нет.
Но... Почему?
Время сжалось и одновременно стало бесконечно долгим и вот, ты стоишь оглушенный лавиной чувств, мыслей и воспоминаний. Каждое движение окружающих - как замедленные кадры кинопленки, так ярки и остры, до дрожи. В висках стучит молотком сердце, отмеряя обратный отсчёт, до...
Ждать. Сохранять хладнокровие. Не прогадать. Вдох - выдох. Вдох. Выдох.
Твой взгляд сосредоточен на пленнике и чудится, а нет, похоже на правду, за несколько шутливым тоном оправданий - страх. Это чувство не спутать ни с чем, оно имеет свой цвет и вкус, и даже пахнет по-особому.
В глазах, что время от времени Тома обращает на тебя, мерещится пристальная мысль, словно оценочная прикидка, хорошо спрятанный вопрос, хотя, может это обман? Нет, ты видел много разных взглядов, но вместе с тем, жертвы сёгуната все как один не желали себе безумной участи, в глубине их глаз читался вызов, отчаяние, осуждение, немой вопрос, и осознание обречённости, ужас перед исполнителем.
Ты переводишь взгляд с бледного лица пленника, человека из клана Камисато, на его артефакт, что прикреплён на поясе и сейчас матово мерцает,  глаз Бога - благословение небожителей и их проклятье простым смертным.
Что ж, время. Сейчас Сара Кудзё возьмёт пленника и возможно, группа пойдет в отступление, времени мало. Расклад - самый неудачный. Сжимаешь древко копья до белых костяшек, хорошо, что фигуру укрыват плащ.
Нужно задержать отряд, недопустить, чтобы Тому увели, но Сара действует иначе и решение изъять глаз бога немедленно - удача.
- Хитрая уловка? - допускаешь мысль, что генерал хочет проверить пленного на подлинность невменяемости, да, конечно, при таком раскладе выигрыш на лицо! Если Тома врёт, то легко выдаст себя и его уведут в плен на допрос, если нет - Сара заберет артефакт, избавив свой отряд от обязательств как-то позаботиться о том, кого лишила очередной жизни. Умно.
Ты слышишь ровный тон генерала сёгуна Баал, размытыми отголосками воображения, представляешь перед собой сестру на месте пленника, ее удивленный, растерянный, неверящий взгляд устремленный на лучшую подругу. Да, защитить Тому сейчас для тебя важно, словно выходя на бой, бросаешь вызов желая изменить прошлое, оправдаться за то, что не не уберёг Иоши, не предусмотрел, не оказался рядом.
Последнее слово приговора калёным железом застревает в мыслях, отражается эхом, усиливается тысячекратно.
Сара наклоняется, ее движения кажутся очень замедленными, как и попытки пленника отползти, его страх в глазах, его не желание смириться с бесчеловечной волей. Сердце пропускает удар. Ты весь натянут, словно тетива и напряжен. Вот он, единственный нужный и верный момент! Все взоры предстоящих обращены на заветный артефакт и руку власть имущую, которая протягивается за заветной реликвией, лишь ты - Охтор, потяжелевшим, темным взглядом пронзаешь спину тенгу. Колеблешься. Медлишь. Снова искромётный взгляд на пленника и погружение в глубину его отчаяния, и словно слышишь в нем отголосок крика своей сестры и отбрасываешь личные чувства, разрушаешь мосты, подло метишь в спину. Делаешь короткий, сильный, точный замах, копьё как вспышка молнии колющим движением устремляется вперёд, но за секунду "до", пролетает мимо стрела. Сару спасет вражеский "привет" и копьё твоё, бывший друг генерала, пронзает левое крыло вместо левой лопатки, там, где должно биться сердце.  Черный веер жёстких перьев бьёт в лицо, заставляя отшатнуться. На острие - кровь. Ее кровь. В горле хрипы и противный вяжущий ком, который мешает сделать вдох.
Сара Кудзё должна умереть! Но, осталась жива и ослеплённый очередной вспышкой, задыхаясь от сбившегося дыхания, внутренне дрожа от напряжения, ты чувствуешь, как подло в тебе ликует что-то, за то, что случайно промахнулся, что та, кого ты обозначил врагом - жива.
Предугадывая атаки, не сводя перекрестья глаз, стальных и янтарных, отбиваешься, отходишь к пленнику.
Сопротивление близко. Скоро все закончится, самое время раскрывать карты и биться в полную силу.
Активируешь глаз бога, взывая к подаренной силе, создаёшь крутящиеся зеркала защиты, матовые, словно утягивающие в бездну бездонным цветом. Черные зеркала с ее отражением, отражением Сары Кудзё в полный рост.
Согласовано с Сарой.

+5

9

В выси над побережьем тьма застывает. Звезды с неба будто бы сдернули, рассыпали щедрой щепотью прямиком по суставам – ни наклониться влегкую, ни пальцы на трофее цепко сомкнуть – за секунду до финального акта расправы где-то по телу (где именно - сразу не разобрать) почти невыносимо болит то ли не перешибленная по хребту совесть, то ли звездная пыль, набитая меж костями.

Архонты – каждый из, и все по совокупности – жестоки, Кудзё – как воплощение воли ее Архонта – жестока тоже, но не по собственной воле, а по определению – потому глядит пленнику не в лицо, как подобает – а на его огненный символ; приспущенные веки в темноте кажутся намертво пришитыми к скулам штрихами густых ресниц: зловещая, в сущности своей, ирония – пока одни глаза отбирают, другие приходится на происходящее закрывать; поразительней этого только осознание, что и нынешний палач, и жертва – существа друг другу сродние – когда-то их мечты были равно отмечены божественными дарами. Приказом же Сёгуна мечты одного признаны недостойными существования, а стремления второй – существующими до востребования.

Усматривающий в этом справедливость – слеп, ровно как закатившееся за тучи бельмо луны – и так же равнодушен к горю собственного народа, возопившего небу за неимением иной альтернативы.
Инадзума с альтернативами раздружилась – факт очевидный, не требующий опровержения. Ведь даже для избавления от доверенного Камисато есть пути иные – где в жертву будут принесены, разве что, пара десятков листов, испещренных докладами о случившемся: есть свидетели, и есть показания - связь с Сопротивлением отныне неоспорима. Вывести фигуру из игры можно и не уничтожая – подойдет любой способ, кроме крайней меры, которая ныне, увы – единственная доступная компетенция.

Вражеский генерал на побережье прибывает вовремя и невовремя (в комплекте с раздражающей к нему неприязнью) – за секунду до того, как все происходящее станет совсем уж невыносимым, и перед тем, как стальная ладонь сёгуната окончательно задвинет Тому подальше за линию невозврата.
Наперение выпущенной стрелы и Сара, и ее отрядные примечают сразу – если это не обманка, значит, живое подтверждение догмата, что Сопротивление never betrays its own – здесь, и настроен, по обыкновению, решительно.

Что же… Ожидаемо – преимущество, выигранное отступлением часовых, рассеивается на глазах, как и шансы покинуть Надзути без боя. Пускай никто и не желает умирать, оплаканный небом-отпетый ветром, но так же никто не желает отступать, унося с собой несведенные счеты: погляди, что творится вокруг – шанса уровняться может уже и не представиться.

Не нужно даже отдавать приказа – солдаты все и так понимают без слов.

Войны в черно-белой плоскости идеологий – самые жестокие: сражающийся за сёгунат уже не друг, не сосед, не родич тому, кто сражается за справедливость. Тех, кто еще пытается сохранить себя посреди окружающего монохрома сразу видно: эти стреляют не наверняка - метят в больное, но никак не смертельное.  Намеренно подводят (их даже можно понять)…

…как подводят и надломленные маховые (неожиданно, ожидаемо – словно знаешь, что однажды это произойдет, но до последнего пытаешься переубедить свои подозрения), и бросают своего генерала на острие копья – для смертельного исхода не хватает решимости, вероломства, удачливости.

Телесные механизмы, засоренные болью, срабатывают наперерез воле – оборачивают прямиком к противнику, который когда-то казался другом, перья по щекам его хлещут, долетевшие капли крови впечатываются в лицо, осколки в одночасье рухнувшего мира – в память врезаются, и вот, погребённая истина пробирается наружу сквозь надломы накинутых на нее оправданий – впервые за многие годы Кудзё чувствует себя обманутой и униженной – перед остальными и перед самой собой: не разглядела, потому как не желала увидеть – ни шнурок на шее у Охтора, ни его внезапную, тщательно оберегаемую скрытность. Даже сейчас он от нее прячется – за зеркалами, которые ничего, кроме самой Сары не отражают.

Губы, сжатые в напряженную линию – лишь бы только не дрожали обиженно; вдох – тверже да меньше, чтобы не взвыть отчаянием; последний остаток сил в омертвевшую руку вложить: теперь лук поднять - почти совершить подвиг; маска тэнгу, сползшая на лицо -  как подоспевшее спасение от человечности, которая сейчас – что лишняя фаланга: тетиву цепляет невпопад, не дает сделать роковой выстрел.

Трудно сохранять человечность, если сама ты – не человек вовсе? Всяко не легче, чем выстрелить в того, кто знаком тебе с ранней юности.

Для Сары воплощение Вечности – безоглядная, бесконечная преданность.
Жаль, что Охтор этого так и не понял.

Отредактировано Sara Kujou (2022-01-30 18:01:21)

+3

10

Даже раскаты грома глохнут на фоне криков и звонких ударов стали о сталь. В сражении всегда так — мир вокруг вроде и есть, но существовать перестаёт, превращаясь, в лучшем случае, в боевой инструмент, в худшем — в фоновый шум. В какую сторону не посмотри — он бесконечен, и битва кучки людей на клочке суши — не более чем жалкая возня в масштабах всего Тейвата, но для участников битвы весь мир сужается до атрибутов простых и понятных. До движений чужих, сжимающих оружие, рук и до взглядов, бегло брошенных в точку, куда будет нанесён следующий удар. До криков собственных, и криков чужих — боевых и болезненных, режущих не слух - сразу сердце. До ран и надрывов — внешних и внутренних. Внутренних… даже больше. Поле боя — практически аномальная зона. Место, где весь окружающий мир будто бы накрывает туманом; место, где время, кажется, бежит слишком быстро, но при этом не движется вовсе. Горо частенько общался со своими подчинёнными, слушал и слышал их истории, много о них размышлял. По одну сторону баррикад они оказались по разным причинам. Кого-то на борьбу подтолкнуло обострённое чувство справедливости, кого-то страх, кого-то желание спасти своих близких, кого-то месть за тех, кто уже пострадал от указа, изданного сёгунатом. Они были едины в своём порыве бороться за будущее, но планы на это самое будущее у каждого были разные. Мечты, цели, стремления и фантазии… Горо слушал их с тёплой улыбкой, но тяжким грузом на сердце и своих плечах, ведь он понимал — цепь времени замыкается в пылу битвы. Оно несётся быстро, и не движется совсем, и хватит одной секунды, чтобы навсегда отсечь чьё-то будущее. Светлое «завтра», где нет нелепых указов, где нет угрозы от собственного архонта, наступит не для всех, и каждый раз, возглавляя боевые отряды, Горо надеялся, что делает это в последний раз…

Невозможно привыкнуть к давящему изнутри чувству тревоги. За себя, за своих товарищей и друзей, за своих подопечных и даже за тех, кто оказался по другую сторону линии противостояния. Гнетущие мысли, подобно вспышкам молний над Яшиори, не затихают ни на мгновение, физическую усталость дополняя моральной. Горо никогда в своей жизни не был так измотан, и хотя стрелы из лука летели одна за другой, и уворачивался от атак он с прытью дикого зверя, глаза и взгляд выдавали его, и в глаза другу он старался не смотреть. Тому не обрадует состояние товарища, Тома не таким его запомнил. И видеть таким, в принципе, не должен был. Сейчас, когда влияние таинственного гостя добиралось с ветрами и волнами даже сюда, долгая и изматывающая битва — недопустимая роскошь. Она их всех похоронит. Отряду был дан приказ чёткий - «спасение пленника», ничего более. Даже если победа будет маячить перед глазами, даже если покажется, что нужно продолжить атаку. Горо был непреклонен. Чувствуя, как выжимает до предела остатки собственных сил, он понимает, что не продержится долго, а подопечным… подопечным ещё хуже, чем ему. Сражение провоцирует выброс адреналина — то самое чувство, из-за которого самому генералу свойственно увлекаться, но сейчас, кажется, даже он не способен сбить капитана отряда с намеченного пути. Никогда раньше на месте пленника не оказывался его близкий друг, никогда раньше горечь возможной утраты не подступала так близко. Это могло показаться лицемерным, ведь генерал должен заботиться обо всех одинаково. Во всяком случае, так благородных воителей описывают в книгах, вот только Горо — не книжный герой, взгляд на мир которого выверен и отшлифован до блеска. Он — человек, и привязанность к некоторым людям всегда будет сильнее, чем к другим. 

Уследить за полем боя — задача, даже для опытного уже генерала, непростая. Мельтешение тел и способностей, слияние множества звуков, и смерть, что может прийти с любой стороны. Реакция отточена далеко не одним сражением, Горо прикрывает одних и следит за другими, ведь каждую секунду кто-то из его подчинённых находится в опасности. Каждую секунду в опасности находится и он сам. Выполнять множество задач сразу — утомительно, но война не прощает халатности, и генералу приходится следить за всем вокруг. За общей обстановкой, за состоянием стоящих поблизости соратников, за состоянием Томы, за действиями противника, за решениями Сары. Он доверяет своим солдатам и знает — они прикроют друг друга, но капитан должен держать руку на пульсе, иначе никак. План может быть поставлен под удар в любой момент.

Как только Тому освобождают от оков, Горо, как и планировалось, полностью переключается на него, прикрывая их отступление и стараясь не угодить под лезвие чужой катаны или шальную стрелу, пущенную со стороны противника. Генералы по обе стороны баррикад — лакомый кусок, ведь смерть одного из командующих не только ослабит противника напрямую, но подорвёт мораль всей команды. Горо чувствовал — сопротивление любит и ценит его, и старался действовать аккуратно и ради самого себя, и ради них, хотя удержать свою звериную натуру сейчас было как никогда сложно. Он старался как можно меньше смотреть на Тому, как можно холоднее себя вести, чтобы не дать Саре и остальным повода думать, что управляющий клана Камисато для них не просто пленник, нуждающийся в помощи. Сейчас у них нет повода думать, что Тома ценен для Горо как друг и товарищ, ведь защищать обладателей глаз бога — его прямая задача, и вмешательство сопротивления никак не указывает на то, что Тома имеет к нему какое-то отношение. В нынешнее время на Яшиори бежали даже те, кто в сопротивление вступать не собирался, данное сражение — борьба не против Сары за жизнь друга, но против сёгуната за справедливость. Горо знал, что его холодная отчуждённость может быть воспринята Томой совсем не так, как самому генералу хотелось бы, но он рассчитывал на то, что старый друг поймёт его без слов. Узы — точка, в которую ударят в первую очередь, если узнают. Нужно скрывать и прятать, только так их удастся сберечь от опасности. Только так удастся сохранить.

Впрочем, Саре, видимо, в текущих условиях уже совсем не до разбирательств в сложных взаимоотношениях генерала и управляющего клана Камисато. Удар, который наносит Охтор, может и не застаёт врасплох саму Кудзё, но на мгновение сбивает с толку Горо, который в одну секунду оказывается в самой выгодной для сопротивления позиции. Раненый генерал вражеской армии — идеальная мишень, Саре будет сложно биться сразу против нескольких противников, но стрела летит не в неё, по-прежнему прикрывая отступление сопротивление. Великодушие и уважение к оппоненту? Отнюдь. Горо обладал мягким нравом, но на войне он готов был отпустить тетиву, если это требовалось. И сейчас он хотел выпустить стрелу. Хотел закончить этот бой, хотел ослабить противника, но не нападал. Потому что… приказ был иным. Они шли сюда спасать Тому, и раз уж Горо рассчитывал, что его указаниям будут следовать… значит, он должен был следовать плану сам. Невозможно требовать от солдат исполнительности, пренебрегая задачами. Они должны были отступить, как бы не был велик соблазн, и большинство бойцов сопротивления об этом помнило… но шанс действительно казался единичным. Сейчас или никогда.

Наверное, этим и руководствовался один из солдат, бросившись в сторону Сары с копьём, игнорируя оклик от нескольких товарищей. В его глазах — жажда закончить всё сейчас, когда противник слаб. Вот только такая рана Сару ослабит несильно, а её гибель не закончит войну. Возможность, за которую схватился солдат — практически иллюзорна, и он рискует за это поплатиться… Сейчас, в эту минуту, шансы сопротивления на победу действительно высоки как никогда, однако бросаться в омут с головой - всё ещё плохая тактика. Даже такими шансами нужно грамотно пользоваться.
- Нобу, прикрой пленника, займи мою позицию, - разменявшись с одним из своих подопечных, Горо начал прорываться к Охтору, Саре и солдату, что в данный момент мчался на генерала армии сёгуната. Шерсть на хвосте встала дыбом, уши плотно прижались к голове. Он не потеряет сегодня людей. Ни одного.

+4

11

Тома выведен из очереди в связи с отсутствием игрока.
Обстоятельства, происходящие с Горо, полностью согласованы с игроком.
После данного поста очередь меняется на следующую: Кудзё Сара, Охтор, Горо.

Любое предательство ведёт к деморализации армии и упадку духа. Любое предательство заставляет сомневаться и задавать лишние, невыгодные сёгунату, вопросы. Даже если мысленно, даже если тайно — это зёрна, которые могут дать плоды в самый неподходящий момент. Сопротивление было сформировано единой идеей, вступление в него всегда было добровольным, тогда как в армии Кудзё Сары далеко не все искренне разделяли взгляды своего архонта. Поступок, совершённый Охтором, бросал серьёзную тень на генерала, а в пылу битвы, на вражеской территории, такое стечение обстоятельств вполне могло стать для солдат Иназумы роковым. Их оппоненты получили преимущество, о котором, возможно, и не мечтали, а посему не было ничего удивительного в том, что один из солдат ринулся в сторону тэнгу с целью закончить то, что начал Охтор. Все устали от этой войны, от смертей и потерь, от страха и злобы. Будучи, по мнению Горо, очень надёжным товарищем, он всё равно нарушил приказ своего генерала «отступать после освобождения пленника». Тома был на свободе, задача выполнена, но соблазн наконец-то вернуть себе мирное небо — слишком сладок для истерзанной битвами души. Горо спешил вслед за ним, чтобы образумить и остановить, но теперь шансы обеих армий вновь уравнялись. Ситуация выходила из под контроля обоих генералов, а война не прощает бездумной спешки.

Пока Тома и остальные солдаты сопротивления, как и велел Горо, остаются на своих позициях, медленно отступая назад, он сам пытался прорваться через армию сёгуната вслед за своим безрассудным подопечным, который был так ослеплён жаждой поставить в этой войне точку, что перестал видеть полную картину происходящего. Перед глазами — лишь цель в лице Кудзё Сары. Одержимое стремление дарит поразительную решимость, но отнимает бдительность, и вражеские стрелы, незаметно пущенные в его сторону, боец совершенно не замечает. Их замечает Горо, чтобы в последний момент, догнав своего солдата, сбить его с ног, попадая под удар вместо него. Работали бы нормально способности — возможно, и не случилось бы всего этого. Битва вокруг замирает уже по-настоящему, в одинаковом недоумении и солдаты сопротивления, и солдаты сёгуната. Горо сознание не теряет, но падает на одно колено — первая стрела резанула обнажённый бок, вторая попала в ногу чуть выше колена. Непонятно, насколько серьёзны раны, но генералу, ослабленному влиянием иноземного гостя, многого и не нужно. Горо рычит и тяжело дышит, бросает мимолётный взгляд на своего товарища, чтобы убедиться, что тот жив. Произошедшее отодвигает одержимое желание солдата на второй план, в его руках появляется характерная дрожь, в голове мысль о том, что он только что, своим безрассудством, подставил сопротивление. Где-то там, позади, Тома и остальные уже прорываются вперед — теперь отступать некуда. Солдаты армии сёгуната так просто не подпускают, ведь теперь уже им выпал шанс схватить или убить генерала, доставившего им на Яшиори и Ватацуми немало проблем. Ситуация резко накаляется до предела.
[icon]https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/38/499642.png[/icon]

Отредактировано Game Master (2022-04-17 15:16:58)

+4

12

Не нами создан этот мир,
Не нами будет он разрушен,
Хоть тьма устроила в нём пир,
Всё ж свет придёт - баланс нарушен.
Костин Алексей.

Алыми брызгами струится горячая, свежая кровь. На твоей щеке размазанный след, словно хлесткая пощёчина предателю, последняя прощальная симфония перед непроходимой разверзающейся пропастью, завершающий аккорд реквиема по погибшим чувствам.
Как терпкое вино, дурманит разум знакомый солоноватый запах, резкий, приторный, душный, оставляя на языке неприятный привкус железа, собравшийся в вязкий ком, вставший в глотке, мешающий дышать.
Единственный удар - вместо тысячи слов и более ничего.
Ты слишком хорошо знаешь расстановку сил в команде генерала, ежедневные тренировки не прошли даром, сейчас, ты - идеальное оружие, которое знает уязвимые места бывших товарищей. Дни и ночи проведенные бок о бок, кров и хлеб, что делили между собой - все осталось в прошлом, отсеклось со взмахом острия копья. Ты до последнего прятал заветную выигрышную "карту" новообретенного умения, а воспользоваться до конца не сумел. Отвратительное малодушие. Или случайность?
Черные зеркала крутятся с невероятной скоростью, словно монолитная стена на которой отражаются искаженнными линиями лица бывших товарищей, отрезанных от тебя этой преградой. Защита. Да, Охтор. Нападение не твой конек, тебе всегда было чуждо лишение кого-то жизни, ты слишком слаб для роли жестокого карателя, тот, кто грезил о защите слабых и наказании преступников, о, да, не о смерти, а лишь о справедливой каре.
Замершая было картинка реальности, вновь раскручивается событиями с новой силой. Оживает мир и наполняетс звуками, шорохами, чужим дыханием и криками. Холодный ветер швыряет в лицо тысячи прозрачных иголочек, приводя в чувства ослеплённый местью разум, словно разжижая густую и липкую кровь, что остановилась в жилах.
Пленник. Да, Тома вне досягаемости теперь - отбивая очередной выпад, замечаешь, что член клана Камисато освобождён, воины сопротивления подоспели вовремя.
Облегчение. Оно, словно неуловимая тень, мелькает в глазах сотканных словно из стального неба, отражаясь в очередной яркой вспышке молнии и оглушительном реве зарниц, что прошивают землю, нанося ей каленые раны. Твой плащ брошен, измят и истоптан - ничего не должно мешать резким и быстрым движениям, ты должен успеть отступить, не остаться хладным трупом или заложником, ты ещё не выполнил свой долг. Оттого ли так яростен очередной выпад острия копья? Поэтому ли стучит кровь в височной венке, словно бешенная пульсация предсмертной агонии? Живи. Сражайся, как тысячи самых отчаянных до тебя, как тысячи, что будут после. Смывай "братскую" кровь в слезах неба со своего оружия, не думай об этом. Преданный предатель.
Ещё немного, ещё чуть-чуть... Сопротивление близко, но на той стороне баррикад ещё не знают о родившемся в ходе войны "товарище", который пытается отчаянно проложить себе путь.
Холод. Жар. Кровь. Пот. Вода. Слезы. Грязь. Крики. Стоны. Звон мечей. Шепот тетивы.
Все смешалось. Влилось в черную воронку невозврата - прошлого.
В минуты сражений, каждое действие ощущается слишком остро, болезненно, ярко до мельчайших деталей, которые не забыть даже по прошествии времени, это минуты, которые живут в твоих снах кошмарами.
Взмах. Удар. Шаг. Поворот. Блок. Блок. Удар. Поворот. Взмах. Удар. Удар... И так до бесконечности, по такой грани между жизнью и смертью.
Тебе некогда измерить полноту картины взглядом, ты замкнут в кольцо, лишь в этом круге - жизнь. Тело покрыто порезами и уже не понять, где черная рубашка скрывает следы ран, а где липнет к телу от небесной влаги.
Внезапное промедление со стороны нападения и ты вырываешься, словно зверь из клетки. Озираешься. Увиденное - звонкая пощечина. Медлить нельзя.
Ты - ближайший боец и защитник способный прикрыть генерала сопротивления, ведь именно на нем сейчас скрестились все взгляды, именно его ранение позволило тебе выбраться из круга яростной атаки, ведь это так, Охтор.
Генерал Горо - идеальный повод доказать Сангономии Кокоми свою преданность и веру в ее обещание помочь. Снова мерцают черными безднами зеркала, накрывая щитом генерала и воина, когда в несколько быстрых рывков, ты оказываешься возле раненного военачальника. Пусть немного, но ты выиграешь время. Ты ещё повоюешь.
Простите, ребята за корявый пост, но как есть,  сейчас писать что-либо даётся с особым трудом. Прошу прощения.

Отредактировано Okhtor (2022-04-30 00:56:57)

+3

13

Горо не колебался. Отталкивая своего соратника, подставляясь под чужие стрелы вместо него, генерал отдавал себе полный отчёт в том, что это решение может стать для него последним. Вступая в сражение, он самому себе поклялся, что вернёт живым каждого из своих солдат обратно в лагерь, и… как бы парадоксально это не звучало, оттолкнуть подопечного в последний момент, принимая предназначенный ему удар, было единственным шансом спасти от смерти их обоих. Сбить с толку вражескую армию, выиграть немного времени для товарищей, что уже спешили к ним. Опьянённый жаждой нанести Саре последний удар, сосредоточенный лишь на одном оппоненте солдат — мишень лёгкая, по сторонам не смотрит. Горо не мог предсказать, куда попадут стрелы противника и не мог спрогнозировать траекторию их полёта заранее — ветер и дождь делают все переменные слишком изменчивыми, но… он их видел. Видел тех, кто натягивает тетиву, видел блеск полированных наконечников. Видел расстояние, с которого будут стрелять, и видел, кто именно стрелять будет. Опытный лучник всегда отличит в рядах врага другого опытного лучника. Горо понимал — он идёт на абсолютный риск, но если он на него не пойдёт — один из его подопечных в лагерь уже не вернётся. В это решение он вложил весь свой боевой опыт, звериную ловкость и удачу, играя с судьбой в кости и надеясь, что выпадет загаданное им число. Рассчитать всё до мельчайших деталей в условиях боя невозможно, но он — генерал, и груз самых сложных решений, равно как и груз ответственности за своих людей, ложился именно на его плечи. Если он не подставится — завтра они будут хоронить товарища. Если подставится… если удачно подставится… есть шанс сохранить обоих. Крохотный шанс, практически иллюзорный... но, когда загоняют в угол, приходится цепляться даже за него.

На то, чтобы решиться уходит не более нескольких секунд, на то, чтобы броситься на солдата сопротивления — ещё меньше. Горо был ниже своего товарища, а потому часть предназначенных ему стрел просвистела в воздухе, так и не найдя свою цель. Лишь две, пущенные сильно ниже остальных, вонзились в тело генерала, заставляя его с глухим рыком упасть на одно колено. Ослабленный влиянием чужого божества, ослабленный самой этой изнуряющей бесконечной войной, он ещё до сражения чувствовал сильную слабость, а сейчас… тело стало практически неподъемным. Обжигающая изнутри боль пришла мгновенно, и от каждого, даже самого мелкого движения, наконечник резал плоть изнутри, заставляя Горо прижимать к голове уши так сильно, что они полностью терялись в копне намокших волос. Он не мог позволить себе лишних эмоций — его солдаты всё ещё рядом, они смотрят на него, полагаются на него, и подвести их он не имеет никакого права. Это не первая боевая рана, и хотя к физической боли он привыкнуть так и не смог, его силы воли хватит на то, чтобы не давать врагу лишнего повода для радости. Он видел, что его соратник, наконец, вернул себе самообладание и больше не рвался опрометчиво к обманчиво ослабевшей тенгу. Сара, даже будучи раненой, оставалась статной, в себе уверенной, и Горо не уступал ей, сохраняя твёрдость и волю. Тело слабело, но взгляд оставался прежним. Армия сёгуната, не ожидавшая сначала ранения своего генерала, а затем и вражеского капитана, колебалась недолго. Они всё же были солдатами, а не мальчишками на хулиганской стрелке, и вот уже Горо переводит взгляд на одного из лучников, что целится в него и готовится выстрелить в упор. С такого расстояния, даже при сильном ветре и проливном дожде, он непременно попадёт, и звериная ловкость генералу Ватацуми уже не поможет — слабело и тело, и веки. Даже с раненой ногой можно попытаться отскочить… если видеть, куда отскакивать. Реакция замедлилась, и мир вокруг превратился в набор мыльных кадров, медленно сменяющих друг друга. Ещё немного, и он упадёт, потеряв сознание от усталости и полученных ран, и тогда стрела точно его настигнет…

Горо слышит голос своего товарища и даже дёргает немного правым ухом, будто пытаясь разобрать его слова, но они теряются в шуме, который сейчас давит как никогда сильно. Слова солдата тонут в завываниях ветра и раскатах грома, в криках других солдат сопротивления и тех солдат сёгуната, которые их встречают, в невозможно громком биении собственного сердца, и хриплом оглушающем дыхании. Горо слегка виляет самым кончиком хвоста. Он слышит своего товарища, но не понимает, что ему говорят. Смотрит неотрывно в глаза тому, кто навёл на него стрелу, и единственная мысль терзает измождённое войной сознание…
«Как же сильно хочется спать»
Он чувствует, как подопечный подхватывает его под руку, пытается, видимо, взвалить на свою спину, и цепляется бессознательно за него, как тонущий за спасательный круг. Солдаты сопротивления находятся рядом, нужно лишь несколько решающих мгновений…

Охтора Горо не знает, но прежде чем потерять сознание окончательно, замечает чей-то смазанный силуэт и зеркала, заслоняющие их от взгляда Сары и её людей.

Он не видит, как солдаты сопротивления прорываются, оттесняя солдат сёгуната, которые перешли в такую же оборону своего раненого генерала. Сколько продержится со своими ранами в нынешних условиях тенгу — вопрос, на который никто не сможет дать внятного ответа. Быть может, они и перешли бы в наступление, если бы не маячившее на горизонте подкрепление солдатам сопротивления. Кокоми уже должны были доложить обо всей ситуации и прибытие поддержки было вопросом недолгого времени. Сёгунат в этот раз отступил, сопротивление тоже, и преследовать оппонентов не стала ни одна из сторон — у них у обоих был риск потерять своих лучших военачальников, игра не стоила свеч. Отряд сопротивления спешил встретиться с отрядом поддержки, и только с Охтора никто глаз не спускал, держа его на расстоянии и от Томы, и от Горо, но не выгоняя. Всё произошедшее могло быть ловушкой — и эта атака на Сару, и спасение Горо… подобное легко подстроить, чтобы втереться к противнику в доверие, но с этим должны будут разобраться лидеры сопротивления, а не рядовые солдаты. Поглядывая на Охтора с недоверием и опаской, они, впрочем, не забывали о том, что этот человек только что спас их капитану жизнь. Если он предатель — госпожа Сангономия и генерал Ватацуми разберутся с этим, а пока… пока нужно было принимать и уважать поступок, совершённый им на благо сопротивления.

+3


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » ✦[05.06.501] По ту сторону шторма


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно