body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [20.01.501] это моя награда за любовь к богу?


[20.01.501] это моя награда за любовь к богу?

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

ЭТО МОЯ НАГРАДА ЗА ЛЮБОВЬ К БОГУ?

история становится трагедией, когда бог любит в ответ.

https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/241/271884.jpg https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/241/344105.jpg

• Ли Юэ, праздник морских фонарей. / после раскрытия личности Чжун Ли.

• участники: Чжун Ли, Чайльд.

огненным жаром я в сердце войду твое, смерть не сумеет моей помешать любви. кровью на пламени, льдом на ладони сплету заклинанье свое: светом и тьмой заклинаю тебя – живи.

Отредактировано Zhongli (2023-01-18 04:32:14)

+4

2

Огни гавани не потухают даже ночью. Чайльд смотрит далеко за линию горизонта, где вода соприкасается с небом, и блики отражающихся фонарей, взмывающих над гладью моря, режут его зрачки. Еще задолго до того, как устроить хаос в городе Контрактов, он много раз представлял себе праздник фонарей так же, как видит его сейчас: фейерверки, торговые палатки, заполненные самыми бесполезными вещами, вызывающими улыбки на лицах детей, угощениями, игрушками, книгами. Все тревоги на мгновение отступают, город погружается в уютный хаос, сплоченные одним счастьем жители снуют из одного конца гавани в другой.

Туристы, местные, дети, взрослые — лица мешаются в одну несуразную кашу, расплываются перед глазами, отпечатываются на памяти неясным аккомпанементом переливающихся огней. Он чувствует себя загипнотизированным, продолжая вглядываться вдаль, особенно остро чувствуя тоску по дому именно сейчас. Нужно было убираться отсюда первым же кораблем, даже ценой того, что пришлось бы терпеть на себе заносчивые взгляды сослуживцев. По крайней мере, он бы забыл обо всем быстрее, он бы оставил все воспоминания на этой гавани — и хорошие, и плохие, прибил бы их к каменной плите подошвой и отправился в свои холодные земли. Жаль что сердце, горячее, пылкое, не остудить никакими льдами. Однако там все равно было бы проще, чем здесь.

Фонари с чужими посланиями продолжают взмывать в небо даже после того, как официальная церемония подошла к концу. Желания, просьбы, признания. Под звездами плывет все самое сокровенное, не озвученное, но важное до скрежета под ребрами. На своем фонаре под размашисто-небрежным «Нам нужно все обсудить» Чайльд не подписывает имя отправителя, оставляет лишь время и место. И приходит раньше положенного.

Передать послание он отправил сотрудника Банка, предупредив о местах, где, вероятно, находится Чжунли сейчас. Смешно, насколько близки они были, раз Чайльд может сказать где и сколько времени любит тот проводить. И не будет лгать, если скажет, что убеждался в своей правоте множество раз после падения Нефритового дворца. Он не вспоминает о случившемся, как о собственном провале, обмане, разрыве. Говорит себе лишь о том, как город получил возможность стать сильнее — и это, несомненно, его заслуга тоже. И будет думать так и дальше вне зависимости от того, отзовется Чжунли на его приглашение или нет.  По крайне мере, это Чайльд себе обещает сейчас.

Суетливая гавань отсылает его мыслями к тем дням, когда он еще не мог запомнить, в какую сторону нужно повернуть, чтобы добраться до ресторана Ван Минь от причала, и мягкий низкий голос сопровождал его к месту длинными разговорами. Когда Чайльд слышит этот голос снова издалека, он еще не знает, действительно ли его послание добралось до получателя или встреча их — совпадение. Приятное или не очень, он еще не решил ни для себя, ни для Чжунли. Впрочем, он и не станет додумывать и предугадывать за него. Опыт показывает, что Чайльд совершенно не знает, кто перед ними. Был ли он настоящим когда-нибудь вообще?

Кажется, что если сейчас обернуться и столкнуться с взглядом янтарных глаз, все то, что Чайльд топил в себе с их последней встречи, вырвется из него, и сильнее всего будут обида, тоска и чувство несправедливости. Поэтому он не сводит глаз с мельтешащих внизу детей, опираясь локтями на деревянное ограждение.

— Здравствуй, сяньшэн, — не оборачивается, ухватывая боковым зрением силуэт, за которым последние недели наблюдал издалека, — Я тебя ждал.

И топит в горле «рад, что ты пришел», потому что не может признаться в этом даже себе самому.

+3

3

Идеально составленный план идеально выполнен, но ему не удалось почувствовать хоть на секунду себя победителем. Почему-то выходит так, что горечь, вид которой преследует его осуждающей тенью в сознании, гораздо сильнее, чем облегчение от снятых оков. Она шепчет ему о том, что у него было множество случаев сказать несколько фраз и приоткрыть завесу тайны, Чжун Ли — или тот, кто предпочёл им зваться — мысленно считает все эти случаи, наблюдая с подходящей высоты за Золотой Палатой. Ему и не нужно быть там, чтобы знать, что происходит. Догадки подтверждаются, здесь нечему хвастаться, что его прогнозы касательно чужих действий сбылись. Он поднимает голову, скрещивает руки и наблюдает за пробуждением поверженного божества. Шторм надвигается, вода поглотит и похоронит всю гавань, если кто-то не вмешается. Право слово, ему пора уходить, выбрать место получше, где появление Властелина Камня будет выглядеть как всегда величественно, светом, прорезающим наступившую тьму. Если же это не понадобится, то его ждут в ином месте. Чжун Ли сжимает губы в тонкую линию, отворачивается и только-только собирается покинуть пейзаж, где он резко стал неуместным, но не удерживается, бросает тяжёлый взгляд через плечо.

Гавань спасена, но оказывается, что это он был все время тонущим.

Не лицо, но каменное изваяние. На месте своего признания, украшенным золотом, Чжун Ли — нет уж, не он, — Моракс смотрит перед собой, смотрит на Синьору, смотрит на подошедшего путешественника, но не смотрит на единственного человека, на которого стоило бы. Тому, кто дергал ниточки, должно быть все равно на мнение вынужденных марионеток, но Моракс запоминает справедливое возмущение и фразу про использование. Но ничего не отвечает, не пытается оправдаться, в его представлении мира это — необходимая мера, жертва. Иначе было нельзя, ничего не вышло бы, ещё множество мысленных заверений, будто он спорит с частью себя, что холодно замечает: «ты неправ». Моракс уверен, что этой части в нем не было ещё некоторое время назад.

Идеальный план с непредвиденным и совсем не идеальным пунктом.

Вместо старых оков появляются новые, и Чжун Ли безошибочно определяет, откуда они. Он наедине с пустым местом за столиком напротив, с особенно сильной задумчивостью и аккуратным вопросом от женского голоса девушки, что приносит ему чай, придет ли он на постановку, ведь та скоро начнётся. Чжун Ли уточняет сюжет и вежливо откланивается на прогулку, когда слышит, что тот о недавней победе над очередным замыслом Фатуи.

Несколько раз ему совсем не кажется, что он ловит на себе чей-то взгляд. Все, что он может, так это бросить краткий в ответ, про себя отметить, что недавно отплывший корабль не досчитался ещё одного пассажира, а затем пройти дальше. Выстроившаяся между ними каменная стена неподвластна его силам адепта.

Праздник наступает быстрее, чем Чжун Ли ожидает. За пеленой никому не рассказанных мыслей он продолжает искусно держать лицо, помогать создавать фонарики, посещать несколько точек, где уточняет вопросы касательно меню. Едва начавшаяся жизнь «смертного» кажется ему тяжелее, чем он предполагал. Он привык наблюдать за взаимоотношениями людей с Заоблачного Предела, но не был готов стать их непосредственной частью. Послание застаёт его в Бюро, в момент бережно убранной в сторону броши, купленной с чужой помощью.

Все обсудить.

Тут и не поспоришь.

В назначенное место Чжун Ли направляется неторопливым шагом, рассчитав время заранее. По дороге несколько людей с радостными улыбками поздравляют его с праздником, что он не может проигнорировать, несмотря на то, что яркие краски любимой гавани не отдаются внутри теплом так, как могли бы. Его освобождение ждёт впереди и целиком зависит от важного диалога. Чжун Ли приближается медленно, сохраняет аккуратность в том, как ступает, замирает на уважительной дистанции, какую могут позволить себе знакомые.

— Здравствуй, Чайльд, — вежливость на вежливость, настоящее имя могло бы сорваться с уст, но они оба хороши в том, чтобы не говорить желаемое. — Не отозваться на твое предложение было бы очень грубо с моей стороны. Тем более…

Чжун Ли вскользь проходится взглядом. Давно не виделись вблизи, не замечает ощутимых изменений, славно, поэтому можно дальше отвлечённо наблюдать за освещённой улицей.

— …я не сомневаюсь, что тебе есть много сказать мне.

+3

4

Любые слова в мгновение будто бы теряют свою ценность — не зря Чайльд никогда им не доверял. Его точила дисциплина Фатуи, поселившая в голове идею ставить под сомнение все, что слышишь. Глазам верить, как оказалось, тоже нельзя, ведь Аякс, жадно впитывающий чужой образ, что улыбался, терялся, растекался безвольной лавой в его руках, этому образу верил. И за это Аякс понес свою плату, остался запертым там, в том дне, в стенах банка, оказался в дураках лишь потому, что позволил себе о правилах, удерживающих его на плаву, как Предвестника, забыть. Чайльд на него оглядывается без жалости. Заслужил.

Много сказать, правда? С его губ слетает вздох с усмешкой.

— Было бы лучше, найдись у тебя хоть пару слов объясниться, — голос, ни разу не дрогнувший, глохнет в праздничном шуме, — Постой, сначала я. Мне и правда есть, что сказать.

Он жалеет лишь о том, что не нашел в себе сил заговорить еще тогда, в тот же день, как правда уколола больнее, чем заточенное лезвие ножа. Быть может, высказав все, Чайльд уже был дома, на пальцах обрисовывал Тевкру легенды об адептах, охраняющих земли южнее Снежной, и, наверняка, все равно бы возвращался мыслями к Рекс Ляпису. Сейчас же непроизнесенное вслух тянет его ко дну Облачного моря, что иронично, камнем, привязанным к шее. Только Чайльд не привык сдаваться, его смиренность — просто тактический ход. Коснуться песка, чтобы оттолкнуться посильнее ногами и оказаться на суше. Вот, что для него значит решиться на эту беседу. Как будто, поговорив, он, наконец, получит билет на судно домой. «Уладить дела» — так он назвал это в своем отчете.

Вспышка запущенного в небо фейерверка заставляет обернуться в сторону цветных огоньков, скользнуть мимолетно по знакомому профилю взглядом. И застрять. Он задерживает дыхание, чтобы не вывалить сразу все, что приходит на ум, и это помогает, но Чайльд теперь выглядит совершенно смятенным. Буквально не дышит. Смотрит так, словно видит впервые, и в то же самое время будто нашел то, что потерял давным-давно. Есть ли шанс, что он вспомнит, каково это — верить кому-то? В глубине души хочется, чтобы Чжунли стал этим кем-то снова. В груди у него все трещит по швам. Он больше не может отвести взгляд.

— Не люблю признавать поражения, но ты в самом деле меня переиграл. Искусно, изящно и очень хитро, — обычно Чайльд натянул бы на лицо смешливую маску презрения, но не может себе позволить подобного рядом с ним даже сейчас, поэтому его лицо держит серьезный облик, — Я бы высказал тебе свое уважение за то, как хорош ты в искусстве обмана, мне далеко до тебя. Только как-то больно выжимать из себя любезности.

Чайльд медленно отрывается от своего места и разворачивается спиной к пейзажу, который наблюдал последние минут двадцать. Он все еще не отводит глаз от чужого профиля. Теперь это так же сложно, как было смотреть прямо на него мгновение назад.

— Не знаю, зачем на самом деле задержался в городе. Но я рад, что застал праздник фонарей. Ты был прав, посмотреть есть на что, — он замолкает лишь на секунду, чтобы позволить себе набрать в легкие воздуха — уже пора начать дышать ровно, — Нет. Знаю. Просто не хотел признаваться себе в этом, но ждал, когда найду силы стоять перед тобой, сяньшэн. Мне нужны ответы на вопросы. Я подготовил целый перечень и, знаешь, очень долго решался, с какого бы начать, но все они почти сводятся к одному и тому же. Входило ли в твои планы с самого начала использовать меня, как инструмент, или ты придумал это после того, как понял... чего от тебя хочу я?

+3

5

Было бы лучше, если бы Чайльд надел маску ехидной язвительности рядом с ним? Возможно. Это показало бы наглядно, что хоть кто-то из них смог отпустить былое, что Чайльд готов двигаться дальше без него, сделал определённые выводы и решил вести себя так, как… не ведёт себя совершенно сейчас. Серьёзность чужого настроя дает скромную надежду, а ещё знак, что они в этой ловушке из сплошных сложностей и чувств оба. Он не перебивает его, сохраняет молчание, дает высказаться полностью, взвешивая каждое слово и чуть хмурясь на комментарий о мастерстве обмана. Чжун Ли не приносит это знание никакого удовольствия, как и его якобы победа над Чайльдом. Залп фейерверков насмехается над ними, застрявшими в прошлом, не способными насладиться праздником, как и все. Цвета переливаются на их лицах, пожалуй, это красиво.

Чжун Ли бросает взгляд за спину. Проверить, найдутся ли случайные или не очень слушатели их беседы, становившейся с каждой секундой более откровенной и болезненной. Никого. Значит, можно говорить, направить глаза от пола обратно к человеку напротив.

— Я с самого начала понял, чего хочет Чайльд Тарталья от Моракса. Но с тем, чего хочет Аякс от Чжун Ли… было сложнее.

Как глупо. Вся его хваленая красноречивость утекает сквозь пальцы, мысли бегут, множество красивых слов и фраз, которые он мог бы сказать сейчас, разбиваются на стеклянные осколки, когда Чжун Ли по своему обыкновению вглядывается в пустую синеву глаз Чайльда. В них не предполагается когда-либо снова увидеть свет, но Чжун Ли был ему свидетелем, Чжун Ли запечатлел возвышенное прозвище на чужих устах, и где-то в этот момент он потерял контроль над своим планом. А, может, контроля и не было с момента их первого ужина. Трагедия их встречи и всего того, что последовало дальше, это результат слабости, какую божество, прожившее столько времени, не может себе позволить. Сколько удивительной наивности, сентиментальности и лёгкости уместилось в каменном сердце, забившемся наравне с человеческим.

Чжун Ли добавляет тише, но уверенно:

— Не все было обманом.

Если это суд, то он более чем ощущает себя преступником.

— Тот… уровень отношений, возникший между нами, стал неожиданностью. Ты никогда не услышишь, что я назову это ошибкой, потому что я так не думаю. Я верю в судьбу, поэтому верю и в неизбежность нашей встречи, неизбежность чувств, возникших после.

Он почувствовал себя живым. На какое-то время Чжун Ли был человеком со всеми возможностями, с правом проводить время так, как хочет он и с кем. Право на страх, волнения, любовь. Чайльд, представший перед ним среди безликой толпы угасших жизней, ощущался правильной компанией. Нужной. Верной. С какой тягой не могут справиться отчаянно верующие в своего бога, с такой столкнулся он сам.

Чжун Ли делает небольшой шаг вперёд. Все ещё дистанция, но очевидно его намерение ее сократить.

— Ты не проиграл, Чайльд, — головой медленно качает, янтарь глаз поддаётся печали, первой эмоции, показанной внешне, не спрятанной глубоко внутри. — Мне кажется, что единственным проигравшим оказался тот, кто влюбился в своего палача.

От мимолётностей устаёшь, а проносящиеся люди — мимолётны, как и их жизни. Чжун Ли помнит каждого, молившегося и отвернувшегося, погибшего с шёпотом его божественного имени, выжившего с благодарностями за то, что Рекс Ляпис наблюдает и оберегает за ними всеми. Моракс, так начертано свыше, принадлежит всему городу, неразрывно связан с ним.

Чжун Ли мог бы принадлежать одному.

— …если тебе интересно, поступил бы я так снова… — слова подбирает, взгляд отводит, — то я отвечу, что проводить время с тобой, будучи лжецом, было невыносимо. Я виноват перед тобой, это нельзя отрицать, но и у меня для тебя есть вопрос не менее сложный.

Он будто бы не смотрит, но на деле же напряжённо ждёт ответа.

— Будь Моракс Мораксом, смог бы он получить то, что получил Чжун Ли?

Отредактировано Zhongli (2023-01-30 15:13:07)

+4

6

[icon]https://i.imgur.com/nPp0LRw.png[/icon]

Он хотел услышать, что все произошедшее - всего лишь чей-то план. Что его действительно обманули, воспользовались и отбросили. Тогда у Чайлда было бы более крепкое основание питать все свои чувства, обрести намерение и двигаться по нему дальше. Наступить самому себе на горло не просто, но и быть марионеткой в чьих-то руках он не любит. Только одна особа во всем этом мире имела право распоряжаться его судьбой и жизнью. Она дала ему цель, Тарталья же верно пойдет напролом, пока не достигнет этой цели. Так он хотел думать. Так он, Аякс, верил.

Но это не было обманом. Точно не всё. Каждое слово, что произносило божество ощущалось глухой болью в сердце, словно с него сцеживали по капле все смятенные чувства, словно проверяя, есть ли они у палача. Если больно - нужно выдрать причину этой боли. Если кто-то причиняет эту боль - убить его. Такая простая философия, которая не применима сейчас к ним. И с каждым предложением, что срывались с губ Чжун Ли, ощущения дощатого пола под ногами терялось. Какофония голосов в сознании замерла - даже они смолкли. Натянутый подобно тетиве лука, Тарталья внимал каждому слову бывшего Гео Архонта.

Но вот шаг в свою сторону Предвестник не упустил, даже не дрогнул на него. Последующие слова златоглазого несли не меньшую боль. Почему он не винит его? Почему не упрекает? Когда Тарталья отнимает что-либо он привык слышать полные страха крики, проклятия на свою голову, которые можно заставить замолчать навсегда. А сейчас это все больше походило на обычную беседу. Проблемы не решить словами - Чайлд знал это прекрасно. Рано или поздно они дойдут до точки действий. Потому он пока слушает, а Гавань за его спиной утопает в свете праздничных огней.

Признание о том, как божество мучилось от лжи, смешит его. Что он, обычный смертный, мог понять в чувствах Рекс Ляписа? И главное, готов ли он поверить его словам? В Ли Юэ слова, сказанные обещанием, имеют особый вес. Чтило ли это божество, что создало такие правила? Хотелось потянуться к маске, лениво закрыться за ней и ответить ядовитой кривой ухмылкой. На всё. Но он не мог. Прозвучал тяжелый вопрос. Вопрос, на который должен был ответить себе и сам Чайлд.

- Моракс.

Он произносит это имя, вновь пробуя на вкус. Так звучит имя древнего Архонта. Так назван тот, чья сила двигает горы и меняет сам мир. Для него, для одиннадцатого, это имя было особым. Так звали его цель. Того, чью жизнь он должен был забрать. Конечно, убивать было не обязательно, достаточно завладеть Сердцем Бога, но схватка! Как же он этого ждал. Сколько готовился, как был разочарован кончиной божества, и как распутывал клубок интриг. И, в завершении, так звучало имя того, кто его обманул. Кто его использовал. По несправедливой судьбе это имя делил и тот, кто заставил несущегося от боя к бою Аякса остановиться. Марево крови осело, позволяя увидеть улыбку, очароваться гранями таинственного и всезнающего, протянуть руку и завладеть им одним касанием.

МОЁ.

Свет огней не отражается в синих глазах юноши. В них виден только он, стоящий напротив - Рекс Ляпис. Моракс. Чжун Ли. И владелец этих пустых глаз не мог понять, стоит ли вообще отвечать на такой вопрос. А ответ застревает в горле. Сейчас, на этом переходе, сокрытые пологом ночи, вырываемые из неё отблесками света, они были одни. Чайлд представил, как решается вся проблема его чувств. Как ткань ночи рвется под росчерком водяного клинка, заливая пространство золотой кровью. Тарталья отводит взгляд. Он не должен был это видеть, только не эти чувства.
В груди всё разрывается, все болит, будто бы он ранен. Ранен так, что хочется рвать глотку криком, но он молчит. Чайлд впивается пальцами, укрытыми перчатками, в дерево ограждений. Делает глубокий вдох и медленный выдох. Ответ находится уже на языке, но нужно усмирить забившееся нутро демона.

Верно, ответ был простой - убей и забудь.
Похорони его тело среди прочих.
Так ли важно, что будет после?
Важно то, что сейчас.

Да. Важно то, что сейчас. И придется говорить об этом, ведь молчать не выйдет. Им обоим нужен этот разговор.

- Я всегда честен с тобой, сяньшэн, - легкий хрип вырывается вместе со словами, отчего Аякс качает головой. - Моракс не пришел, когда я приготовил для нас с ним встречу. Чжун Ли.. стоит рядом со мной.

Это дается ему не просто. Тяжелый взгляд погруженный в мрак Бездны медленно поднимается по стоящему рядом мужчине, цепляясь за его брюки, хватаясь за пояс, впиваясь в ворот. До самого древнего янтаря глаз. Тени спокойны. 

- Как стоял и тогда, объявив меня своим актером. Марионеткой. Пешкой.

А ведь Чайлд первый протянул к нему руку. Сам решил завладеть столь таинственным и редким нефритом. Это тоже было на руку божественному плану? Если он часть великой постановки по исполнению целей своего Архонта, разве это дает кому-то право использовать его чувства? Особенно.. такие?
Он возмущен. Даже свет в глазах не нужен, чтоб понять, какая боль и мысли терзают сердце живущего битвами юноши.

- Ответом на твой вопрос будет нет. Потому что я не знаю Моракса. Я хотел его узнать, хотел с ним сразиться. Познать, каково это - скрестить свой клинок с самым древним из живущих воинов. Но он струсил, - сжав губы, Аякс позволяет себе эту эмоцию. Словно обида ребенка, разочарованного в неисполненном обещании родителя.

- О Чжун Ли же я принял решение сам. И не готов от него отказаться. Ты тот, кто собирается оспорить мое владение тем, что я хочу забрать, Рекс Ляпис. И я хочу знать, будешь ли ты стоять у меня на пути или сойдешь с него.

Контракты для этого города так естественны. Свои чувства Аякс кладет на одну из чаш весов. Что же на противоположную положит божество?

Отредактировано Tartaglia (2023-02-28 20:18:27)

+6

7

— Моракс умер, — он повторит это снова, снова и снова, пока каждый его собеседник не поймёт данную простую истину, пока даже обманутый Чайльд не увидит, что божество, что когда-то разрезало землю одной своей волей, покинуло данный мир, оставив только «смертное» наследие.

С мёртвыми нельзя сразиться, хоть Моракс и слышал чужой зов. Больше никаких битв, больше никаких поединков, дуэлей, ведь они неизбежно напомнят о дорогих друзьях, лицах, что не покидают его воспоминания. Надолго они с ним? Сколько веков ему пообещала судьба? Сколько ещё он будет помнить каждую черту, а не теряться в догадках, какого же цвета были глаза и где прятались родинки? Он не повторит прошлое и лицо юноши, подарившему ему нечто прекрасное и недоступное прежде… о нет, нет, он не посмеет пойти против него. То, что познал Чжун Ли своим измученным сердцем, стоит гораздо больше, чем любое сражение, будь оно множество раз несерьёзным. Видят небеса его слабость, не отрицает он ее сам.

Первые шаги к человечности начинаются с признания своих границ. Границы Чжун Ли начинаются там, где начинается и вопрос состояния Чайльда. Он не зайдёт дальше, только-только обретя что-то важное. Не лишенное смысла, освещающее ему путь скитаний. Чжун Ли восхищён и поражён, но этого не увидеть за часто сдержанной мягкой улыбкой.

— Оспорить ли?

Он здесь не для того, чтобы поставить между ними «точку». Было бы это лучшим вариантом? Связь, ведущая исключительно к неизбежному концу, мимолётное счастье для того, кто живет слишком долго, но почему же нужно от этого отказываться, обрекая себя на дальнейшие страдания. Неоднозначность рождается из аккуратного, скромного желания жить так, как живут люди вокруг него. Они всегда что-то теряют и всегда что-то обретают. Чжун Ли наклоняется корпусом вперёд, его речь будет вкрадчивой и очень-очень близко, а янтарь глаз все ещё до безобразия безмятежным — тем и притягивающим к себе. Мотылёк к огню. Он будет говорить и скажет все так, чтобы Чайльд его понял.

— Я склонен думать, что ты, мой друг, причислил меня к тому, чем хочешь владеть. И если таково твое истинное желание, то Рекс Ляпис не в силах ему препятствовать. Что же до меня, до простого консультанта… то ни один контракт не способен вместить в себя все условности каких-либо чувств. Мне известно, что твоя преданность уже отдана иному божеству, поэтому я попрошу о преданности человеческой. Ты не получил Сердце Бога, данное ему небесами, но получишь то, что бьется у него сейчас. По-настоящему.

Чжун Ли клонит голову в сторону, во взгляде его вспыхивает и затухает новая эмоция. Обладать одному — нечестно. Когда обладают двое — совсем другое дело. Это занятно. Способен ли Чайльд осознать, что он просит и держаться этому до конца?

— Подводя итоги моим словам… — деловито продолжает, в таком положении Чжун Ли с лёгкостью мог бы положить подбородок на чужое плечо, но он этого не делает, только дальше доносит мысль. — …это воплощение — твое. Всецело. Если все то, что прячет Чайльд Тарталья, станет моим ответно. Пойдёшь ли ты на это, мой друг? Я прошу тебя подумать тщательно. Искренний последний совет от древнего лорда.

И тьма, что прячется за синими бездонными глазами, и настоящее имя, что Чжун Ли с готовностью произносит наедине, и вся та невыносимая боль, вся грязь, все страдания и скверна. Поглотит, защитит, укроет, подарит покой под золотым небом. Хотя бы на пару минут.

+3

8

Напоминание о том, что Гео Архонт мёртв звучит жестко, неотвратимо. Ставит точку в этом вопросе. Чайлд знает это и сам. Нельзя вызвать на бой мертвеца, даже если то, что от него осталось стоит прямо перед тобой. Еще и говорит этим задевающим каждую тень души голосом. Смотрит этими глазами. Его глазами.
Оно было не согласно. Оно не верит. Его разум уже рисовал следующую сцену: как буквально в шаг сокращается расстояние между ними - его словно и не было. Как пальцы впиваются в воротник, легко заставив пошатнуться от такого напора сами многовековые горы.  Как бесконечная синева Бездны сталкивается с непоколебимым янтарем, что не отступит. Тарталья глохнет в какофонии рычащих голосов: его обманывали. Моракс стоит прямо перед ним! Именно он. Вся совокупность масок, имен, образов - все это сходилось на одном теле. На одном лице. Густая аберрация пьянящего тумана грозит протянуть руку к пустым глазам, закрыть их. Унести на грань разума, чтоб не осталось чувств. Если закрыть глаза влюбленному палачу, то он исполнит то, что должен.
Но его отрезвляет смятение и противоречие. Даже если сейчас претворить в реальность это видение, даже живое оружие понимает, что слова мужчины правдивы. Туман в голове замирает, словно не понимая. Есть цель. Есть приказ. Есть желание.
Что останавливает тебя?

Божество хотело оставить этот мир. Хотело умереть, кануть в забытье. Отказалось от своей силы. Сражаться с его тенью, остатками, памятью - это все равно что пытаться внушить костям то, кем они были когда-то. Самым могучим существом на земле. Кости останутся костями если не пожелают пошевелиться сами, вновь нарастить плоть, облачиться в броню. И нет смысла сражаться с ними, когда есть понимание об утраченной силе. Какой бы это мог быть бой! Одно его представление заставляло душу замирать в предвкушении. Такого не будет. Больше не могло быть.

Аякс не сразу понял, что стоит уже прямо перед Чжун Ли. Он не мог сказать, в какой момент своих измышлений решил не держаться отстраненно. Теперь их разделяла пара шагов. Их взгляды встретились в паутине повисших в воздухе слов и чувств. Правая рука была опущена и расслаблена, но Тарталья знал это ощущение. Меж пальцев собирались капли, медленно и неотвратимо, словно отмеряя последние минуты жизни стоящему напротив него. Как же разозлило это признание, что один из сильнейших оставил этот мир, лишая добычи так долго гнавшимся за ним охотника. Пустая ладонь держала пальцы на рукоятке, что не сформировала свои черты, но готова была лечь в ладонь бурным потоком. Оставался один толчок воли до непоправимого, и огни фестиваля, отблески салютов осыпят своим светом каждую дощечку пола, ведь будет он залит кровью древнего существа.

Рокот нутра замер. Он слушал. Голос Чжун Ли заставлял не отводить взгляд стоящее пред ним живое оружие, ходячего Вестника Хаоса. И взгляд тот полнился хищной тьмой. Пока остаток божества говорил, Чайлд, казалось, даже не дышал. Слушал. Вслушивался. Рекс Ляпис не боится говорить честно и прямо, в мире людей это редкость. Он с уважением понимает клятвы данные Крио Архонту, это заставляет тени шелохнутся и сгинуть в мгновения, а самого Аякса.. приподнять брови. Его лицо не несло эмоций весь разговор, для Чайлда эмоции были обычно масками, но сейчас.. сейчас их разговор слишком открытый и искренний. Они не на сцене, а за её кулисами. Ладонь, по которой пробегали водяные струйки несколько минут назад, сейчас расслабилась, стряхивая с себя капли воды.
Ему не дали трофей, который он мог с гордостью принести в Заполярный дворец, даже не отмыв золото крови с себя. Вместо этого ему предлагали кое-что ценнее. То, что юноша уже и так считал своим, но был поколеблен.

Человеческое сердце бога.

В голове нет ни одной посторонней мысли. Стоит благостная тишина. Все внимание Чайлда Тартальи занимает только он, стоящий напротив. Ничто не отвлекает в такой момент. И когда Чжун Ли хочет заговорить про итоги шаг делает уже Аякс. Осознанный. Но только один, не подходя совсем близко, замерев в этом движении, и слушает дальше, чуть подав голову вперед. Плечи юноши расслабились, он уже не похож на взведенное оружие, готовое к хищному прыжку. Скорее на любопытствующего зверя, который тянется к руке, что открыта ему.

Условия сделки звучат крайне честно и ясно. Чайлд отвечает не сразу. Он ждет что что-то щелкнет и сорвется, он боится даже думать. Тень страха пробегает по лицу, но исчезает, заменяемая смятением. В мгновения он хмурит брови, не доверяя самому себе. Закрывая пустоту своих глаз, но не избегая взгляда Чжун Ли, юноша прислушивается к ощущениям. Знакомым ощущениям. Рыжая голова опускается. Чайлд прекрасно знал это чувство. Чувство ясности и покоя. Чувство, которое обезоруживает и пьянит, но иначе. Он уже ему поддался один раз, не хотел отказываться, и оказался здесь, чтоб отвоевать его для себя. Он был настроен сражаться за эти чувства. Идти до конца, если понадобится.

Остатки расстояния преодолевает Аякс сам, стоя так близко, что слышно как дышит человеческое воплощение бога. Как бьется его сердце. Даже можно легко протянуть руку. Впрочем, что-то остановит юношу? Ладонь Тартальи и правда тянется, но не к шее Чжун Ли, а за неё. Он действует медленно, не говоря ни слова. Не смеет разорвать встречу их взглядов. Пальцы едва ощутимо касаются волос на затылке, спускаются ниже и перехватывают длинный хвост который уже к себе, через мужское плечо, тянет Аякс. В его пустых глазах отражается янтарь глаз Чжун Ли, становясь его светом.

- Только я не согласен на одно воплощение. Весь мой, - говорит тихо, но неотступно Чайлд. Чуть склоняя свою голову, глядя снизу вверх, он подносит локоны хвоста волос к своим губам, едва касаясь ими в вежливом, но полном чувств жесте. И, закрыв один глаз, лукаво смотрит на Чжун Ли. Тон голоса его мягкий, словно бы клокотавший монстр ластится и урчит от удовольствия.   
- По крайней мере на то время, в котором я буду жить, дышать и держать тебя в своих руках. Хочу показать тебе свой мир, - на мгновенье он замолкает, понимая что сказал, переплетая волосы в свой ладони меж пальцев в задумчивом жесте. - Не тот мир, в котором я живу, а тот, который хочу защитить. Ты обещал мне отправиться на рыбалку вместе, сяньшэн. Конечно, обычная рыбалка не сравнится с подлёдной. Но ведь и у нас не неделя на все приключения.

Он вновь хочет вести беседы на разные темы, разделять вечера за совместными ужинами, слушать бесчисленные истории обо всем. Наслаждаться их временем вместе. Легкость в груди дает то самое ощущение жизни. Ощущение покоя. И уже не кажется, что ночь скрадывает их силуэты, а праздник Гавани такой далекий и отчужденный. Свет сотен фонарей не отстраненный, а теплый обрамляющий. Аякс решился на свой контракт, хоть для него эта концепция и чужда. Он никогда не гнался за любовью Архонтов, ведь его покровительница её не питает. Но вот полюбив Чайлд не собирался отпускать. И даже сомнения в том, что ему откажут, не было. Иначе бы Чжун Ли сразу не пришел, не стоял рядом. Так близко.

[icon]https://i.imgur.com/i0xiJBv.jpg[/icon]

Отредактировано Tartaglia (2023-05-08 17:38:29)

+4

9

История иронична, история сурова и изменчива, а судьба — нет. Столько раз он сталкивался с Бездной и противостоял ей, чтобы в конечном итоге стать безнадёжным заложником пустоты в глазах напротив. Она не пугает ни Моракса — ныне почившего, — ни Чжун Ли. Он никогда не отводит взгляд, заворожённый, поражённый без каких-либо битв. Яркость жизни… Любая человеческая жизнь ярка и несправедливо скоротечна, но жизнь Чайльда оказалась рядом с ним слишком близко, так, что ослепила, так, что нельзя было пропустить. Чжун Ли интересно, станет ли он однажды свидетелем того, как в этой Бездне снова загорится свет?

Ведь свет — это нечто большее, чем отсутствие тьмы.

Он знает, что одно лишнее или лживое слово — и их разговор было бы не спасти. Водяной клинок вряд ли бы достиг своей цели, скорее столкнулся бы с золотом яшмового щита, потому что Чжун Ли, хоть и простой консультант, но и опытный воин, этого не отнять, это — рефлекс, выработанный усердиями бывших соратников. Если бы это случилось, то здесь не было бы никаких шансов, мосты сожжены, Чайльд — отдан в Бездну вновь, а Чжун Ли — оставшийся навеки в дураках. Пугающий сценарий, действительно, поэтому он делает все, чтобы не позволить ему случиться. Достучаться не до одного из опаснейших Предвестников, а до Аякса, слушающего его истории и старательно пытающегося освоить несчастные палочки.

Впрочем. Возможно, что это был бы справедливый удар в грудь. Око за око — и весь мир ослепнет.

Ни страха, ни презрения. Чжун Ли позволяет касаться себя. Доверие не строиться заново по щелчку пальцев, но своеобразная форма контракта между ними требует большого уровня уверенности друг в друге.

Уточнение веселит, он не торгуется, принимает и повторяет просто:

— Весь твой, — все принятые облики, все истории, имена и характера, все то, что есть «Моракс», все то, чем является и совмещает в себе «Чжун Ли», это много и половина из этого даже не пригодится, никогда больше не появится на улицах какого-либо королевства, но все значит все.

Опрометчиво для божества — даром, что условно бывшего — даровать себя смертному. Как глупо, недальновидно и слабо. Зная его, то это путь в один конец. Его жизнь принадлежала целому региону много верных веков, наверное, иначе просто нельзя. Принадлежать кому-то — не самая худшая идея. В Чайльде он уверен — тот сможет сберечь. У него руки искусного убийцы, но Чжун Ли от них не отшатывается, следит за жестом, невольно улыбается уголком губ.

— Я выполню все данные обещания и пообещаю тебе ещё столько же. Мои преданность и благосклонность будут принадлежать тебе дольше, чем живет этот мир. Дольше, чем будет отведено тебе и мне, — тихо-тихо, чтобы только Аякс слышал, но никаких невидимых свидетелей их момента. — А пока же… у нас есть все время вселенной.

Ещё один жест, ещё один тихий звук, так Чжун Ли аккуратно касается чужого лба своим. Своего рода ритуал. Дать грузу многолетия упасть временно с плеч, произнести:

Контракт заключён.

В человека не имев веры, он человека полюбил.

Пусть старый друг полюбуется им издалека, пусть её губы тронет улыбка, пусть она подумает, что он неисправимый старый глупец. Да, ему интересно, что она бы сказала, увидев его таким человечным. Стала бы она гордиться?

Однажды один приятель Властелина Камня обратился к нему с интересной новостью. «Мой контракт выполнен, разрешишь ли ты мне покинуть эти места, чтобы воссоединиться с любимой?», — вот, что он сказал. Властелин Камня ответил: «Ты был мне верным другом и надёжным товарищем, а раз наш контракт завершён, то я не смею задерживать тебя. Все, что я попрошу, это позволить мне узнать день вашей свадьбы и принести подарки». И тот приятель позволил, предупредив, что его союз будет с той, кто не сможет разделить вечность. Властелин Камня не знал, каково это, он был наблюдателем, никогда не участником, но не изменил своего решения. «Разве не делает это ваши чувства сильнейшими из ныне существующих, если вы не боитесь хода времени? Твоя сила в нахождении смысла там, где многие перестают его видеть. И если ты способен любить, несмотря на свою прошедшую вечность, то ты — счастливейший мой друг».

— …окажешь мне честь запустить в этот день фонарик вместе?

+3

10

Получение ответа заставляет колкие мурашки счастья пробежать по телу, сбрасывая с него остатки темного неверия, что еще пытались уцепиться за края одежды, натянуть покачивающийся алый аксельбант. Чжун Ли не отверг его чувства, и позволил сойти на нет всем подозрениям. Потирая пальцами концы волос хвоста, Чайлд не скупится на улыбку, ощущая окрыленность от переполняющих чувств. Теперь, в пологе ночи, был отдан трофей, о котором мало кто мог догадываться в гавани, а ведь для самого Аякса сокровище ценней здесь просто не было.

Слова обещаний трепетно звучат в сокровенном шепоте, заставляя появиться на лице юноши предвкушающее удивление. Впрочем, он такого создания, каким было оставившее свой пост божество, иных слов ожидать было бы странно. Аякс протянул руку скромно, не решаясь взять больше, только то, что действительно мог почувствовать сам. Но Чжун Ли отринул все рамки, обещая больше, чем отведено смертным. Обещая бесконечное. Тарталье мало кто так верит. Почти никто. Даже в семье были настороженность и разочарование помимо любви. Человеческие  чувства и отношения сложны, но тем они и прекрасны - своим несовершенством. Юноша же просто пытается помнить сейчас, что нужно дышать.
Но Аякс не ожидает ответного прикосновения, смотря в полные древнего света яркие глаза своего трофея. Ближе, чем можно было желать. Замерев, он не шевелится, боясь спугнуть казавшееся зыбким наваждением чувства. Осознание того, что сомневаться не стоит, накатывает следом. 

Навряд ли когда-нибудь Чайлд поймет, почему божество решило сойти со своего пути, отказаться от много, и быть среди людей. Почему Моракс решил скрасить свою невероятно долгую жизнь компанией с ним.  Скорее всего позже он не раз задаст ему вопрос, почему же Рекс Ляпис поддался этим эмоциям. Из любопытства, как тот, кто хотел, чтоб он поддался. Из желания понять опыт, как воин. Учиться у других - вот какой дар преподнесли ему три месяца жизни во Тьме, обмененные на три дня для всего мира.

Контракт заключён.

Такие простые слова, как и многие. Но их вес, отдающийся где-то глубоко внутри тяжестью принятого доверия, греет. За это спокойствие стоило сражаться. За эту безбрежность стоило решиться просить о встрече, даже без надежды на что-то. Ведь верно, что Гео Архонт мог еще сказать глядя в лица Леди и Итэру? Для них он стал отрешенным, легко отбрасывающий все привязанности богом. Для Чайлда же открыл новую грань себя, что способна и на подобные жесты. И теперь они здесь, перешагнув пропасть. Ведь в случае неосторожного слова или жеста действительно могло произойти многое. Катастрофично многое.

Легкость отдается навалившейся усталостью на и так уже опущенные плечи. Прикрыв веки, наслаждаясь простым прикосновением, Чайлд аккуратно выпускает уже оплетенный о пальцы хвост дорого сердцу друга.
- Сяньшэн, я.. - они заговорили одновременно, от чего Аякс смолкает, дослушивая заданный вопрос. Разделить один фонарь на двоих все равно что подчеркнуть признание, поделиться сокровенным - так понял для себя юноша. Сначала этот вопрос заставляет его приподнять голову, словно думая, выдерживая провокационную интригу для бывшего божества. Конечно, ответ был очевидным, но если хоть тень беспокойства коснется янтарь глаз собеседника - это будет еще одна приятная часть победы. Хотя и сам Чайлд не может тянуть это долго, засмеявшись и положив руку на плечо Чжун Ли.
- Даже не думай, что я в этом тебе откажу. Только, пожалуйста, пусть твое желание не будет касаться палочек, хорошо?

Его улыбка слепит яркостью и искренностью. Сейчас весь этот момент для них. Принадлежит им полностью. Но Аякс.. как бы он не хочет быть наивным, как бы не отдается сейчас этим чувствам, он знает. Он помнит. Он никогда этого не забудет.
Крохотный огонек света, даже сверкая ярко, отбрасывает не менее густые тени. Тени за Чайлдом не просто темны, они были кровавыми и непроглядными. То, что он так неуклюже прятал от Тевкра. То, что знали Тоня, Антон и родители. То, за что собственный отец назвал своего старшего сына монстром.
Хоть кто-то не назовет его так. Хоть кто-то проявит к нему больше любви и доверия, забрав к себе не питающего эмоций мальчика из темноты чащи.

Синева глаз опускается в сторону празднующих улочек, а потом вопросительно возвращается к Чжун Ли. Захочет ли он спуститься в город с ним рядом или же у бывшего бога свой план? Все еще свежи шрамы на памяти Гавани, и идти рядом с героем слухов собственной смерти.. Аякс усмехается.
- Мне кажется, что даже консультанту ритуального бюро не стоит открыто находиться рядом со мной. Наверняка у "Ваншэн" теперь проблемы из-за такого очаровательного меня. Я не позволю им говорить о тебе лишнего.
Знаменитый таинственный консультант и рыжий Предвестник - им не избежать вопросов и взглядов. Самого Аякса не волновало чужое мнение, но вот мешать работе Чжун Ли он и не думал, итак запятнано достаточно. Как было бы проще забрать его с собой, показать мир и жизнь, которую проживает Аякс. Забрать покровителя у города, отделить его от прошлого. Предвестник готов шагнуть в эту пропасть чувств, увлекая за собой и Чжун Ли.

Фонарик, что они отпустят, будет мягко освещать их чувства, храня надежду на будущее. 

[icon]https://i.imgur.com/i0xiJBv.jpg[/icon]

Отредактировано Tartaglia (2023-05-18 22:15:18)

+4


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Архив отыгранного » [20.01.501] это моя награда за любовь к богу?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно