body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/275096.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/326086.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/398389.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/f1/af/2/194174.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; } body { background:url(https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/4/657648.jpg) fixed top center!important;background-size:cover!important;background-repeat:no-repeat; }
Очень ждём в игру
«Сказания Тейвата» - это множество увлекательных сюжетных линий, в которых гармонично соседствуют дружеские чаепития, детективные расследования и динамичные сражения, определяющие судьбу регионов и даже богов. Присоединяйтесь и начните своё путешествие вместе с нами!

Genshin Impact: Tales of Teyvat

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Дополнительные эпизоды » [02.06] У каждого своя справедливость


[02.06] У каждого своя справедливость

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://forumupload.ru/uploads/001b/5c/7f/5/809315.gif
♦♦♦
Казуха | Горо | Кокоми(?)
Ватацуми | Лагерь сопротивления | Ночь, близится к утру
На землю опускается густой туман, прохладно, но небо безоблачно

♦♦♦
Лагерь сопротивления находится достаточно далеко от того места, которое неизвестное божество выбрало своим пристанищем, но когда ситуация на Наруками начинает выходить из под контроля, множество беженцев ищет пристанища как можно ближе к Ватацуми — самому удалённому кусочку суши. Такой большой поток людей, обладающих разными взглядами на события в Иназуме, невозможно полноценно контролировать, ведь сопротивлению всё ещё нужно исполнять те функции, ради которых оно создавалось. Этим пользуются противники Сангономии, проникая в лагерь и распространяя среди беженцев слухи, порочащие солдат Ватацуми. Мол, жалко им для несчастных мирных жителей и еды, и других припасов — всё себе оставляют, а тем, кто разместился за пределами лагеря, перепадают крошки с барского стола. Многие этим слухам не верят, но среди отчаявшихся людей находятся и те, кто решает побороться против несправедливости и под покровом ночи напасть на склады оружия и припасов, дабы обеспечить свои семьи и друзей всем необходимым.

максимальный срок написания постов в этом эпизоде - месяц

+3

2

Ночью мир окутан сетями тишины, в которых гибнут звуки.
Интересно, почему именно такое сравнение пришло ему на ум? Из-за чернильной густоты мрака, опустившегося на прекрасный Ватацуми? Или же в силу иных, куда более прозаичных причин? Кадзуха не мог бы дать на то ответ, даже если бы потратил годы на размышления. Просто иногда, в мгновения особой сосредоточенности - или абсолютной расслабленности - он мог ясно дать определение этому моменту. И сейчас он ощущал нечто зловещее в тьме, которую несла ему, Ватацуми, его жителям эта ночь. Несмотря на мирное клокотание ближайших водопадов, ронин был настороже. Хотя угроза, сейчас нависшая над всеми островами, была там, за горизонтом. Хотя даже если бы он привстал, отсюда из-за скал, нависающих над деревней Боро, он бы ничего не рассмотрел. Но чувствовал в ветре эту зловещую инакость. Вздох, выдох. Самурай опустил голову, глядя на неяркий костёр из прутьев, что он развёл. Маленький источник света, искра в океане тьмы. И тот, кто подойдёт, окажется ею ослеплён.
С самого утра наследник клана Каэдэхара ощущал нечто в воздухе, ассоциирующее у него с угрозой. Однако не столь неявной, как можно бы было предположить изначально, нет. Это заключалось скорее в людях. За годы бродяжничества юноша смирился со своей судьбой, падением клана, престижа, преследованием. Смертью близкого друга. Он отпустил всё это - или сделал вид - и постарался также искусно стать безмятежным, как ему удалось заглушить боль. Но жители Наруками, Ясиори, не имели такого опыта. Для них налаженная, пускай и беспокойная из-за декрета об охоте на глаза бога жизнь, резко оборвалась. Не смертью, а крушением всех их надежд, стремлений, свободы. Бывшие враги, вынужденные объединиться, вряд ли бы нашли общий язык так быстро. Эта внезапная катастрофа служит не союзу, а ещё большему разделению, если ничего не предпринять. Однако эта задача лежит не на его плечах.
Кадзуха передвинул в костерке прутья, чтобы он горел дольше. Что может сделать один, скромный самурай? Только предложить свой меч - и сопротивление Ватацуми его с радостью приняло. Тихо напевая слава некоей старой истории, юноша не мог не улыбнуться. Как и не мог избавиться от печали в улыбке. "Мы надеемся на тебя, Кадзуха! Ты надёжный соратник и верный друг". Повстанцы называли его своим сподвижником, и это правда: он далеко не раз обнажал свой меч во имя свободы, стремление к которой поддерживали местные, вынужденные стать солдатами бывшие фермеры, торговцы, мастеровые. Но он вольный лист, который гонит ветер. Смысл оставаться на одном месте, на родине, которая разваливается прямо на твоих глазах?..защищённые бинтами пальцы сжались в кулак, тихо скрипя от усилий. Если бы он мог бросить вызов и имел хотя бы малейший шанс против этой неизвестной угрозы, Каэдэхара так бы и сделал. Даже если бы потребовалось отдать жизнь, он бы не колебался. Но именно обладатель глаза бога был уязвимей всего. Так что же остаётся делать?..

Шорох, треск ломаемых веток в негустой рощи, тихо бросаемые друг другу слова. Хорошо, когда чутьё тебя не подводит. Самурай аккуратно приподнялся на локтях: он полулежал у костерка в свободной позе, притворяясь спящим, очередным задремавшим охранником. Вокруг было тихо, кроме единственного источника шума. Патрульные были далеко, а склад за спиной самурая был на его ответственности. И, похоже, сегодня ему выпал шанс ещё раз отплатить сопротивлению за помощь и поддержку. Ронин не стал делать резких движений. Он плавно откатился в сторону, за пределы освящённого его маленьким костерком круга, слившись с тенями. Кадзухе было далеко до искусства воинов тени, по слухам, служащих сёгунату. Однако и этим людям - тоже. Они не привыкли к лесу, к диким землям и, тем более, прожили всю свою жизнь в пределах города. Это он определил сразу. Их походка, говор, а главное издаваемый ими шум. Всё это наводило на мысль.
Люди высыпали из рощи внушительным числом. Среди них было видно несколько воинов с эмблемой Архонта на доспехах. Этот шеврон электро вряд ли кто-то спутает. Но большинство в самой обычной одежде. Городские. Беженцы? Не исключено и то, что это переодетые солдаты. И всё же...нет. Каэдэхара тряхнул головой, отгоняя неверные мысли. Это обычные люди. У них нет выучки, в их позе, умении держать оружие, нет ничего от военных. Это он определил сразу. Стоящий почти у самой границы света, но ещё не в глубокой тьме, самурай замер. Он застыл в позе, более удобной для того, чтобы выхватить меч. Неподвижный, что скала. Люди напротив тоже замерли, переговариваясь, и исходя из их речей, его они не заметили. Когда свет слишком ярок, тьма становится лишь гуще.

- Ну, есть тут кто, не видишь?
- Сам погляди. Темно глаз выколи. Тут должно быть несколько охранников.
- Костёр-то есть. А люди где?
- Склад без охраны. Это явно подарок нашего сёгуна! Заберём что надо.
- Всё заберём. Достанется каждому в лагере. Никто больше не будет голодать!

- Ваши цели благородны,- стараясь говорить мягко, заявил ронин. Поднятое порывом ветра пламя взметнулось выше, позволяя чужакам ясно разглядеть его. Высокая фигура на фоне огня, крепко сжимающая руку на рукояти меча. Ещё не обнажённого. Но пламя в красных глазах горело вполне осязаемой угрозой,- но методы этого лишены. Ватацуми дало вам прибежище, припасы, несмотря на собственное положение. За добро не платят кражей.

Похоже, его слова возымели успех, заставив многих смутиться. Возможно, сам тон голоса оказался подобран верно? Кадзуха не изменился в лице, уже предчувствуя, что произойдёт дальше. И верно. Среди толпы поднялся возмущённый голос, грозный и тяжёлый. Заводила.

- Да откуда-то тебе знать, пёс сопротивления, о наших методах? Народ в лагерях сидит без крошки еды, пока местные себе набивают брюхо! Он тут один, парни. Вали и вяжи его!

Почему какой-то верзила, достаточно вооружённый и убедительный, всегда получает власть? Как так выходит, что такая громада жестокости верховодит всеми остальными? Из-за силы своей или же их отчаяния? Эти вопросы подождут, как и ответы на них. Стремление людей, бросившихся к складу и нему, самурая, стало очевидным. Драки избежать не удастся. Но и убивать он никого не будет. Не ему решать, кто заслужил смерть. Однако именно Каэдэхара управляет клинком, а не он им. Самурай сделал шаг навстречу многочисленной толпе, что потоком устремилась к нему. Вздох, выдох. Глаз Бога на шарфе ярко воссиял бирюзовым, прежде чем ронин взметнулся в воздух выше, чем был способен человек. Он был спокоен и сосредоточен, двигаясь вместе с ветром, что видимыми потоками окружил Кадзуху. Окружил - и ускорил, дав ему возможность рухнуть с этой высоты с скоростью и силой, казалось бы невозможными. Ветер взметнулся, раздувая пламя и искры перед толпой. Грозный и безопасный приём, в котором стоило изменить лишь одну переменную, чтобы он нёс смерть. Но рядом со складом - и невинными - юноша просто не рискнул. Припугнуть и выиграть себе немного времени, дабы сделать нечто изумительное. Спасибо за этот подарок перед дежурством, генерал, он очень пригодился.

Каэдэхара дёрнул тонкую нить, посылая из небольшой шутихи сигнал вверх. Это был яркий сгусток пламени, явное творение одного мастера фейерверка. Взлетев ввысь с звенящим свистом, он взорвался, формируя образ пёсика в соломенной шляпе. Тревога, пожар, враги! - вот что значил этот сигнал. И сейчас он воспылал над складом.
Кадзуха позволил себе лишь на мгновение взглянуть ввысь, прежде чем вернуть взгляд к настоящему. На него уже бросилось несколько солдат, бывших в толпе. Алебардами они управляли умело, а потому ронин обнажил меч. Отбить в сторону, ещё один удар в древко. Нога взметнулась, пиная одного из противников в живот. Воин усилил этот удар мощью элемента Анемо, отбросив человека на несколько метров назад. Этот сегодня уже не встанет. Лезвие алебарды другого мелькнуло почти рядом с лицом, когда Каэдэхара сильно отклонился назад. Ещё один бросился ему под ноги, намереваясь повалить. Но ронин ушёл ещё одним высоким прыжком, в этот раз упав значительно быстрее. Однако, опять же, сдерживая себя. Он сражался всего с тремя-четырьмя людьми за раз. Их военное искусство оставляло желать лучшего, но общее количество было слишком велико для него. Впрочем, напасть всем скопом они не могли. Если обучен биться с пятью врагами за раз, то не дашься и сотне.

- Ветер со мной,- тихо произнёс Кадзуха, вновь вкладывая меч в ножны, чтобы после стремительно извлечь его, вместе с клинком освобождая и порыв ветра. Взметнулись листья клёна, коих никогда и не росло на Ватацуми. Потоки воздуха сдерживали прущую на него толпу, когда рядом раздались новые крики. Самурай улыбнулся, увидев знамя сопротивление.

Горо!

+2

3

Эта война против сёгуната была тяжёлой и долгой, полной непростых решений от первого до последнего дня… однако то, что сейчас происходило в лагере сопротивления и близ него, было, кажется, сложнее любой отгремевшей под ливнем битвы. Никогда прежде здесь не было столько совершенно разных людей, которые были так похожи на солдат сопротивления и одновременно с этим бесконечно от них отличались. Все те, кто сейчас находился на острове, родились или прожили большую часть жизни в Иназуме, их с бойцами Сангономии роднила эта земля, которую многие всем сердцем любили. В этих людях всё было узнаваемо и знакомо — от манеры одеваться до колыбелей, которые матери пели своим детям. Горо чувствовал духовное родство с беженцами, ведь именно за простых жителей, за этих самых людей, сопротивление билось против жестокого указа сёгуната. И именно эти простые люди порой приходили к ним и просились стать новобранцами ради защиты того, что им ценно. Наблюдая за ними, и сравнивая с поведением солдат, генерал не мог отделаться от чувства всепожирающей тоски. Когда новички приходили в лагерь впервые, они частенько были… вот именно такими. Неуверенными в себе, неуклюжими, никогда прежде не воевавшими, подавленными, напуганными и потерянными. А потом они проходили через ад и возвращались оттуда истерзанными и физически, и духовно. Война быстро вытравливает из человека всё, что не способствует его выживанию, либо убивает. Иного не дано. Наблюдая за пребывающими мирными жителями, Горо, признаться, не совсем понимал, что с ними делать дальше. У него уже был опыт подготовки бойцов. Год — это не очень большой срок в глазах мирного жителя, а генерал на своём посту был куда меньше. Однако здесь, на Яшиори и Ватацуми, время текло совершенно иначе. Мирной жизни свойственно пролетать незаметно, военные будни тянутся долго, изматывают своей текучестью и постоянным ожиданием новой фазы этого бесконечного кошмара. Горо привык работать с новоприбывшими определённым образом, помогая им найти себя в таком непростом военном деле и мысленно надеясь, что больше никому не придётся менять семейные объятья на холодную рукоять копья. А что делать с теми, кто пришёл сейчас? С теми, кто сражаться не хочет и не собирается, кто бежит от этого и надеется на защиту? Ответ, казалось бы, лежал на поверхности — покормить, обогреть, успокоить. Что в этом может быть сложного? В лагерь и раньше приходили люди в поисках защиты, просто никогда единовременно их не было так много. И это ставило палки в колёса налаженной военной системе. Лагерь сопротивления всё же не являлся гуманитарным пристанищем, это не была зона для отдыха и пикника, здесь все процессы были заточены под военное время, под нужды солдат, под их количество. И эта система не была рассчитана на то, что в один момент количество голодных ртов вырастет в два или три раза. И Горо не был готов к тому, что в его прямые обязанности будет входить координация такой работы. Обеспечивать солдат и обеспечивать стариков — процессы совершенно разные. Генерал хорошо знал, какое оружие и в каком количестве нужно сопротивлению, какая нужна одежда, какие медикаменты и средства поддержки, какая пища, и мог рассказать об этом в подробностях даже если бы его подняли посреди ночи. А чем кормить детей и стариков? Какие лекарства и вещи им нужны для выживания? А что делать с беременными женщинами, которые близ лагеря тоже были? Выверенная как часы военная система трещала по швам, не справляясь с таким количеством новых запросов и задач. И Горо, к своему стыду, лично с ними тоже не справлялся. В конце концов, у него всё ещё были солдаты, и всё ещё шла война с сёгунатом. Ему необходимо было думать и о них, и о беженцах, постоянно курсируя между двумя полярно разными мирами. Госпоже Сангономии тоже было тяжело, они оба были измотаны этими событиями, и старались, по возможности, делегировать часть обязанностей тем, кому можно было доверять. А таких людей было не очень много.

Дело было совсем не в том, что большинство солдат не заслуживали какого-то доверия. Им, просто-напросто, было даже тяжелее, чем высшему руководству. Кокоми и Горо хорошо знали, как работают внутренние процессы, а солдаты — нет. Они получали оружие, еду, одежду, но все эти сложные логистические процессы проходили от них далеко за кулисами, ведь их задачей было сражаться и оттачивать свои навыки, а не думать о том, как и кем изготавливаются их стрелы. Они, безусловно, помогали в базовых вещах, в которых могли. Так, например, Горо и госпожа Сангономия назначили нескольких ребят ответственными за сбор информации. Они должны были собирать запросы беженцев, записывать их и передавать дальше. Не все запросы можно было легко и быстро реализовать, не во всех случаях это в принципе было возможно, но сопротивление действительно старалось изо всех сил. Не всех подобное устраивало. Недовольство людей было ожидаемым, предсказуемым и понятным, и Горо осознавал, что попытка восстания — вопрос времени. Беженцы были очень похожи на солдат сопротивления… но они говорили на разных языках. Мирному жителю понять внутренние армейские процессы ещё сложнее, чем рядовому бойцу. В этом не было их вины. Все те, кто оказался сейчас близ лагеря, были напуганы и сбиты с толку происходящим. А людям в таком состоянии свойственно совершать самые безумные и необдуманные поступки. Именно поэтому Горо доверил дежурство у склада с оружием Казухе — человеку, которому он верил не меньше, чем госпоже Сангономии. Человеку, которому он верил даже больше, чем себе.

Генерал знал, что ему свойственно иногда терять голову. Кокоми неоднократно беседовала с ним на эту тему, просила быть в пылу сражения сдержаннее, не увлекаться, не давать волю звериным чертам, которые время от времени проступали. Горо честно и искренне пытался, но ему было сложно. Ему было сложно быть таким, как Казуха. Его движения… нет, даже не так… Сами его мысли были размеренными и плавными, словно его стихия не ветер, а вода. Он не терял голову, его не нужно было придерживать в бою — он был именно таким, каким, наверное, и должен быть генерал. Горо никогда не считал себя самой подходящей кандидатурой на эту должность. И хотя солдаты любили его искренне, от всего сердца, порой он чувствовал себя неуютно и скованно, словно сидел вовсе не на своём месте. Когда ситуация в лагере начала выходить из под контроля, Горо первым делом обратился к старому другу. Склад оружия — пожалуй, самая важная зона во всем лагере. Люди могли растащить еду или одежду, но это, в той или иной степени, поправимо. Всегда можно разжечь костер или попытаться наловить рыбы, однако оружие в руках напуганных и неопытных горожан обоюдоострое. Если они и не ранят им других, очень вероятно, что ранят сами себя. И хотя люди в общем-то должны были сами нести ответственность за свое здоровье, задачей Горо было сделать всё возможное, чтобы они не пострадали от собственных необдуманных действий. Нельзя винить людей за их страхи и нехватку знаний, которые к этим действиям приводят.

Несмотря на то, что уже близился рассвет и над островами стоял самый, пожалуй, тёмный ночной час, Горо не спал. У него было много работы и сейчас особенно часто ему приходилось выполнять её ночью, пока и беженцы, и многие солдаты, спят. Его меньше беспокоили с разного рода вопросами, и ночные часы были эдаким условным перемирием, во время которого на его голову сыпалось в разы меньше новых и новых запросов. С первыми лучами солнца люди проснутся, и у них снова будет много вопросов, просьб, внутренних конфликтов и проблем. Снова будет много шума и от взрослых, и от детей, за которыми зачастую невозможно в таких условиях уследить. Горо очень устал. Каждый раз, когда он думал, что устать сильнее уже невозможно, он уставал так, как не уставал никогда… а ведь процесс эвакуации ещё даже не начался. Если у них такие огромные проблемы сейчас, то что же начнётся, когда придётся бежать ещё дальше? Туда, где контроль над ситуацией потеряет и само сопротивление. Туда, где у них не будет опоры, которую армия Сангономии сама себе возвела. Зевнув, Горо потёр один глаз, а его уши опустились к голове. Надо бы всё же вздремнуть хоть немного, на усталую голову сложно решать нестандартные проблемы. И вот, когда генерал уже собирался было отправиться на короткий сон и сложил в стопку бумаги, которые пока не успел рассмотреть, к ночному небу со свистом устремилась яркая вспышка. И хотя образ пёсика в шляпке был абсолютно очарователен, Горо вздохнул как-то обречённо.
- Проклятье.
Всё-таки оружейный склад.

Несколько солдат, которые также находились на дежурстве, оказались рядом с генералом мгновенно, и в тот же миг небольшой отряд выдвинулся к тому месту, где сейчас находился Казуха. Это могли быть беженцы, а мог быть отряд Кудзё. Сейчас, когда сопротивление пребывало в каком-то хаосе, они могли предпринимать попытки подорвать его ещё сильнее. И, признаться, Горо надеялся, что это именно они. Разбираться с врагами проще, чем разбираться со своими же людьми или гражданскими. Однако…

- Что здесь происходит?
Голос Горо не был жёстким или каким-то озлобленным, скорее уставшим. Они появились на поле боя так быстро, как только могли. Вернее, как на поле боя… Один Казуха прекрасно сдерживал воинственно настроенных беженцев, у которых против такого опытного бойца не было ни единого шанса. Однако лук Горо всё равно держал наготове, точно так же наготове были его солдаты. Никогда нельзя недооценивать своего оппонента, это может дорого обойтись и тебе самому, и твоим товарищам. Это всё ещё могли быть солдаты Кудзё, это всё ещё могла быть ловушка. Сара была очень достойным оппонентом, а армия сёгуната умела преподносить самые разные сюрпризы. И лучшего тайминга для них не было. Ведь сейчас, когда в лагере так много совершенно разных людей, которые к сопротивлению не имеют никакого отношения, как никогда просто заслать в стан врага тех, кто будет до поры до времени притворяться неопытным перепуганным беженцем, чтобы притупить бдительность противника. Нельзя её терять. И Горо, натянув тетиву, направил стрелу в сторону воришек. Вокруг неё уже сформировались небольшие золотистые камушки, но отпускать их генерал совсем не спешил. Бросив взгляд на Казуху, он приветливо и благодарно кивнул ему, а хвост дружески метнулся из стороны в сторону. Если бы не ронин, они все могли этой ночью пострадать.
- Объяснитесь, - топорно, будто бы желая добавить «пожалуйста», произнёс Горо, обращаясь непосредственно к противникам. Он будто бы не мог определиться с тоном, каким стоит с ними говорить, ведь боевые оппоненты в лице сёгуната — это одно, а простые люди, поддавшиеся своим паническим настроениям — совсем другое. С ними нельзя так же, как с врагами, потому что они не враги. Нервно дёрнув ушами, Горо устало повёл плечом. Кто бы не был ответственен за создание новой проблемы с эвакуацией в Иназуме, Горо уже его всем сердцем ненавидел. Будто бы мало было проблем и без этого лежало на плечах госпожи Сангономии и его лохматой голове.

+3


Вы здесь » Genshin Impact: Tales of Teyvat » Дополнительные эпизоды » [02.06] У каждого своя справедливость


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно